Как приручить дракона? Одной левой!

— Хорошо. Но я заплачу только половину. Вторая половина — когда зеркало начнёт меня устраивать.

Элинор открыла рот, чтобы возразить, но левая рука её опередила. Она вырвалась из-под плаща, схватила стоявшую на столике вазу и с размаху швырнула её об пол.

Ваза разлетелась на сотню осколков. Графиня взвизгнула и вцепилась в подлокотник дивана. Её лицо стало белым, как мел.

— Что вы делаете?! — закричала она, её голос сорвался на фальцет.

— Указываю на то, что вы не правы, — спокойно сказала Элинор, хотя внутри она была в шоке от поведения собственной конечности.

Рука не остановилась. Она метнулась ко второй вазе, стоящей на каминной полке, и подняла её над головой. Это была тонкая работа — с голубой эмалью и золотыми узорами.

— Не смейте! — заверещала графиня. — Это бесценная ваза! Ещё моя бабушка её из Вентарры привезла!

— Тогда, возможно, вам стоит пересмотреть своё решение об оплате, — как можно спокойнее произнесла Элинор.

Графиня побледнела ещё сильнее, полезла в ридикюль и вытащила кошель. Руки у неё дрожали, монеты звенели.

— Держите! — она бросила его на стол. — И убирайтесь!

Рука опустила вазу на место. Элинор взяла кошель, поклонилась и вышла. На крыльце она пересчитала монеты — графиня заплатила даже больше, чем требовалось.

— Переплатила, — удивилась Элинор.

Рука довольно подняла большой палец.

— Не смей так делать больше, — прошептала Элинор. Щёки горели — от стыда и бессилия. Она чувствовала, как дрожат колени, и надеялась, что слуга не заметил её состояния.

Рука, разумеется, не ответила.

Элинор села в экипаж и велела кучеру везти её домой. По дороге она пыталась успокоиться, но мысли путались. С одной стороны, она получила деньги. С другой — репутация её мастерской теперь висела на волоске. Слухи разлетятся быстро, и кто знает, как это аукнется. Ей стало душно, и она откинула плащ.

«Ну и влипла я», — подумала она, глядя на проплывающие за окном дома.

Дома её ждал Бенджамин, который проснулся и теперь сидел на спинке стула, выжидающе глядя на неё. Ворон наклонил голову набок, сверкнув чёрным глазом.

— Каррр! Неужели старррая скррряга заплатила?

— Заплатила, — устало сказала Элинор, бросая кошель на стол. — Когда Аделина моей собственной рукой разбила вазу!

— Каррр! Дорррогую?

— Понятия не имею. — Элинор потёрла лоб, массируя виски. — Но графиня смотрела на меня так, будто я разбила урну с прахом её любимой болонки.

Ворон хрипло рассмеялся, его карканье эхом разнеслось по мастерской.

— Каррр! Может, это была фамильная ценность?

— Не уверена, — Элинор пожала плечами и опустилась на стул. — Но когда угроза нависла над второй вазой, она отдала даже больше, чем я просила.

— Каррр! Похоже, твоя прррабабка — гений перрреговоров.

В голове Элинор раздался самодовольный голос Аделины:

«Слушай, что умные птицы говорят. Я гений, не меньше».

— Похоже, она просто психопатка, — покачала головой Элинор.

Она села за стол, достала дневник Аделины и принялась читать дальше, делая пометки на полях. Перо скрипело, чернила ложились на бумагу, а мысли постепенно успокаивались.

«Король слаб, — писала Аделина. — Он слушает Морвенну, а не меня. Она шепчет ему что-то на ухо, и он кивает как болванчик. Я подозреваю, что игла уже действует. Тедди сказал, что видел её у неё в руках. Но он боится говорить открыто. Говорит, что она опасна. Я знаю. Но что мне делать? Оставить трон этой стерве?»

Элинор провела пальцем по строкам, чувствуя горечь, вложенную в каждое слово. Она почти могла представить, как Аделина сидела при свечах и выводила эти буквы, сжимая перо от злости.

«Сегодня Тедди пришёл ко мне в мастерскую. Он выглядел испуганным. Он уверен, что Морвенна собирается подчинить себе весь двор. Я предложила ему бежать. Он отказался. Сказал, что будет следить за ней, пока я ищу способ защитить короля. Глупый, благородный Тедди. Я боюсь за него».

Элинор отложила дневник и некоторое время смотрела в окно, где собирались дождевые тучи. На последней странице, которую она успела прочитать, Аделина писала:

«Тедди вчера пришёл сияющий. Его назначили королевским некромантом! Теодор Вэллс — лучший в своём деле, я всегда это знала. Наконец-то его оценили. Жаль только, что теперь ещё труднее будет видеться с ним».

— Теодор Вэллс, — прошептала Элинор. — Королевский некромант. Он до сих пор при дворе. И если он знал Аделину, возможно, он сможет рассказать больше, чем сухой дневник.

Она посмотрела на браслет. Тот тускло мерцал в свете магического светильника, словно подмигивая. Элинор поймала себя на мысли, что уже привыкла к этому свечению — оно перестало пугать, но всё ещё казалось чужим.

— Вы с Тедди были близки? — спросила Элинор вслух.

Голос в голове смягчился.

«О, Тедди милый Тедди», — сказала Аделина и замолчала.

Элинор откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Несколько минут она просто сидела, слушая, как тикают часы и где-то в коридоре размеренно шагает Гримшоу, проверяя, всё ли в порядке во вверенном его заботам особняке.

— Ну и денёк, — сказала она.

Бенджамин каркнул:

— Каррр! Всего одна рррразбитая ваза — не повод для паники!

— Бенджамин, — сказала она. — Мне нужно попасть во дворец.

— Каррр! Во дворец ппррросто так не попасть — туда не пустят без аудиенции.

Элинор задумалась. Бенджамин был прав. Дворец — не лавка на рыночной площади. Просто так войти не получится. Нужен повод. Нужно приглашение. Нужно

— Бал, — сказала она вслух.

— Каррр? — Бенджамин наклонил голову, и его чёрный глаз блеснул.

— Королевский бал. Я смогу попасть во дворец. И, возможно, найти этого некроманта.

— Каррр! А говогрррила, что бал — это скука смеppртная.

— Я передумала, — твёрдо сказала Элинор, открывая глаза. — Бал — это не скука. Это шанс.

В дверь постучали. Три размеренных удара.

На пороге стоял мужчина в строгом тёмном костюме, с аккуратной бородкой и пронзительным взглядом. На груди у него поблёскивала золотая брошь в виде дракона — герб королевской семьи. От него пахло дорогим мылом и лёгким табаком.

Элинор сидела за столом в домашнем платье, не ожидая посетителей.

— Леди Рэйвенвуд? — он слегка поклонился. — Лоуренс Грейвуд, королевский стряпчий. Её величество королева Элинора Лазурион желает видеть вашего отца для выполнения важного заказа.

— Мой отец в экспедиции, — сказала Элинор. — И вернётся не скоро.

— Как это — не скоро? — стряпчий нахмурился. — Когда именно? Где его можно найти? Есть ли способ связаться с ним срочно?

— Отец уехал в южные болота, — ответила Элинор. — Магическая связь там не работает. Он сам выйдет на связь, когда сочтёт нужным.

Стряпчий раздражённо вздохнул.

— Леди Рэйвенвуд, речь идёт о деле государственной важности. Её величество не может ждать.

— Я могу заменить отца, — сказала Элинор. — Он доверяет мне самые сложные задачи.

Стряпчий окинул её долгим взглядом и едва заметно скривился.

— Леди Рэйвенвуд, я, конечно, понимаю, что вы дочь архимага — он сделал акцент на слове «дочь». — Но здесь нужен опытный мастер. Не обижайтесь, но сложные задачи не для прелестных юных леди.

Элинор почувствовала, как в груди закипает злость. Он даже не скрывал, что дело не в опыте — а в том, что она женщина.

Левая рука сжалась в кулак и с силой грохнула по столу. Чернильница подскочила, перо упало на пол.

Стряпчий отшатнулся.

— Что

«Королева — женщина! — взбешённо зашипела Аделина. — И как смеет этот напыщенный индюк так разговаривать с наследницей герцогов Рэйвенвуд? Скажи ему, Элинор! Немедленно!»

Элинор сжала губы, стараясь сохранить спокойствие.

— Господин Грейвуд, — сказала она ледяным тоном. — Её величество королева — женщина. И она прекрасно справляется с управлением государством. Неужели вы считаете, что женщины не способны на серьёзные дела?

Стряпчий побледнел. Он явно не ожидал такого отпора.

— Я я не то хотел сказать

— Может, мне стоит рассказать её величеству, как вы относитесь к женщинам? — спросила Элинор с ледяной улыбкой. — Я не только дочь архимага. Через несколько месяцев я и сама стану архимагом — в день моего совершеннолетия. Уверена, что её величеству важнее мои профессиональные качества, нежели то, что я, как вы смели заметить, «юная леди».

Стряпчий сглотнул. Его уверенность испарилась.

— Леди Рэйвенвуд, я я погорячился. Ваша репутация известна в гильдии. Я непременно передам её величеству вашу кандидатуру.

Он поспешно поклонился.

— Аудиенция состоится завтра в полдень. Я пришлю официальное приглашение.

— Буду ждать, — холодно ответила Элинор.

Стряпчий развернулся и почти выбежал из мастерской.

Элинор выдохнула.

«Молодец, — одобрительно произнесла Аделина. — Таких индюков нужно ставить на место».

— Спасибо, — прошептала Элинор. — Но в следующий раз держи свои эмоции при себе.

«Пока всё неплохо срабатывает, — хмыкнула Аделина.

— Каррр! — подал голос Бенджамин. — Ты идёшь к корорролеве? Это уже серррьёзно.

— Серьёзно, — кивнула Элинор. — И мне нужно подготовиться.

Она посмотрела на левую руку, которая мирно лежала на столе.

— Ты хоть завтра будешь вести себя прилично?

В голове раздалось неопределённое «Хм».

Элинор не была уверена, что это обещание.

Она достала дневник Аделины и снова открыла его на закладке, где писала прабабка о своих страхах.

«Тедди сказал, что Морвенна готовит что-то ужасное. Я не знаю что, но чувствую — если её не остановить, королевство падёт. Я должна найти способ защитить короля. Даже если это будет стоить мне жизни».

Элинор перечитала эти строки несколько раз, вслушиваясь в каждое слово. Потом закрыла дневник и убрала его в ящик стола, на ключ.

— Теодор Вэллс, — прошептала она. — Ты знал Аделину. Ты знал о Морвенне. Может быть, как некромант, ты знаешь, как упокоить дух, который заперт в браслете? Или хотя бы как с ним договориться.

— Завтра я пойду к королеве, — сказала она. — А потом, если получится, найду этого некроманта.

— Каррр! — Бенджамин перелетел на её плечо и клюнул её в ухо — не больно, скорее для привлечения внимания. — Только не натворрри глупостей.

— Я никогда не творю глупостей, — вздохнула Элинор.

Браслет тускло блеснул в свете магического светильника.

«Королевский заказ! — подумала Элинор. — Это явно хорошая прибыль. И информация, что ко мне обращалась сама королева, благотворно отразится на моей репутации».

Браслет довольно засветился, и Элинор почувствовала, как тепло разливается по запястью.

А где-то в своём особняке леди Морвенна, старая интриганка и заклятая «подруга» Аделины, отложила магическое зеркало и задумчиво постучала пальцем по столу. Когти на её руках были длинными и острыми, покрытыми чёрным лаком. Она сидела в полумраке, и свет свечей выхватывал из темноты только её лицо — красивое, но жестокое.

Только что ей сообщил осведомитель при дворе: королева срочно созывает всех архимагов государства. В том числе Олдрика Рэйвенвуда.

— Рэйвенвуды, — прошептала Морвенна. — Вечно вы лезете не в свои дела. Интересно, что на этот раз задумала королева?

Она не знала, что Олдрик в отъезде. И, разумеется, понятия не имела, что вместо него во дворец собирается его дочь. Девчонка, о которой она даже не вспоминала — и зря.

— Пусть зовёт архимагов, — усмехнулась она. — Всё равно ничего не добьются.

Рядом с ней стояла её внучка Изабелла, послушная, бледная девушка с пустыми глазами. Она была красива, как кукла, и так же безжизненна: платье безупречно, волосы уложены в сложную причёску, но во взгляде — ни одного проблеска эмоций.

— Бабушка, вы что-то задумали?

— Я всегда что-то задумываю, дорогая, — ласково сказала Морвенна, погладив внучку по щеке. — И этот раз не исключение.

Она погладила серебряную иглу, лежащую на столе, и та тускло сверкнула в свете свечей.

Чёрное пламя всё ещё тлело внутри неё, готовое в любой момент вспыхнуть с новой силой. И когда это случится, весь двор узнает, кто здесь настоящая хозяйка.