Баба Яга на удаленке, или зелье для нервного начальника

- Что случилось? - спросила она, садясь и нащупывая на тумбочке телефон. - Который час?

- Полвосьмого утра, - ответил Кот. - Проснись и пой. Избушка хромает. Правая задняя нога скрипит так, что Ворон с балки периодически сваливается, от нервов, что подрывает его многовековой авторитет.

Яся выглянула в окно спальни, выходившее на поляну. За стеклом голубело майское небо, чистое и холодное, как вода в роднике. Берёзы стояли в зелёной дымке, похожие на невест, которые только что проснулись и ещё не успели причесаться. Где-то вдалеке куковала кукушка - ровно, монотонно, будто отмеряла время, оставшееся до следующего дедлайна.

- Хорошо-то как, - зевнула Яся. - Не то что в городе. Там за окном - стройка и вечно сигналят.

- Там за окном цивилизация, - фыркнул Кот. - А здесь - глухомань, медведи и избушка на последнем издыхании. Так что давай, поднимайся. Я вызвал Лешего. Он будет через час.

- Какого?

- Не какого, а кого. Лешего, - повторил Кот терпеливо, как учитель в школе для детей с задержкой развития. - Спиридона. Он у нас в лесу техдиректор, инженер, системный администратор, электрик, сантехник и по совместительству хранитель леса в одном лице. Он тебе понравится. Он бородатый, в очках и терпеть не может, когда его отвлекают от возни с его новым серваком.

Яся не стала спорить. Она натянула джинсы, свитер (вчерашний, с пятном от чая), сунула ноги в резиновые сапоги - единственную обувь, которую избушка нашла в прабабкиных закромах, и которая подошла по размеру, если не считать того, что левый сапог был на два размера больше и всё время норовил слететь.

На кухне самовар уже кипел, под крышкой кастрюли что-то вкусно булькало - овсянка, что ли? Яся открыла - точно, овсянка. С мёдом, орехами и сушеной морошкой, которую принесла кикимора в благодарность за первую за несколько недель спокойную ночь.

- Спасибо, - сказала она избушке, отправляя в рот ложку за ложкой.

- Пожалуйста, - ответил динамик. - Ты вчера хорошо с кикиморой поработала. Она, кстати, уснула. И проспала до утра. Даже лягушки не мешали.

- А что, лягушки перестали квакать?

- Нет, она вчера беруши прутиком поглубже в уши запихивала, утром сразу не вытащила, и теперь боится, что они там внутри приросли к ушам. Придёт сегодня, будешь отмачивать и вытаскивать.

Яся вздохнула и дожевала кашу. Похоже, работа Яги - это не только магия и полёты в ступе, но и вечное решение проблем клиентов, которые сами создают себе новые проблемы, пытаясь решить старые. Как в рекламном агентстве. Только там вместо лягушек были клиенты, которые просили «сделать логотип побольше, но не очень, и чтобы он был похож, на тот, ну вы знаете ».

Она вышла на крыльцо - и сразу поняла, что Кот не врал.

Избушка действительно хромала.

Правая задняя нога, которая ещё вчера была подогнута, как у больной цапли - теперь стояла на земле, но с явным напряжением. При каждом движении (а избушка, как выяснилось, постоянно двигалась, даже когда казалось, что стоит на месте - просто переминалась с ноги на ногу, как лошадь в стойле) из сустава раздавался звук.

Скрежет.

Металлический, противный, похожий на звук несмазанной телеги, которую тащат по гравию в гору.

- Ой-ой-ой, - сказала избушка виновато. - Прости, хозяйка. Это всё масло. Мухоморное. Прабабка говорила, что его на сто лет хватит, а оно, видишь, кончилось. Или загустело. Или кто-то его выпил.

Кот, который вышел следом и теперь сидел на крыльце, вылизывая лапу, сделал вид, что не слышит последней фразы.

- Кто его мог выпить? - спросила Яся, глядя на Кота.

- Не знаю, - ответил тот, не поднимая глаз. - Может, домовой. Или Ворон по пьяни. Или сама избушка и самовыпила. Коты вообще не пьют масло из мухоморов, тем более что на вкус оно было, ну такое себе - продолжил кот.

- Этот кот пьёт всё, что плохо лежит, - парировала избушка. - Я помню, при мне он однажды вылакал полный бочонок валерьянки и потом три дня пел романсы на крыше. Спасатели приезжали. Думали, медведь ревёт.

- Это была творческая импровизация, - огрызнулся Кот. - На тему «Я люблю тебя, жизнь, ну а ты меня снова, и снова».

Яся решила не вникать в творческие разногласия местной фауны и пошла осматривать сустав.

Курья нога оказалась конструкцией сложной и явно инженерной. Состояла она из металлических частей, покрытых чем-то, напоминающим чешую. Внутри что-то вращалось и щёлкало. Сверху, в месте соединения с избушкой, виднелась маслёнка - точь-в-точь такая, какие ставят на старых токарных станках. Из маслёнки тянуло мухоморами и ещё чем-то - дёгтем, что ли?

- Ну, - сказала она Коту. - Где твой Леший?

- Спиридон будет через час, - повторил Кот. - У него сейчас утренний созвон с водяными. Они настраивают подводный интернет.

- Подводный интернет? - переспросила Яся.

- А ты думала, современные русалки как общаются? Письма в бутылках? Нет, у них оптоволокно по дну озера. Правда, водоросли постоянно перебивают сигнал. И рыбы грызут кабели. Особенно щуки. Они, когда злые, всё грызут. Им плевать на квантовые алгоритмы шифрования.

Яся решила, что утро слишком странное, чтобы вникать в технологические проблемы русалок. Она вернулась в дом, налила себе ещё чаю, подсела к окну и стала ждать.

За окном лес жил своей жизнью.

Сойка перелетела с ели на берёзу, громко и возмущённо стрекоча - видно, ей не понравилось, что кто-то нарушил её личные границы. Белка спустилась по стволу, уставилась на избушку, поцокала языком и ускакала обратно - то ли осуждая хромоту, то ли удивляясь, что дом вообще умеет ходить. Где-то вдалеке дятел долбил сосну с такой методичностью, что казалось, он отбивает морзянку: «Спа-си-те, лес на-ше бо-гатст-во, как мне ску-чно».

А потом из леса вышел человек.

Яся сначала не поняла, кто это - слишком неожиданно было увидеть кого-то в этом глухом месте, куда даже GPS редко заглядывает. Она подумала: может, грибник? Или турист? Или, не дай бог, инспектор из Роспотребнадзора?

Но когда человек приблизился, она поняла: нет, это не грибник и не турист.

Во-первых, потому что грибники в эту пору ещё не ходят - май, грибов нет. Во-вторых, потому что на человеке не было яркой куртки и кепки с надписью «Я люблю Карелию». И в-третьих от него исходило что-то такое, отчего Яся вдруг осознала, что вчера забыла расчесаться, а на свитере не пятно от чая, а целое озеро.

Мужчина был высоким. Крепким, но не массивным - таким, как рубят из карельской сосны: ствол прямой, сучков нет, руки сильные, взгляд спокойный. Одет в простой камуфляж - не военный, а так, рабоче-полевой, какие носят лесники и егеря. На ногах - кирзовые сапоги, заляпанные глиной. В руках - небольшой рюкзак, из которого торчал судок с чем-то, похожим на термос, и сбоку бинокль.

Светло-русые волосы - ветер трепал их так, будто они были лучшими друзьями. Серые глаза - светлые, ясные, с лёгкой смешинкой. На лице - трёхдневная щетина, которая делала его похожим то ли на путешественника, то ли на рок-музыканта, который устал от славы и ушёл в лес лечить белок.

Он заметил Ясю в окне, остановился, улыбнулся и поднял руку в приветствии - небрежно, по-свойски, будто они были знакомы сто лет, а не встретились в первый раз.

Яся вскочила, чуть не опрокинув кружку, и выбежала на крыльцо. За ней - Кот, который даже не притворился, что ему неинтересно. Кот вообще к любым новым людям относился так, как если бы они были потенциальными поставщиками свежей рыбки.

- Здравствуйте, - сказал мужчина, подходя ближе. Голос у него оказался низкий, чуть хрипловатый - то ли от того, что много времени проводил на свежем воздухе, то ли от того, что вчера пел у костра. - Вы, наверное, новая соседка? А я - Иван Залесский. Лесник. И ветеринар по совместительству.

- Яся, - выдавила она, чувствуя, как щёки начинают розоветь. - Ярослава. Ветрова. Я я здесь ну, дом. Бабушкин. То есть, прабабушкин.

Иван оглядел избушку критическим взглядом.

- Крепкий сруб, - сказал он. - Года примерно конца XIX века? Но в хорошем состоянии. Не считая - он перевёл взгляд на курью ногу, которая в этот момент издала особенно громкий скрежет, - не считая вот этого.

- Плановое техническое обслуживание, - выпалила Яся. – Мы уже вызвали и ждём мастера.

- Мастера? - Иван поднял бровь. - В такую глушь? У нас тут даже связь не ловит.

- Ловит, - раздался голос Кота, который сидел на перилах и нагло разглядывал Ивана янтарными глазами. - У нас вайфай даже имеется. И скорость быстрее, чем в городе. Хотите пароль? Пароль: «Яга5494проклянунедорого». Пишется слитно.

Иван уставился на Кота, потом на Ясю, потом снова на Кота.

- Ваш кот говорит? - спросил он осторожно.

- Нет, - быстро сказала Яся, грозно обернувшись на кота. - То есть да. Но только иногда. И только умные вещи. А так он молчит, как и все обычные коты, если конечно кот хочет чтобы его и дальше продолжали кормить.

- Давать пароль от домашней сети не слишком умные вещи? - хмыкнул Иван.

- Ну знаете, - дипломатично ответила Яся. - Здесь воздух такой ну, магический, расслабляющий. А он ещё ночью шампиньонов забродивших наелся, вот и несёт знания в массы.

Иван, к её удивлению, не стал спорить. Он вообще не выглядел удивлённым - скорее, заинтересованным. Как биолог, который нашёл новый вид бабочки и теперь пытается понять, к какому подвиду её отнести и как систематизировать.

- А вы, Ярослава, - сказал он, - значит родственница той женщины, которая здесь раньше жила? Пожилой совсем Ядвиги Ивановны? Её ещё в округе за глаза бабой Ягой звали. Извините.

Сердце Яси ёкнуло. Так, значит, прабабка была известной личностью не только в магическом мире, но и среди людей?

- Она была моя прабабка, - сказала она осторожно. – Я недавно только о ней узнала, уже когда она умерла. Я приехала вступить в наследство.

- Сочувствую, - искренне сказал Иван. - Хорошая была женщина. Лес знала, как свои пять пальцев. Я к ней иногда приходил за советами. Она и травы подобрать могла, и животных лечила. И ворон у неё был такой, старый-престарый. Карл Карлович, кажется.

Кот хмыкнул, но промолчал.

В этот момент из огромного дупла ближайшего к дому старого кряжистого дуба, высунулась голова. Бородатая. В очках, которые светились тусклым зелёным светом. И с наушниками, из которых доносилась музыка - что-то среднее между техно-трансом и григорианским хоралом.

- Баюн, - сказала голова злым голосом, - я тебя предупреждал: не трогай мой грибной сервер своими кривыми лапами. Я за две тысячи километров отсюда увижу, что кто-то скачал и раздавал с него торренты, а потом пробовал на нём биткойны майнить.

- Я не качал, - ответил Кот, невинно моргая. - Я просто смотрел стрим с рыбалки.

- Стрим с рыбалки не потребляет трафик, как стадо мамонтов! - голова вылезла из дупла целиком. - Я же тебе говорил: у нас не безлимит! Лесная сеть - это вам не городской провайдер, у неё тоже есть пределы!

Из дупла наконец выбрался мужчина. Высокий, худощавый, с бородой, заплетённой в мелкие косички, в которые были вплетены странные артефакты - мелкие флешки, светодиоды и перья. Одет он был в толстовку с капюшоном, но толстовка была сшита не из обычной ткани, а из чего-то, что на первый взгляд напоминало крапивное волокно - серо-зелёное, с живым переливом, будто само меняло цвет под настроение хозяина. На ногах - резиновые сапоги, но не простые, а с нашитыми на голенища панелями солнечных батарей.

Спиридон - потому что это, конечно же, был он - уставился на Ясю сквозь очки в роговой оправе. Изнутри очков что-то мигало - то ли интерфейс, то ли просто так переливалось.

- Ярослава? - спросил он. - Седьмая Яга? Я Спиридон. Для своих - просто Леший. Очень приятно. Но сначала - дайте мне устранить последствия творчества этого пушистого деструктивного элемента. - Он кивнул на Кота. - А потом я посмотрю вашу избушку. У неё, мне доложили, хромает нога.

Яся кивнула. Иван, который замер с выражением человека, который не знает, что делать: то ли удивляться, то ли звонить в психиатрическую лечебницу, то ли просто сесть на пенёк и заплакать - медленно произнёс:

- Леший? Вы - Леший?

- В некотором роде, - ответил Спиридон, вынимая из кармана маленький ноутбук и быстро открывая какую-то программу. - Если вы спрашиваете о мифологическом аспекте, то да, я хранитель леса. Если о юридическом - у меня есть лицензия на ведение лесного хозяйства и сертификат соответствия экологическим стандартам ISO 14001. Если о техническом - я администратор лесной сети. А вы, простите, кто будете?

- Иван Залесский, - повторил тот. - Лесник. Ветеринар. Просто человек.

- Коллеги значит. Очень приятно, - Леший кивнул, потом подумав, добавил: Иван, тут такое дело, раз уж познакомились, и в некотором роде коллеги, то Вы должны знать, что место тут особенное. И избушка эта и лес наш вокруг, он одновременно сразу в двух мирах расположен. Я за лесом с той стороны присматриваю, а вы значит с этой. Ну и соответственно раз ткань мироздания в этом месте совсем истончилась, то имеется возможность обитателям из мира в мир попадать, это вот к Яге пожалуйста за подробностями, а нам с вами, людям или не совсем людям но при службе, открывается возможность использовать достижения современных технологий в связке с магическим полем.

Иван, почти с открытым ртом слушал рассказ лешего, который меж тем продолжал: - Мы с Вами обязательно еще пообщаемся, и я Вам подробнее всё расскажу, да и контактами обменяемся, я тут нашёл способ как по сетке грибного мицелия сигнал между мирами передавать можно. А сейчас, простите работа.

Леший закрыл ноутбук и перевёл взгляд на избушку. - Ну что, красавица, показывай, что у тебя болит.

Избушка скрипнула - жалобно, по-девчоночьи - и приподняла правую заднюю ногу, как собака, которая хочет, чтобы хозяин пожалел её больную лапу.

- Масло из мухоморов, - констатировал Леший, осмотрев сустав. - Прошлый век. Жирность не та, вязкость низкая. И, судя по низкому уровню, туда ещё и кот свой нос засовывал.

- Не засовывал, - буркнул Кот. - Я всего один раз

- Я вижу ворсинки чёрной шерсти, Баюн. Не ври.

Спиридон открыл рюкзак, который, казалось, был набит под самую маковку - оттуда торчали оптоволоконные кабели, сушёные грибы, банка с надписью «Графитовая смазка (наночастицы серебра)» и странный прибор, похожий на гибрид шуруповёрта и веника.

- Сейчас поставим, - сказал он, нажимая на кнопку прибора. Тот зажужжал, засветился синим - и из него потекла густая, чёрная, поблёскивающая паста прямо в маслёнку избушки.

- Что это? - спросила Яся.

- Графитовая смазка, - ответил Леший, не отрываясь от дела. - С наночастицами серебра. Лучшее средство для ходовой части любого ходячего строения. Не боится воды, не густеет на морозе, не привлекает муравьёв. И кот её не пьёт - ей-богу, проверял.

- Ну сколько повторять, я тогда просто язык макнул, пробовал на вкус, - обиженно сказал Кот. - Ничего не пил.

Избушка издала звук - что-то среднее между вздохом облегчения и урчанием довольного трактора. Нога перестала скрипеть. Наоборот, она плавно, без единого звука, опустилась на землю, и избушка даже немного присела, проверяя амортизацию.

- Спасибо, Спиридонушка, - сказала она ласково (динамик на этот раз звучал как старый радиоприёмник, поймавший волну романтики). - Как молодая себя чувствую! Хоть пляши!

- Не пляши, - строго сказал Леший. - Смазке надо втереться. Через час - танцуй. А пока - дай мне посмотреть твою сетевую карту. У меня вчера пакеты терялись на твоём участке.

Он вынул из рюкзака ещё один прибор - поменьше, с кабелем, и подошёл к бревну нижнего венца, которое провернувшись на полоборота открыла доступ к разъёмам. Он сунул в гнездо кабель, на экране появились какие-то графики, больше похожие на кардиограмму умирающего пациента.

- Так и есть, - пробормотал Леший. - Помехи от кикиморского Wi-Fi. Она себе роутер в тину закопала, сигнал идёт через болото, создаёт интерференцию с твоей избушкой. Сейчас перенастроим частоту.

Яся смотрела на всё это и чувствовала, что её мозг медленно, но верно переходит в режим «А что, так можно было?». Леший с ноутбуком. Избушка с сетевой картой. Кот, который пьёт смазку и смотрит стримы с рыбалки. И ветеринар-лесник, который стоит в трёх метрах и, кажется, совсем не думает о том, чтобы сделать себе инъекцию чего-нибудь антигаллюциногенного, ну или хотя бы валерьянки.

- Вы очень хорошо держитесь, как у Вас это получается? - спросила Яся у Ивана.

Тот пожал плечами.

- Я работаю в этом лесу пять лет, - сказал он. - Я видел лося, который ходил и распевал матерные частушки про любовь. Я видел белку, которая сидела и что-то программировала на планшете. Я видел, как грибы растут быстрее бамбука и при этом светятся в темноте и мигают как лампочки на роутере. Так что говорящий кот и дом на ножках - это ещё цветочки. Ягодки будут, когда вы увидите, как водяной танцует тверк на плоту.

- Тверк? - переспросил Кот, внезапно оживившись. - Водяной? Я должен это видеть. У него все движения получаются, когда он в своей стихии?

- Я не большой знаток тверка, но какие-то движения у него определённо получаются, - подтвердил Иван. - Но лучше не смотреть, если вы не готовы к психологической травме.

Яся вдруг рассмеялась. Громко, свободно, так, как не смеялась уже очень давно - наверное, с тех пор, как в прошлом году на корпоративе Борис Борисович надел шапку Деда Мороза, вышел к микрофону и тонким фальцетом спел «В лесу родилась ёлочка».

Иван посмотрел на неё, улыбнулся - открыто, по-доброму.

- Вам здесь нравится? - спросил он.

- Похоже, что да, - ответила Яся. - Хотя я ещё не до конца поняла, что происходит.

- Это нормально, - сказал кот, который, оказалось, внимательно слушал их разговор. - У нас тут многие ничего не понимают. Даже леший иногда говорит: «Я ничего не понимаю, я просто настраиваю роутер».

- Это был один раз, - донёсся из-под избушки голос Спиридона. - Когда мицелий дал сбой после грозы. Не берите в пример.

Тем временем Леший закончил перенастройку, вылез из-под дома, отряхнул толстовку и подошёл к Ивану.

- Так, - сказал он, с интересом разглядывая лесника. - Вы говорите, что видели программирующую белку? На каком языке?

- Наверное, на беличьем, - усмехнулся Иван. - Но она строчила код так быстро, что я не успел разобрать синтаксис. Могу показать вам её дупло. Если вы обещаете не перехватывать её сигнал.

- Идём, - Леший вдруг оживился по-настоящему, в его глазах (вернее, в очках) загорелся азартный зелёный свет. - Белка, которая программирует? Это может быть прорыв в области магическо-технического интерфейса. Я давно ищу способ, чтобы лесные животные могли поддерживать сеть и пользоваться интернетом без посредников.

Они отошли в сторону - высокий, бородатый Леший в крапивной толстовке и спокойный, уверенный лесник в камуфляже. Они о чём-то заговорили, жестикулируя; Спиридон показывал на своём ноутбуке какие-то схемы, Иван кивал и задавал вопросы.

Яся осталась на крыльце с Котом.

- Ну как тебе наш леший? - спросил Кот.

- Странный, - честно сказала Яся. - Но, кажется, очень хороший специалист.

- Он гений, - лениво сказал Кот. - Но ему не хватает гибкости. Он мыслит в рамках системы. Он принял технологии вашего мира, восхитился ими, и везде их использует. А иногда, чтобы решить проблему, надо не аккуратно настраивать протоколы, а просто пнуть оборудование ногой. Он этого не понимает.

- И ты, конечно, понимаешь.

- Я кот, - ответил Баюн с достоинством. - Мы понимаем всё. Просто делаем вид, что нам всё равно, чтобы нас никто не напрягал.

Яся посмотрела на лес. На сосны, уходящие в небо. На тропинку, которая вела от избушки к озеру - туда, где жил водяной. На Ивана, который стоял в лучах майского солнца и жестикулировал, рассказывая Лешему про белку.

Удивительно, подумала она. Ещё вчера я была офисным планктоном, самой главной задачей которого было сделать баннер про безотходную колбасу. А сегодня я живу в доме, который может ходить и даже бегать, дружу с котом-психологом, слушаю советы древнего ворона, и ко мне в гости приходят настоящий Леший и подозрительный лесник-ветеринар, который, кажется, еще и очень стрессоустойчивый.

«И этот ветеринар, - добавила её внутренняя романтическая половина, - ещё и красивый. Очень красивый. И пахнет лесом. И смотрит так, что хочется немедленно предложить ему чаю с морошкой и рассказать всё-всё-всё про порталы в шкафу и кикимор с бессонницей».

- Не советую, - сказал Кот, как будто прочитав её мысли.

- Что не советую?

- Влюбляться в двуногих, - ответил Кот, поднимаясь и потягиваясь так, что хрустнули позвонки. - Они быстро стареют и умирают. А мы, коты, остаёмся. И страдаем.

- Ты - кот, - сказала Яся. - Ты не можешь страдать, у тебя нет чувств.

- Это ты так думаешь, - обиженно сказал Баюн. - А вчера, когда ты спала, я тихонько плакал в подушку, потому что вспомнил свою первую хозяйку. Она была дочкой мельника во Франции. Кормила меня сёмгой и читала мне вслух стихи. А потом эта маленькая девочка умерла. И я остался один. На триста лет.

- Ты серьёзно?

- Нет, - фыркнул Кот. – Её на костре сожгли уже в достаточно зрелом возрасте, она прокляла тот город, и там все вымерли от чумы. Я просто хотел, чтобы ты меня пожалела и дала ещё лосося. Но по сути - да, всё серьёзно. Мы, магические коты, долго помним. Поэтому - будь осторожна. И не вздумай влюбиться в первого встречного лесника. Даже если у него красивые глаза и он умеет разговаривать с белками.

- Он не разговаривает с белками, - возразила Яся. - Он просто наблюдает за ними.

- Ага, - Кот прищурился. - Так же, как ты сейчас наблюдаешь за ним.

Яся покраснела и отвернулась.

- Иди уже, проверь, не сбежали ли пиявки из банки, а то у них такой вид, что они и крышку открутить догадаются, - буркнула она. - У тебя тоже есть работа.

- Работа у меня - быть красивым и сытым, - ответил Кот, спрыгивая с крыльца. - А всё остальное - это так, хобби.

Он удалился в сторону леса, грациозно переставляя лапы и даже не глядя на Ивана. Но Яся заметила, что перед тем, как скрыться в кустах, Кот всё-таки бросил короткий взгляд на лесника - оценивающий, как у сводницы на смотринах.

«Одобрил, - поняла Яся. - Или не одобрил? С этими котами никогда не разберёшь».

Она вздохнула, поправила выбившуюся прядь и пошла в дом - ставить чайник. Потому что, если уж к тебе пришли Леший и ветеринар, а избушка только что получила новую смазку с наночастицами, то самое время предложить гостям чаю. С мятой. И пирогами с брусникой, которые, она была уверена, избушка уже испекла - просто потому, что чувствовала настроение хозяйки.

Так и оказалось: на столе, накрытом льняной скатертью, дымился свежезаваренный иван-чай, стояла вазочка с брусничным вареньем и тарелка с пирогами - румяными, рассыпчатыми, от которых шёл пар.

- Спасибо, - прошептала Яся, обращаясь к стенам.

- Всегда пожалуйста, - отозвалась избушка. - Я, знаешь, умею не только ходить, но и готовить. Прабабка научила. Она говорила: «Гостей без пирогов не отпускай, даже если эти гости – ведьмы проверяющие из Нави». Мудрая была.

Через десять минут Яся, Леший и Иван сидели за столом, пили чай и обсуждали строки беличьего кода. Иван - с удивлением, Спиридон - с азартом, а Яся - с чувством, что она, кажется, наконец-то вернулась домой. В настоящий дом, где можно быть