Империя крови и обещаний
Ая подошла ближе, юноша сделал шаг навстречу и негромко произнес: — Я очень рад, что вы смогли прийти.
Всё еще ощущая отголоски неожиданной встречи, девушка поспешила поделиться пережитым. Рассказала, как по дороге сюда голоса вовремя подали сигнал, позволив укрыться в саду до того, как её обнаружил Вариан в сопровождении незнакомца. Дословно передала услышанный разговор о разрушенной Арке, которую лучшие магистры сейчас круглосуточно восстанавливают сильнейшими заклинаниями, и о жестком требовании Совета завершить ремонт за оставшиеся десять дней до Жатвы.
Де Мор внимательно выслушал её, но его мысли, казалось, были заняты другим. Напряженное молчание затянулось, прежде чем он решился заговорить.
— У меня тоже есть известия, — тихо произнес он, в низком голосе прозвучали непривычно тяжелые нотки. — Мой человек вернулся из Низины. Он искал вашего брата.
В груди у девушки всё мгновенно перевернулось, а сердце замерло в мучительном ожидании.
— Мне жаль, — Адриан отвел взгляд, словно ему самому было больно произносить эти слова. — Дом, где вы жили, полностью уничтожен. Остались одни руины. Доверенному лицу удалось обыскать окрестности, но выйти на след мальчика так и не получилось. Нам неизвестно, где он сейчас и что с ним произошло.
Ая почувствовала, как земля уходит из-под ног. Боль потери сдавила горло, девушка отвернулась, пытаясь спрятать подступающие слезы. Первые горячие капли беззвучно покатились по щекам, отражая золотистые отсветы заходящего солнца.
Адриан на мгновение растерялся. Не зная, как вести себя в подобной ситуации, и не привыкший разделять чужую уязвимость, лишь робко протянул руку и аккуратно положил ладонь на её плечо. В этом простом жесте аристократа читалось молчаливое, неумелое сочувствие, которое подействовало на Аю сильнее любых утешений.
Когда через некоторое время она нашла в себе силы обернуться, заплаканное и беззащитное лицо окончательно разрушило остатки его сдержанности. Не говоря ни слова, Адриан решительно притянул девушку к себе и бережно заключил в свои сильные объятия. Ая больше не могла сдерживаться: она уткнулась лицом в его грудь и тихо, горько заплакала, содрогаясь от нахлынувшего горя.
Они стояли так долгое время, растворившись в тишине пустующей Обсерватории. Косые лучи заходящего солнца медленно скользили по их фигурам, Адриан лишь молча прижимал её к себе, позволяя выплакать всю скопившуюся боль. Он впервые в жизни прижимал к себе женщину. В этот миг гордый наследник Де Моров чувствовал ошеломляющее, почти пугающее потрясение. Эта тоненькая девушка в его руках казалась невероятно хрупкой, почти невесомой, он инстинктивно рассчитывал силу, боясь причинить ей боль. Под пальцами Адриана испуганной птицей билось чужое, беззащитное сердце. Он понял, что отныне его судьба намертво связана с ней.
Ая немного успокоилась, рыдания сменились редкими, судорожными вздохами. Она впервые осознала, каково это — быть не одной в своей беде. На смену невыносимой боли потери, пришло трепетное осознание его близости. Уткнувшись в сильное плечо, Ая вдыхала, едва уловимый запах морозной хвои и дорогого парфюма. Каждой клеточкой тела ощущая, как сквозь дорогую ткань камзола пробивается живое тепло.
В душе бушевала целая палитра чувств: волнение смешивалось со сладким, обволакивающим ощущением защищенности. По коже пробежал электрический разряд, заставляя всё существо сладостно затрепетать. На мгновение закружилась голова, а земля словно ушла из-под ног. В душе вспыхнуло непреодолимое желание забыться и подчиниться этому моменту, буквально раствориться в его сильных руках, забыв о существовании всего остального мира.
Солнце окончательно село, оставив на горизонте лишь узкую багряную полосу, которая медленно растворялась в наступающих сумерках. Обсерваторию Стеклянных Слез заполнил полумрак. Сквозь прозрачный хрустальный купол на влюбленных смотрели первые вечерние звезды, а прохладный синий свет луны мягко очерчивал их силуэты, превращая этот потайной зал в уединенный остров посреди враждебного замка. В этой застывшей, интимной тишине Ая вдруг вспомнила, что ещё не успела поделиться тем, что сообщили ей стены Академии. Медленно подняла глаза, встречая глубокий взгляд Адриана, и тихо произнесла:
— Я должна рассказать вам, что мне удалось узнать.
Она сделала короткую паузу, собираясь с силами, на лице вновь отразился пережитый страх.
— Вход в Замерзший грот охраняет слепое чудовище. Оно непрерывно бдит и разорвет любого, кто посмеет приблизится. Физически уничтожить его невозможно, но камни открыли мне послание:
— «В колыбели теней, где застыли века, Бдит слепая угроза, чья мощь велика. Не сокрушит её пламя, клинок не убьет, Только сонная дрёма покой принесет. Тот, кто выше других на престоле сидит, Ключ от этой изнанки в чертогах таит»
Ая замолчала, давая ему время осмыслить услышанное. Адриан внимательно выслушал послание. Немного поразмыслив, юноша открыл было рот, собираясь озвучить свою догадку, как вдруг тишину Обсерватории нарушил звук с нижнего яруса башни. По виткам каменной лестницы гулко покатилось эхо неторопливых шагов. Кто-то целенаправленно поднимался прямо к ним.
Адриан крепко перехватил Аю за талию и бесшумно увлек её вглубь помещения, к массивному шкафу из тяжелого мореного дуба, в котором хранились старинные звездные карты. Быстро сдвинув в сторону рулоны плотных пергаментов, они забрались внутрь тесного деревянного короба и бесшумно прикрыли за собой дверцы, погружаясь в абсолютную темноту. Де Мор плотно прижал девушку к своей груди. Они замерли, слившись в единое целое. Шаги все приближались, затем, массивная дверь обсерватории с легким скрипом отворилась. В полумрак зала ворвался колеблющийся свет факела.
Вслед за вспышкой огня раздались шаги. Вошедший не спешил, внимательно осматривая каждый угол Обсерватории. Звук шагов гулко отскакивал от стеклянного купола, и с каждым новым ударом подошвы о камень опасность становилась всё ближе.
Ая прижавшись головой к груди Адриана, слышала его бешено бьющееся сердце. Девушка крепко зажмурилась и перестала дышать, пока шаги медленно приближались к их деревянному укрытию.
Глава 29 «На волосок от Бездны»
Тяжелые, размеренные шаги замерли прямо перед дубовым шкафом. Сквозь узкую резную щель между дверцами пробивался багровый свет факела, который теперь неподвижно замер на полу холла.
У Аи от ужаса перехватило дыхание. В тесном пространстве шкафа она еще сильнее прижалась к Адриану, чувствуя, как сильное тело напряглось, превратившись в натянутую струну. Юноша не шевелился, но его ладонь, лежавшая на талии девушки, медленно соскользнула вниз. Ая физически ощутила, как вокруг его пальцев с глухим, едва слышным треском начала концентрироваться энергия Бури.
Вариан медленно поднял руку. Его бледная ладонь с тихим шорохом прошлась по резному дереву дубовой створки, а длинные пальцы замерли на латунной ручке шкафа. Раздался леденящий душу металлический щелчок — это перстень пришельца стукнулся о латунную ручку шкафа.
Когда дверца уже была готова распахнуться, послышался скрип двери и с каменной винтовой лестницы донесся резкий, тревожный оклик стражника: — Магистр Вариан! Срочный вызов! Контур Арки снова нестабилен!
Наставник глухо выругался, резко отпустил латунную ручку и, не теряя ни секунды, стремительно направился к выходу. Багровые отсветы факела исчезли, тяжелая дверь башни захлопнулась, погрузив зал в спасительную ночную темноту.
Осознание того, что опасность миновала, накрыло их мощной волной. Адриан судорожно выдохнул и на секунду еще крепче, до боли прижал Аю к себе. Юноша уткнулся лицом в её волосы, тяжело и прерывисто дыша. Его сердце, только что готовое к схватке, теперь бешено колотилось. Девушка почувствовала, как колени подкашиваются от пережитого страха, она полностью доверилась сильным рукам Де Мора, позволяя ему удерживать себя. Они стояли так, некоторое время согревая друг друга и мысленно благодаря богов.
Наконец Адриан ослабил хватку, нащупал деревянную панель и толкнул дверцу. Створка с тихим шорохом распахнулась, впуская шкаф мягкое сияние звезд.
Юноша первым осторожно выбрался на обсидиановый пол Обсерватории и протянул Ае руку, помогая выйти из укрытия. Оказавшись в прохладном полумраке зала, Адриан несколько секунд молча всматривался в ночную панораму за стеклянным куполом, а затем повернулся к девушке и высказал свое предположение.
— Тот, кто выше всех на престоле Это, мой отец, — негромко произнес он, и в голосе прорезались жесткие нотки. — Тайное заклинание, способное усыпить слепую тварь, хранится у него.
Он на мгновение задумался, складывая в голове детали, и добавил:
— Я вспомнил одну деталь. Я видел у него небольшую старинную шкатулку из черного камня, которую отец никогда и нигде не оставляет без присмотра. Она всегда при нем. Уверен, заклинание для усыпления монстра заперто внутри. Но в ближайшее время отец в Академии не появится, поэтому нужно придумать веский повод приехать к нему и попробовать незаметно выкрасть у него шкатулку.
Ая внимательно слушала, понимая, что этот шаг станет для Адриана самым опасным испытанием, ведь пойти против собственного отца, означало поставить на карту всё.
— Перед Жатвой наследники великих фамилий обязаны пройти обряд, — задумчиво произнес Адриан, в глазах появился холодный блеск стратега. — До жатвы осталось всего десять дней, и я могу заявить, что мне необходимо личное присутствие отца и доступ к родовым алтарям в нашем поместье, чтобы запечатать силу Де Моров перед финальным ритуалом.
Он перевел взгляд на Аю, голос сразу смягчился: — Отец одержим чистотой нашей крови и величием рода. Он не станет рисковать моим потенциалом и примет без лишних расспросов. Это идеальный повод.
Внутри Аи всё сжалось от понимания того, насколько высоки ставки. Если Верховный магистр, раскроет план сына — Адриан потеряет всё.
— Будьте предельно осторожны, — тихо произнесла она, в голосе проскользнула глубокая грусть. — Я буду ждать вашего возвращения и знака.
Адриан внимательно посмотрел на девушку. Взял её руки в свои, в Обсерватории, залитой синим сиянием звезд, воцарилось нерушимое согласие.
Они стояли так долгое время, просто наслаждаясь близостью и теплом друг друга в сумерках Обсерватории. Торопиться было некуда: магистр Вариан оказался полностью поглощен внезапным сбоем Арки, а от обычных ночных патрулей при должной осторожности было легко укрыться.
Первым затянувшееся молчание нарушил Адриан. — Вероятно, меня не будет два дня, — тихо произнес он.
Юноша посмотрел на Аю потемневшими от грусти глазами, бережно поднял её ладонь и прижался долгим поцелуем. — Мне будет вас очень не хватать, — с трудом выдавил он из себя это непривычное, но искреннее признание, давалось не легко.
Ая почувствовала, как к горлу подступил ком. Не в силах произнести ни единого слова из-за нахлынувших чувств, девушка лишь преданно и нежно смотрела в серые глаза Адриана. Юноша снова привлек её к себе, крепко прижимая к груди. В его душе бушевало болезненное чувство тревоги — но не за свою судьбу перед встречей с Верховным магистром, а за неё.
— Не приходите больше в Обсерваторию, пока я не вернусь, — наконец произнес он тихим голосом. — Это слишком рискованно. Когда я пройду обряд укрепления родовой силы, я смогу подключиться к вашему энергетическому каналу, и говорить с вами на любом расстоянии, но мне также станут доступны ваши потаенные мысли. Готовы ли вы быть настолько открыты передо мной, Ая?
Девушка слегка отстранилась, на лице не было ни тени сомнения.
— Мне совершенно нечего скрывать от вас, — горячо ответила она, открыто встретив пронзительный взгляд серых глаз. — Моё сердце и мысли принадлежат вам, я готова открыть перед вами всю свою душу. Буду ждать вашего знака с нетерпением.
Адриан медленно склонил голову и запечатлел на её щеке робкий, трогательный поцелуй. От этого мимолетного прикосновения его губ, у Аи сладко замерло сердце, по телу разлилась волна согревающего тепла, вытесняя ночную тревогу.
Юноша неохотно отстранился, бережно выпуская её из своих сильных объятий, хотя пальцы еще на секунду задержались на её талии.
— Нам нужно возвращаться в свои покои, Ая, — негромко произнес он, в голос снова вернулась привычная собранность.
Девушка послушно кивнула, унося это хрупкое воспоминание в самом сердце. Они вместе, покинули Обсерваторию Стеклянных Слез, бесшумно спустились по крутым виткам каменной винтовой лестницы, стараясь не издавать ни единого звука. Затем пути влюбленных расходились. Одновременно выйдя в полумрак коридора, направились каждый в свою сторону.
Сделав всего несколько шагов, Ая замерла. Сердце болезненно сжалось, и, повинуясь внезапному порыву, она резко обернулась и негромко, почти шепотом позвала: — Адриан.
Юноша обернулся на её зов.
— Будьте осторожны, — сдавленным от подступающих слез голосом произнесла она.
На лицо Де Мора падал чистый свет луны. В этом серебряном сиянии Ая увидела, как он мягко улыбнулся — той самой редкой, предназначенной только для неё улыбкой, от которой на душе стало тепло. Адриан кивнул, этот безмолвный знак придал ей сил. Они развернулись и пошли дальше.
Каким-то чудом Ая добралась до своего жилого крыла, не встретив на пути ни одного патрульного поста. Проскользнув в келью, трясущимися пальцами заперла дверь на задвижку и, не раздеваясь, прямо в синем платье без сил бросилась на кровать.
В душе всё клокотало от смешанных чувств. Пылающая любовь неукротимым пожаром разливалась по венам, окрашивая её жизнь в яркие тона. Воспоминание о тепле его рук на талии и робком поцелуе кружило голову, заставляя сознание улетать куда-то ввысь. Но в то же время этот внутренний огонь сталкивался с леденящим чувством тревоги. Мысли о том, на какой риск идет Адриан, тяжелым прессом давили на грудь. Разум лихорадочно рисовал пугающие картины встречи с проницательным Верховным магистром. В этой интимной тишине комнаты её существо разрывалось между безграничным счастьем от обретенного взаимного чувства и глухим, изнуряющим страхом перед неизвестностью грядущих двух дней.
Сон не шел. Ая лежала на постели, утопая в мягких шелковых простынях и пуховых подушках, но даже изысканный комфорт, не мог подарить ей долгожданного забвения. Девушка безучастно смотрела в высокий сводчатый потолок. Ткань дорогого синего платья, в котором она так и осталась лежать, сковывала движения, но переодеться не было сил — этот наряд всё ещё хранил едва уловимый запах морозной хвои, исходивший от камзола Адриана. Она бережно прижала ладонь к щеке, словно пытаясь удержать на коже мимолетное, робкое тепло его поцелуя.
Мысли, точно растревоженный улей, кружились вокруг одной и той же картины. Верховный магистр Доминик Де Мор Очень проницательный, холодный и расчетливый человек, от чьего всевидящего взора практически невозможно скрыть даже крупицу лжи Сможет ли Адриан скрыть свои намерения перед человеком, который годами читал его как открытую книгу? Получится ли завладеть отцовской шкатулкой и заветным заклинанием? Ая зажмурилась, чувствуя, как от лихорадочного вихря мыслей, начинает пульсировать боль в висках. Захотелось закричать от собственного бессилия. Она ничем не могла помочь любимому человеку, оставалось только ждать.
Ночной мрак за окном начал медленно бледнеть. Синее сияние звезд, освещавшее их в Обсерватории, уступило место сырому туману, который наползал на Академию со стороны Низин. Ая поднялась с кровати, ступая босыми ногами на пушистый ковер. Тело била мелкая, едва заметная дрожь от эмоционального истощения. Подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу.
Внизу, во внутреннем дворе, патруль стражей лениво обходил территорию, их доспехи тускло поблескивали в утренних сумерках. Мир вокруг просыпался, возвращаясь к своему привычному ритму. До Дня Равноденствия оставалось три дня. Всего три дня на то, чтобы совершить невозможное, успешно выкрасть заклинание, добраться до Замерзшего грота, усыпить слепого монстра подземелий и вырваться на свободу.
Ая сделала глубокий вдох, заставляя утихнуть внутреннюю панику. Вспомнила свои собственные слова, сказанные Адриану: «Мне совершенно нечего скрывать от вас». Это была чистая правда. Между ними больше не было тайн, а окрыляющая любовь сейчас давала ей силы. Она не имела права сломаться сейчас, когда он рискует всем ради их будущего. Нужно быть сильной и выдержать эти два дня неизвестности, чего бы это ни стоило.
Глава 30 «Маска долга»
Тяжелая черная карета с золотым гербом рода Де Моров плавно остановилась у парадного крыльца величественного особняка. Кованая дверца со щелчком распахнулась, и Адриан вышел на безупречно чистые мраморные плиты. Юноша бросил короткий взгляд на фасад фамильного гнезда, где светлые гранитные стены, обвитые густым плющом, гармонично сочетались с высокими стрельчатыми окнами и изящными барельефами, отражающими славу его предков. Не теряя ни секунды, он решительными, быстрыми шагами направился к парадной двери.
Переступив порог, Адриан оказался в холле. Высокие своды подпирали колонны из редчайшего антрацитового мрамора, чьи природные прожилки мерцали чистым серебром в теплом свете огромных хрустальных люстр. Под ногами расстилался роскошный ковер ручной работы с золотым шитьем, полностью глушивший звук шагов, а стены были обтянуты дорогим темным шелком, на котором тускло поблескивали вышитые вручную фамильные узоры.
Миновав холл, Адриан уверенно свернул в правое крыло особняка, предназначенное для личного пользования главы рода. Он шел по длинной, богато украшенной галерее, где вдоль стен на постаментах из слоновой кости выстроились старинные скульптуры и рыцарские доспехи, а в простенках висели огромные живописные полотна в тяжелых золочёных рамах. Путь пролегал мимо закрытых дверей малых гостиных и зимнего сада, пока наконец впереди не показались массивные, инкрустированные перламутром дубовые двери, ведущие в святая святых дома — рабочий кабинет отца.
Наследник уверенно переступил порог рабочего кабинета. Интерьер этой комнаты кардинально отличался от роскошных залов особняка: здесь царила подчеркнутая, строгая сдержанность, которая, впрочем, лишь подчеркивала истинное богатство хозяина. Высокие стены были облицованы панелями из ценных пород темного дерева, чья полированная поверхность мягко отражала свет. Вдоль стен выстроились тяжелые книжные шкафы с застекленными дверцами, за которыми ровными рядами стояли старинные книги в дорогих переплетах, а на изящных подставках покоились редкие коллекционные артефакты.
Глава рода сидел в глубоком кресле с высокой резной спинкой, за внушительным рабочим столом, выполненным из цельного массива мореного дуба и украшенным искусной ручной резьбой по краям. Что-то сосредоточенно писал на плотном пергаменте с гербом их семьи. При появлении сына на лице Доминика на мгновение отразилось удивление. Адриан был редким гостем в родовом гнезде, сознательно предпочитая жизнь вдали от жесткого отцовского контроля.
Юноша неторопливо прошел в глубь кабинета и опустился на коричневый кожаный диван с резными деревянными ножками. Он вёл себя подчеркнуто спокойно, совершенно не спеша объяснять цель своего внезапного визита.
Доминик отложил перо и пронзительно смотрел на сына, используя всю свою проницательность, чтобы разгадать его мотивы. Буквально сканировал Адриана взглядом, но лицо молодого аристократа оставалось безупречной, абсолютно непроницаемой маской. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Даже врожденный дар, позволяющий главе рода улавливать отголоски чужого разума, на этот раз оказался бессилен перед этой ледяной броней. Доминик был вынужден мысленно признать: Адриан — достойный преемник своей фамилии.
— Что же привело тебя в поместье, сын? — наконец прервал тишину Верховный магистр, внимательно вглядываясь в юношу.
Адриан выдержал размеренную паузу, делая вид, будто подбирает слова с некоторой неохотой, и лишь затем произнес ледяным, ровным тоном:
— Я тщательно обдумал наш последний разговор, отец. И принял решение. Я готов продолжить дело нашей семьи и чтить её традиции, как того требует мой долг.
Адриан безупречно отыгрывал роль гордого, но осознавшего реальность наследника, который, преодолев юношеский бунт, возвращается на истинный путь хоть и нехотя, но признает свои ошибки.
На лице Верховного магистра отразилось неприкрытое торжество. Доминик слишком долго ждал этого момента, и теперь победа над упрямством сына тешила его самолюбие. Немного подумав и взвесив ситуацию, он властно произнес:
— В таком случае мы не станем терять времени. Нам нужно сегодня же провести церемонию инициации и укрепить твою силу.
Адриан, намеренно не смотря на отца, лишь коротко и сухо кивнул в знак согласия. Доминик воспринял этот жест как окончательное смирение гордого юноши. Глава рода помнил их последнюю встречу, когда наследник наотрез отказывался продолжать семейное дело, заявляя, что совершенно не готов к подобному бремени, и настойчиво просил отложить этот вопрос хотя бы до следующего года. Теперь же, видя перед собой покорного преемника, Доминик потерял бдительность.
Верховный магистр протянул руку, взял со стола изящный серебряный колокольчик и резко тряхнул им. Высокий металлический звон эхом разнесся по кабинету. Дверь мгновенно отворилась, и на пороге беззвучно вырос слуга в чёрной ливрее по краям, расшитой серебром. Доминик, не оборачиваясь, сухо отдал распоряжение:
— Немедленно подготовьте зал обрядов. Всё должно быть через три часа. И вели подавать обед в малую столовую через полчаса.
Слуга почтительно поклонился и так же бесшумно исчез, оставив отца и сына наедине.
Доминик, находясь в приподнятом настроении, откинулся на спинку кресла и принялся расспрашивать сына о делах в Академии. Сперва его вопросы казались обычным проявлением отцовского интереса, но вскоре он вскользь поинтересовался, известно ли наследнику, какими темпами продвигается восстановление разрушенной Арки.
Адриан, не терял бдительности на всем протяжении разговора. За маской благодушной беседы отчетливо почувствовал тонкое, едва заметное прощупывание. Верховный магистр, несмотря на свою радость, оставался верен себе и всё еще искал скрытые мотивы в неожиданном визите юноши. Доминик прекрасно знал, что раньше Адриан демонстративно игнорировал любые дела Совета, и его внезапная осведомленность о ремонте секретного контура выглядела бы по меньшей мере подозрительно.
Лицо наследника сохранило безупречное, холодное безразличие. Он ответил ровным, слегка скучающим тоном, заявив, что в Люминар всё идет своим чередом, лекции скучны, как всегда, про Арку ничего не знает, поскольку чужие обязанности его никогда не привлекали. Чтобы окончательно усыпить бдительность отца и прекратить этот допрос, Адриан поднялся с кожаного дивана. Сослался на утомление после поездки и попросил позволения подняться в свои покои, чтобы немного отдохнуть и привести себя в порядок перед обедом.
Доминик кивнул, удовлетворенный ответом, который полностью укладывался в привычный эгоистичный характер его сына.
Адриан покинул кабинет, вернулся в парадный холл и поднялся на второй этаж по широкой белой мраморной лестнице, ступени которой были натерты до зеркального блеска. Отсюда его путь пролегал по длинному коридору, мимо бесконечной вереницы пустующих гостевых спален. Его покои располагались в самом тупике крыла — это была самая крайняя, уединенная комната.
Толкнув тяжелую створку, переступил порог помещения огромного размера, каждый предмет интерьера безмолвно свидетельствовал о высоком статусе владельца. Вся мебель была изготовлена искусными мастерами из благородного резного красного дерева.
С лева у стены стояла шикарная кровать, напоминавшая королевское ложе. Высокое изголовье из резного красного дерева было украшено искусными, строгими узорами, в которых переплетались рельефные очертания грозовых облаков, пикирующих соколов и яростных разрядов молний. Матрас, наполненный тончайшим гусиным пухом, бережно принимал тело, а безупречно гладкие простыни из белоснежного китайского шёлка приятно холодили кожу. Над всем этим великолепием раскинулся тяжёлый, величественный балдахин из плотного тёмно-синего бархата. Его пологи, подвязанные плетеными золотыми шнурами с массивными кистями, ниспадали мягкими складками до самого пола, создавая внутри постели уединенное пространство.
Чуть поодаль, у высокого окна, расположился письменный стол с аккуратно разложенными письменными принадлежностями, а рядом с ним — обитый дорогим бархатом стул с изогнутой спинкой. В противоположной части спальни уютно расположилась зона отдыха: камин из полированного белого мрамора, перед которым стояли два глубоких кресла, обтянутых редкой тисненой кожей, и невысокий чайный столик на гнутых ножках. У боковой стены высился массивный комод с кованой фурнитурой, на гладкой столешнице которого под стеклянными витринами покоилась фамильная коллекция старинных кинжалов.