Империя крови и обещаний
Смежная дверь вела в отдельную просторную гардеробную. Внутри царил безупречный порядок: парадные камзолы и плащи были аккуратно развешены по цветам, а дорогие туфли из тончайшей кожи стояли в ряд на длинной деревянной полке из морёного дуба.
Юноша прошел вглубь своих владений и устало, прямо в дорожной одежде, опустился на кровать. Он посмотрел на противоположную стену, где всегда висел портрет покойной матери — единственная вещь, хранившая тепло его детских лет. Однако сейчас на шёлковой обивке стены Адриан с потрясением обнаружил совершенно иное полотно в тяжёлой золочёной раме. Вместо нежного лица матери на него холодным, надменным взором смотрел его собственный портрет, написанный лучшим живописцем столицы по заказу Доминика.
Осознание того, что отец намеренно заменил картину, безжалостно стирая из этого дома память о женщине и заставляя сына созерцать лишь собственное фамильное величие, заставило Адриана разозлиться. Внутри вскипела глухая, яростная обида на чёрствость Верховного магистра, и юноша крепко сжал руки в кулаки, заставляя себя дышать глубже. Лишние эмоции сейчас могли разрушить всё.
Немного успокоившись, Адриан погрузился в тяжёлые раздумья, просчитывая каждый последующий шаг. На рабочем столе отца он заметил ту самую заветную шкатулку из черного камня. Теперь главной задачей было усыпить бдительность проницательного Верховного магистра. Наследник резонно рассудил, что Доминик наверняка сам захочет отпраздновать это долгожданное событие сразу после в посвящения. Требовалось лишь мягко поддержать инициативу отца и в нужный момент ненавязчиво подтолкнуть его почаще поднимать бокал с вином. Стоило алкоголю притупить врожденное чутье и реакцию Верховного магистра, как шкатулка окажется беззащитна. А дальше оставалось лишь действовать по обстоятельствам.
Выделенные на сборы полчаса пролетели незаметно. В тишине покоев раздался короткий, тактичный стук в дверь.
— Войдите, — холодно отозвался Адриан.
Порог переступил слуга, который почтительно поклонился и принялся помогать молодому хозяину переодеться к обеду. Он ловко и аккуратно завершил туалет наследника, застегнув последние серебряные пуговицы на парадном камзоле из плотной тёмно-синей шерсти и аккуратно расправив манжеты тончайшей батистовой рубашки.
Адриан покинул свои покои и неторопливо спустился по парадной лестнице, направляясь в малую столовую. Она предназначалась для приватных семейных трапез и ослепляла своим утонченным и статусным великолепием. Высокие стены были затянуты гобеленовым шёлком цвета спелого граната с искусным золотым шитьём. Под потолком сияла массивная люстра из венецианского хрусталя, чьи бесчисленные подвески дробили дневной свет на тысячи радужных бликов. В центре залы стоял обеденный стол из полированного до зеркального блеска эбенового дерева, окруженный стульями с высокими резными спинками и бархатной обивкой.
Сервировка стола была выполнена по наивысшему разряду и поражала безупречной геометрией: белоснежная скатерть из дамасского льна хрустела от свежести, на ней ровными рядами красовался коллекционный фарфор с фамильным золотым кантом. Рядом покоились столовые приборы из чернёного серебра, инкрустированные крошечными драгоценными камнями на рукоятях. В тонких хрустальных бокалах и массивных резных графинах уже тускло переливалось коллекционное тёмное вино, а в серебряных супницах и на широких блюдах исходил паром изысканный обед из нескольких перемен блюд, приготовленный лучшими поварами поместья.
Наследник уверенно прошел по мягкому ковру, шурша полами камзола, и сел напротив отца, встретив его изучающий, проницательный взор. Первый раунд опасной игры был официально начат.
Глава 31 «Печать силы»
Доминик удовлетворенно окинул взглядом сидящего напротив сына. Неторопливо протянул руку к хрустальному бокалу, в глубине которого густым рубиновым блеском переливалось старинное вино. Подняв его, Верховный магистр выдержал паузу, позволяя тишине столовой подчеркнуть важность момента.
— За твоё возвращение к истокам, Адриан, — звучным, властным голосом произнес Доминик, в глазах вспыхнул огонёк триумфа. — Род Де Моров всегда держал в руках бразды правления, наследник не должен растрачивать свой потенциал. Я рад, что благоразумие взяло верх над твоим упрямством. Пусть грядущий обряд усилит не только твою магию, но и верность нашему общему долгу.
Он сделал лёгкое приглашающее движение бокалом в сторону сына, предлагая разделить этот тост.
Адриан с ледяным безразличием на лице, в ответ потянулся к своему бокалу. Юноша прекрасно понимал: отец пьёт не за его благополучие, а за собственную победу и абсолютную покорность преемника. Подняв хрусталь, Адриан едва заметно кивнул, сделал один глоток и аккуратно поставил бокал обратно. Терпкое вино обожгло язык.
На протяжении всего обеда отец и сын почти не общались. Трапеза проходила в молчании, прерываемом лишь едва слышным стуком столового серебра о коллекционный фарфор. Впрочем, так было всегда — их редкие встречи в родовом поместье никогда не отличались семейной теплотой. Едва они закончили трапезу, Доминик поднялся и ушёл лично проконтролировать, как идёт подготовка к обряду. Адриан уединился в своей комнате.
Через пару часов в дверь спальни постучали. — Войдите, — глухо отозвался Адриан, поднимаясь с кровати.
В комнату вошёл слуга. Почтительно поклонился и пригласил наследника проследовать в зал обрядов.
Адриан в сопровождении проводника спустился, по потайной винтовой лестнице, уходившей глубоко вниз, слуга уверенно нажал на скрытый рычаг среди каменной кладки. С глухим скрежетом часть стены ушла в сторону, открывая потайной ход. Наследник шёл здесь впервые в жизни, отец никогда ранее не допускал его до главных семейных тайн и скрывал это место. Воздух здесь был прохладным и чистым, стены скрытого коридора облицованы плитами из полированного тёмного гранита, отражавшими мягкое свечение редких кристаллов.
Наконец потайной ход вывел их, к колоссальной подземной пещере, которая служила роду главным залом обрядов.
Несмотря на своё природное происхождение, это грандиозное подземное пространство не имело ничего общего с дикими гротами. Владелец превратил пещеру в шедевр архитектуры. Стены, идеально выровненные искуснейшими мастерами и сплошь покрыты тонкими пластинами из мерцающего антрацитового сланца, на котором золотой нитью были выгравированы узоры, изображающие триумф стихии. Пещера была залита ярким, торжественным светом: по всему периметру в резных кованых держателях из чернёного серебра горели сотни факелов, заправленных особым маслом, которое давало ровное, чистое пламя без копоти.
Вдоль этих сияющих стен высились колонны, искусно высеченные в форме исполинских крылатых чудовищ из чёрного базальта. Их мускулистые спины и раскрытые крылья уходили ввысь, и они как будто силой удерживали на своих когтистых лапах тяжёлый свод пещеры, теряющийся в вышине. С этой головокружительной высоты на массивных золочёных цепях спускались огромные кованые люстры, где полыхал багровый ритуальный огонь, заливая яркими отблесками всю залу. Посередине пещеры, на широком многоярусном возвышении, располагался круглый алтарь, высеченный из монолитного куска редчайшего дымчатого хрусталя, грани которого искрились и преломляли потоки света. Всё здесь было подчинено идее безграничной власти и величия рода Де Моров. В самом центре этого мрачного великолепия, спиной к вошедшему сыну, уже стоял Верховный магистр, в церемониальной мантии.
Доминик неторопливо повернулся, мантия из тяжёлого тёмно-синего бархата, расшитая серебряными нитями, мягко шуршала по гладким каменным плитам. Лицо Доминика Де Мора оставалось бесстрастным, но в глубине глаз горело холодное удовлетворение. Он медленно поднял руку и властным жестом пригласил сына взойти на хрустальный подиум.
Адриан прошёл вперёд и поднялся по широким прозрачным ступеням, замер в самом центре круглого алтаря. Юноша внешне оставался абсолютно спокойным, но внутри каждый нерв был натянут до предела.
Доминик глубоко вздохнул и раскинул руки в стороны. Тотчас яркий свет десятков факелов на стенах пещеры начал стремительно тускнеть, словно какая-то невидимая сила высасывала само пламя. Багровый огонь в огромных кованых люстрах под самым сводом, напротив, вспыхнул с яростной силой, выбрасывая длинные языки пламени. Воздух внутри колоссального зала наэлектризовался, став тяжёлым и тягучим. Базальтовые колонны в форме крылатых чудовищ, казалось, глухо завыли, когда сквозь их чёрный камень потекли первые мощные потоки родовой магии.
— Закрой глаза и прими силу, что по праву принадлежит твоему имени, — раскатистым эхом разнёсся голос Доминика под высокими сводами.
Верховный магистр начал зачитывать древнее заклинание. Слова звучали резко, словно раскаты грома вдали. С каждым новым звуком хрустальный подиум под ногами Адриана начинал вибрировать всё сильнее, наполняясь внутренним лазурным сиянием. Из-под прозрачных плит вырвались первые тонкие нити чистой энергии. Они змеями обвили лодыжки юноши, медленно поднимаясь выше по его телу и проникая сквозь плотную ткань парадного камзола прямо к венам.
Адриан стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу стон. Обряд укрепления силы был болезненным: казалось, будто по крови пустили жидкое, раскалённое серебро. Грозовые разряды начали с треском срываться с пальцев, окутывая фигуру наследника плотным сияющим коконом. Доминик полностью сосредоточился на ведении ритуала, вкладывая всю свою волю в стабилизацию бушующих потоков магии. Взор был прикован только к энергетическим каналам сына, а разум целиком ушёл в управление стихией.
Адриану требовалось выдержать эту пытку до конца. Только завершив обряд и получив обещанную силу, он сможет открыть ментальный канал связи с Аей , как и обещал ей перед разлукой.
Потоки лазурных молний становились всё яростнее, а базальтовые чудовища на колоннах словно оживали в пульсирующих багровых отсветах люстр. Грозовой кокон полностью скрыл фигуру наследника, пещера содрогнулась от финального, оглушительного аккорда магии. Вспышка ослепительного света на мгновение выхватила из темноты каждый уголок зала, после чего буря резко утихла, оставив после себя лишь тихий треск статического электричества в воздухе.
Доминик тяжело опустил руки, дыхание было прерывистым, на бледном лице сияло абсолютное торжество. Обряд прошёл безупречно.
— Всё кончено, — глухо произнёс Верховный магистр, с гордостью глядя на преемника. — Твой источник стабилизирован. Возвращайся в свои покои и восстанови силы перед праздничным ужином. Сегодня мы отметим твой истинный триумф.
Адриан, едва удерживаясь на ногах от накатившей слабости, коротко кивнул. Медленно спустился с хрустального подиума и, в сопровождении слуги, поддерживавшего его, направился обратно.
Вернувшись в свои покои, наследник чувствовал себя абсолютно разбитым. Силы покинули его. Покорно позволил слуге раздеть себя, снять парадный камзол и, добравшись до кровати, без сил упал на шёлковые простыни. Сон сморил его мгновенно. Это было глубокое забытьё, утянувшее его сознание в глухую темноту.
Проснулся юноша от настойчивого стука в дверь. Некоторое время лежал совершенно неподвижно, ещё не до конца понимая, где находится. Он растеряно вглядывался в полумрак просторной спальни, пока туман в голове не рассеялся. Окончательно придя в себя, Адриан огляделся по сторонам. Взгляд зацепился за его собственный портрет на стене, и в памяти мгновенно восстановились все предыдущие события: обед с Домиником, базальтовые чудовища в пещере и ослепляющая вспышка магии.
— Войдите, — ровным, восстановившим силу голосом отозвался он, садясь на постели.
В комнату бесшумно вошёл слуга. Почтительно поклонился и принялся помогать молодому хозяину одеться к ужину. Подавая вещи и застёгивая пуговицы нового камзола, слуга действовал расторопно, Адриан в это время всё сильнее и глубже ощущал колоссальные изменения внутри своего существа. Энергия Бури стала мощнее и ощущалась как сокрушительная сила. Эта новая укрепившаяся магия теперь пульсировала в венах ровным, концентрированным теплом, даря невиданную ранее уверенность и открывая, пугающие возможности.
Адриан покинул свои покои и спустился в большую парадную столовую, где высокие стены были гармонично облицованы панелями из ценнейшего розового дерева, поверх которых висели огромные старинные гобелены, сотканные золотыми и серебряными нитями.
На этих полотнах были искусно изображены великие исторические сражения и триумфальные победы предков Адриана. Огромные окна во всю высоту помещения были занавешены тяжёлыми портьерами из глубокого тёмно-синего бархата.
Пространство зала заливал ослепительный свет двух массивных многоярусных люстр, кованые обручи которых были украшены тысячами огранённых подвесок из горного хрусталя. Этот свет мириадами искр отражался на безупречно натёртом паркете из ценных пород древесины, выложенном сложным мозаичным узором. В самом центре залы стоял обеденный стол, способный вместить несколько десятков человек. Сейчас он был накрыт белоснежной скатертью из тончайшего льна и буквально ломился от редчайших деликатесов, поданных на изящных серебряных подносах. По всему периметру стола выстроились резные стулья с высокими спинками, обтянутые синим бархатом в тон шторам. Во главе стола, в массивном кресле, больше напоминающем трон, восседал Доминик.
Адриан неторопливо прошёл мимо бесконечного ряда пустых бархатных стульев и опустился на место, напротив отца. Лицо юноши совершенно не выражало эмоций, а взгляд оставался отрешённым и холодным.
Глава рода пребывал в превосходном, на редкость благодушном расположении духа. Успешное завершение древнего обряда и видимая покорность сына радовали его. Стоило Адриану сесть, как к столу тут же беззвучно подошли двое слуг в парадных ливреях, принесли хрустальные графины и почтительно налили в бокалы хозяев коллекционное вино многолетней выдержки. Один из лакеев наполнил кубок наследника, в то время как второй столь же бережно налил тёмно-рубиновую жидкость главе рода.
— Выглядишь отдохнувшим, — звучным, властным голосом произнёс Доминик, поднимая хрустальный бокал. В глазах вспыхнул огонёк тщеславия и триумфа. — Наша родовая сила приняла тебя целиком, я ощущаю её. За твоё новое могущество и за великое, неоспоримое будущее рода Де Моров!
Адриан небрежно приподнял свой бокал, прямо и открыто встретив изучающий взгляд отца. На губах застыла едва заметная, холодная полуулыбка. Наследник едва заметно кивнул, сделал маленький глоток и поставил бокал обратно на белоснежную льняную скатерть.
На протяжении всего ужина юноша лишь делал вид, что выпивает, искусно имитируя прикосновение губ к хрустальному краю при каждом тосте. Довольный Доминик, ослеплённый собственным триумфом, даже не заметил, что бокал наследника практически не пустеет. Адриан же в своей привычной манере, держась холодно и высокомерно, уверенно вёл разговор, мягко подыгрывая безграничному тщеславию отца. Он терпеливо выслушивал пространные рассуждения о величии их фамилии, изредка кивая и задавая короткие, вопросы, которые заставляли Доминика с гордостью делать новые большие глотки. Вышколенные слуги действовали безупречно, мгновенно наполняя бокал главы рода, как только тот пустел.
Праздничный вечер закончился тем, что тяжёлый алкоголь окончательно сморил Верховного магистра. Движения Доминика потеряли былую чёткость, речь стала бессвязной, а веки отяжелели. По сигналу старшего лакея к столу беззвучно подошли слуги, которые бережно подхватили хозяина под руки и помогли ему отправиться в свою комнату. Адриан в этот момент искусно делал вид, будто вино точно так же опьянило и его самого: тяжело опирался на локти и туманным взглядом смотрел, как уводят Доминика.
Глава 32 «Сквозь расстояние»
Когда слуги начали беззвучно убирать со стола серебряные блюда и хрусталь, Адриан поднялся со своего места. Сохраняя расслабленную походку захмелевшего человека, неторопливо покинул столовую, вышел в сад через стеклянные двери и пошёл по мощёной дорожке, вдоль которой тянулись аккуратно подстриженные живые изгороди. По обе стороны от тропинки раскинулись ярусы изысканных цветников. Редкие ночные бутоны чернильных лилий и серебристой примулы раскрылись навстречу луне, наполняя воздух тонким, сладковатым ароматом. Дорожка петляла под раскидистыми кронами дубов, чьи переплетённые ветви отбрасывали на землю причудливые тени. Чуть поодаль, в небольших декоративных прудах, выложенных тёмным сланцем, переливалась вода, отражая в своей неподвижной глади холодный блеск далёких звёзд. Шаг за шагом юноша удалялся от особняка, пока камни под ногами не привели его к уединённой кованной арке, сплошь обвитой пышными кустами цветущих белых роз. Под сводом которой стояла изящная резная скамья из морёного дуба.
Юноша опустился на скамью, скрывшись в густой тени ароматных цветов. Решил немедленно связаться с Аей. Адриан закрыл глаза, сосредоточился и вызвал в памяти её образ, удерживая его перед мысленным взором с помощью своей новой, многократно укрепившейся магии. В его разуме, словно тихий испуганный шёпот, внезапно отозвались чужие мысли. Это была Ая. Сквозь расстояние, отчётливо уловил её внутренний монолог: «Где же он?.. Хоть бы с ним всё было хорошо. Пожалуйста, пусть этот страшный обряд уже закончится... Я просто не вынесу, если Верховный магистр что-то с ним сделал...»
Осознав, что связь установилась, Адриан мягко вклинился в этот поток и мысленно произнёс:
«Ая, вы слышите меня?»
В эту самую секунду в Академии Люминар девушка неподвижно лежала на своей кровати. Сон не шёл к ней, внезапно в голове отчётливо и ясно прозвучал знакомый голос Адриана. Она резко приподнялась на локтях, дыхание перехватило от неожиданности. Осознав, что это не игра воспалённого разума, мысленно ответила ему, не скрывая захлестнувшей радости:
«Адриан! Как я рада вас слышать... Я так беспокоилась за вас!»
«Я тоже рад слышать ваш голос, — отозвался наследник, в его мыслях впервые за этот бесконечный день промелькнуло подлинное, живое тепло. — Обряд, успешно завершён, и моя сила возросла».
Ая вздохнула, прижимая ладонь к груди, в которой наконец утихло изнуряющее волнение.
«Я места себе не находила, — мысленно прошептала девушка, укутываясь в одеяло. — Ваш отец... он ничего не заподозрил?»
«Всё прошло по плану, — уверенным тоном ответил юноша. — На протяжении праздничного ужина я лишь делал вид, что пью вино. Доминик, ослеплённый собственным триумфом, ни о чём не догадался. Сейчас крепко спит в своих покоях под действием алкоголя, а слуги заняты уборкой. У меня есть немного времени, чтобы поговорить с вами, пока в особняке не воцарится затишье».
Ая почувствовала, как по телу разливается тепло, но в мыслях всё ещё сквозила лёгкая тревога.
«Пожалуйста, будьте осторожны, Адриан. Что вы планируете делать дальше?»
«Мне нужно решить ещё несколько важных вопросов, пока отец спит, — уклончиво ответил Адриан, открывая глаза и всматриваясь в светлые силуэты роз над скамьёй. — Я планирую отправиться в обратный путь на рассвете.»
«Пожалуйста, вернитесь невредимым, Адриан. Я буду ждать вас каждую секунду.»
Юноша замер, вслушиваясь в искренние слова. Трепетное тепло, исходившее от её сознания сквозь расстояние, на миг заставило его забыть о холоде родового особняка Де Моров.
«Я вернусь, Ая. Чего бы мне это ни стоило, — тихо, с непривычной для себя мягкостью ответил он.»
В ответ девушка ничего не сказала, но Адриан ощущал её присутствие нежно, словно едва заметное прикосновение к щеке. В этом безмолвном жесте было гораздо больше поддержки и скрытой привязанности, чем в красивых словах. Юноша сделал глубокий вдох, позволяя этому ощущению закрепиться внутри, затем закрыл диалог, но оставляя тонкую, как волосок, связующую нить.
Ночной сад вернул свои привычные звуки: шелест дубовых крон и тихий всплеск воды в декоративных прудах, где в темноте изредка плескались японские карпы кои. Адриан помедлил ещё некоторое время, собираясь с мыслями.
Затем плавно поднялся с деревянной скамьи. Неторопливо пошёл по мощёной дорожке обратно в сторону погружающегося во мрак особняка. Походка вновь стала ровной, а лицо приняло привычное бесстрастное выражение. Ментальная связь с Аей подтвердила, что ритуал Доминика дал ему колоссальное преимущество. Теперь, оставалось лишь бесшумно проникнуть в кабинет Верховного магистра.
Адриан неторопливо вернулся к дому. Свет в окнах особняка уже полностью погас, погружая массивное здание в глубокий ночной сон. Бесшумно скользнув внутрь через стеклянные двери сада, юноша пробрался в правое крыло, которое сейчас было освещено лишь бледным, призрачным светом редких магических кристаллов, вмонтированных в стены. Замкнутые в драгоценные оправы камни давали мягкое свечение.
Наследник остановился прямо перед дверью отцовского рабочего кабинета и уверенно взялся за резную металлическую ручку. Как он и ожидал, кабинет был заперт на замок. На губах Адриана появилась едва заметная холодная улыбка. Во внутреннем кармане его камзола был небольшой стальной ключ со сложной, витиеватой бородкой.
Доминик даже не догадывался о существовании этого дубликата. Когда Адриан был ещё подростком, в особняк пригласили лучшего слесаря, чтобы тот обновил замок в кабинете Верховного магистра. Маленький Адриан, терзаемый любопытством, часами крутился возле работающего мастера и внимательно следил за его действиями. Пользуясь тем, что Доминик отлучился на заседание Совета, а ремесленник ненадолго отвлёкся, мальчик проявил хитрую смекалку. Достал из кармана кусок мягкого воска, крепко прижал его к ключу от кабинета отца и сделал глубокий слепок с обеих сторон бородки.
Через неделю слуги повезли юного наследника в город на первую примерку праздничного костюма к портному. Воспользовавшись моментом, пока прислуга разговаривала с подмастерьем у входа в ателье, Адриан незаметно ускользнул на соседнюю улицу в лавку к бедному городскому мастеру. Он отдал ему восковую форму и щедро заплатил за молчание золотой монетой. Спустя три дня, когда слуги привезли мальчика в город во второй раз — уже забирать готовый костюм, Адриан снова улучил минуту, тайно добежал до лавки слесаря и забрал готовый, идеально выточенный дубликат. Все эти годы Доминик ни разу не усомнился в абсолютной надёжности своих запоров, даже не подозревая, что у сына есть ключ.
Наследник достал ключ, стараясь не издать ни единого звука, плавно вставил его в замочную скважину. Ключ мягко, без единого скрипа провернулся в замочной скважине. Едва слышный щелчок известил о том, что замок поддался, Адриан осторожно толкнул дубовую дверь. Бесшумно проник внутрь кабинета и сразу же притворил за собой створку, Закрывая задвижку, чтобы случайный сквозняк не выдал его присутствия.
Помещение было погружено в густой сумрак. Едва глаза привыкли к темноте, юноша решительно направился к рабочему столу. Однако заветной шкатулки на привычном месте не оказалось — гладкая лакированная столешница была абсолютно пуста, если не считать письменных приборов.
Адриан на секунду нахмурился, но паника не взяла верх над его холодным разумом. Действуя быстро и предельно аккуратно, он принялся обыскивать весь кабинет. Юноша проверял ящик за ящиком, стараясь возвращать каждую вещь точно в том же положении, в каком она лежала. Наконец, заглянув в глубокую потайную нишу за книжными стеллажами, он обнаружил то, что искал.
Чёрная каменная шкатулка покоилась на нижней полке, скрытая от беглого взгляда. Адриан достал её и затаил дыхание. Аккуратно поддел изящную металлическую защёлку, и крышка с тихим сухим щелчком откинулась назад. Внутри на бархатной подложке лежал старинный, пожелтевший от времени пергамент. Развернув его, наследник узнал ломаные, острые руны — это было то самое тайное заклинание, ради которого он рискнул всем. Не теряя времени, юноша свернул документ и быстро спрятал его во внутренний карман своего камзола. Каменную шкатулку запер и вернул точно на то же место в нише, затем так же бесшумно покинул кабинет, заперев за собой дверь.
Буквально растворяясь в бледных тенях коридоров, Адриан благополучно вернулся в свою спальню. Оказавшись в безопасности своих покоев, запер дверь и облегчённо выдохнул. Внутренний карман камзола приятно согревая грудь обретённой добычей. Юноша сел в глубокое кресло, устало откинул голову на мягкую спинку и прикрыл глаза. Сфокусировав своё внимание на Ае, он без труда восстановил невидимый мост сквозь пространство, безошибочно отыскав тёплый след чужого сознания. Нежно коснулся разума девушки и мысленно произнёс:
«Ая, вы слышите меня»?
Ответ пришёл мгновенно, словно всё это время она сидела затаив дыхание и неотрывно ждала его знака. В ментальном посыле сквозило такое сильное напряжение, что наследник почти физически ощутил её дрожь.