Своя игра – 7. Между смертью и смертью

Как раз в одном из городов я заподозрил, что за мной следят. Вскоре был почти уверен в этом. Два воина-мага и высокоуровневый кастер, остановившиеся в той же таверне. Все — люди. На разбойников не похожи. Какого черта им надо?

В следующем городе отпали последние сомнения: троица опять встала на постой по соседству. При вселении, прямо у меня на глазах, к ней присоединились еще два кастера. Подобный состав для банд вообще необычен.

Когда сидели в обеденном зале, компания вроде на меня и не глядела. Я тоже старался делать вид, что посторонние меня не интересуют. Но тщательно срисовал в память всех пятерых. Что-то у них было общее…

Поразмыслив, я пришел к выводу: они внешне похожи. Так, как бывают похожи друг на друга типичные представители одного народа. И не пришлось строить гипотезы, что это за народ. Тимойцев я видел достаточно еще в Оргое, при освобождении меня ими из каритекской тюряги. А в Эльвейсе они встречались если не на каждом шагу, то через шаг. Купцы в основном, и прочие временно пребывающие. Однако некоторые жили постоянно, и бизнес вели. Не только торговый, но и ремесленный. Что же до тайной агентуры, то ею королевство было нашпиговано по самое не хочу. Впрочем, секретность тимойцам приходилось здесь соблюдать ровно настолько, чтобы не раздражать чрезмерно местных присутствием запредельного числа чужих шпионов. А так-то нормально все — союзники же. Давние, надежные, проверенные. И вынюхивая оргойских диверсантов, норовящих проникнуть в Тимой обходными путями, они заодно приносили немалую пользу эльвейским службам безопасности, осведомляя их обо всем, что полезно таким службам знать.

В третьем городе к моему непрошенному эскорту добавился еще один кастер. Ну, это уже слишком!.. Я так удивился, что не сразу понял: последний прибывший носит личину. Остальные — нет, точно нет. А он — да. Причем плохую. А уровень у него семьдесят пятый. Должен был сделать лучше! Гораздо лучше! На помойке подобрал ее, что ли?

Признаюсь, я немного занервничал. Конечно, последний тимоец — это старина Дон. Или, полным именем, Дондрейденкур, бывший резидент своей державы в Каритеке, набравший с момента нашего знакомства четыре уровня. И он хотел, чтобы я его узнал. Ибо не существовало других причин, по которым крутой волшебник мог напялить на себя такое говноизделие, какое он напялил.

Испытав острое желание кому-нибудь излить душу, я пошел на конюшню. А куда еще было идти? В ближайший храм Всецеркви на исповедь? Говорят, помогает. Но не в том же случае, когда задумал убить шесть человек.

Люцифер чинно потреблял овес из торбы. Весточка ему помогала, — а то вдруг приятель без нее не справится с порцией. Оба выглядели счастливыми. Сейчас испорчу вам обед!

— У нашего конвоя пополнение, — сказал я. — Догадайтесь, кто прибыл.

Весточка скромно чирикнула, отказываясь напрягать умственные способности во время еды. При этом она выронила зернышко, которое держала в клюве, и ей пришлось нырнуть в торбу за новым. Люц покосился на меня, не прекращая жевать. Он с самого начала был в курсе слежки за нами, и мы с ним уже обсуждали, что делать. Однако блестящих предложений никто не внес, а неблестящие приняты не были.

— Раз группу возглавил сам Дон, значит, только его и ждали для решительных действий,— сказал конь.

— Да, — согласился я. — Теперь уже нет места предположениям, что ребятам всего лишь любопытно, чем я занят и куда направляюсь. Они точно собрались захватить меня и увезти на свою родину. Но сперва хотят выяснить, нельзя ли обойтись без силовых акций. Не подойду ли я к ним сам? Ситуация-то сейчас совсем не та, что была в нашу первую с Доном встречу. С его точки зрения, с моей славой мне прямая дорога в Тимой. Я же там сразу национальным героем стану! Богатство и все привилегии обеспечены. Внимание первых красавиц высшего общества. Место за королевским столом по правую руку от монарха… Только присягу принеси, как гарантию лояльности и сотрудничества. И на всю жизнь в шоколаде. Такой вот я ценный парень. И это тимойцы пока не знают о моей начинке из Велиара. А когда узнают, мой рейтинг вообще улетит в небеса.

— Не исключено, что они знают. Но это безразлично. Ты ведь не поедешь в Тимой. Сколько выгодных предложений, прямых или косвенных, ты уже отклонил? Сколько выигрышных вариантов оставил без внимания?

— Я не считал.

— И какой у нас план?

— Выехать из города завтра утром. Устроить засаду в подходящем месте. Перебить всех тимойцев, которых получится перебить. Уцелевшим сказать, чтобы больше не приставали.

— Они сильнее нас. Гораздо сильнее. И у них слишком много магов, всех способностей которых ты не знаешь.

— Команде Дона и ему самому будет очень мешать намерение меня повязать. Это несколько нас уравняет. Внезапность нападения уравняет еще больше. А до утра я обязательно еще что-то хорошее для нас изобрету.

Люцифер задумался. Даже овсом хрустеть забыл. Но вот начал снова и сказал:

— Дон мог это учесть. И способен сделать хитрый ход: убить тебя и вытащить из Мира Теней уже в Тимое.

— Как это? — изумился я. — Не слыхал о надежных способах провернуть что-то подобное.

— Надежных и нет. Но если Дон убедится, что пленить тебя не получится, он может рискнуть. Убив, принесет покаяние по любому подходящему обряду, посмертно с тобой побратается и совершит ритуальное самоубийство. После которого окажется в Мире Теней неподалеку. Причем в роли спасителя, явившегося вернуть тебя в Срединное Пространство. Узы кровного братства невероятно крепки. Они на многое дают право, а рвутся нелегко.

— Вряд ли это законно — такая гнусность, как абсолютно лживое покаяние и насильственное братание с покойником.

— Конечно! А часто ли ты видел строго законные действия со стороны кого-то в нашем мире или своем? Когда темные хотели заполучить тебя с помощью жезла предназначения — это было законно? Когда ты сам превратил Эгланана в Онуфрия все тем же жезлом — это было законно?.. Впрочем, рассуждаем мы сейчас не совсем верно. Я хочу сказать…

— Я понимаю. Сам виноват — неточно выразился. Все вышеперечисленное именно гнусно. Однако формально никто ничего не нарушал и не нарушит. А чтобы нарушить, необязательно творить гнусности. Можно совершить нечто прекрасное и правильное, и поплатиться так, как ни один злодей не поплатится.

— Бесспорно.

— Ладно — оставляем замыслы тимойцев в отношении меня без моральной оценки. Сосредоточимся лишь на самих замыслах. Точнее — на степени их осуществимости. Ты считаешь, что они осуществимы.

— Не сомневайся! Тимойская школа магии — одна из самых сильных на Аусанге, хотя ее последователи не слишком многочисленны. А главный ее покровитель — Хонор, у которого на тебя зуб. Пусть не такой, как у Собирателя, но демоны ничего не забывают. И Хонор не забыл поражения на Треугольной площади. Оно было тем унизительнее, что нанесли его именно вы: мальчишка-воин, едва освоившийся с мечом и луком, и почти такой же неопытный мальчишка-маг. Хонор наверняка поможет тимойцам тебя захватить. Однажды он уже содействовал им в этом — именно тогда, в Каритеке. Нельзя же считать случайностью его нападение на рекрутов, с которыми ты шел! В свете произошедшего позднее только такое объяснение и следует признать правильным.

— То есть в тот раз со мной уже пробовали сделать то, о чем мы говорим? Убить в одном месте и вытащить с того света в другом?

— Так могло быть. А как было на самом деле, я не знаю. Я лишь хочу, чтоб ты держал в голове: если сегодня Дон поймет, что добровольно ты вТимой не поедешь, завтра он может даже не пытаться взять тебя живьем. Состав его группы идеален не только для пленения кого-либо. Но и для сложных ответственных священнодейств