Пятая ночь дракона

Когда в дверях возник Кадар, она уже стояла у окна, невидящим взглядом уставившись на сад.

— Вы нужны. Срочно.

Она повернулась, услышав его голос, и по выражению лица поняла, что дело серьезное.

— Что случилось? — уже на ходу спросила Сейра, едва поспевая за его широким шагом.

— Срыв, — коротко бросил страж.

Гнев не исчез, но послушно отступил перед тревогой. Уязвленная гордость вполне могла подождать до утра.

— Так скоро? Я думала...

— До пятой ночи еще больше суток, — не сбавляя шага, отрывисто сказал Кадар. — Знаю. Но уже началось.

Больше Сейра ни о чем не спрашивала. Дыхание стоило беречь.

У дверей в кабинет наследника не оказалось стражи: Кадар уже успел убрать лишние глаза. Он бесшумно отодвинул тяжелую резную панель, пропустил Сейру вперед, а сам встал у внутреннего входа.

В кабинете был беспорядок. Опрокинутая чернильница лежала на боку, и темная лужица медленно подбиралась к краю стола, заливая свежие борозды, оставшиеся на полированном дереве. Смятые листы с сургучными печатями валялись у ножки кресла.

Нейвар стоял, тяжело упираясь обеими руками в столешницу. Верхнее одеяние осталось на спинке кресла, левый рукав белой рубашки был распахнут до локтя. Вдоль предплечья, прямо по напряженным сухожилиям, уже проступили темные пластины чешуи. На пальцах, впившихся в дерево, чернели когти.

Услышав шаги, он повернул голову. Зеленоватый цвет глаз почти исчез: вокруг узких вертикальных зрачков проявлялось золото.

— Это я, — произнесла Сейра, останавливаясь в нескольких шагах и медленно протягивая к нему руку. — Я пришла.

Она с легким удивлением поняла, что совершенно не чувствует страха. Тело привычно делало все само: стойка вполоборота, раскрытые ладони на виду, ни одного резкого движения. За пять лет работы эти движения стали рефлексом, который срабатывал куда быстрее страха.

— Дышите вместе со мной, — попросила она ровным, успокаивающим тоном. — Слышите меня? Вдох... Теперь медленнее...

Хриплое дыхание Нейвара сбилось, выровнялось, но тут же снова сорвалось. Чешуя на предплечье дрогнула, расползаясь выше. Он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и резко отвернулся, пряча лицо.

— Нет, — мягко, но непреклонно сказала Сейра. — Смотрите на меня. Голос работает лучше, когда мы смотрим друг на друга.

Несколько долгих ударов пульса не происходило ничего. Затем он медленно повернул голову. Тяжесть этого нечеловеческого взгляда заставила бы практически любого отступить к двери, но она даже не моргнула.

— Вот так, — продолжила она с той самой интонацией, которой когда-то уговаривала его есть рыбу. — Я рядом и никуда не денусь.

За ее спиной почти беззвучно отворилась и закрылась дверь. Боковым зрением Сейра уловила, как Эйвен вошел и замер в трех шагах.

— Я знаю, что вам больно, — продолжала она, ни на секунду не разрывая с Нейваром зрительный контакт. — Но вы сильнее, вы справитесь.

Вместо ответа его пальцы замерли, впившись в столешницу мертвой хваткой. Все тело Нейвара пронзила жуткая, неестественная судорога, словно кости внутри него начали менять форму.

Ей стало страшно, но не за себя, а за него. Она заговорила чуть громче, мягко, но непреклонно заставляя его слушать.

— Вам просто нужно вспомнить, что вы человек. Не поддавайтесь этому... Слушайте мой голос...

Она сделала осторожный шаг ближе. Нейвар дернулся, но Сейра не остановилась.

— Я коснусь клейма, — предупредила она все тем же ровным тоном. — Не сдавайтесь... Просто слушайте меня.

Сейра подняла руку и осторожно дотронулась пальцами до края воспаленного контура у самого плеча. Кожа полыхала сухим жаром. Нейвар глухо выдохнул, словно это прикосновение не сняло боль, а наконец-то дало ей выход.

— Вот так, — сказала она тише. — Я здесь. Держитесь за мой голос.

Она говорила и говорила: мерно, не меняя интонации. Под ее ладонью каменное напряжение его мышц начало медленно отступать. Дыхание наследника становилось глубже и ровнее. Когти с неохотой втянулись, а темные пластины стали бледнеть, растворяясь под кожей.

А затем чудовищное напряжение наконец спало, и он тяжело покачнулся, словно из него разом выкачали все силы. Сейра успела подставить плечо раньше, чем здравый смысл задал вопрос, стоит ли это делать. Нейвар удержался на ногах, вцепившись в ее предплечье горячими пальцами, и на одно мгновение его лоб тяжело приник к ее виску.

— Не уходи, — хрипло выдохнул он.

Сказано это было едва слышно, и Сейра даже не была уверена, не послышалось ли ей. Она растерянно оглянулась. Кадар повернулся лицом к двери. Эйвен, не поднимая головы, усердно перебирал склянки в своей сумке. Слышали они или нет, понять было невозможно. Сейра перевела дыхание и снова посмотрела на наследника.

— Я здесь, — тихо ответила она.

Через полчаса от полуформы остались лишь воспаленный контур клейма, пепельный оттенок лица и тонкие темные следы, проступающие под кожей левого предплечья. Лечь Нейвар наотрез отказался. Он сидел в кресле, выпрямив спину так старательно, что Сейре очень хотелось нащупать на нем какую-нибудь тайную точку, где у драконьих наследников находится кнопка «перестать упрямиться».

Эйвен аккуратно обрабатывал ему плечо прохладным составом из плоской баночки.

— Все эти годы после... все эти семь лет обращение всегда происходило только на пятую ночь, — произнес Эйвен, не отрываясь от работы. — После возвращения боль усиливалась волнами. Но этот приступ начался слишком резко.

— Ты знаешь причину? — спросил Кадар.

— Если бы знал, разве молчал бы? — огрызнулся Эйвен. — Пока могу лишь предложить не оставлять Его Высочество без госпожи Сейры надолго.

Пальцы Нейвара на подлокотнике на секунду сжались сильнее.

— Особенно во время завтрашнего приема, — добавил Эйвен, аккуратно закрывая баночку. — Надеюсь, вы понимаете это, мой принц.

— Понимаю, — глухо отозвался Нейвар. На нее он старался не смотреть.

Сейра наконец позволила себе сесть в ближайшее кресло. Ноги гудели от накопившегося напряжения, а голова отчаянно требовала ответов.

— О каком приеме речь? — спросила она.

— Завтра во дворце принимают посла Южной империи Цай, — ответил Эйвен. — Праздник готовили несколько недель, и отменить его уже невозможно.

Сейра перевела взгляд на Нейвара. Он сидел в кресле слишком спокойно для человека, который полчаса назад едва не продырявил когтями столешницу.

— В таком состоянии?

— В любом состоянии, — ответил Кадар вместо принца. — Посол уже в столице.

— А если приступ начнется прямо там?

— Поэтому завтра вам лучше быть рядом, — заметил Эйвен.

Нейвар бросил на него быстрый взгляд, но промолчал. Сейра смотрела на его прямую осанку и понимала, что после срыва он закрылся. Спрятал свою неловкость за безмолвием, чтобы никто здесь не смел даже подумать о жалости.

— Прием настолько важен? — спросила она.

— Да, — отрезал Кадар.

Она подождала продолжения, но его, разумеется, не последовало.

— Какой исчерпывающий ответ, — покосилась она на стража. — Теперь мне стало намного понятнее.

Эйвен закрыл баночку с мазью и убрал ее в сумку.

— Цай держит южное море, — спокойно пояснил лекарь. — Флот, порты, торговые пути, южные товары. Договор с ними важен для всей империи, но завтра речь пойдет не только о бумагах. Посол должен увидеть все собственными глазами, потому что до него уже наверняка дошли слухи.

— Какие слухи?

— Что наследник Хаэн исчез из охраняемой части дворца и вернулся с женщиной, которой никто здесь не знает, — сказал Кадар. — Что утром из-за нее собирали Совет. И что... — Он на мгновение замолчал, но все же договорил: — ...что Его Высочество дал вам особый статус.

— Прошло меньше суток, — удивилась Сейра. — Я знала, что у дворцовых стен есть уши, но не ожидала от них такой скорости.

Эйвен невесело усмехнулся:

— Во дворце говорят: слово, упавшее в коридор, к вечеру возвращается с родней.

— Прекрасно, — пробормотала она себе под нос. — Значит, теперь у моего унижения есть родственники.

Кадар даже не улыбнулся.

— Никто не знает всей правды, но сплетни уже делают свое дело. А малейшая потеря контроля на глазах у посла превратит эти слухи в факты. Договор они не разорвут, но назовут новую цену. И нам придется ее принять.

— Потому что они сильнее вас?

Кадар поморщился от ее слов, словно даже слышать их ему было неприятно.

— Потому что Цай — единственная империя, которая разговаривает с нами на равных, — спокойно пояснил Эйвен. — В прошлом уже были прецеденты, доказавшие, что диктовать им условия бесполезно.

— У них тоже есть драконы? — спросила Сейра.

Только произнеся это вслух, она вдруг в полной мере осознала абсурдность происходящего. Еще недавно вся ее реальность состояла из такой безопасной, обыденной рутины, что самой горячей темой для дискуссий были очередные любовные драмы подруг да перебитое крыло птицы. А сейчас она сидела в пропахшем целебными смолами кабинете, смотрела на глубокие борозды от когтей на столешнице и на полном серьезе обсуждала политику этого мира.

— Нет, — отрезал Кадар. — Драконы рождаются только здесь.

— Точнее, становятся драконами только здесь, — поправил Эйвен.

Кадар бросил на него недовольный взгляд, но спорить не стал.

— Кровь Хаэн передает искру, — продолжил лекарь. — Но искра становится пламенем только на земле Хаэн. Сын императорской крови, рожденный и выросший за морем, останется человеком. Поэтому Цай не может получить дракона ни браком, ни пленом. Драконы Хаэн есть только в нашей империи. Но через большую воду они не летают: слишком быстро теряют силы.

Сейра сидела, пытаясь переварить услышанное, и, очевидно, на ее лице была написана растерянность, потому что Эйвен счел своим долгом пояснить дальше.

— Стихия воды гасит внутреннее пламя. Чем дальше от берега, тем быстрее остывает огонь Хаэн. Триста лет назад император Раэдан решил, что это лишь суеверие. Повел через море флот и старшего сына. Не вернулся никто.

— Просто буря уничтожила корабли, — жестко проговорил Кадар.

— Так пишет наша хроника, — возразил ему Эйвен. — Цай утверждают, что огонь погас раньше, чем пришла буря.

— Южная хроника писалась теми, кому выгодно, чтобы мы в это верили.

— А наша — теми, кому выгодно верить в бурю.

Спор вспыхнул коротко, но с неподдельным, горячим упрямством. Было очевидно, что эта тема остается камнем преткновения для них уже не первый год. Никто уже не надеется переубедить другого, но каждый раз оба стоят на своем до последнего.

— Цай вернула все, что море вынесло на их берег, — уже тише добавил Эйвен. — Доспехи принца, знаки кораблей, оружие погибших. С почестями и без единой насмешки. С тех пор никто из Хаэн не был настолько смел, чтобы повторять конфликт с Южной империей.

— С тех пор никто из Хаэн не был настолько глуп, — негромко поправил его Нейвар.

Это были его первые слова за долгое время. Сейра перевела на него взгляд, но он не смотрел на нее. Перед ним на столе были ровно разложены какие-то свитки, которые теперь полностью прятали испорченное дерево.

— Значит, Цай держит море, — заключила она, — а море сдерживает Хаэн.

Ей никто не возразил, но слова неловко повисли в воздухе.

— Скорее, это обоюдная зависимость, — мягко уточнил Эйвен, нарушая тишину. — У них флот, у нас мощь на суше. Наш альянс и торговля делают обе империи недосягаемыми для соседей. Цай уважает нас ровно до тех пор, пока мы стоим с ними на равных.

— Поэтому завтра посол должен увидеть наследника спокойным, сильным и владеющим собой, — глядя ей прямо в глаза, сказал Кадар. — И поэтому на Совете я был вынужден вмешаться. Принц об этом не знал. Это было мое решение, и вся ответственность за него лежит на мне.

Сейра выдержала этот взгляд, хотя щеки вдруг предательски обожгло. Вспомнилось, кем именно страж ее выставил перед всем дворцом.

— Хватит, — вмешался Нейвар. — Я не нуждаюсь в том, чтобы ты брал вину на себя.

Сейра усмехнулась, пряча за колкостью все еще горящие щеки:

— Теперь понятно. Значит, завтра я должна стоять рядом и всем видом изображать, что у наследника Хаэн нет никаких проблем.

— Завтра вы никому ничего не должны, — глухо произнес Нейвар.

Он наконец оторвал взгляд от стола и посмотрел ей прямо в глаза.

— Что ж, тогда я буду изображать медицинский инвентарь по собственной воле, — отчего-то смутившись, пробормотала Сейра.

— Медицинский инвентарь обычно менее разговорчив, — не удержался Эйвен.

Кадар смерил лекаря тяжелым взглядом человека, напрочь лишенного чувства юмора.

Эйвен этот взгляд благополучно проигнорировал. Щелкнула медная пряжка на лекарской сумке.

— Визит посла Цай действительно очень важен, госпожа Сейра, — уже серьезнее проговорил он. — Наш союз с Южной империей не всегда держится только на торговых пошлинах. Исторически его частенько скрепляли браком.

Нейвар бросил на него короткий, предостерегающий взгляд:

— Ты слишком много говоришь сегодня, Эйвен.

— Прошу прощения, мой господин, — виновато отозвался лекарь.

Сейра переводила взгляд с одного на другого. Разговор явно сворачивался, и пора было озвучить то, что не давало ей покоя с самого утра.

— Раз уж речь зашла о статусах, я хотела бы обсудить слова Кадара на Совете, — решительно начала она и выразительно посмотрела на стража. — Статус наложницы — это ведь просто статус? Меня беспокоит, что скажут ваши остальные женщины. Знаете ли, я не хотела бы быть отравленной или задушенной в первый же день из-за банальной ревности...

Говоря это, Сейра не сводила глаз с Нейвара. Лицо принца оставалось бесстрастным, однако на его скуле предательски дернулся мускул.

— Оставьте нас, — негромко приказал принц.

Эйвен с готовностью подхватил сумку и вышел, не оглядываясь. Кадар задержался на полсекунды дольше.

— Я буду за дверью, — сказал он и закрыл за собой панель.

Шаги в коридоре стихли. Сейра не отводила от Нейвара взгляда, ожидая, что сейчас он снова спрячется за привычной выдержкой. Однако принц не спешил нарушать тишину. Он просто смотрел в сторону, откровенно медля с ответом.

— То, что произошло на Совете... — наконец произнес он. — Я не остановил Кадара. Это моя вина.

Он не извинялся и не оправдывался, просто признавал факт. Сейра подавила вздох. Злиться на него действительно не было смысла. В конце концов, она была взрослой женщиной с современными взглядами, а не трепетной местной барышней, падающей в обморок от одного слова «наложница». Она прекрасно понимала, что Айлор и обстоятельства просто не оставили им всем другого выбора.

— Утром отец подпишет указ о вашем статусе, — продолжил Нейвар. — В нем будут четыре основных пункта. Слово «наложница» останется лишь на бумаге, но даст вам защиту. Во-первых, вы будете получать содержание из казны северного крыла. Во-вторых, личная охрана и слуги...

— Мне не интересны дворцовые привилегии. Я просто хочу вернуться домой,— не выдержала Сейра.

— Вы также сможете свободно передвигаться по дворцу и садам, — упрямо перечислял он, не реагируя на ее слова. — Мои люди все равно будут сопровождать вас, но это только ради вашей безопасности. И последнее: никто, кроме императора и меня, не вправе требовать от вас чего бы то ни было.

Возражения, уже готовые сорваться с языка, застряли в горле. Все четыре пункта были о ней. И ни одного о нем.

— Понятно, — очень тихо сказала она.

Нейвар наконец посмотрел ей в глаза.

— Я обязательно буду искать способ вернуть вас домой. Но завтра прием в честь посла Цай, и я вынужден просить вас быть рядом. Но вы можете отказаться.

Сейра выдержала его прямой взгляд. Всего на мгновениеей захотелось сказать «нет» хотя бы из упрямства: после утреннего Совета она имела полное право не быть удобной.

— А если я действительно откажусь?

— Я приму ваш ответ и не стану винить вас. Но...

Он запнулся. На какую-то долю секунды выдержка изменила ему, и Сейра вдруг увидела на его лице глубокую усталость.

— Если завтра, на глазах у посла Цай, клеймо напомнит о себе... — он снова сделал паузу, и было видно, чего ему стоит каждое следующее слово. — Я хотел бы чувствовать, что вы рядом.

В этой просьбе не было приказа. За один вечер гордый наследник Хаэн просил ее уже второй раз. И она вдруг поняла, что против такой искренности ее упрямство бессильно.

— Я выхаживала вас, когда у вас был хвост и прескверный характер, — стараясь не выдавать эмоций, кивнула она. — Рядом с вами в человеческом виде я уж как-нибудь выстою. — И, прежде чем он успел ответить, добавила: — Завтра двор увидит возле вас наложницу. Но вы будете знать: рядом с вами стоит врач, который сам принял это решение.

Нейвар смотрел ей в глаза долгие несколько секунд.

— Конечно, — сказал он.

Одно слово, но услышанное от него оно почему-то стоило для нее дороже любых клятв.

Разговор был окончен, и Сейра поднялась, чтобы уйти. На нее вдруг навалилась усталость, и ей хотелось побыть одной, чтобы привести мысли в порядок. У самой двери она обернулась.

— До завтра... Ваше Высочество, — сказала она.

Титул все еще звучал неловко, но сейчас Сейра не нашла ничего лучше.

Нейвар тоже медленно встал.

— Сейра, — негромко окликнул он.

Она замерла, так и не сдвинув тяжелую створку, и вопросительно посмотрела на него.

— Вам не нужно бояться яда, — очень четко произнес он в повисшей тишине. — У меня нет других женщин.

На мгновение Сейра растерялась. Вся ее напуск