Миры Чжу

Примерно через час я увидел лопоуха. Он неслышно подкрался и теперь стоял на опушке, глядя на меня. Я поманил его.

Он молча приблизился.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я.

— Дай слово, что не будешь пытаться меня поймать.

— Хорошо, — ответил я. — Хотя ничего дурного я не хотел тебе сделать. Мы просто помогаем «отверженным» найти новые семьи.

— Нам не нужна новая семья, — ответил лопоух.

— Нам? — удивился я.

— Да. Мы с домовым не нуждаемся в помощи.

Из-за спины лопоуха вышел домовой, и я понял, почему не сработала программа иммобилизации. Биороботы модели «Домовой» изначально проектировались как центр управления «умными» системами дома. Они обладали гигантской памятью и высокопроизводительным процессором. В их обязанности входило своевременное обновление программного обеспечения всех домашних устройств, включая других роботов. Пара «лопоух — домовой» была вполне способна к автономному существованию: живучесть лопоуха и интеллект домового делали этот симбиоз устойчивым. Однако оба по-прежнему нуждались в периодическом ремонте. Хотя они и были биороботами, а обновление биомеханики поддерживалось биохимическими процессами, всегда оставался риск случайных травм, и без помощи специалистов даже рана могла стать смертельной.

— Ясно. Обещаю, что не буду пытаться вас поймать.

— Хорошо. Сиди спокойно. Домовой осмотрит твою ногу.

Домовой подошел ко мне. Его длинные тонкие пальцы пробежали по ноге. Действовал он осторожно, но я все равно поморщился от боли.

— Повреждена связка. Тебе нужна помощь медика. У тебя есть связь с центром?

— Передатчик в коптере. — Я поднял глаза на аппарат, застрявший в развилке дерева.

— Ладно, я поднимусь и свяжусь с вашим центром.

Домовой вскарабкался на дерево. Через пару минут он спустился.

— Передатчик вдребезги. Радиомаяк не работает. В центре поймут, что что-то стряслось, но им будет нелегко тебя найти.

— Что же мне делать?

— Ждать. А нам лучше держаться подальше от этого места.

— Мы не можем оставить триатрийца одного в лесу, — неожиданно вмешался лопоух.

— Я так и знал, что этим кончится. Говорил же тебе: «Не пойдем к нему». А ты: «Надо посмотреть, надо убедиться, что с ним все в порядке». Ну вот, посмотрел?

— Я не оставлю его.

— Ясное дело, не оставишь. Они столько эмпатии в тебя закачали, что тошно становится.

Судя по реакции лопоуха, он был готов помочь, но не решался действовать без одобрения домового. Я понял, что нужно попытаться склонить на свою сторону именно его.

— Послушайте, ребята. Мой дом в тридцати минутах полета отсюда. Лопоух добежит туда за пару часов. Там моя жена и сестра, вам нечего их бояться. Просто передайте им мои координаты, а дальше они сами справятся.

Домовой молчал, и я продолжил:

— Роботам опасно жить одним. Мы можем подыскать для вас подходящую семью. Вас примут с любовью.

— Домовые есть почти в каждом доме, — ответил лопоух. — Нас, скорее всего, перепрограммируют и определят в разные семьи. Мы не хотим расставаться.

Это было правдой. Триатрийцы не слишком задумывались о том, способны ли роботы испытывать эмоции. Считалось, что перепрограммирование решает все проблемы.

— У нас в семье нет домового. Только два домашних робота, Перна и Кауда. Я могу дать идентификационный номер моего дома, чтобы ты убедился, — обратился я к домовому. — Если вы согласитесь, сможете остаться у нас.

Не знаю, почему я так поступил. Идентификационный номер дома относился к закрытым персональным данным. Получив его, домовой получал доступ к чувствительной информации о моей семье. Он задумался. Я понял, что он подключается к центральному компьютеру. Через некоторое время он сказал:

— Нужен пароль доступа.

Это был момент истины. Я рисковал, доверяя «отверженному» доступ к данным о своей семье. Я взглянул на лопоуха. Он понял меня и сказал:

— Мы не причиним вам зла.

Я перевел взгляд на домового, и тот пробурчал:

— Я никогда не злоупотреблял доверием семьи. Если ты готов довериться, я подключусь к твоему сознанию, получу пароль и проверю историю твоего дома.

— Хорошо, — ответил я.

Домовой приложил лапку к моей голове и замер. Прошло несколько минут.

— Мы согласны присоединиться к твоей семье, — произнес он.

Признаться, я удивился.

— Что убедило тебя сделать это?

— Твои родители, Туорго и Нея. Я знал их. Они бывали в нашем прежнем доме задолго до того, как моя семья ушла. Вы с сестрой тоже бывали у нас, но ты, скорее всего, этого не помнишь: вы тогда были детьми.

— Выходит, ты и Перну с Каудой знал?

— Конечно. Эти старые ворчуны считали меня новомодной игрушкой, ограничивающей их свободу. Вот почему в вашей семье не появился домовой.

— Несмотря на это, ты согласен присоединиться к моей семье?

— Думаю, так будет лучше. Лопоух без семьи совсем извелся. А со стариками я полажу. Обновлю им прошивку. Они будут рады получить новые возможности по уходу за садом и узнать последние тенденции кулинарии.

Так у нас появилась эта неразлучная парочка. Мы дали им имена: Йокку и Йа. Тэя тяжело перенесла уход родителей. Лопоух, запрограммированный на повышенную эмпатию, много времени проводил с сестрой, а домовой снабжал ее последними новостями и помогал с домашкой. Она привязалась к ним. Домовой принимал такое деятельное участие в решении наших житейских проблем, что мне казалось: о нашей жизни он знает больше, чем следовало бы.

Сейчас своими худенькими лапками, похожими на сухие ветки, Йа плел Тэе косичку. Похоже, завтра Тэя пойдет в школу с новой прической. Сестра была неразлучна с домовым и лопоухом, и я давно хотел посоветоваться с психологом о том, не заменило ли общение с ними отношения со сверстниками. Вот и сейчас Йа и Йокку сидели рядом с Тэей, и казалось, что они о чем-то шепчутся.

Я дремал под монотонный шум волн, накатывающих на галечный пляж у подножия прибрежных скал. Меня разбудил скрип калитки.

Перна остановился в нескольких шагах от меня и спросил:

— Мы ждем гостей, мистер Эрто?

— Нет, — ответил я и поднял голову.

По гравийной дорожке ко мне шел молодой триатриец. На нем был нелепый клетчатый пиджак поверх футболки, короткие брюки, потертые коричневые ботинки на толстой подошве и вязаные гетры. Очки в толстой оправе на бледном лице довершали картину. Мне показалось, что я уже где-то видел его.

Тэя отвлеклась от книги, взглянула на незнакомца и скорчила рожицу, точно отразившую то же чувство, которое пытался скрыть я: «Только постороннего нам не хватало в тихий воскресный день». Домовой спрыгнул с гамака, подошел к гостю, развязал шнурок на его ботинке и вернулся обратно. Я погрозил Тэе пальцем: домовой явно действовал по ее приказу.

Перна встал в стороне, ожидая указаний.

Незнакомец снял шляпу и спросил с акцентом, показавшимся мне таким же нелепым, как и его вид:

— Вы есть мистер Эрто?

— Да, — без особого энтузиазма ответил я.

За время работы над проектом мне порядком надоел бесконечный поток самозванцев, считавших, что знают способ решить проблему, над которой билась моя команда. Они заваливали офис письмами с предложениями, большинство из которых были плодом невежества. Специально выделенный сотрудник тратил рабочее время, вежливо отвечая на них и выслушивая назойливых посетителей. Я сразу почувствовал, что незнакомец — один из них. И вскоре понял, что не ошибся. Гость присел, чтобы завязать шнурок, взглянул на чертеж у моих ног и произнес:

— Отличный двигатель. Но проблема не в нем.

— Вам-то откуда знать? Кто вы такой? — рассердился я.

— Простите, я не представился, — незнакомец поднялся и улыбнулся. Было видно, что ни малейшего чувства вины он не испытывает. — Меня зовут Чжу.

Где-то у меня за спиной тихо загудели приводы: Перна сменил позу, сканируя гостя и занося информацию о нем в память.

— Чего же вы хотите, господин Чжу? — поинтересовался я, уже предчувствуя, что остаток выходного испорчен.

— Я хочу помочь вам, — ответил гость.

— О да, как же я сразу не догадался, — пробурчал я.

Гость не уловил моей иронии.

— Я знаю, как вам помочь, — повторил он.

— Почему бы вам не направить свое предложение в офис? Мы изучим его и обязательно с вами свяжемся, — попытался я избежать предстоящего разговора.

Чжу заговорщицки подмигнул мне, давая понять, что его не провести.

— Вы ведь знаете: это бесполезно. Я должен поговорить лично с вами.

«Ну вот, началось, — подумал я. — Сейчас он примется излагать какую-нибудь дурацкую теорию. День пропал».

Словно прочитав мои мысли, гость продолжил:

— Я понимаю... — Он помолчал, будто раздумывая. Это была игра, попытка заинтриговать меня. Я был готов к подобным трюкам. Но Чжу неожиданно сказал: — Погода прекрасная. Почему бы нам не прогуляться до Южной бухты? Обещаю не обременять вас разговорами. Вы просто посмотрите на кое-что интересное и до наступления темноты вернетесь домой. Ваша жена к тому времени приготовит ужин, и вы прекрасно проведете время. Я не рассчитываю, что вы захотите пригласить меня, но чего не бывает...

«Довольно и того, что я не выставил вас за ворота», — подумал я, но все же согласился и взглянул на Тэю. Она прислушивалась к нашему разговору и теперь демонстративно отвернулась, давая понять, что не собирается тратить время на общение со странным незнакомцем.

Вскоре мы с Чжу уже шагали по дороге, идущей по краю утесов вдоль моря. Справа раскинулись зеленые холмы. Слева до самого горизонта лежал океан. Дул свежий ветер. Прогулка и впрямь была приятной. К моему удовольствию, мистер Чжу молчал. Я подумал, что он, возможно, странный, но не слишком навязчивый тип, и, может быть, зря я на него рассердился.

Дорога привела нас на вершину холма. Там Чжу свернул на едва заметную тропинку, ведущую к бухте. Мы начали спускаться, и я решил, что, если дойду до берега, то заодно искупаюсь. Мысль о прохладной воде немного подняла мне настроение.

— Тут рядом, — заметил Чжу.

У двух больших валунов он свернул к тамарисковой роще, лежавшей у самого берега бухты. Мы прошли еще немного и остановились в центре поляны. Чжу достал из кармана небольшое устройство, откинул защитную крышку и пощелкал по кнопкам.

— Старый кнопочный интерфейс. Надеюсь, не подведет, — сказал он, словно извиняясь.

Я услышал слабый подземный гул. В центре поляны всколыхнулась трава, и из-под земли вырос блестящий цилиндр из желтоватого металла, заслонив солнце.

— Это лифт. — Чжу улыбнулся, поймав мой удивленный взгляд. — Он немного старомоден и рассчитан на одного пассажира. Вам придется войти одному. Ничего делать не нужно. Когда окажетесь на месте, просто подождите меня. Это не займет много времени.

Стенки цилиндра раздвинулись, открывая ярко освещенное пространство внутри.

— Входите, не бойтесь, — поторопил Чжу.

Я пожал плечами и шагнул внутрь. Некоторые триатрийцы предпочитали жить в подземном городе, и лифты, связывавшие их дома с поверхностью, были обычным делом. Позже, вспоминая этот случай, я удивлялся, насколько опрометчиво поступил, доверившись странному незнакомцу. Но в тот момент я не ждал от Чжу ничего дурного.

Однако то, что произошло дальше, испугало меня не на шутку. Потолок лифта раздвинулся, я увидел небо, и в ту же секунду в открывшемся проеме появилось огромное существо, похожее на паука. Оно спрыгнуло вниз. Надо мной нависло членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног, и в свете ламп блеснули восемь глаз на маленькой голове.

Отверстие в потолке закрылось, и я увидел, что в брюхе паука раскрывается люк. Там, в глубине, блеснула тонкая игла с каплей желтоватой жидкости на конце. Сердце мое похолодело от страшного предчувствия. Ощущение неизбежного конца лишило сил.

Я увидел, как из грушевидных паутинных бородавок на брюхе паука потекли тонкие струи жидкости, превращаясь в воздухе в полупрозрачные волокна. Паук подхватил их задними когтистыми лапами, соединяя в нить. Основание, на котором я стоял, начало вращаться. Поправляя паутину, паук стал заворачивать меня в нее, пока я не оказался в пушистом коконе, сквозь который едва пробивался свет. Вращение прекратилось, послышался слабый шорох, и я почувствовал укол в плечо.

Мне показалось, что я лишь на мгновение закрыл глаза, и тут же прозвучало:

— Все в порядке, мистер Эрто. Можете выходить.

Двери лифта открылись. Передо мной была та самая поляна, на которой я расстался с Чжу. Я вышел и огляделся. Поблизости его не было. Солнце стояло над холмом. От цилиндра падала тень. По моим ощущениям, прошло совсем немного времени.

«Где этот наглец?» — с раздражением подумал я о Чжу.

Тот появился из-за цилиндра с таким видом, будто ничего необычного не произошло. Это окончательно вывело меня из себя.

— Что все это значит? Что за глупые фокусы? — возмутился я.

— А в чем дело? О каких фокусах вы говорите? — с деланным удивлением спросил Чжу.

— Вы пугаете меня пауком. Возите вверх и вниз в дурацком лифте. К чему этот спектакль?

— Это не паук. Это страж. И лифт этот не совсем лифт. Это колодец. Вам показалось, что вы вернулись на ту же поляну, откуда начали путь, но это не так. Мы с вами совсем в другом месте. — Чжу улыбнулся. — Прошу прощения, что не предупредил вас, но у меня не было выбора. Вы бы не согласились пройти через все это, если бы знали, что вас ждет.

— Я не желаю вас слушать и немедленно отправляюсь домой.

— Не смею задерживать. Тропинка — перед вами. Результат вас шокирует, но после этого мы сможем поговорить серьезно. Возвращайтесь скорее.

Чжу сел на плоский камень рядом с колодцем, а я направился по тропинке к тамарискам, окружавшим поляну. Подходя к ним, я заметил в пейзаже некоторые странности. За деревьями я ожидал увидеть зеленый склон холма, с которого мы недавно спустились. Но передо мной открылся скалистый, лишенный растительности пейзаж. Я взглянул в сторону морского залива: к горизонту уходило безжизненное каменистое дно. Такое бывает при отливе, но время отлива еще не пришло.

«Где холм, с которого мы спустились? Что с моим домом?» — вопросы возникали у меня в голове один за другим. Мой рациональный ум отказывался поверить в реальность происходящего. Все это больше походило на кошмарный сон. Раздражало и то, что теперь придется возвращаться к Чжу и выяснять, в чем дело.

Когда я вернулся, он сидел на камне с соломинкой в зубах.

— Что происходит? — сдерживая раздражение, спросил я. — Что все это значит?

— Наберитесь терпения, господин Эрто. Я вам все объясню, — он помолчал, давая мне время успокоиться. — То, что я расскажу, покажется вам невероятным, но вам придется мне поверить. Я отвечу на ваши вопросы, и вы сможете проверить мои слова доступными вам средствами. Но не надо горячиться. Я заинтересован в том, чтобы вы во всем разобрались. От этого зависит будущее Триатрии. Не буду скрывать: от нашего сотрудничества зависит и мое будущее.

Я промолчал, и Чжу продолжил:

— Сейчас вы находитесь в виртуальном мире, который я создал для триатрийцев. Можете называть его просто миром Чжу. Он существует в моем сознании. Мир еще не вполне завершен, но мое подсознание занято проработкой деталей. Довольно скоро оно все достроит, и тогда вы не сможете отличить мир Чжу от своего реального мира. Что касается вас, то в данный момент вы — один из объектов мира Чжу, имитирующий процессы, происходящие в реальном Эрто. Попробуйте привыкнуть к этой мысли, хотя, понимаю, это будет непросто.

Перед моими глазами все еще стояли скалистый пейзаж и каменистое дно моря. Все выглядело настолько реальным и так отличалось от привычной действительности, что слова Чжу не показались мне совсем уж невероятными. Однако я был инженером. Скептицизм и критическое отношение ко всему необычному свойственны триатрийцам моей профессии. Поэтому первым моим желанием было найти противоречие в его утверждениях.

— Хорошо, — сказал я. — Начнем с того, что я не совсем понимаю, как могу находиться в вашем сознании и одновременно видеть вас перед собой. Что будет, если я сейчас стукну вас камнем по голове и убью? Что тогда станет со мной?

Чжу вздохнул.

— И вы туда же. Неужели нельзя придумать что-нибудь поумнее? — Он усмехнулся. — Вы не представляете, сколько раз мне уже приходилось отвечать на этот дурацкий вопрос. Кто только не стоял передо мной, пытаясь уличить меня во лжи. В последний раз мне даже пришлось иметь дело с разумными земноводными. Кажется, это было лишь вчера.

Он помолчал, будто погрузившись в воспоминания, затем продолжил:

— Ответ прост: вы увидите мертвого Чжу. Этому есть простое объяснение. Тот Чжу, которого вы сейчас видите перед собой, — мой аватар. Я создал его, чтобы общаться с вами. Здесь, в виртуальном мире, он такой же объект, как и вы. Если хотите, я удалю его и буду говорить с вами напрямую. Мои сигналы станут поступать прямо в ваш мозг. Готовясь к встрече с вами, я решил, что вам будет приятнее общаться с кем-то, похожим на вас. Кроме того, в реальном мире я не смог бы появиться перед вами в своем естественном виде. У меня нет четких физических границ.

— Кто же вы на самом деле?

— Думаю, вам проще всего представить меня как организм, живущий в недрах Триатрии. Хотя это, конечно, очень упрощенное представление.

— Хорошо. Предположим, все это не сон. Предположим, я действительно переместился из реальности в виртуальный мир, созданный загадочным существом, живущим в недрах нашей планеты. Могу я узнать, как это произошло?

— Ну, это просто. Для перемещения объектов из реального мира в виртуальный я использую колодцы. Они возникли в ходе эволюционного развития моего организма. Вы помните, как в колодце страж опутал вас паутиной. Эта нить снабжена датчиками, которые считывают информацию о вашем строении и о процессах, происходящих в вашем теле. Все данные поступили в мой мозг, и на их основе он создал виртуальный объект, довольно точно имитирующий исходный организм.

— Другими словами, я сейчас не живой организм, а его имитация? А что произошло со мной в реальном мире?

Чжу взглянул на меня, словно оценивая, как я отнесусь к тому, что он собирается сказать.

— Боюсь, вам это не понравится, но вы должны знать, — он сделал паузу. — Яд стража растворил ваше тело. Все элементы, из которых оно состояло, стали частью моего организма. Было бы глупо отказаться от такого количества готового материала, из которого при желании можно создать новое живое существо.

Услышанное потрясло меня. Я хотел спросить: «Вы убили меня?» — но эта фраза показалась мне такой нелепой, что я промолчал. Чжу заметил мое замешательство:

— Не волнуйтесь. Просто воспринимайте этот процесс как переход из реального мира в виртуальный. К счастью, орган, проделавший эту работу, способен вернуть вас обратно. Когда вы захотите вернуться, я создам для вас новое физическое тело. Вы снова окажетесь в реальном мире и продолжите жить там, а ваше пребывание здесь останется лишь воспоминанием.

— Предположим, все, о чем вы говорите, — правда и это не сон. Как вы можете помочь триатрийцам?

— Я рад, что мы наконец можем перейти к главному. Но сначала — немного истории. Я живу на Триатрии с тех времен, когда здесь появились первые, еще довольно примитивные триатрийцы. Я был свидетелем вашей эволюции. Все это время я наблюдал за вами. Пару раз мне пришлось вмешаться, чтобы вы не уничтожили планету. Вы нужны мне. Для меня важно, чтобы ваша цивилизация развивалась и достигла уровня, который позволит мне покинуть Триатрию до того, как она погибнет. Это время пришло. Я планирую сделать это вместе с вами. Вы ведь и сами об этом мечтаете. Сейчас вам кажется, что выхода нет. Но это не так. Я — ваше спасение. Но, если быть честным, и вы — мое.

— Вы действительно можете помочь нам?

— Да. Уровень вашего развития уже достаточно высок, чтобы реализовать нужный нам проект, хотя для этого придется приложить немало усилий.

— Как это возможно?

— Если упростить, я перенесу вас на выбранную вами Голубую планету в своем ментальном теле. Я совершаю такой прыжок всякий раз, когда планете, на которой я живу, грозит опасность.

— И как вы собираетесь преодолеть тысячу световых лет? Мы безуспешно бьемся над этой задачей. Мы в отчаянии. Времени остается мало, а способа решить проблему мы так и не нашли.

— Вы бьетесь над задачей, у которой нет решения. Перенести свои тела с помощью космических кораблей вам не удастся. Все эти криованны и прочее оборудование для поддержания условий хранения, весь этот огромный груз... У вас нет шансов найти выход. К счастью, я могу предложить вам другой способ.

Чжу помолчал, давая мне время сосредоточиться.

— Вы доставите на Голубую планету мой зародыш — микроскопическую кристаллическую частицу, содержащую мой генетический код. Всю остальную работу я выполню сам. Уверен, что вы, как и ваши предшественники, справитесь с задачей отправки зародыша на выбранную вами планету. Вам это под силу. — Он еще немного помолчал и спросил: — Какой скорости сможет достичь космический корабль, оснащенный вашим новым двигателем, если его грузом будет всего лишь микроскопический кристалл?

— Если для сохранения кристалла не потребуются особые условия, корабль с новым двигателем сможет достичь половины скорости света.

— Прекрасно. Кристалл с зародышем выдержит космический холод и радиацию. Всего через пару тысяч лет он окажется на месте. Зародыш погрузится в недра Голубой планеты и начнет развиваться в соответствии с генетической программой, заложенной в его кристаллической памяти. Он будет извлекать из недр планеты энергию и необходимые химические вещества. Его тело, скрытое в глубинах, станет расти, разделяясь на органы для выполнения разных функций. Органы чувств будут собирать информацию о внешнем мире, мозг — принимать решения. Пройдет тысяча лет, и из микроскопического кристалла вырастет гигантский подземный организм, подобный мне. Назовем его для простоты Прото-Чжу. Именно он сделает то, ради чего вы отправите зародыш в бескрайний космос: пришлет мне сигнал о готовности принять меня. Как только контакт будет установлен, я отправлю на Голубую планету свое ментальное тело вместе с виртуальными мирами.

— Вы хотите сказать, что можете передать гигантский объем информации с Триатрии на планету, расположенную в тысяче световых лет отсюда?

— Да. Передача сигнала для меня — задача привычная, я бы даже сказал рутинная. Я проделывал это столько раз, что давно сбился со счета. Расстояние тут не имеет значения. Пройдет время, и ваша цивилизация поймет, как это возможно. Сейчас у вас нет ни нужных знаний, ни необходимых инструментов, но у вас есть я. — Чжу еще немного помолчал, давая мне возможность все обдумать, и продолжил: — Вы сможете поселиться в новом мире. Хотя вполне вероятно, что захотите остаться в виртуальном. И тогда я буду ждать, пока на Голубой планете возникнет и разовьется цивилизация, способная отправиться вместе со мной дальше.

— Звучит многообещающе. Вы говорите, что уже не раз проделывали такие путешествия?

— Точного числа не припомню. Думаю, с подобной проблемой мне приходилось сталкиваться не меньше десятка раз. Но всякий раз, когда мне и обитателям моей планеты грозила опасность, мне удавалось перебраться вместе с ними в другое место.

— И где теперь все те, с кем вы путешествовали?

— В конце концов все они поселились в виртуальных мирах моего подсознания. Я не контролирую его и не могу достоверно знать, что там происходит. Сказать по правде, я вообще не влияю на процессы в этих мирах. Знаю только, что все они перемещаются вместе со мной.

— Что стало с теми, кто помог вам перебраться на Триатрию? Почему их нет на Триатрии?

— Как говорят у вас на Триатрии, вопрос не в бровь, а в глаз. Ваши предшественники — назовем их для определенности диатрийцами — действительно не были материализованы. Когда я прибыл на Триатрию, они прибыли вместе со мной в одном из моих виртуальных миров. Они и сейчас там, — он помолчал. — Я надеюсь, что это так. Если бы после прибытия на Триатрию диатрийцы материализовались, триатрийцы не смогли бы развиться в современную цивилизацию. Но вам повезло. По некоторым причинам, о которых я не стану рассказывать, ваши предшественники остались в виртуальном мире.

— Что будет с жителями Голубой планеты, если триатрийцы захотят материализоваться?

— Об этом вам не стоит беспокоиться. Я уже решал подобную задачу. Я переселю аборигенов в один из моих виртуальных миров. Думаю, там им будет не хуже, чем в реальности.

— Вы хотите сделать это насильно?

— Ну, как посмотреть. Можно сказать, что они сами этого захотят. Хотя и не без моего вмешательства.

Последние слова Чжу немного смутили меня. Но мысль о том, что спасение возможно, захватила меня так сильно, что я не стал вдаваться в подробности. Много позже я понял, что мне следовало расспросить его об этом подробнее, но в тот момент мои мысли были заняты другим. Я слишком торопился вернуться домой. Хотел провести расчеты и проверить, насколько реализуема идея с транспортировкой кристаллического зародыша.