Как приручить дракона? Одной левой!

Глава 2. Браслет с характером

Элинор проснулась от того, что кто-то гладил её по голове.

Непривычно. Мягко. Почти по-матерински.

Она открыла глаза и увидела свою левую руку, которая медленно, с какой-то заботливой настойчивостью, перебирала её спутанные кудри. Пальцы действовали аккуратно, пытались распутать непослушные завитки, но делали это неумело и неловко.

Элинор застыла.

Левая рука замерла, будто её поймали на месте преступления. А потом медленно поднялась и помахала ей. Мол, «привет, я здесь».

— Это ты? — шепотом спросила Элинор у браслета.

Браслет, разумеется, не ответил — было бы странно, если бы он вдруг сказал «Да» и завёл непринуждённую беседу о погоде.

Рука опустилась вниз и мирно устроилась на подушке — как ни в чём не бывало.

Элинор осторожно пошевелила пальцами. Согнула левую руку в локте. Подняла. Опустила. Мышцы слушались идеально. Тогда она подняла правую руку — та тоже работала без сбоев. Всё было в полном порядке.

«Приснилось, — решила она. — Ну конечно, приснилось. С чего бы руке жить своей жизнью?»

Она села на кровати, потрясла головой, прогоняя остатки сна, и отправилась умываться.

На кухне её ждал холодный завтрак — вчерашнее печенье, сыр и утренняя почта. Рядом с тарелкой лежал магический свиток от графини Вэллс.

Элинор потянулась к печенью правой рукой. Левая рука, до этого мирно лежавшая на столе, вдруг метнулась вперёд, схватила свиток и поднесла к магическому светильнику.

— Ты что?! — Элинор едва успела выхватить письмо из пальцев.

Рука замерла. А в голове раздался странный шёпот — неясный, далёкий, как голос из плохо настроенного магического кристалла:

«Старая кочерга Вэллс решила тебя развести. Читай мелкий шрифт».

Элинор развернула свиток. Внизу, под основным текстом, действительно обнаружилась приписка тончайшими чернилами: «Работу выполнить в счёт будущих заказов».

— Откуда ты — начала Элинор, но левая рука уже потянулась к сыру.

Она отрезала ломтик, положила на тарелку и пододвинула к Элинор.

Шёпот в голове стал чётче, обрёл голос — едкий, насмешливый:

«Ешь, давай. Мелкая такая. Тощая, как сушёная путассу. Ни один жених на такие рыбьи кости не позарится».

Элинор поперхнулась.

— Что ты сказала?

Рука застыла с видом полной невинности. Голос молчал.

Элинор посмотрела на браслет, который тускло блеснул в свете утреннего солнца.

Пока не было понятно, что страшнее: рука-вредитель или рука-нянька. Но сыр всё же был съеден.

В мастерскую она вошла с чувством, что день будет странным. Папки с заказами лежали на своих местах, инструменты блестели в свете магических светильников, Бенджамин сидел на подоконнике — всё как обычно. И всё уже было необычным.

Внимательный ворон отметил её пришибленный вид:

— Каррр! Ты сегодня спустилась ррраньше обычного. И выглядишь так, будто на завтрак выпила котел успокоительной настойки.

— Бенджамин, у меня проблемы, — сказала Элинор, садясь за стол. — Левая рука ведёт себя необычно.

Ворон наклонил голову, сверкнув чёрным глазом.

— Каррр! Это как?

— Она меня причёсывала, когда я спала. А за завтраком чуть не сожгла письмо графини. И ещё я слышала голос в голове.

— Каррр! — Бенджамин перелетел на спинку её стула. — И давно ты слышишь голоса?

— Не смейся. Я серьёзно.

— Каррр! Я и не смеюсь. Я просто уточняю детали. Ты браслет этот проклятый надела?

Элинор вздохнула и машинально коснулась браслета пальцами правой руки, словно проверяя, не исчез ли он.

— Надела.

— Каррр! Я говорил, что сундук Аделины — это ловушка для доверчивых потомков. Я что тебя не предупреждал?

— Ты предупреждал.

— Каррр! А ты, как всегда, просто не слушала. Насколько ситуация опасна?

— Пока не знаю, — призналась Элинор. — Но голос сказал, что письмо графини — обман. И оказался прав: там был мелкий шрифт про бесплатную работу.

Бенджамин задумчиво почесал клювом крыло.

— Каррр! Ты прррям как знала, что она попытается увильнуть от оплаты, когда вчера писала сопроводительное письмо с просьбой полностью оплатить заказ.

— О скаредности графини Вэллс в свете ходят легенды, — пожала плечами Элинор. — Я просто подстраховалась.

— Каррр! Значит, голос в голове приносит пользу?

— Он сказал, что я сушёная путассу, — мрачно добавила Элинор.

— Каррр! — ворон хрипло рассмеялся. — Что ж, у него хотя бы отличное чувство юмора.

— Бенджамин!

— Каррр! Ладно-ладно. А теперь серьёзно: ты уверена, что в том сундуке был только браслет? Может, там ещё что-то было?

— Был дневник, — Элинор понизила голос. — Дневник прабабки Аделины.

Ворон замолчал. Помолчал. Потом медленно произнёс:

— Каррр... Аделина Рэйвенвуд. Та самая, которая едва не вышла замуж за короля? Которая славилась своим характером и магией? Которая, по слухам, заточила свою душу в какой-то артефакт после смерти?

— Откуда ты знаешь?

— Каррр! Я не просто красивая птица. Я внимательная красивая птица. Твой отец рассказывал, когда думал, что я не слушаю.

— И что он говорил?

— Каррр! Что она была гениальна и безумна. И что секреты её артефактов до сих пор никто не может разгадать. И что её дух — если она действительно заточила его в какой-то артефакт — обязательно найдёт способ вернуться в наш мир. Видимо, нашёл. И пришёл к тебе.

Элинор почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты хочешь сказать, что в моей руке — дух прабабки?

— Каррр! Я хочу сказать, что тебе срочно нужна помощь опытных артефакторов. Или экзорцистов. Или психиатров. Выбирай, с кого начнём.

— Спасибо, Бенджамин. Очень поддерживаешь. Было бы легче, если бы ты не был таким скептиком.

— Каррр! Я не скептик, я — реалист. А теперь давай работать. Если в твоей руке действительно сидит Аделина Рэйвенвуд, она не из тех, кто будет тихо прозябать в сторонке. Приготовься, она готовит какую-то авантюру.

Элинор уже взялась за новый заказ, когда дверь распахнулась и на пороге возникла графиня Вэллс — пожилая дама в тяжёлых бархатах, с таким количеством драгоценностей, что она звенела при каждом шаге.

— Леди Рэйвенвуд! — сурово произнесла она с порога, даже не поздоровавшись. — Что вы сделали с моим зеркалом?!

Элинор поднялась из-за стола.

— Доброе утро, графиня. Я его отремонтировала, как вы и просили.

— Отремонтировали?! — графиня выхватила из сумки зеркало и поставила на стол. — Оно показывает меня старухой!

Элинор наклонилась к зеркалу. Отражение было идеальным: графиня Вэллс, какой она была в реальности — морщинистая, с обвисшими щеками и мешками под глазами.

— Графиня, — сказала Элинор, стараясь говорить спокойно. — Вы сдали зеркало в ремонт, потому что оно перестало работать в темноте и начало показывать язык. Я удалила магическое искривление, которое вызывало эти проблемы. Теперь зеркало снова работает без освещения, вы снова можете им пользоваться в театральной ложе.

— А то, что оно начало старить меня — это что?!

— Это не совсем так, — терпеливо объяснила Элинор. — Искривление давало зеркалу два побочных эффекта: своеволие и несанкционированную лесть. Оно показывало вас утрированной красавицей — это было искажение, а не штатная функция. Я убрала болезнь. Вместе с ней ушли и побочки. Теперь зеркало работает так, как и было задумано.

Голос в голове едко добавил:

«Скажи ей прямо: старая кочерга привыкла, что ей все льстят, пусть теперь привыкает когда правду показывают. И срочно бери плату, пока она не лопнула тут от злости».

Элинор мысленно попросила голос заткнуться.

— То есть оно так и будет меня показывать старой? — голос графини дрогнул.

— Будет, — твёрдо сказала Элинор. — Если хотите зеркало, которое делает отражение моложе, то вам нужен не ремонт, а другой артефакт. С функцией маскировки недостатков. Такие существуют, но они дороже.

— Ты — наглая девчонка! — графиня схватила зеркало со стола. — Я пожалуюсь в гильдию! Твой отец будет недоволен!

Элинор уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент левая рука, тихо лежавшая на столе, вдруг дёрнулась, медленно поднялась, сложила пальцы в замысловатую фигуру — выставленный вверх средний палец, остальные сжаты в кулак. Элинор не поняла, что это значит, но по тому, как графиня побледнела, догадалась — ничего хорошего.

Графиня поперхнулась воздухом.

— Вы вы только что показали мне неприличный жест!

— Я указала вам на дверь, — перебила Элинор, стараясь говорить максимально спокойно, хотя щёки горели. — Вы отвлекаете меня от работы, графиня. Если вам нужен артефакт с функцией маскировки недостатков — я могу такой сделать. Но это отдельный заказ. По предоплате. В порядке общей очереди.

Графиня побагровела.

— Вы Да как вы

— Я предлагаю деловое сотрудничество, — Элинор развела руками, и левая рука, к счастью, опустилась вниз. — Ваше зеркало исправно. Если вы недовольны — обратитесь в гильдию для независимой экспертизы. А теперь прошу меня извинить, у меня клиент.

За дверью действительно послышались шаги. Графиня не стала ждать, кто войдёт, сунула зеркало в сумку и вылетела вон.

«Подумаешь, старую кочергу обидела, — тут же влез голос. — Она ещё ни одного приличного заказа не сделала. Только и умеет, что в театрах сидеть да прислугу гонять. Жадная как...»

— Графиня Вэллс — солидная клиентка, — возразила Элинор.

«Солидная? — фыркнул голос. — Это когда платит. А когда пытается объегорить — наглая старая кочерга. Запомни это раз и навсегда».

— Каррр! У тебя талант портить отношения с клиентами, — прокомментировал ворон с подоконника.

— Бенджамин, это не я, — вздохнула Элинор.

— Каррр! А с виду не скажешь.

Следующим вошёл молодой человек в безупречном сюртуке, с идеальной причёской и улыбкой, которая, казалось, освещала всю мастерскую. От него пахло дорогим одеколоном и свежевыглаженным шёлком. Элинор невольно выпрямилась — такие клиенты обычно заказывали самое дорогое и капризное.

— Леди Рэйвенвуд? — голос мягкий, вкрадчивый, как масло по утреннему тосту. — Меня зовут лорд Эдмунд Уэллсли. Наслышан о вашем таланте.

Элинор удивлённо приподняла бровь. Аристократы редко заглядывали к ней сами — обычно присылали слуг.

— Чем могу помочь, лорд Уэллсли?

— Моя бабушка, — он печально вздохнул и даже прижал руку к груди, — последние годы страдает от жестоких головных болей. Лекари разводят руками. Я хотел бы заказать для неё кулон, который облегчал бы страдания. Что-нибудь стандартное, из вашей линейки.

— Кулон от головной боли? — уточнила Элинор, открывая блокнот. — Такие у меня есть. Я могу сделать его почти незаметным, чтобы она носила его постоянно.

— Прекрасно, — лорд Уэллсли просиял. — Но, если позволите, одно небольшое дополнение. Моя бабушка живёт одна, в поместье. Слуги за ней присматривают, но я так волнуюсь... — он сделал паузу, опустил глаза, изображая раскаяние. — Не могли бы вы добавить в кулон функцию, которая позволила бы мне узнавать о её самочувствии? Ну, например, если боль усиливается — какая-нибудь сигнальная метка. Или если бабушка позовёт на помощь, — он вздохнул, — а может, застонет или пожалуется на самочувствие. Чтобы я сразу знал и мог послать лекаря. Ведь эти слуги бывают так невнимательны. Можно ли им доверить судьбу моей любимой бабушки?

Элинор задумалась. Это было необычно, но не противозаконно. Она ещё не сталкивалась с тем, чтобы семьи заказывали артефакты для столь скрупулёзного наблюдения за больными родственниками — даже если те жили далеко.

— Технически это возможно, — сказала она осторожно. — Но потребуется ещё и артефакт, принимающий эти сигналы.

— Конечно, конечно, — поспешно кивнул лорд. — Я всё понимаю. Пусть будет два артефакта. Я только за. Только второй артефакт тоже бы сделать не очень заметным, чтобы я мог его носить постоянно. Возможно, в виде мужской серьги.

Он ободряюще улыбнулся и положил на стол тяжёлый кожаный кошель.

— Я готов оплатить работу сразу. И небольшой бонус — за ваше внимание к моей просьбе.

Элинор потянулась к кошельку, но левая рука вдруг дёрнулась и отбросила его в сторону. Кошель упал на пол с глухим стуком.

— Ой, — сказала Элинор. — Простите, рука дрогнула.

Лорд Уэллсли наклонился поднять кошель, и в этот момент левая рука Элинор сложила пальцы в замысловатую фигуру — указательный и средний торчали вперёд, изображая рожки. Элинор поспешно спрятала руку под стол.

В голове раздался едкий шёпот Аделины:

«Шпионская дрянь. Передатчик ему нужен, а не кулон. Откажись, пока не поздно».

Элинор почувствовала, как холодеют пальцы.

— Лорд Уэллсли, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Я совсем забыла. Я не смогу взяться за этот заказ.

Лорд удивлённо поднял бровь.

— Но почему? Мы только что обсуждали

— Извините, — Элинор поднялась. — У меня слишком много работы. Всего доброго.

Она указала на дверь. Левая рука показала туда же — на этот раз просто пальцем, без неприличных жестов.

Лорд Уэллсли помолчал. Его улыбка стала жёстче.

— Как скажете, леди Рэйвенвуд. — Он подобрал кошель и направился к выходу. На пороге обернулся: — Жаль, что вы не цените хороших заказчиков.

Он вышел, и дверь закрылась с тихим стуком. Бенджамин перелетел на край стола и уставился на закрытую дверь чёрным блестящим глазом.

Элинор выдохнула и уронила голову на руки.

— Почему ты так уверена, что он шпион? — прошептала она.

Голос Аделины в её голове ответил сухо:

«Дорогая, ни один заботливый внук не станет требовать передатчик в кулоне от головной боли. Для этого есть зеркала для связи. А ему нужен именно артефакт, который незаметно передаёт звук. Он слишком сладко улыбался и слишком быстро соглашался на всё. Я таких за сто лет научилась распознавать».

— Каррр! — подал голос Бенджамин. — Ты прогнала двух клиентов подряд. Решила окончательно разорить собственную мастерскую?

— Один из них был шпионом, а вторая — любительницей поживиться за чужой счёт, — устало сказала Элинор.

— Каррр! У тебя вообще бывают нормальные заказчики?

— Бенджамин, ты невыносим, — вздохнула Элинор.

— Каррр! Я реалист.

Элинор посмотрела на левую руку, которая рисовала пальцем на столе замысловатые линии. Она наклонилась ближе.

Это была карта. Какого-то особняка. Со стрелочками, подписями и чем-то отмеченным крестиком.

— Что это? — спросила она вслух.

Голос в голове ответил — сухо, с холодной усмешкой:

«Поместье Морвенны. Тайник в библиотеке, за третьей полкой. Пригодится».

— Откуда ты знаешь?

«Дорогая, я бывала в этом доме, когда мы с Морвенной ещё называли друг друга подругами. Она так мило улыбалась мне в глаза... и тем временем коптила свою иглу чёрным пламенем. Ту самую, что подчиняет волю».

— Иглу? — переспросила Элинор. — Коптила?

«Читай мой дневник, правнучка. Там всё написано. И поторопись — времени у нас не так много, как хотелось бы».

Рука довольно похлопала Элинор по плечу.

Ночью, когда в доме стихли все звуки, а магические светильники погасли, экономя заряд, Элинор сидела в мастерской при свечах. Она разглядывала браслет на запястье, который мягко светился в темноте.

— Ну, давай, — сказала она. — Расскажи мне всё, что я должна знать.

И браслет вдруг ожил, засветившись ярче обычного.

Из него вытекла полупрозрачная дымка, поднялась в воздух и приняла форму пожилой женщины. Высокая, статная, с седыми волосами, уложенными в сложную причёску, и острым, насмешливым взглядом. Одета в старомодное платье с кринолином — точно с портрета, который висел в гостиной.

Аделина Рэйвенвуд.

Прабабка.

— Ну наконец-то я смогла выбраться, — сказала она голосом, который Элинор уже слышала краем сознания. — Я уж думала, придётся всё время сидеть в браслете и общаться исключительно жестами, но твоя магия очень сильна. Думаю, все десять искр.

— Ты кто? — выдохнула Элинор, хотя уже прекрасно догадалась.

— Аделина Рэйвенвуд. Твоя прабабка. И, как видишь, я теперь с тобой. Буквально.

— Зачем ты сделала это с моей рукой?

— Я вселилась в браслет много лет назад, чтобы направлять потомков. А ты надела браслет сама — хотя тебя предупреждали. Так что не жалуйся.

— Направлять? — голос Элинор сорвался. — Ты прогоняешь моих клиентов!

— Мошенников, — поправила Аделина. — Наш род вырождается, дорогая. Артефакторы Рэйвенвуд сидят по мастерским либо колесят по стране и даже не пытаются занять достойное место при дворе. А я была близка к трону! — она драматично вздохнула. — И теперь вернулась, чтобы исправить эту несправедливость.

Элинор обрела дар речи:

— Какую несправедливость?

— Ты выйдешь замуж за принца. Вернёшь честь рода. И мы отомстим той стерве Морвенне, которая отняла у меня короля.

— Я не собираюсь замуж!

— Собираешься, — парировала Аделина. — И я тебе помогу. Не волнуйся, больно не будет.

Призрачная рука прабабки погладила Элинор по голове.

Утешительно. И очень жутко.

Аделина довольно улыбнулась:

— А теперь спать. Завтра у нас много дел. Кстати, дневник мой читай внимательно. В нём есть всё, что тебе нужно знать о Морвенне и о том, как добиться своего при дворе.

— Как так получилось, что я смогла открыть сундук? И почему я не могу снять браслет?

Аделина усмехнулась, и в её глазах промелькнуло нечто вроде гордости.

— Потому что ты первая незамужняя носительница крови Рэйвенвуд с сильным магическим даром. Твоя искра ещё не замеряна — это делают в день совершеннолетия, — но она точно будет выше восьми, этот параметр я закладывала в магический замок. Всё, что выше восьми, приравнивается к силе архимага.

— И что с того? — не поняла Элинор.

— А то, дорогая, — Аделина наклонилась ближе, и её прозрачное лицо стало почти торжественным, — что драконы могут иметь детей либо от дракониц, либо от человеческих женщин с сильным даром. Слабый дар не позволит выносить магически сильного ребёнка-дракона. Я зачаровала сундук так, чтобы его могла открыть только носительница нашей крови с силой архимага. Потому что я планирую выдать тебя замуж за принца-дракона.

Элинор потеряла дар речи.

— Ты ты хочешь, чтобы я родила наследника дракону?!

— Я хочу, чтобы ты заняла достойное место при дворе, — поправила Аделина. — А брак с принцем — лучший способ. И да, наследники — приятное дополнение. Но не паникуй раньше времени: сначала нужно, чтобы принц на тебя вообще посмотрел. Для этого мы поедем на бал.

Она исчезла, оставив Элинор в полном шоке.

Элинор осталась одна. Опустила руки на колени. Браслет тускло мерцал.

— Зачем тебе это? — прошептала она.

В голове раздался уже знакомый голос, мягче, чем прежде:

— Потому что я люблю тебя, глупая. И хочу, чтобы ты была счастлива.

Элинор закрыла глаза.

«Ну и влипла я».

Свеча догорела. В наступившей темноте только браслет светился — ровным, спокойным светом.

Глава 3. Визит к графине и неожиданное приглашение

Утро следующего дня выдалось пасмурным, но Элинор огорчало не это. Вчерашний визит графини Вэллс и странный лорд с передатчиком оставили неприятный осадок, а тут ещё предстояло получить оплату с графини — что, как известно, всегда непросто.

Элинор собиралась в дорогу, ходила по комнате и застёгивала бесчисленные пуговицы дорожного плаща. В голове вертелись мысли о родителях, о графине, о деньгах. Она вслух высказывала их — обращаясь к Бенджамину. Ворон спал на шкафу, сунув голову под крыло, и даже не шевелился. Но Элинор это не останавливало.

— Родители вечно в разъездах. Герцогство Рэйвенвуд приносит одни убытки, а титул — только лишние обязательства. Мало найти хороших заказчиков, нужно ещё заставить их платить. Графиня вон пытается получить ремонт бесплатно, а если я не сумею потребовать оплату, где мне брать деньги? У отца с матерью? Они давно забросили дела герцогства, даже свои счета не проверяют. Им бы артефакты да раскопки. А мне разбираться с последствиями.

Она затянула пояс плаща и проверила, на месте ли кошелёк. Потом ещё раз — на всякий случай.

— Придётся быть жёстче, — вздохнула Элинор.

Бенджамин ожидаемо не ответил. Элинор бесшумно закрыла за собой дверь.

Она наняла экипаж до особняка графини Вэллс — не самый дешёвый, но идти пешком через полгорода не хотелось. Город только просыпался: лавки открывались, торговцы раскладывали товары на прилавках, где-то вдалеке слышался звон колоколов. Элинор откинулась на сиденье и достала дневник Аделины.

По пути она листала его, пытаясь разобрать витиеватый почерк прабабки. Страницы пахли старым пергаментом и чем-то сладковатым — возможно, духами, которые Аделина носила при жизни. Элинор вела пальцем по строкам, шевеля губами.

«Сегодня Морвенна в очередной раз рассыпалась в любезностях, — читала Элинор под стук колёс. — Эта женщина опаснее, чем кажется. Её игла — не просто артефакт. Она коптила её чёрным пламенем, и теперь в ней живёт сама суть подчинения. Король не верит мне, считает меня параноиком. А жаль. Тедди сказал, что сам видел, как она колдовала над ней в подвале своего поместья».

Элинор нахмурилась.

— Опять чёрное пламя? — пробормотала она. — Оксюморон какой-то. Бессмыслица.

Она перелистнула страницу и уставилась в окно. За мутным стеклом проплывали дома, деревья, редкие прохожие. Тедди? Кто такой Тедди? В прошлый раз она решила, что это просто друг Аделины. Но теперь это имя встретилось снова — и в странном контексте. Придворный? Артефактор? Или кто-то из слуг, близких к королевской семье? Она сделала мысленную пометку расспросить голос в голове поподробнее.

Экипаж остановился у позолоченных ворот особняка графини. Фонтан перед домом работал, переливаясь всеми цветами радуги. Магические кристаллы в таких фонтанах разряжались за сутки — их приходилось постоянно заряжать или менять. Удовольствие это было дорогим и доступным далеко не всем. Графиня, судя по всему, не считалась с расходами. И тем не менее пыталась сэкономить на ремонте зеркала. Слуга проводил Элинор в гостиную.

Внутри пахло дорогими духами и пылью — странное сочетание, которое бывает в домах, где редко проветривают, но щедро льют ароматы. На диване восседала сама графиня — в домашнем платье из тяжёлого шёлка и с таким количеством бриллиантов, что они, казалось, давили на плечи. Камни тускло поблёскивали в свете магических светильников, а сама графиня напоминала сороку, выставившую напоказ все свои сокровища.

— Леди Рэйвенвуд, — прохладно сказала графиня, даже не предложив присесть. — Зачем пожаловали?

— За оплатой, — вежливо, но твёрдо сказала Элинор. — За ремонт вашего зеркала.

— Ах, это, — графиня поморщилась, и её тонкие губы вытянулись в нитку. — Знаете, оно всё равно показывает меня не очень удачно. Я не уверена, что должна за это платить.

Левая рука дёрнулась, но Элинор придержала её, делая вид, что поправляет манжету.

— Графиня, мы обсуждали это вчера. Зеркало исправно. Я удалила магическое искривление. Если вы недовольны, можете обратиться в гильдию для независимой экспертизы.

Графиня поджала губы и некоторое время сверлила Элинор взглядом. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов и лёгким постукиванием бриллиантов.