Темная ведьма ищет инструкцию

Глава 4 Это называется работа? (Морвейна)

ГЛАВА 4 Это называется работа?

Утренний свет пробивался сквозь плотные шторы и наполнял комнату серым свечением. Это было пыльное, чужое утро, совсем непохожее на рассвет над лесами Велорна.

Морвейна проснулась с ясной головой и чётким пониманием ситуации. Вчерашняя паника, вызванная потерей магии и внезапным пробуждением в теле слабой жительницы неведомого города, окончательно уступила место холодному стратегическому расчёту. Потеря магии и чужое слабое тело больше не пугали её.

Ночной разговор через магическое стекло расставил всё по местам. У Морвейны появилась чёткая задача. Наличие цели всегда успокаивало её разум, привыкший к постоянной борьбе.

Елена пообещала держать под контролем принца Каэля и советников. Морвейна взяла на себя местную жизнь и таинственное явление под названием «дедлайн».

Она поднялась с кровати, расправила покрывало и подошла к рабочему столу. Там покоился главный предмет её беспокойства.

Плоский ящик с кнопками выглядел безобидно. Гладкая серебристая поверхность слабо отражала комнатный свет и не подавала признаков угрозы.

Морвейна остановилась перед столом и скрестила руки на груди. Она внимательно изучала устройство, пытаясь понять, с какой стороны к нему подступиться.

— Ты стоишь над ним уже десять минут и смотришь так, будто собираешься вызвать его на дуэль, — раздался с подоконника насмешливый голос. Архивариус сидел там, аккуратно обернув пушистый хвост вокруг лап, и щурился на солнце. — Он не кусается. Подними верхнюю крышку.

— В моём мире подобные артефакты часто оснащены скрытыми защитными механизмами, — ответила Морвейна, осторожно протягивая руку к корпусу. — Беспечность при контакте с неизвестным обычно приводит к потере конечностей.

— В этом мире тебе грозит только потеря зрения, если будешь пялиться в него до самой ночи, — фыркнул кот, лениво почесав за ухом. — Тяни за край вверх. Двуногие сделали его специально для таких, как ты.

Морвейна подцепила пальцами тонкую крышку и потянула её. Устройство поддалось с мягким сопротивлением. В ту же секунду чёрный экран вспыхнул ярким светом, и она рефлекторно отшатнулась.

На светящейся поверхности появилось изображение гор и пустое белое поле с прямоугольным окошком по середине и мигающей вертикальной линией. Система требовала действий, но не давала подсказок.

— Что ему нужно? — спросила Морвейна, разглядывая ряды чёрных квадратиков на панели.

— Он просит пароль, — Архивариус спрыгнул с подоконника и запрыгнул на край столешницы. — Это проверочное слово, как заклинание. Без него он тебя не пустит. Хозяйка обычно печатает что-то короткое, потому что ей лень запоминать длинные фразы.

— И какое слово она могла выбрать в качестве ключа к своему главному хранилищу? — Морвейна задумчиво провела пальцами над кнопками.

— Попробуй ввести моё имя, — с абсолютной уверенностью заявил кот. — Она всё на свете завязывает на меня. Это вполне логично.

Морвейна медленно набрала по буквам слово «архивариус».

На экране высветилась красная надпись. Короткий раздражающий звук сигнализировал об ошибке.

— Не подходит, — констатировала она, бросив на кота вопросительный взгляд.

— Значит, пиши «архи», — ничуть не смутившись, скомандовал кот и возмущённо дёрнул ушами. — Она постоянно сокращает его. Никакого уважения к полному имени.

Морвейна ввела четыре буквы. Изображение гор исчезло, сменившись ярким полотном с множеством мелких цветных значков. Система послушно пустила её внутрь.

— Твоё имя служит ключом к её магической шкатулке? — Морвейна посмотрела на кота с удивлением, оценивая уровень привязанности Елены.

— Естественно, — Архивариус гордо выпятил грудь и принялся вылизывать лапу. — Я центр этой вселенной. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

В этот момент тишину квартиры разорвал резкий электронный звук со стороны прихожей.

Морвейна мгновенно отскочила от стола. Её тело сработало на чистых инстинктах воина, застигнутого врасплох. Звук повторился — долгий, требовательный и чужой.

Понимая, что у неё нет ни магии, ни меча, она бросилась на кухню за оружием.

Единственным подходящим предметом оказался нож с пилообразными зубчиками. В её понимании это было хлипкое и совершенно легкомысленное подобие клинка, но выбирать не приходилось.

Крепко сжав рукоятку, Морвейна бесшумно скользнула в коридор и вжалась спиной в стену у входа.

За дверью послышался шорох, а затем приглушённый женский голос произнёс:

— Лен, я знаю, что ты дома! Я тебе суп принесла! Открывай давай, у меня руки отвалятся!

Раздался металлический скрежет ключа. Дверь распахнулась, и в коридор вошла молодая женщина с короткими тёмными волосами и пакетами в руках.

Настя сделала шаг, подняла глаза и замерла на месте.

Морвейна стояла в шаге от неё, идеально прямая, собранная, сжимая в руке зубчатый нож для хлеба.

— Лен... ты чего с ножом? — голос Насти дрогнул, она опустила пакеты на пол. — Я тебе пожрать принесла. Ты заболела, а готовка — это вообще не твой конёк. Почему ты так стоишь?

В этот момент из комнаты вальяжной походкой вышел Архивариус. Он неторопливо подошёл к вошедшей женщине, мягко потёрся боком о её лодыжку и громко замурчал.

— Мяу-у, — пропел кот, а затем, повернув морду к Морвейне, перешёл на доступный ей язык: — Опусти ты эту железку. Это Настя, лучшая подруга хозяйки. Она приносит нормальную еду и никогда меня не обижает.

Настя наклонилась и погладила кота за ухом:

— Хоть Архи мне рад... А ты чего застыла, как памятник?

Морвейна быстро оценила ситуацию. Перед ней была близкая подруга Елены, пришедшая с едой. Угроза отсутствовала.

Она разжала пальцы, опустила нож и слегка наклонила голову в знак приветствия, мысленно ругая себя за излишнюю подозрительность.

— Приношу свои извинения, — произнесла она спокойным тоном. — Я не ожидала гостей и среагировала излишне резко.

Настя моргнула, тяжело вздохнула и подхватила пакеты с пола.

— Ты вообще редко открываешь дверь кому-либо, кроме курьера. Пошли на кухню, у меня суп остывает. Тебе явно нужно поесть, а то выглядишь ты очень странно.

Через пять минут они сидели за кухонным столом.

Настя разлила по тарелкам горячий куриный бульон с лапшой, распространявший густой домашний аромат.

Морвейна сидела на табурете с идеально ровной спиной, будто находилась на официальном приёме. Она взяла ложку, обхватив её длинными пальцами с изяществом королевского скипетра, и зачерпнула немного жидкости.

Отправив бульон в рот, она задумалась и вынесла свой вердикт:

— Мало соли. И совершенно нет корня. Кто учил вас варить похлёбку таким образом?

Настя замерла и возмущённо уставилась на подругу.

— Это мамин рецепт вообще-то! — возмутилась она, поставив ложку обратно. — Ты его всю жизнь ешь и всегда хвалила! Что значит «совершенно нет корня»? Какого корня тебе туда надо положить?

Морвейна поняла, что совершила тактическую ошибку. В её мире пряные коренья были основой любого отвара, но здесь действовали иные законы.

— Моя вина. Бульон превосходен, — быстро исправилась она, попытавшись вложить в эту фразу максимум искренности. Слово «превосходен» прозвучало слишком торжественно.

Настя прищурилась, внимательно разглядывая лицо Морвейны.

— Слушай, с тобой происходит что-то странное, — произнесла Настя, отложив еду. — Ты сидишь на табурете как королева на троне. Держишь ложку так, будто собираешься посвятить меня в рыцари. Говоришь «приношу извинения» и «превосходен». А ещё мне с утра звонил Димка в полной панике. Спросил, не вступила ли ты в сектантский культ, потому что ты ему про «восстановление сил» и «надлежит» ответила с интонациями викторианского лорда. Что происходит?

Морвейна вспомнила ночной инструктаж Елены. Та велела отвечать короткими фразами, чтобы не пугать людей.

Она глубоко вздохнула, посмотрела Насте в глаза и произнесла заученные слова с невозмутимым величием:

— Всё норм. Я занята. Потом скину.

Настя несколько секунд смотрела на неё в полной тишине, а затем тихо рассмеялась, прикрыв лицо рукой.

— Ты ж моя королева... — сквозь смех пробормотала она. — Ты сейчас вообще услышала, как ты это сказала? Ладно. Я не буду тебя мучить. Может быть, ты просто решила перестать быть тряпкой перед Мариной Владимировной, и твой внутренний стержень прорывается наружу вот так. Качественный сдвиг личности. Как психолог скажу: это хорошая тенденция, тебе давно пора было отрастить зубы. Но как подруга — я всё равно за тебя волнуюсь.

Морвейна зацепилась за незнакомое определение.

— Ты... целитель душ? — аккуратно уточнила она.

Настя перестала смеяться и посмотрела на неё с лёгкой тревогой.

— Ну, можно и так сказать. Три года уже практикую, вообще-то. Ты забыла, кем работает твоя лучшая подруга?

— Мне в последнее время сложно вспоминать некоторые детали, — Морвейна отвела взгляд в сторону окна. — Голова занята другими заботами.

— Понятно. Переутомление и стресс, — Настя поднялась из-за стола. — Мне пора бежать на работу, у меня сегодня три клиента подряд. Суп я уберу в холодильник. Ещё я принесла пюрешку с котлетами, они в синем контейнере. Поешь нормально, отдохни и позвони мне вечером. Поняла?

— Я вас поняла, — кивнула Морвейна.

Настя покачала головой, погладила её по плечу и быстро направилась в коридор. Хлопнула дверь, щёлкнул замок, и в квартире снова стало тихо.

Оставшись в одиночестве, Морвейна вернулась к рабочему столу.

Экран ноутбука светился, отображая белый лист с напечатанным текстом. В самом верху красовалась надпись: «ПРОЕКТ — 14 ДНЕЙ». Ниже шли абзацы, посвящённые описанию мыльных растворов и кремов для кожи.

Морвейна опустилась в кресло, чувствуя себя полководцем перед картой незнакомой местности.

Она повернула голову к Архивариусу, который развалился прямо возле клавиатуры.

— Объясни мне, Архивариус, — обратилась Морвейна к коту. — Что такое «работа» в понимании этого мира? Что такое «дедлайн»? И как мне помочь Елене, чтобы её не сожрал этот самый дедлайн, пока она рискует жизнью в моей башне?

Кот приоткрыл зелёный глаз и начал раскладывать всё по полочкам:

— Работа — это место, куда хозяйка уходит утром и возвращается вечером уставшая. Это большое здание в центре города. Но иногда ей разрешают оставаться дома и работать прямо здесь, за этим устройством. Дедлайн — это время, когда прибегает злая женщина Марина и начинает орать, если хозяйка не написала нужное количество слов. Слова — это то, что тебе нужно вложить в этот ящик. За правильные слова дают бумажки, на которые покупают мне рыбу и платят за жильё. Логика проста. Нет слов — нет рыбы.

Морвейна кивнула, принимая эти правила. Она вчиталась в текст, который Елена оставила незаконченным.

«Наш новый шампунь подарит вашим волосам здоровый блеск и объём. Попробуйте эту новинку — и вы обязательно почувствуете разницу».

Она перечитала фразу дважды и снова обратилась к пушистому советнику:

— Архивариус, а что такое шампунь?

Кот приподнял морду от лап с откровенным снисхождением.

— Это мыльная вода в красивых банках. Двуногие моют ей волосы на голове, потому что природа обделила их способностью вылизываться самостоятельно. Стоит эта жидкость весьма недешево. Хозяйка иногда ходит по магазинам и часами выбирает между этими банками, будто выбирает себе боевой посох.

Морвейна перевела взгляд обратно на текст. Её губы плотно сжались.

Как мастер интриг и человек, много лет управлявший волей вельмож в Солейне, она прекрасно понимала законы психологии. То, что она видела на экране, казалось ей вопиющим непрофессионализмом.

— Это никуда не годится, — категорично заявила она, постучав ногтем по пластику. — Она просит их. Умоляет попробовать эту воду, извиняясь за само существование продукта. Так не убеждают людей отдать свои деньги. Слабость вызывает только желание пройти мимо.

— А как убеждают? — лениво поинтересовался кот.

Морвейна долго молчала. В её мире, чтобы заставить человека действовать, нужно было надавить на его страхи, его гордость или его тщеславие. Люди везде одинаковы, будь то лорды в камзолах или жители этого шумного мира, не умеющие самостоятельно очищать свою шерсть.

Она занесла руки над клавиатурой.

Морвейна решилась. Она занесла указательный палец над клавиатурой, выбрала первую нужную букву и нажала осторожно, почти вежливо. Клавиша ушла вниз слишком легко, с коротким сухим щелчком, и на экране тут же появилась буква.

Морвейна нахмурилась, не убирая палец. Ей показалось, что для закрепления знака нужно удержать давление, как при оттиске печати на воске. Через мгновение одна буква превратилась в две, потом в пять, потом в целую вереницу одинаковых символов.

— Она размножается, — холодно сказала Морвейна.

— Убери палец, — лениво подсказал Архивариус.

Морвейна резко отдёрнула руку, но было поздно. На белом поле уже стояла строка бессмысленных букв. Она попыталась исправить положение и нажала соседнюю клавишу, потом ещё одну, потом несколько сразу, потому что ни одна из них не выглядела как очевидная команда отмены. Экран послушно продолжал принимать всё, что она ему давала, без вопросов и здравого смысла.

Под мигающей чертой, там, где должен был быть текст про шампунь, выросла чудовищная змея из знаков: «ыыыыыыыывввааавывыапенрнсвввааваавегогшх=ъзжщбьтимсчаепееккуккукпкеепк54».

— Проклятье, — Морвейна убрала обе руки от клавиатуры и уставилась на экран. — Он записывает всё подряд. Даже ошибки. Даже случайные прикосновения. Как вообще люди доверяют этому устройству важные сведения?

Архивариус приоткрыл один глаз и посмотрел на результат её трудов.

— Поздравляю, стратег. Ты только что написала свой первый великий труд. Особенно хорош финал с цифрами пять и четыре. Очень уверенная концовка. Марина Владимировна любит всё яркое и необычное, но, боюсь, даже она к такому не готова. — засмеялся кот и в исполнении кота это было очень необычно.

— Перестань зубоскалить, Архивариус, и скажи, как это уничтожить, — процедила Морвейна. — Я не позволю этому позору остаться здесь.

Архивариус тяжело вздохнул, поднялся с края стола и вальяжно опустился перед клавиатурой.

— Смотри сюда, женщина-гроза, и учись, пока я добрый, — проворчал кот. — Ты тычешь в неё, как свалившийся с дерева глухарь.

Он аккуратно поднял правую переднюю лапу и с сильным щелчком надавил подушечкой на самую длинную узкую клавишу в самом низу клавиатуры. Курсор на экране послушно прыгнул вправо, оставив между буквами чистый белый провал.

— Вот эта длинная дощечка внизу — это Пробел, — важно пояснил Архивариус. — Она раздвигает слова. Нажала один раз — между буквами появился воздух. Поняла?

— Постижимо, — Морвейна нагнулась ниже, разглядывая длинную кнопку. — А как уничтожить лишнее?

Кот тягуче потянулся, перенёс вес и снайперски ткнул мягким розоватым пальцем в широкую клавишу в правом верхнем углу, на которой была нарисована стрелка, указывающая влево. Буква на экране тут же исчезла. Кот надавил ещё раз — пропала следующая.

— А вот эта кнопка — Стиратель, — заявил кот с превосходством профессора. — Жмёшь её — и буквы умирают одна за другой. Удерживаешь — и уходит вся строка. Хозяйка ею постоянно пользуется, когда пишет мусор. Попробуй сама. Только не дави, ты не на войне.

Морвейна внимательно проследила за движениями кошачьей лапы. Она осторожно опустила указательный палец на верхнюю кнопку со стрелкой и удерживала её, пока бессмысленный набор символов и слабый текст Елены полностью не растворились.

Затаив дыхание, она набрала первое слово, аккуратно нажала длинный Пробел внизу, чтобы раздвинуть текст, и продолжила выводить фразу — по одной букве, методично и уверенно.

Закончив, она откинулась на спинку кресла и прочитала результат вслух:

— «Ваши волосы больше не будут позорить вас. Один флакон — и зеркало перестанет Вам лгать».

Архивариус перестал мурлыкать. Он приподнял голову и перевёл долгий немигающий взгляд на Морвейну.

— Ты только что превратила рекламу шампуня в прямую угрозу, — с глубоким уважением прокомментировал кот. — Мне очень нравится. Звучит так, будто если они не купят эту банку, ты придёшь и лично отбреешь их наголо.

Морвейна впервые за это утро позволила себе сдержанно ухмыльнуться. Чувство контроля постепенно возвращалось к ней.

— Убеждение — это тонкое искусство, Архивариус, — произнесла она, разглядывая плоды своего труда. — Даже если речь идёт о продаже мыльной воды. Страх выглядеть ничтожным продаёт лучше любых обещаний.

Она придвинулась ближе к столу и перевела взгляд на следующий абзац, посвящённый крему для рук. Инструкция не прилагалась к этому миру, но Морвейна всегда умела писать свои собственные правила.

Глава 5 Разбитый идеал (Елена)

ГЛАВА 5 Разбитый идеал

Утро наступило без солнечных лучей. Древний лес за окном был затянут серым, плотным туманом, который медленно полз от подножия башни к южной дороге. Elena не спала почти всю ночь. Она сидела у догоравшего камина, мысленно прокручивая каждое слово, сказанное Морвейной через Чёрное зеркало, и пыталась заучить чужие жесты, как перед самым сложным экзаменом в своей жизни.

Зиар появился в покоях без четверти девять. В руках управляющий держал тяжёлое платье из тёмно-синего, почти чёрного бархата с глухим воротником-стойкой, украшенным серебряным шитьём в виде переплетённых ветвей. Костюм выглядел строгим, величественным и невероятно тяжеловесным.

— Это платье госпожа надевала лишь однажды, — проговорил Зиар, аккуратно раскладывая ткань на кресле. — На заключительный прием в королевском дворце, за три дня до того, как Совет Света выдвинул свои обвинения. Вы выглядите невероятно бледной, госпожа. Желаете, чтобы Кира принесла травяной отвар?

— Не нужно, Зиар, — Елена заставила себя выпрямиться и посмотреть на управляющего сквозь зеркало. — Я готова. Как люди на стенах?

— Аш проверил каждый пост дважды. Стрелки на северных и южных зубцах, ворота заперты на тяжёлый дубовый засов. Если принц решит устроить представление, мы заметим его отряд ещё на южном тракте, задолго до ворот.

С помощью Киры, которая шнуровала корсет с молчаливым трепетом, Елена облачилась в бархатные доспехи. Ткань приятно холодила кожу, плотно облегала талию и заставляла держаться идеально прямо — расслабиться в этом платье было физически невозможно. Елена подошла к зеркалу, оправила широкие рукава и медленно выдохнула. Из глубины металлической рамы на неё смотрела тёмная ведьма. Лицо застыло, серо-синие глаза выражали ледяное равнодушие, а тёмные вены у висков придали облику опасную, хищную красоту.

Всего два месяца назад она читала про принца Каэля и вздыхала над его вымышленными подвигами. Теперь же осознание того, что этот «идеальный рыцарь» в реальности оказался трусом, предавшим обручённую девушку ради собственной карьеры, выжигало внутри остатки страха. На его месте осталась сухая, собранная злость.

— Он не увидит моих дрожащих рук, — тихо прошептала Елена своему отражению. — Я сыграю эту роль так, что он будет сниться себе в кошмарах.

Около одиннадцати часов со стороны южного тракта раздался сухой клик рога.

Елена наблюдала за прибытием гостей с высокого балкона второго яруса башни, оставаясь в тени каменных зубцов. Всадники вынырнули из тумана медленно, чеканя шаг. Отряд Света состоял всего из двадцати человек — личная гвардия принца в ослепительно белых плащах поверх вычищенных до зеркального блеска доспехов. Впереди, на массивном белом коне с золочёной сбруей, ехал сам Каэль.

Елена впилась пальцами в каменный парапет. Книжное описание не врало — принц был безупречно красив. Тридцативосьмилетний мужчина с высеченными скулами, сильными плечами и густыми золотыми волосами, спадавшими на стальной наплечник. На его груди горел вышитый золотом знак Церкви Света — расправляющее крылья солнце. Каэль держался в седле с той идеальной, отрепетированной грацией, которая даётся только годами тренировок и абсолютной уверенностью в собственном превосходстве.

Он смотрел на закрытые ворота Башни так, словно уже владел этим местом. Рядом с Еленой бесшумно возник Аш. Командир стражи опёрся на зубчик стены и тихо плюнул вниз.

— Доспехи парадные, — с ухмылкой заметил Аш. — Накладки золочёные, сапоги из мягкой кожи. Воевать они сегодня не собираются. Приехали красоваться.

— Разумеется, — откликнулась Елена чужим, бархатным голосом, не переводя взгляда с принца. — Каэль никогда не испачкает свои доспехи, если можно обойтись громкими словами. Пойдём в зал, Аш. Нам пора встречать гостей.

Зал для приёмов на первом этаже выглядел мрачно и внушительно. В камине без единого полена пылал ровный синеватый огонь — бытовая магия Морвейны работала исправно, наполняя помещение сухим теплом. Елена восседала в высоком резном кресле из тёмного дуба, поставленном на небольшом возвышении в центре зала. Справа от неё вытянулся Зиар с вечным свиском в руках, слева замер Аш, положив широкую ладонь на навершие тяжелого меча.

Тяжёлые дубовые двери со скрежетом отворились. В зал вошёл принц Каэль в сопровождении двоих гвардейцев. Каблуки его высоких сапог звонко цокали по каменным плитам пола. Принц остановился в десяти шагах от возвышения, заложив одну руку за спину, и смерил Елену долгим, оценивающим взглядом.

На секунду в зале повисла звенящая тишина. Елена ощутила, как сердце сделало глухой кувырок в груди, но внешне не дёрнулся ни один мускул на её лице. Она сидела, слегка наклонив голову, положив тонкие бледные пальцы на подлокотники и глядя на принца чуть сверху вниз, точно так же, как учила Морвейна.

— Морвейна, — голосом, разносившимся под каменными сводами, произнёс Каэль. Ему явно нравилось звучание собственного тембра — глубокого, уверенного, привыкшего к овациям. — Мы не виделись с тобой очень давно. Слишком многое изменилось с тех пор, как ты покинула столицу.

— Ты забываешь добавлять «изгнана», Каэль, — ровным, почти равнодушным тоном отозвалась Елена. — Слово «покинула» звучит слишком добровольно для той грязи, которую устроил Совет.

Принц слегка нахмурил идеальные светлые брови, но быстро вернул себе безупречно-покровительственное выражение лица.

— Я приехал сюда не для того, чтобы ворошить давно погребённые ошибки, — громко проговорил он, сделав полшага вперёд. — Свет великодушен. Совет Света и Его Величество Эдар даруют тебе последний шанс. Ты должна немедленно сложить оружие, распустить свой отряд и передать Башню под контроль Инквизиции. Взамен тебе гарантируют жизнь и уединённое существование в дальнем монастыре на севере.