Миры Чжу

Возвращение

Я возвращаюсь домой. После всего, что случилось, не сомневаюсь: Крис позвонит. И действительно, не успеваю приготовить ужин, как звучит мелодия вызова. Я включаю визор и разворачиваю изображение на всю стену. Хочется увидеть физиономию Криса крупным планом.

Вид у него не то чтобы потерянный — скорее помятый. Похоже, Совет весь день обсуждал произошедшее. Стина не было, и бежать за советом было не к кому. Но Крис, вероятно, рассказал о моем визите, и те схватились за соломинку.

Крис начинает без предисловий:

— Ты знал, что это случится!

Я не спорю. С таинственным видом лежу в бассейне и потягиваю смузи. Крис, не дождавшись ответа, теряет терпение. Несет совсем уж несусветицу:

— Ты знал и не предупредил нас. Ты все предвидел и не остановил нас.

Совсем с ума сошел. Откуда мне было знать, если я спал в криованне, пока они заваривали эту кашу? А теперь вот ищут, на кого бы все свалить.

— Послушай, дружище. В моем проекте не было сафари. Не было никакого Стина с его бизнесом. Мой проект был нацелен на спасение цивилизации. Мы должны были дождаться полного переноса реальности Голубой планеты в виртуальный мир. Чжу всегда так делает. Он понимает свою ответственность перед мирами, которые переносит из реальности. Вы изменили проект — и теперь несете ответственность за все, что происходит. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: аборигены не дадут диатрийцам материализоваться на Голубой планете. Они отлично понимают, что их ждет. И у них достаточно средств, чтобы остановить нас.

Можно ложиться в криованну и ждать, пока Чжу разберется со всем, что вы натворили. Можете так и объявить избирателям: «Мы все продолбали!»

Я наблюдаю, как меняется выражение его морды. Он хочет закричать, но сдерживается. Потом начинает бегать по комнате вокруг бассейна. Думаю, он и сам все понимает, но надеется, что я что-нибудь придумаю и спасу гребаный Совет.

Я представляю, как разъяренная толпа штурмует здание Совета. Кому захочется ложиться обратно в криованну после того, как прекрасное будущее было так близко?

Крис немного успокаивается:

— Мы все исправим. Увидишь. Еще не все потеряно. Мы отправим в реальность лучших охотников.

Я думаю: найдется несколько десятков отмороженных фриков, для которых собственные жизни ничего не значат — не говоря уже о чужих. Они жаждут крови и мести. Мечтают попасть на Голубую планету, чтобы пройти по ней, сея смерть и заливая ее кровью аборигенов. И они отправятся туда, если не прикрыть эту лавочку.

— Не стоит торопиться, Крис, — я стараюсь говорить спокойно.

— Мы не можем ждать! — кричит он.

— Почему не можем? Самое время остановиться и подумать.

— Диатрийцы не простят нам, если мы не отправим их в реальность. Совет принял решение.

Я хочу заспорить с Крисом, но понимаю: Совет не интересует чужая жизнь. Все, что их интересует, — власть. Да и толпа будет толкать их на безумные поступки, лишь бы насытить свою страсть. Мне стоит большого труда сдержаться. Я уже знаю, что сделаю, но не хочу, чтобы Совет мне помешал.

— Хорошо, Крис. Принял — и принял.

Он смотрит на меня затравленно. Оглядывается, словно боится, что его слышат, и произносит почти шепотом:

— Вернись, Эрто. Нам нужен твой опыт.

— Так я вроде и не уходил. Просто кто-то решил меня не будить и все сделать самостоятельно. Я могу попробовать, но у меня есть условие.

— Какое, Эрто? Мы заплатим, сколько скажешь.

— Крис, мне не нужны деньги. — Я жду, пока он переварит сказанное, и добавляю: — Я хочу, чтобы Совет ушел.

— Это невозможно, Эрто! Они никогда на это не пойдут...

— Хорошо, Крис. Подождем, пока Чжу обнаружит, что его защиту вскрыли, и закроет уязвимость. Толпа разнесет ваш Совет. Может, тогда вы станете посговорчивее.

— Ты требуешь невозможного, — говорит Крис, и экран гаснет.

Я действительно требовал невозможного. Если Совет отменит сафари, толпа взбунтуется. Но у меня было то, чего не было у Совета. Нет, не деньги на счетах. У меня была моя команда.

Набираю номер Юна. Он отвечает сразу, будто ждал звонка.

— Мистер Эрто, вы видели это?

— Видел, Юн. Поэтому и звоню.

— Чем я могу помочь?

— Мне нужен доступ к ядру Прото-Чжу.

— У вас остались права на полный доступ к нашему компьютеру. Просто дайте ему команду — он преобразует ее в запрос к ядру Прото-Чжу.

— Спасибо, Юн.

— Могу я спросить, что вы хотите сделать?

— Конечно, Юн. Совет решил отправить на Голубую планету группу охотников. Они хотят уничтожить там разумную жизнь. Ты знаешь диатрийцев. Они не остановятся, пока не уничтожат жизнь во всех виртуальных мирах Чжу. Я должен положить этому конец. Нужно вернуть управление Чжу. Пора диатрийцам самим позаботиться о своем мире.

— Я согласен с вами. Вам нужна моя помощь?

— Напомни мне, как работает алгоритм подбора ключа.

— Мы реализовали случайный подбор.

— Ты хочешь сказать, что ключ шифрования подбирался случайным образом, а затем алгоритм с помощью этого ключа пытался получить доступ к ядру Прото-Чжу?

— В общем, да. Ничего лучшего было не придумать. По нашим оценкам, подбор должен был занять миллиард лет. Что, собственно, и случилось.

— Отлично, Юн. Увидимся.

Я не сказал Юну, что собираюсь сделать. Это могло его напугать. Но я не лгал, прощаясь. Мы увидимся. Только мир, в котором мы увидимся, будет другим.

Я прикладываю лапу к считывателю и ввожу адрес интерфейса центрального компьютера. Появляется строка запроса, и я даю команду: «Дай список резервных копий виртуального мира Диатрии, хранящихся у Прото-Чжу».

На экране появляется таблица со списком резервных копий. Я выбираю самую раннюю — ту, которую Прото-Чжу создал сразу после того, как виртуальный мир Диатрии был загружен в его память. Начнем с этой точки. Чжу снова получит связь с Прото-Чжу, центральный компьютер Диатрии продолжит подбор ключа, а диатрийцы продолжат видеть сны в анабиозе.

Успеваю подумать: «Интересно, как выглядит перезагрузка мира для тех, кто живет внутри?» — и слышу шум. Я узнаю его сразу: это гул двигателей пассажирского лайнера, слышимый изнутри салона.

Эпилог

Я открываю глаза и поворачиваю голову к соседу. Чжу сидит так же, как прежде, сложив руки на коленях. Нелепый пиджак, толстая оправа очков. Но лицо у него другое — усталое лицо человека, который слишком долго держал открытой тяжелую дверь.

— Вернулись? — тихо спрашивает он.

Голос не слушается, и я киваю.

— У меня получилось? — наконец выговариваю я.

— Что именно?

— Спасти Чжу и триатрийцев.

— Вы думаете, все это было по-настоящему?

— Такое чувство, будто это случилось в прошлой жизни. Воспоминания слишком реальны.

— «Слишком реальны» ... Вы понимаете, что сейчас сказали?

— Звучит странно. Но как отличить настоящее прошлое от сна или симуляции?

— А что для вас настоящее прошлое?

— Вы меня совсем запутали.

— Я просто пытаюсь включить в вас скепсис. Как мозг отличает подлинное воспоминание от убедительной иллюзии?

— Со снами проще. В них обычно нарушаются физика и логика.

— Это работает, только если считать, что ваши нынешние представления о физике и логике и есть реальность. Почему вы уверены, что самолет реален, а миры Чжу — результат VR?

— Все зависит от точки отсчета. Если принять самолет за реальность, тогда все остальное — воздействие устройства.

— Отлично. А если реальны миры Чжу?

— Тогда этот самолет... и вся моя жизнь могут быть симуляцией?

— Возможно. Но можно пойти дальше: и самолет, и Триатрия, и Голубая планета — все это виртуальные миры Чжу.

— То есть реально существует только Чжу, а все остальное — его модели?

— Было бы удобно на этом остановиться. Но я не уверен даже в этом. Возможно, и Чжу — объект в чьей-то более древней симуляции.

— И как с этим жить?

— Жить в том мире, который вы сейчас считаете реальностью. В Триатрии вы были триатрийцем, в Южных землях и в Вольной провинции Хтонь — эльфом, в Диатрии — диатрийцем. Сейчас вы человек.

Чжу прикрывает глаза, будто проверяя внутри себя какую-то дальнюю линию связи. Потом медленно выдыхает.

— Есть отклик, — произносит он. — Канал чистый. Мы снова слышим друг друга.

— Значит, Чжу с триатрийцами спаслись?

Чжу улыбается:

— Вы сделали все, что было нужно.

По проходу подходит бортпроводница с тележкой:

— Чай, кофе, вода?

Я смотрю на нее как на чудо: живая, обычная, занятая обычной работой в обычном рейсе.

— Стакан воды, пожалуйста.

Стакан дрожит у меня в руке. Я делаю глоток и чувствую, как мир возвращается на место: шум двигателей, легкая вибрация фюзеляжа, приглушенные голоса пассажиров.

Чжу закрывает футляр с очками и убирает его в сумку.

— Это все? — спрашиваю я. — Мы просто прилетим в Корк и разойдемся?

— Обычно так и бывает, — отвечает он. — Миры держатся не на признаниях, а на тех, кто делает нужное.

Я поворачиваюсь к иллюминатору. Под крылом тянутся облака. На кромке света мелькают две белые точки. Сначала я принимаю их за блики. Потом они ложатся в строй, почти параллельно нашему курсу, и на мгновение в них проступают знакомые очертания: длинные шеи, белые крылья... Левый и Правый?

Я моргаю — и в небе только белая рябь облаков и тонкая тень крыла самолета.

— Они живы, — говорю я, не оборачиваясь.

— Да, — отвечает Чжу.

Капитан объявляет начало снижения. В салоне щелкают застежки ремней, пассажиры тянутся к телефонам.

Я смотрю на посадочный талон. Мое имя напечатано ровно, черными буквами, без намека на то, что между Римом и Корком уместились гибнущие планеты, черные купола, колодцы, охота, предательство и дружба.

Самолет входит в облако, и иллюминатор на секунду становится молочно-белым.

Когда белизна рассеивается, внизу появляется береговая линия.

— Добро пожаловать обратно, мистер Эрто, — говорит Чжу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.