Миры Чжу

Вечер

Мы садимся за стол и смотрим друг на друга. Всего несколько часов назад мы были чужими. Я не знаю, почему Дэлфи и Йокку помогают мне. Что движет ими? Днем, когда мы шли через город, лопоух мог погибнуть. Но он не струсил, не убежал. Дэлфи отдала последние деньги, чтобы мы могли провести эту ночь в ее доме. А ведь могла просто выставить меня за дверь. Почему она этого не сделала?

Мне хочется узнать, кто я. Йокку называет меня эльфом, но я не понимаю, что это значит, что скрывается за этим словом. Кто такие эльфы? Если я один из них, как это повлияет на мою жизнь? Кажется, мои сны как-то связаны с эльфами, Йокку и козлоногими, но я ничего не могу вспомнить. Надо быть внимательным, чтобы уловить незаметные сигналы, поймать прошлое за хвост и вытащить его в настоящее.

Лопоух хочет помочь мне. Дэлфи — тоже. Но нужна ли мне их помощь? Чем придется за нее заплатить? С другой стороны, что я без них, моих новых друзей?

Мы молча сидим за столом. Каждый из нас хотел бы расспросить другого, но мы боимся разрушить хрупкое доверие, которое только начинает рождаться. Наконец Йокку говорит:

— Он назвал тебя эльфийкой.

Дэлфи смеется, но глаза у нее злые:

— Не совсем эльфийкой. Отродьем. — Она умолкает, потом добавляет: — Я не эльфийка, иначе лежала бы в клинике под капельницей с тракливазином или прозябала бы в резервации. Я человек. Но местные, с их звериным чутьем, понимают, что со мной не все ладно. Есть вещи, которые я и сама не могу объяснить. Я выбиваю из лука десятью выстрелами сто очков с пятидесяти шагов. Никто здесь на такое не способен. Они считают меня ведьмой, побаиваются. Но я-то знаю, что нет во мне ничего такого. Просто, когда я беру в руки оружие, становлюсь другой. Иногда кажется, что где-то глубоко внутри меня сидит другое существо.

— Ты помнишь свое прошлое? — Йокку кладет лапу ей на руку, словно пытаясь удержать.

Она высвобождается:

— Меня нашел в лесу Урс. Недалеко от колодца. Есть там такое место, странное. Не знаю, правда ли это, но говорят, что все, кто живет в городе и вокруг, вышли из колодца. Мне было восемнадцать, но я не говорила ни слова. Только повторяла: «Дельфира, Дельфира». Орк и назвал меня Дэлфи. Вся нечисть в городе с тех пор так меня и зовет. Говорят, это эльфийское имя.

Урс помешан на деньгах. Хотел меня продать. Приказал переодеться, выдал какие-то тряпки, чтобы прикрыться. А мое платье и туфли прибил к входной двери. Местные знают, что это значит. К моему счастью, время шло к вечеру, и Урс отправил меня на кухню готовить ужин. Жрать он любил не меньше, чем деньги. Я приготовила. Откуда я знала рецепт эльфийского рагу? Он попробовал, вышел за дверь и снял объявление. Там уже выстроилась очередь. Толстый Зуч прибежал первым. Он всегда ищет девочек «для услуг». Долго они у него не живут. Урс сказал, что девчонка нужна ему самому, и все разошлись. Спорить с орком — пустая затея.

Я осталась ночевать на кухне. Это спасло меня во второй раз. Ночью Урс явился, но я уже знала, где лежат ножи. Да и владела ими, как потом оказалось, не хуже козлоногих. Пока Урс возился с крючком, я приготовилась.

Он стоял в дверном проеме. Между нами — дубовый кухонный стол. А у меня в руках по ножу для разделки мяса. «Урс!» — сказала я. Это было второе слово, которое орк услышал от меня. Он удивился. Я метнула нож левой рукой в разделочную доску, висевшую на стене у входа. Лезвие вошло на два пальца в самый центр, как раз на уровне его глаз. Урс повернул голову, посмотрел на доску, потом на меня, на нож в моей правой руке. Орки небыстро соображают, но он догадался, что его голова не крепче разделочной доски и что лучше эльфийское рагу на ужин, чем нож в переносице. Хмыкнул и поднял руку — вроде как давая обещание.

С ножами та же история, что и с луком. Я не помню, чтобы кто-то обучал меня. Но когда надо, они летят точно в цель. Даже если бы я училась этому всю жизнь, все равно не смогла бы проделывать такие трюки так легко. Доска с ножом так и висит на кухне — как уговор. Урс, хоть и орк, но слово держит. Выделил мне эту комнату с отдельным входом. Вместо платы я готовлю ему. Больше он ко мне не пристает. Хотя в кабаках любит прихвастнуть, что я его девчонка. Но мне нет дела до сплетен. Никто не лезет с ухаживаниями — и хорошо.

Дэлфи умолкает. Йокку некоторое время молчит и неожиданно спрашивает:

— Можешь показать, как ты владеешь ножом?

Дэлфи пожимает плечами, поднимается и идет на кухню. Возвращается с двумя ножами для разделки мяса.

— Что я должна сделать?

— Просто метни их во входную дверь. Я хочу увидеть технику броска.

Она стоит спиной к двери и держит ножи перед собой. Я думаю, что сейчас она повернется, приготовится и метнет, но вместо этого резким движением бросает оба ножа за спину. Те входят в центр верхней перекладины над дверью. Она, не оборачиваясь, объявляет:

— Центр перекладины.

— Да, — говорит Йокку и, помолчав, добавляет: — Так могут только козлоногие. И еще так могла Дельфира. Она была эльфийкой, служила у королевы Туолы, бабушки Эрто. Потом, когда Туола и родители Эрто ушли и он остался за главного, Дельфира помогала ему. Она брала уроки у Перны. Никто не понимал, зачем ей это нужно. Эльфы не учатся владеть ножами — это искусство козлоногих. Эльфы предпочитают лук. Окружающие посмеивались над ней, в шутку интересовались, не хочет ли она выйти замуж за козлоногого. Но Дельфира не отвечала. — Йокку замолкает, потом продолжает: — Но ты не Дельфира. Ты дочь кузнеца Прола из деревни людей, глухонемая Лея. — После паузы он добавляет: — Так было до Великого Исхода. Такое чувство, будто душа Дельфиры поселилась в тебе.

Девушка молча смотрит на лопоуха. Наконец произносит:

— Ты знал все это и не сказал мне? Почему?

— Потому, — резко обрывает ее лопоух.

Его реакция удивляет меня. До сих пор казалось, что он побаивается девушки, но теперь я понимаю: есть вещи поважнее ее недовольства. Дэлфи тоже это чувствует. Она вздыхает:

— Вы не доверяете людям?

— Да.

Дэлфи молчит. Думаю, она обижена. Мне не нравится, что Йокку не хочет ей все объяснить. Наконец она просит:

— Расскажи о ней.

— Я не очень хорошо знал ее. Эрто мог бы рассказать больше. Он был привязан к ней. Когда-нибудь память вернется к нему, и ты расспросишь его.

— А эта эльфийка, Дельфира... Она могла выйти замуж за Эрто? — неожиданно меняет тему Лея.

— Не думаю. Дельфира была из поколения средних, как и родители Эрто. Такие браки не приветствуются. Дельфиру любили все дети. Она вечно возилась с ними. А Лею, дочь Прола, просто обожала. Относилась к ней как к родной дочери. Учила всему, чему эльфийка может научить человека. Обучила древнему языку жестов и требовала от нас, чтобы мы тоже учились и разговаривали с Леей. Это было очень необычно. А теперь выходит, что все было не случайно.

— А Лея? Могла она выйти замуж за Эрто? — снова перебивает Дэлфи лопоуха.

— Да что ты заладила: выйти замуж да выйти замуж. К чему это? — сердится Йокку.

— Нет, ты скажи: могла?

— Могла, наверно. Эрто и его сестра Тэя из поколения младших, и Лея по меркам людей тоже из младших. Только людей с эльфами не надо равнять.

— Ну и не равняйте. Только пусть теперь меня никто не называет Дэлфи. Я Лея. Не хочу быть из средних.

Йокку в недоумении смотрит на нее и говорит:

— Как скажешь.

Они замолкают, потом Лея спрашивает:

— Ты можешь рассказать мне о том мире?

— Расскажу. Но не сейчас. Позже.

— Ты знаешь, что нам теперь делать?

— Теперь, когда я нашел Эрто, я должен провести его через лес к месту, где мы будем в безопасности. Вдвоем с тобой мы справимся.

— Это опасно?

— Да. Лес стал другим. Не таким, как раньше.

— Каким он был?

— Разным. Мог быть добрым, а иногда опасным, но никогда не жаждал крови. — Лопоух молчит. — Знаешь, в том прошлом мире, что был до Великого Исхода, мы с Эрто дружили. Познакомились, когда были детьми. Это было у Заколдованного леса.

У нас, лопоухов, есть обычай: когда ребенку исполняется десять лет, он должен пройти испытание, чтобы получить взрослое имя. Мой дедушка Такку сказал: «Чтобы получить имя, ты должен пройти через Заколдованный лес». Лопоухи верили, что лес превращает путников в сухие деревья. Мне было страшно. Я стоял на опушке в нерешительности, боялся войти в лес. И вдруг на дороге появился Эрто. Он тогда был школьником первой ступени и шел домой на летние каникулы. Сказал, что в этом лесу нет ничего волшебного, что все это просто детские сказки. Мы вместе прошли через Заколдованный лес. Там я нашел иглу ежеголового дракона и подарил ее ему. Он с ней не расставался. — Лопоух задумывается и повторяет: — В том мире лес никогда не хотел крови.

— Мне кажется, наш мир хочет крови. Будто она дает ему силы, — тихо говорит Лея.

Я слушаю их разговор и пытаюсь представить Заколдованный лес. Хочу увидеть, как мы с Йокку бежим по его темным дорогам, едим лесные ягоды, дающие силы. Хочу проснуться утром и вспомнить все, что видел, чтобы сон превратился в воспоминания, а воспоминания стали моим прошлым.

Сон Эрто

Мне снится сон. В нем я ребенок. В первый день лета я иду из школы в замок Эльфенгор. Там меня ждет бабушка Туола. Я приближаюсь к границе Заколдованного леса. Впереди еще день пути. Я замедляю шаг. Поговаривают, будто лес населен злыми духами и они превращают путников в сухие деревья. Но я не верю в эти сказки.

Там, где дорога уходит в лес, я вижу зверька. Это молодой лопоух. Он стоит на опушке в нерешительности. Я останавливаюсь, наблюдая за ним. Золотистая шерсть зверька сливается с солнечными бликами и делает его почти незаметным на фоне леса. Небольшую голову с острой мордочкой, темными умными глазами и длинными растопыренными усами венчают большие уши. Никто не может двигаться по лесу с таким проворством, как лопоухи. Длинный тонкий хвост с небольшой кисточкой на конце помогает им на большой скорости совершать резкие повороты среди кустов и деревьев.

Лопоухи пользуются любовью эльфов. Все знают, что лопоух отдаст последнее, если кто-то нуждается в его помощи. Обидеть лопоуха считается преступлением.

— Привет. Что случилось? — спрашиваю я, неслышно подходя сзади. Зверек вздрагивает от неожиданности:

— Мне надо на ту сторону леса, но я не хочу превратиться в сухое дерево. Что мне делать?

Я смеюсь:

— Нет там ничего волшебного. Смело шагай вперед.

— Ты это точно знаешь? Путь через лес — всегда тайна. За каждым поворотом ждет неизвестное. Лес не любит чужаков.

— Есть древний уговор. Лес не трогает тех, кто не сходит с тропы. Пойдешь со мной?

— Пожалуй, — соглашается зверек.

— Договорились. Меня зовут Эрто, а тебя?

— У меня еще нет имени, — признается лопоух. — У нас имя дают после того, как совершишь подвиг. Я должен пройти через Заколдованный лес. Это мой подвиг. После этого я получу имя.

— Пока я буду звать тебя Йокку. Не возражаешь?

Лопоух кивает, и мы входим под полог деревьев.

Я планирую выйти к противоположному краю леса к вечеру, поэтому перехожу на бег. Бежать по прохладному тенистому лесу легко. Первое время Йокку держится рядом и старается обходить стороной сухие деревья. Немного освоившись, он начинает совершать небольшие вылазки: то и дело исчезает в лесной чаще и быстро возвращается. Когда мы делаем первый привал, лопоух сует мне в рот пригоршню кисло-сладких ягод, утоляющих жажду. По телу разливается приятное тепло, исчезает усталость.

— Что это? Действует лучше всякой магии! — удивляюсь я.

— Там, где у эльфов магия, у нас — знание леса, — смеется Йокку.

Лопоухи — лесные жители и могут рассказать много интересного о жизни в лесу. Вскоре я уже знаю, что при нападении дракона надо прятаться за стволом гнилого дерева, что в лианах всегда можно найти воду, а ночью в лесу нельзя спать на красном мху — он забирает силы. А еще, оказывается, дедушка Йокку лично знает Туолу, и ее портрет висит в семейной норе на почетном месте.

Солнце еще не успевает коснуться земли, когда мы добираемся до цели и разбиваем привал на берегу ручья. Передав мне очередную порцию ягод, Йокку берется за приготовление ужина. В ход идет все, что попало в мешок, пока мы бежали. После ужина, который кажется мне невероятно вкусным, мы располагаемся на ночлег.

Ночь

Я просыпаюсь в темноте. Сквозь щели ставней в комнату проникает слабый желтоватый свет уличного фонаря, приглушенный туманом и тонкой занавеской. Я выныриваю из яркого дня сновидений. Обрывки сна всплывают в памяти, но чьи-то прикосновения к лицу гонят их прочь.

Это Лея. Она лежит рядом, опершись на руку. Ее лицо совсем близко. В темноте глаза блестят, волосы касаются моей щеки. Она гладит мое лицо, прижимается к плечу, и я ощущаю напряженную силу ее груди. Она шепчет, и ее голос звучит незнакомо. Слова полны скрытого, недоступного мне смысла. Я чувствую ее губы на своих губах.

— Прости, Эрто. Не смогла сдержаться. Может, это мой единственный шанс. Ты не представляешь, сколько мужчин пытались затащить меня в постель. Орки, люди. Животные с грязными мыслями. Особенно люди. Они хуже орков. Те говорят, что думают, а люди… вечно лгут. Обещают любовь. Ты не представляешь, как легко они предают.

Она содрогается от каких-то воспоминаний и отстраняется, будто не хочет, чтобы грязь, о которой говорит, коснулась меня.

— Когда ты поправишься, ты даже не посмотришь на меня. Вы, эльфы, не высокомерны, но ваше понимание мира хуже высокомерия. — Она умолкает, о чем-то размышляет и наконец говорит: — Так хочется нежности и силы. Ты не представляешь, как трудно одной.

Я лежу с закрытыми глазами. В памяти всплывает картинка: я сижу на крыльце у входа в маячную башню. Тонконогая рыжеволосая девчонка молча протягивает мне корзинку. В ней — ягоды. Солнце пылает в ее волосах, ягоды кажутся кроваво-красными. Я отказываюсь, но она настойчиво подталкивает корзинку. Я беру несколько ягод. Она смеется и убегает.

Во сне я знаю, что это Лея, дочь кузнеца Прола из деревни людей. Она часто приходит к нам в замок. Она мне нравится.

— Лея, — произношу я вслух.

Она отстраняется и пристально смотрит мне в глаза.

— Что тебе снилось? Ты улыбался. Вдруг тебе снилась я? Может такое быть?

Она задает вопрос за вопросом, не давая ответить, словно боится, что я заговорю — и окажется, что все было иначе. Но я не знаю, что сказать. Сон растаял, и я не могу рассказать, что было в нем. Я молчу.

Лея касается губами моей щеки и быстро поднимается. В смутных отсветах фонарей, пробивающихся сквозь щели ставней, я вижу силуэт ее гибкого тела. Какое-то далекое светлое воспоминание касается сознания. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, но она уже в другой части комнаты.

Я слышу, как она тихо двигается: шелест ткани, легкие шлепки босых ног по полу. Лея сдергивает с окна тонкую полупрозрачную занавеску и заворачивается в нее. Свет с улицы становится пронзительнее.

Она подходит к двери на кухню и стучит:

— Я знаю, что ты не спишь, Йокку. Сердишься. Тебе не надо сердиться. Ничего ужасного с твоим эльфом не случилось. Однажды мне приснилось, будто от моего поцелуя спящий эльф проснулся и полюбил меня. Я хотела узнать, сбудется ли сон. Увы, не сбылся. Может быть, у меня будет долгая жизнь, и я найду свое счастье. — Она открывает дверь и зовет лопоуха: — Выходи, Йокку. Расскажи нам о прошлом, которого мы не помним.

Лея зажигает свечу на столе. Подходит ко мне, обнимает за шею и помогает сесть. Я снова вижу ее тело под полупрозрачной накидкой. Снова ее волосы скользят по моему лицу. Легкий запах щекочет ноздри. Воспоминания пытаются пробиться в настоящее. Она смотрит на меня из-под темных ресниц, чему-то улыбается. Потом отстраняется и идет к столу.

— Иногда сны сбываются, — говорит она, поправляя свечу. Свет становится чуть ярче. — Не хочу темноты. Хочу видеть блеск ваших глаз.

В соседней комнате скрипит половица. В проеме двери появляется лопоух. Лея показывает ему, куда сесть. Сама садится напротив, так что мы можем видеть друг друга.

— Ну, Йокку, ты знаешь то, чего не знаем мы с Эрто. Расскажи нам о том, что нам можно знать, — Лея неотрывно смотрит ему в глаза, будто пытаясь заставить его говорить.

Йокку задумывается. Он сказал, что доверяет Лее, но не все готов ей рассказать. Да и не все я смогу понять.

— Не знаю, с чего лучше начать, — говорит он. — Времени у нас немного. — Он на секунду закрывает глаза. — Начну с того, что, кроме мира, в котором мы сейчас с вами, есть другой мир. В том мире мы жили до Великого Исхода. Потом случился Исход, и вы с Эрто оказались здесь. Не только вы, но и другие люди и эльфы.

Лопоух снова задумывается:

— Лопоухам повезло. Эрто перед тем, как уйти, разрушил черный купол, и Исход прекратился.

— Как же ты оказался здесь? — удивляется Лея.

— Не спеши. Я и так не знаю, как рассказать вам о том, что сам плохо понимаю.

Он трогает лапой ухо, будто это помогает ему вспоминать, и начинает рассказ о странном мире, где жили эльфы, люди, козлоногие, лопоухи, драконы. Он говорит о дедушке Такку и бабушке, о наших детских проказах. Но я мало что успеваю услышать: засыпаю, убаюканный его тихим голосом.

Во сне я вижу Лею. Она стоит рядом с черным куполом, в руке у нее корзинка с ягодами. Рядом Дельфира. Она пытается удержать Лею. Я чувствую боль в сердце и понимаю: сейчас произойдет непоправимое.

Лея делает шаг к куполу, в котором исчезли сотни других существ. Во сне я знаю, что потеряю ее навсегда. Я кричу: «Нет!» — и бегу к ней. Рядом со мной козлоногие. Мы не успеваем. Лея и Дельфира исчезают за черной поверхностью. Я кричу и рвусь вперед, но Перна удерживает меня, не давая совершить отчаянный прыжок в неизвестность.

Утро

Я просыпаюсь в полутемной комнате. Обрывки воспоминаний всплывают в памяти и исчезают. Смутно кажется, что в ушедшем сне я видел Лею.