Пятая ночь дракона
— Опасность нельзя объявлять доказанной только потому, что кому-то так удобно, — возразил советник в синем.
— В заключении лекаря слишком много неясного, господин Го, — не сдавался мужчина в бордовых одеждах.
— Потому что я отвечаю только за то, что могу подтвердить, — подал голос Эйвен.
— Вы можете подтвердить, что ее присутствие безопасно?
— Я могу подтвердить, что удаление госпожи Сейры от наследника сейчас нежелательно.
— Почему же?
— Это личное дело наследного принца, у меня нет права разглашать тайны его высочества. Однако Его Величество в курсе, и я при императоре клянусь, что говорю правду.
Сейра внимательно слушала их обсуждение. Никто не говорил о боли Нейвара, рубце или о том, как он схватил ее за руку и приказал не трогать. Очевидно, это был тот секрет, о котором не стоит знать даже влиятельным людям империи.
Айлор молчал дольше всех. Он слушал спор с легкой полуулыбкой, не вмешиваясь. Когда голоса стихли, он наконец спокойно и веско проговорил:
— Подведем итог: перед нами женщина неизвестного происхождения, она появилась из разрыва вместе с наследником, ее никто не учил, но она знает наш язык. К тому же не может объяснить природу своей связи с произошедшим. До завершения проверки ее следует перевести в отдельное охраняемое крыло. С доступом лекаря, если это необходимо. Но без допуска к внутренним покоям наследника.
У Сейры похолодели пальцы. Отдельное охраняемое крыло. Красивое название для тюрьмы.
Один из черно-бордовых советников кивнул:
— Предложение старшего принца звучит разумно. С сохранением достоинства гостьи, разумеется.
Гостьи. Сейра едва сдержала горькую усмешку. Какая забота. Клетка с достоинством, наверное, считалась здесь высшей формой гостеприимства. Но вслух она, конечно, ничего не сказала.
Нейвар молчал. Выражение его лица оставалось бесстрастным, только пальцы на подлокотнике кресла сжались чуть сильнее, но она знала, что он не упускает ничего из этой дискуссии.
Император посмотрел на младшего сына:
— Нейвар, ты что скажешь?
— Я возражаю против перевода госпожи Сейры из северного крыла, отец.
Айлор тут же повернулся к нему:
— На каком основании, брат?
Он ответил не сразу, и Сейра понимала, почему: Нейвар не мог сказать правду. Не здесь. Не при всех.
— Она находится под моей защитой. Этого мало, брат?
— Это распоряжение было дано в чрезвычайных обстоятельствах, — тут же возразил Айлор. — Совет не может оставить неизвестную женщину рядом с наследником империи только потому, что ты велел ее защитить. Брат, я не ставлю под сомнение твое право защищать тех, кто оказал тебе помощь, но речь идет не о благодарности, а о безопасности дома Хаэн.
Несколько согласно закивали. Становилось очевидным, что Айлор выигрывает. Он говорил так, будто заботится обо всех сразу: о Нейваре, об империи, о законах, о порядке. Даже о ней — если считать изоляцию заботой.
— Вчера госпожа Сейра также помогла принцессе Шаэлле с шарраном, — вмешался Эйвен. — Из тела животного извлекли подозрительный осколок. Находка передана мне. Это может иметь отношение к общей угрозе.
— И поэтому ее следует оставить рядом с наследником? — с нарочитым удивлением уточнил Айлор. — Лекарь, вы только что дали Совету еще одну причину проверить ее отдельно. Она уже успела оказаться рядом с новой подозрительной находкой.
Эйвен замолчал. Сейра бросила на него короткий благодарный взгляд. По крайней мере, он попытался защитить ее.
Один из мужчин в черном медленно проговорил:
— Ваше Величество, полагаю, большинство считает, что до выяснения обстоятельств госпожа Сейра должна быть изолирована от наследного принца. Это не наказание, а мера защиты.
— Поддерживаю, — произнес другой придворный.
— Поддерживаем, — послышалось еще несколько голосов.
Император Халван слушал, не перебивая. Когда все умолкли, он обвел зал тяжелым взглядом:
— Я услышал каждого из вас и вынужден принять ваше мнение во внимание. До завершения проверки госпожа Сейра будет переведена...
Он не успел договорить, потому что в этот момент раздался громкий голос Кадара:
— Простите, что перебиваю вас, Ваше Величество. Прошу простить мою дерзость...
Сейра повернулась к нему вместе со всеми. Кадар вышел вперед и встал на одно колено перед троном рядом с ней. Лицо его выражало почтительность и решимость одновременно.
— Говори, — разрешил император, слегка нахмурившись.
— Есть обстоятельство, которое Его Высочество наследный принц не может огласить перед Советом сам, не нарушив своего достоинства. Но я, как его личный страж, не имею права молчать.
— Кадар... — резко предостерег его Нейвар.
Но на этот раз верный страж не послушал своего господина.
— Ваше Величество, госпожа Сейра должна остаться в северном крыле.
Айлор медленно поднялся:
— Кадар, Совет уже обсудил этот вопрос. Все сошлись на том, что ее нельзя оставлять рядом с моим братом до проверки всех обстоятельств и ее личности.
— Ваше Высочество, позвольте мне договорить, — сухо отозвался Кадар. — Госпожа Сейра останется не как свидетельница и не как гостья, а как женщина, к которой Его Высочество проявил личное расположение.
То самое слово еще не прозвучало, но Сейра уже поняла, к чему он ведет. На смену напряжению пришло совершенно неуместное желание рассмеяться: она вдруг ощутила себя внутри нелепой азиатской дорамы, где сюжет сделал очередной шаблонный вираж. Теперь она следила за происходящим почти как сторонний наблюдатель, словно перед троном решалась судьба какой-то другой женщины, а не ее собственная.
Зал замер. Советники недоверчиво переглядывались. Айлор остался стоять у трона, сохраняя бесстрастное выражение лица, но в глазах вспыхнуло что-то холодное и опасное.
— Ты хочешь сказать, что наследник желает оставить ее при себе? — пристально глядя на Кадара, спросил стоявший за плечом императора Сорхан.
Кадар поклонился:
— Да, господин Сорхан.
Личный страж императора перевел взгляд с Кадара на Сейру, затем снова вернулся к Кадару.
— В качестве наложницы? — наконец уточнил он.
Она ожидала услышать что-то подобное, и все же смысл этого слова не сразу дошел до Сейры. Сначала она увидела, как Айлор сжал кулаки так, что побелели костяшки, и как один из советников в первом ряду резко поднял голову. Услышала резкий выдох Эйвена справа от нее. Потом посмотрела на Нейвара. Он сидел неподвижно, с тем спокойствием, за которым явно стояло усилие, и смотрел на Кадара так, будто каждое следующее слово могло стать для его личного стража последним.
Но он молчал.
Кадар поднял взгляд на императора, и его слова слишком отчетливо прозвучали в тишине тронного зала:
— Ваше Величество, Его Высочество наследный принц Нейвар проявил к госпоже Сейре личное чувство и намерен оставить ее в северном крыле в качестве своей наложницы.
Глава 10. Раньше срока
Совет расходился медленно. После приказа императора спорить никто не решался, но люди не сразу пошли к дверям. Советники кланялись, задерживались у колонн, украдкой смотрели вслед Сейре. Нейвару хватило этих взглядов, чтобы понять: слухи о том, что он открыто приблизил к себе женщину, скоро разойдутся по всей столице.
Кадар сопровождал Сейру из тронного зала. Эйвен держался рядом. Она шла, не оглядываясь, и Нейвар вдруг поймал себя на том, что ждет ее взгляда. Подсознательно ждет, что она обернется, ища защиты или хоть каких-то объяснений. Но она вышла за дверь, так и не посмотрев на него.
Он знал, что Кадар поступил верно. Именно поэтому стоял и молчал. Иначе Сейру увели бы из северного крыла еще до конца заседания. Он мог бы винить Кадара за то, что тот выбрал один из худших способов спасти и его, и Сейру. Но винил лишь себя и свое проклятое клеймо, из-за которого уже семь лет жил с позором.
Он двинулся к выходу за остальными.
— Останься, — остановил его император.
Голос прозвучал негромко, но еще остававшиеся в зале советники сразу поняли, что больше задерживаться не стоит.
— Ваше Величество, — повернулся к отцу Айлор, — я знаю, что вы хотите обсудить. После случившегося безопасность северного крыла касается не только Нейвара...
— Ты тоже иди, Айлор.
— Но, отец...
— Ты слышал меня, сын, — спокойно перебил его Халван. — Сейчас я хочу поговорить с твоим братом. С тобой мне тоже есть что обсудить. Но позже.
Старший принц метнул на Нейвара быстрый раздраженный взгляд, но больше перечить императору не стал.
— Как скажете, отец.
Он коротко поклонился, и вскоре дверь за ним мягко закрылась.
Сорхан тоже хотел уйти, оставив отца с сыном наедине, но император Халван жестом остановил его.
— Ты останься, Сорхан. Нам надо обсудить не только Совет.
Страж остановился.
— Да, Ваше Величество.
Император перевел взгляд на сына. Нейвар вдруг обратил внимание, каким уставшим выглядит отец: под глазами залегли тени, складка у рта стала резче. Но голос Халвана, когда он заговорил, оставался твердым.
— Ты должен был сказать мне об этом раньше, сын, — сказал он. — Ты и впрямь решил открыто объявить эту женщину своей? Ты никогда раньше... — император осекся, не закончив мысль. Потом прямо посмотрел сыну в лицо: — Я должен был узнать об этом до Совета.
Нейвар молчал. В ушах еще стоял голос Кадара, а перед глазами — лицо Сейры, когда она услышала слова его стража. Она держалась прямо, с достоинством, но он был уверен, что внутри у нее все кипело.
— Не было времени, отец, — глухо ответил он.
— Я понимаю, — отозвался император. — Но ты должен осознавать: эта женщина не из нашего мира. Мы почти ничего о ней не знаем. Кого ты приводишь в свои покои — твое личное дело, я не стану вмешиваться без причины. Но ты уверен, что она не представляет опасности для тебя и для нас всех?
Нейвар выдержал его взгляд.
— Уверен, отец. Воспоминания о том мире обрывочные, но одно я знаю точно: все время она была рядом и помогала. Я доверяю ей.
Император несколько секунд молчал.
— Что ж, — решил он наконец, — тебе отвечать за последствия. Завтра утром я издам указ о присвоении ей этого статуса, можешь выделить ей больше слуг. Я также распоряжусь назначить ей содержание.
Он сделал паузу и перевел взгляд на Сорхана, затем снова посмотрел на принца.
— Теперь нам стоит обсудить более важную тему. Ты вернулся истощенным, и клеймо вновь активно. Я хотел дать тебе время прийти в себя, но мы больше не можем откладывать этот разговор.
Нейвар кивнул.
— Да, отец. Боюсь, мы ошиблись, когда решили, что уничтожили Орден полностью. В камере обращения было трое, они прятались в тени. И это были люди Ордена, я уверен.
— Расскажи все, что помнишь, — попросил Сорхан.
Нейвар заговорил. Сухо, коротко, выкладывая только факты. Император и Сорхан слушали в тяжелом молчании, не перебивая. Лишь однажды взгляд личного стража стал острее — когда наследный принц повторил слова одного из нападавших, что Ордену он нужен живым. Но Сорхан промолчал, давая Нейвару закончить рассказ.
— Проверка идет? — повернулся император к Сорхану, когда наследный принц замолчал.
— Да, Ваше Величество, но пока ничего не выяснили. Мои люди допросили буквально каждого, кто в ту ночь стоял у ворот и в карауле. Служанок тоже. Но до сих пор зацепок нет. Я буду продолжать искать.
Халван кивнул. Сорхан знал, как вести такие дела. Если за ложным приказом стоял человек из дворца, он найдет его. Даже если след выведет дальше, к Ордену, он не остановится, пока не выяснит все.
Император вновь обратился к сыну:
— Семь лет назад мастер из Ордена уверил нас, что они не имеют больше над тобой власти.
Нейвар смутно помнил этого человека: бледное лицо, тощая фигура, взгляд без раскаяния. Его взяли, когда Орден уже был почти разгромлен. Он сдал места, имена, хранилища и саму суть клейма. Потом ему пообещали жизнь взамен на помощь, и он запечатал клеймо.
Они нашли каждое указанное им место. Уничтожили всех, кого он назвал.
Или думали, что всех.
— Семь лет оно действительно было запечатано, — сказал Нейвар. — Но теперь они нашли способ снова сделать его активным. Тот человек все еще в Крепости Молчания?
— Да, — ответил Сорхан вместо императора. — Его Величество распорядился доставить его во дворец в тот же день, когда вы попали в чужой мир, мой принц. Мастера Артена скоро доставят сюда, и мы сделаем все, чтобы он заговорил. А затем заставим снова... — он не договорил, задержав взгляд на левом плече наследника.
— Как только он прибудет, пусть сначала услышит твой рассказ, — сказал Халван. — Если это их новые методы, он должен понять хотя бы самое главное.
— А если он откажется говорить? — медленно спросил Нейвар.
Взгляд императора стал жестче.
— Он уже однажды выбрал жизнь. Сделает это снова.
Нейвар молча согласился. Теперь оставалось лишь ждать, пока мастера привезут во дворец. До тех пор придется жить с активным клеймом и быть осторожнее в следующую пятую ночь.
Он снова вспомнил, как Сейра ушла из зала, не оглянувшись.
— Если на этом все, отец, разрешите мне идти. Я должен поговорить с Кадаром.
— Не все, — сказал Халван.
Нейвар остановился. Император провел ладонью по подлокотнику, собираясь с мыслями.
— Завтра прием в честь посла Цай. Ты помнишь?
— Разумеется.
Он действительно не забыл. К этому событию готовились уже несколько недель, еще до той ночи и сегодняшнего Совета. Посол Южной империи прибыл не ради пустой вежливости. Речь шла о продлении договора по южным портам, караванным дорогам и поставкам лекарственных смол. Для дворца это был не товар, а стратегический запас.
Но дело было не только в поставках.
Цай не зависела от милости Хаэн. С такой державой нельзя было разговаривать с позиции слабости: посол сразу превратил бы ее в новые условия договора.
— Посол уже в столице, — сказал Сорхан. — Отменить прием без веских объяснений теперь невозможно...
— А их мы дать не можем, — закончил за него Нейвар.
Халван кивнул.
— После сегодняшнего Совета слухи все равно пойдут. О чужемирной женщине и о нападении на тебя. Посол Цай не должен увидеть нас растерянными.
— Я буду на приеме, отец.
— Ты будешь рядом со мной как наследник. Достаточно собранный, чтобы никто не увидел, какой ценой тебе дается этот день. Южный посол не должен решить, что с Хаэн теперь можно торговаться с позиции силы.
— Да, отец.
— Хорошо, — сказал император. — Теперь иди, поговори с Кадаром. Только не будь слишком строг со стражем, сын. Я видел, что Айлор пытался сделать сегодня на Совете. И помню, как ты крепко держал ее за руку даже в беспамятстве в ту ночь. Независимо от твоих чувств к ней, лекарь прав — эта девушка должна оставаться рядом хотя бы до прибытия Артена. Если после этого ты все еще захочешь оставить ее у себя в качестве наложницы, это твое право. Я не стану препятствовать.
Нейвар не мог заставить себя посмотреть отцу в глаза.
— Благодарю, Ваше Величество, — тихо произнес он. — С вашего позволения.
Он дошел до северного крыла быстрее обычного. В одном из переходов двое придворных резко замолчали при его приближении. Запрещать каждый шепот было бессмысленно, но нужно было сделать так, чтобы при Сейре никто не позволил себе лишнего.
Кадар и Эйвен ждали его в кабинете. Страж стоял у окна прямо и неподвижно. Взгляд выдавал напряжение, но не страх.
Нейвар остановился посреди комнаты, не сводя взгляда с Кадара.
— Ты ведь понимаешь, что сделал? — негромко спросил он.
— Понимаю, — тут же отозвался страж. — Я назвал госпожу Сейру вашей наложницей перед Советом. Без ее согласия и без вашего приказа.
— И дал повод для сплетен, которые она все равно услышит у себя за спиной. Ты и это понимал?
— Да, — подтвердил Кадар, не опуская глаз.
Нейвар какое-то время молча смотрел на него, а когда снова заговорил, его тон сделался тише:
— Я знаю, что ты хотел спасти меня. Но ты задел ее честь и достоинство, Кадар.
— Я сделал это, чтобы Совет не смог забрать ее из северного крыла, мой принц. Ваша безопасность превыше всего.
Эйвен открыл рот, будто хотел вмешаться, но промолчал.
— Ты не имел права, — тяжело сказал Нейвар, опускаясь в кресло.
— Не имел, господин. Но, если бы пришлось, сделал бы это снова. Если бы я ждал позволения, ее могли увести. Следующая пятая ночь уже завтра. Мы не можем так рисковать, мой принц.
Кадар явно не раскаивался в том, что сделал. Нейвар устало потер лицо.
— Ты прав. Вот что хуже всего. Ты говоришь верно. Но она помогла мне, Кадар, ухаживала за мной в своем мире. Мы не должны были поступать с ней так.
На этот раз страж отвел взгляд.
— Я знаю.
Эйвен все же вмешался:
— Я согласен с Кадаром, господин. После возвращения клеймо ведет себя иначе. Мы не знаем, насколько тяжелой станет следующая пятая ночь. С госпожой Сейрой у нас хотя бы есть шанс контролировать это.
— Но запятнать ее этой ложью, Эйвен, — тихо возразил Нейвар. — Можно было найти другой способ оставить ее рядом...
— Простите, что возражаю вам, мой принц, но другого способа я не вижу, — покачал головой Эйвен. — В этом статусе она может сопровождать вас, находиться в ваших покоях, касаться вас даже при свидетелях. Да, по отношению к госпоже Сейре это несправедливо. Но Кадар выиграл нам время.
Нейвар невидящим взглядом уставился на свой стол. На нем лежали письма, печати, сводки, но перед глазами стояла Сейра в тронном зале. Ему стоило сначала зайти к ней, но он не смог. Прежде надо было обдумать, что сказать и как убедить, что это не было его планом с самого начала. Пальцы непроизвольно сжались на краю стола.
— Кадар, распорядись, чтобы ее перевели в лучшие покои. Пусть приставят столько служанок, сколько ей нужно, — сказал Нейвар. — Пусть никто не входит к ней без стука. Никто не смеет требовать от нее поведения наложницы. Охрана останется у ее дверей круглосуточно, но так, чтобы она не чувствовала себя пленницей.
— Конечно, мой принц, — поклонился страж.
— И пресекай слухи.
— Да.
— Всех не заткнешь, — невесело усмехнулся Нейвар. — Но, если кто-то позволит себе лишнее при ней...
— Я понял, господин.
Нейвар кивнул.
— Теперь идите оба. Мне необходимо поработать и ответить на несколько срочных обращений чиновников.
Кадар с лекарем тут же направились к двери.
— Я буду снаружи, господин, — сообщил страж и вышел вслед за Эйвеном.
Нейвар остался один. Несколько секунд он сидел неподвижно, прислушиваясь к тишине, затем развернул первый свиток. Ответ на обращение торговых домов требовал внимания: спорные пункты, уступки, осторожная формулировка предупреждения.
Он прочитал первые строки дважды, но так и не понял смысла. Строчки сливались. Мысли путались.
Наложница.
Нейвар отодвинул свиток, потер переносицу и заставил себя снова заняться бумагами. Сейчас у него не было времени на злость. За несколько дней, пока он приходил в себя после чужого мира, дел накопилось больше, чем он ожидал. Одни ждали его решения по жалобам, другие просили о милости, третьи требовали подтвердить прежние распоряжения или отменить новые, принятые без него. Торговые дома спорили о пошлинах, наместники присылали отчеты, чиновники осторожно перекладывали друг на друга ответственность там, где нужно было просто поставить подпись и принять последствия.
Он взял другой свиток, ответил на два донесения, подписал распоряжение по гарнизону у западного перевала, отклонил просьбу о помиловании и задержался над жалобой из южного округа. Обычная работа, на которой он прежде не сбивался. Но сейчас он снова отложил перо и перевел взгляд на шелковую ширму с вышитыми драконами. Клеймо тупо, привычно ныло.
В семье Хаэн обращение всегда было силой. Отец и Айлор могли принимать драконью форму по собственной воле. Релон, едва достигнув нужного возраста, тоже научился этому без страха и без боли. Для них это было наследием крови, предметом их гордости.
Нейвару же Орден оставил не силу, а пытку по расписанию.
Когда-то обращение было оружием. В старых хрониках правители Хаэн принимали драконью форму перед битвами и закрывали границы огнем. Но это осталось в прошлом. Уже много лет — несколько поколений — никто не осмеливался идти войной на империю его отца. Теперь самой возможности обращения хватало, чтобы соседи помнили, с кем имеют дело.
Но Нейвар не мог обратиться, когда хотел. Каждую пятую ночь он был вынужден проходить обращение, и все, что ему оставалось — добраться до камеры, выдержать боль и удержаться внутри каменных стен.
Он думал, что научился.
Думал, что за этот долгий срок изучил все границы боли.
Нейвар снова взял перо. Чернила легли на бумагу неровно. Он нахмурился, перечитал написанное и понял, что в одной фразе пропустил слово. Усталость навалилась внезапно. Даже не сон, а короткий провал в беспамятство, когда взгляд еще цепляется за чернила, но смысл уже окончательно ускользает.
Он резко выпрямился в кресле, отгоняя наваждение.
Левое плечо жгло.
Сначала Нейвар решил, что это все еще последствия той ночи. Ткань верхней одежды раздражала кожу, как слишком грубая повязка. Он снял ее и бросил на спинку кресла. Перед пятой ночью такое бывало: тело заранее становилось чувствительнее, дыхание тяжелело, изнутри поднимался жар.
Но сейчас вместо жара было неприятное жжение. Оно шло от основания шеи под ключицу, потом к плечу и ниже, к локтю. Левая рука начала неметь так быстро, что Нейвар не сразу смог расстегнуть манжету. Пальцы правой слушались плохо, будто и их уже задевал чужой приказ.
Когда ткань наконец поддалась, он увидел, что на коже вдоль сухожилий проступили темные пятна чешуи.
Нейвар замер.
Пятая ночь была только завтра. Сегодня наступала четвертая, и до нее оставалось еще несколько часов.
Он положил ладонь на стол и увидел, что ногти темнеют. Через мгновение заостренные когти скребнули по дереву, оставив тонкие следы.
Нет.
Еще не время.
Боль ударила резко, безжалостно. Нейвар согнулся, второй рукой с силой врезавшись в край стола. Из горла вырвался хрип. Он попытался вдохнуть ровнее, удержать дыхание, как делал это в камере обращения, переждать первый натиск и не дать телу рвануться дальше.
Не помогло.
До сих пор обращение всегда приходилось на пятую ночь — в камере, на темном песке, за стенами, рассчитанными на дракона. Но сейчас оно начиналось прямо здесь, в его кабинете. Левая кисть менялась на глазах. Суставы вытянулись, по запястью поползла новая полоса чешуи. В собственном дыхании Нейвар услышал низкий, звериный звук и сжал зубы так сильно, что боль отдалась в висках.
Он хотел позвать Эйвена, но понял, что этого будет мало. И осознание этого сделало его положение унизительным. Лекарь знал свое дело, но сейчас Нейвару нужен был не он. Тело уже тянулось к другому. К ее голосу.
От одной этой необходимости Нейвару захотелось ударить кулаком по столу. Он был наследником Хаэн, воином, человеком, не привыкшим поступаться своей гордостью. Сегодня ей при всех навязали оскорбительный статус, а он даже не вмешался. И теперь он вынужден звать ее, чтобы просить о помощи. Эта мысль была куда ненавистнее боли, ломающей сейчас его тело.
Но другого выхода не было.
— Кадар, — хрипло позвал он.
Дверь распахнулась почти сразу. Страж вошел и остановился у порога. Одного взгляда на Нейвара ему хватило, чтобы все понять.
— Нет, — тихо выдохнул он. — Еще ведь рано...
Клеймо снова дернуло плечо. Нейвар ударил ладонью о стол, и когти вспороли дерево глубже.
— Я позову Эйвена, мой господин!
Кадар уже хотел развернуться к двери, когда Нейвар вскинул правую руку, останавливая его. Зверь внутри слишком резко отозвался на движение у выхода, и это напугало сильнее, чем боль.
— Сейру, — выговорил он, с трудом удерживая голос человеческим.
Кадар не стал спорить.
— Прошу вас, продержитесь еще немного. Я сейчас же приведу ее, мой принц.
Глава 11. Не уходи
После Совета Сейру проводили обратно в ее покои. Мейла принесла воду, помогла переодеться, оставила на столе поднос с обедом и несколько раз осторожно поинтересовалась, не нужно ли еще чего. Сейра упрямо качала головой. Оставшись наконец одна, она долго сидела над нетронутой едой, пытаясь придумать, что скажет Нейвару, когда между ними не будет Кадара, лекаря, придворных чиновников и всего этого проклятого дворца.
Но нужные слова не шли, и она уже который час не находила себе места. Шагая от ширмы к окну и обратно, она беззвучно репетировала ту единственную четкую фразу, которая должна была донести до Нейвара простую мысль: публичное унижение остается оскорблением, даже если оно спасло ей жизнь. Наложница. Как только в голову могло прийти...