На четверть демон: НАСЛЕДНИК

Глава 2. Дорога на север

Погода в Крыму прекрасна, но непредсказуема. И порою, решив отправиться в путь, ты подумал, что она останется неизменной, если утро порадовало тебя своим светлым ликом, то это совсем не значит, что спустя полчаса всё радикально не изменится. Так случилось и у меня: небо начало хмуриться, и откуда-то с севера, поменяв своё направление, задул промозглый ветер. Севастополь остался за спиной, и даже запах пороха, казавшийся за эти месяцы вездесущим, наконец начал выветриваться. Я сидел в седле, чувствуя себя по меньшей мере странно: моё тело знало, как управлять лошадью, хотя раньше я бы ни за что не согласился на этого зверя. Кобыла, которую я крестил Занозой за её характер, что удивительно, достаточно смиренно шла подо мной, хотя периодически фыркала и косилась на меня с каким-то затаённым подозрением, но, к счастью, пока не пыталась ни сбросить, ни укусить, ни подстроить ещё какую-либо пакость - мало ли на что они способны. Уж таких баек я наслушался вдосталь.

- Пойдём, пойдём, Занозочка, - ласково обратился я к ней и погладил по шее. - Уж поверь, я совсем не виноват в том, что тебя мне подарили, я бы, честно говоря, предпочёл путешествовать на какой-нибудь телеге, потому как совсем не представляю, как с тобой управляться, но думаю, как-нибудь разберусь.

Кобыла в который уже раз фыркнула, словно понимала, о чём я ей толку, и дисциплинированно понесла меня дальше.

Дорога на Бахчисарай, который должен был стать моей первой остановкой, на удивление была оживлённой настолько, насколько вообще может быть оживлённой грунтовая колея, разбитая тысячами солдатских сапог, пушечных лафетов и бесконечными обозами. Периодически навстречу мне попадались и военные, и гражданские люди. И тут я, честно говоря, похвалил себя за то, что не переоделся в подаренный костюм, а решил путешествовать в офицерской форме: по крайней мере, увидев мои знаки различия, ко мне практически сразу теряли интерес и даже кланялись, что для меня выглядело достаточно дико.

Вокруг тянулись не очень высокие холмы, покрытые чахлыми деревцами и пожухлой октябрьской травой. Кое-где виднелись брошенные укрепления, землянки, чёрные провалы каких-то рукотворных пещер или укрытий. Война здесь прошлась железной метлой, оставив после себя только пустоту и редкие могилы у обочины, помеченные камнями.

Я поёжился. Нет, не от холода - меня достаточно неплохо согревал мундир, - просто привыкнуть к этому миру оказалось сложнее, чем могло бы показаться. Но тем не менее я старался. Ведь цивилизованным стать достаточно непросто, а вот в дикость скатиться - раз плюнуть. Так что XIX век достаточно быстро сделал из парня, переместившегося из будущего, обычного человека. Ну, почти обычного.

Странно рассуждать об обычности в этом удивительном варианте реальности. В моём мире магию можно встретить разве что на страницах книг или в каком-нибудь кинофильме, а здесь - поди ж ты - практически каждый аристократ чем-то эдаким владеет. И хоть я так и не понял, как это всё работает (свои тайны никто передо мной раскрывать не собирался), но тем не менее и мне досталось кое-что. Вернее, это кое-что у меня точно было. Я в очередной раз покосился на руку, покрытую бинтами, и в который уже раз попытался позвать Бади, но, к сожалению, ответа так и не получил. Уж не погиб ли он, спасая меня от того самого проклятого артефакта, который задумали применить англичане в Севастополе? Если это так, то дело может существенно осложниться. Очень уж я привык к своим недавно чудом приобретённым способностям, а теперь, оказавшись без них, чувствовал, что скорее всего мне придётся добиваться успеха собственным трудом.

Спустя примерно час я в полной мере осознал всю прелесть путешествия верхом. Несмотря на наличие седла, зад уже отчаянно ломило, а поясница буквально умоляла перевести её в горизонтальное положение и дать покой. Раньше путь, на который у меня уйдёт, наверное, практически весь день, занимал полчаса езды на автомобиле.

«Ага, автомобили, - усмехнулся я про себя. - О чём вообще я говорю? Здесь наверняка и паровозы-то только-только начинают входить в обиход, да и то паровые. Так что придётся трястись в седле, раз меня осчастливили таким подарком, и дорога мне предстоит не близкая. И если здесь, в Крыму, ещё достаточно тепло, то вот на Урале уже наверняка лютый холод, либо он скоро наступит, а значит, придётся озаботиться тёплыми вещами. Но об этом я подумаю попозже. Пока есть шинель - мне хватит, а вот что будет дальше - надо, как говорится, посмотреть».

Пару раз я всё-таки не выдержал и сделал небольшой привал, дал лошади немного попастись, благо что она на удивление никуда не пыталась сбежать, и достаточно мирно паслась неподалёку, пока я, кряхтя, разминал затёкшие мышцы. Только вот останавливаться на ночлег под открытым небом совсем не хотелось, поэтому я неумолимо двигался дальше.

Чуть позже обеда наконец-то добрался до Бахчисарая. Город встретил меня запахами. И не просто запахами, а настоящей симфонией ароматов, которые врезались в сознание ещё на подъезде: кофе, пекарни, конюшни, дым из труб, пряности, которые я даже не мог идентифицировать, и едва уловимый сладковатый дух, исходящий от сафьяновых мастерских. Город лепился по склонам, и главная его улица, показавшаяся мне чем-то средним между базаром и дорогой, извивалась змеёй, не давая как следует рассмотреть, что же там будет дальше. Понимая, что если я и так и продолжу двигаться верхом, то со мной может случиться какой-нибудь неловкий конфуз, я всё же спешился и повёл лошадь в поводу. Периферийным зрением отмечал, как на меня косятся местные татары в тюбетейках и сюртуках, греки, армяне. Бахчисарай оказался настоящим Вавилоном, где на двадцать тысяч жителей приходилось полтора десятка самых разнообразных национальностей. Но сейчас город жил войной. Всюду были солдаты, и должен сказать, совсем не такие, как в Севастополе: не измождённые, не на грани, но их было много. Они сидели у кофеен, курили трубки, играли в кости, перевязывали раны, которые на вид были ещё достаточно свежими. Видимо сюда и откатились войска после поражения под Альмой.

По дороге я насчитал три госпиталя, прежде чем добрался до Ханского дворца. Точнее, не дворца, а полузаброшенного комплекса, какого-то надломленного и печального: в окнах не было стёкол, двор был заставлен повозками, а внутри, как я узнал от прохожего рядового, размещался ещё один военный госпиталь. В бывшей резиденции крымских ханов сейчас лежали раненые. Удивителен мир. И так переменчив.

«А ведь я здесь бывал, - подумалось мне. - И на мой взгляд, то, что я видел в своём времени, выглядело несколько иначе, как будто кто-то сильно поработал над внешним видом, и сильно перестроил изначальный вариант».

Я не стал здесь задерживаться и двинулся дальше в поисках ночлега. И хоть в Бахчисарае, как оказалось, постоялых дворов было больше двадцати, но найти себе место для постоя оказалось просто нереально. Даже офицерский чин и графский титул не смогли мне в этом помочь - таких, как я, тут были сотни, а может быть, и тысячи. Но тем не менее я прекрасно понимал, что добраться до следующей точки маршрута за оставшийся кусок дня у меня совершенно точно не получится. Пришлось идти на поклон к местному населению, искать для себя хоть какой-то уголок и навес для лошади. Благо что деньги в кармане имелись, а они, как известно, открывают любые двери. Здесь мне еще и с лошадью помогли, за что я был очень благодарен.

Ночью мне не спалось, я постоянно просыпался и тревожился. То ли привычка постоянно находиться начеку сказывалась, то ли страх, что вот-вот я проснусь в своей палате, где пахнет лекарствами и несбывшимися надеждами, - не знаю. Встал я затемно, поблагодарил хозяина, который уже копошился во дворе, забрал Занозу и двинулся дальше.

Путь лежал в Симферополь, и на удивление дорога из Бахчисарая в губернский город оказалась не самой плохой, по крайней мере её не успели так размолотить перемещающиеся войска в период осенней распутицы. Просто грунтовка, укатанная тысячами колёс, с лужами после вчерашнего дождя. Я старался не останавливаться и держался ближе к обочине, потому что в центре, где как правило и шли повозки, дорога была хуже. «Подумать только, - вспоминал я гладкий асфальт, - вот чего я никогда не ценил».

К обеду проголодался и остро пожалел о том, что не подумал об этом заранее. Как-то расслабился я в последнее время: как-никак распорядок дня и регулярные, хоть и не очень обильные, приёмы пищи расхолаживают. А сейчас же, похоже, придётся думать ещё и об этом. Благо что вёрст через двадцать мне удалось обнаружить небольшой постоялый двор, где я отобедал. Здесь тоже были военные, но не так много, как в Бахчисарае, поэтому и место себе найти удалось без особых проблем. Но тем не менее надо было спешить: вечер осенью наступает достаточно быстро.

И снова дорога и хмурое небо, которое чем дальше, тем становилось только темнее. К Симферополю добрался практически в полной темноте, и вот тут уже колея оказала неоценимую помощь - иначе немудрено было бы сбиться с пути. На въезде меня остановил караул, проверили бумаги и, не чиня препятствий, пропустили дальше. Более того, подсказали, куда можно пойти, чтобы попытаться остановиться на ночлег. Немного поболтав с солдатами, я выяснил, что по большому счёту весь Симферополь в данный момент является одним огромным госпиталем. Здания губернских учреждений, учебные заведения, частные дома - всё это было превращено в лазареты. Совсем не тот коленкор, что в Бахчисарае, где пахло кофе и кожей. Здесь пахло болезнью, карболкой и гноем, бельём и соломой, чем-то кислым и сладким одновременно. И тишиной - той особой тишиной, которая бывает только в больницах, когда все говорят шёпотом, потому что кто-то умирает от ран за стеной. Странно это всё, и непонятно почему так, но думать об этом после утомительной дороги не хотелось, как и находиться в этом месте. Если солдаты и привыкли к подобному, то мне почему-то совсем не желалось такого сомнительного по уровню комфорта соседства, поэтому я двинулся дальше.

Город оказался большим, и скорее всего раненых размещали далеко не везде. Как ни крути, ведь и здесь жили аристократы, дома которых никто бы не рискнул занимать. А значит, нужно было искать. Правда, делать это в ночной тьме непросто, но тем не менее я старался, потому как очень устал за этот переход и мне, честно говоря, хотелось хоть куда-то упасть и отключиться. Только вот, несмотря на наличие достаточно приличного количества гостиниц и постоялых дворов, найти хоть что-то для себя мне никак не удавалось. И вот когда я уже практически отчаялся, то вдруг подумал: хоть мне и присвоили графский титул, это совсем не значит, что я должен непременно располагаться в апартаментах. Поэтому просто, не чинясь, договорился с хозяином одного из таких заведений и разместился на сеновале, расположенном неподалёку от конюшни. Таких, как я, тут оказалось примерно с десяток. Но, помещение было достаточно просторным, поэтому местечко для себя я нашёл без особого труда. Правда, пришлось потратить некоторое время на то, чтобы расседлать Занозу и перенести всё своё имущество с собой, потому как я сильно сомневался в том, что поутру найду его на месте. Навыка у меня особого не имелось, но тем не менее я справился. И как только почувствовал под собой запах сена - такой пряный и приятный, - тут же вырубился.

Снились кошмары. Не конкретные, а тягучие: какая-то грязь на дорогах, лица раненых, запах лекарств, чьи-то стоны. А под самое утро я вновь пережил взрыв того самого артефакта, от чего и проснулся, едва понимая, где нахожусь. Придя в себя, наученный горьким опытом, я наскоро позавтракал на постоялом дворе, попросил себе припасов в дорогу, расплатился, оседлал Занозу и двинулся дальше.

После того как губернский город остался за спиной и всё та же самая бесконечная колея потянулась на север, в сторону материка, я понял, что всё прежде виденное мной было ещё не таким уж и ужасным. Я, конечно, знал, что в это время никакого асфальта нет, что колёса увязают в грязи, что по таким трактам путешествие в три тысячи вёрст займёт месяц. Но знать и прочувствовать на собственной шкуре - это совсем разные вещи.

Сначала тянулись предгорья: дорога петляла между холмами, то поднимаясь, то опускаясь в балки, где грязь доходила иногда почти до колена, особенно если по ним струился какой-нибудь ручеек, и я проклинал себя за то, что не купил повозку. Но повозка застряла бы здесь ещё быстрее - верхом было всё-таки легче, хотя Заноза регулярно выражала недовольство подобным с собой обращением каждым своим движением и взглядом. Периодически попадались длинные вереницы телег, нагруженные продовольствием, разнообразными припасами, снарядами, ранеными. Возницы - мужики в рваных армяках - матерились на чём свет стоит, погоняя измождённых лошадей.

Всё это заставляло меня раз за разом вспоминать свой родной мир - XXI век, Челябинск, кофейни на каждом углу, интернет, возможность заказать пиццу в три часа ночи, движущийся чётко по графику общественный транспорт. Всё это казалось сейчас таким далёким, будто случилось не со мной, а с кем-то другим. Лошади, насколько я понимаю, дорога нравилась ещё меньше, чем мне: ведь ей приходилось тащить на себе под сотню килограмм, но тем не менее она послушно шла вперёд, а иногда, когда позволяла поверхность под её ногами, я переводил её на рысь, правда давалось мне это ускорение весьма непросто.

А вскоре дорога пошла через степи, холмы остались позади, и теперь вокруг насколько хватало глаз расстилалась равнина - жёлтая, выжженная палящим летним солнцем, хотя осень уже давно должна была принести сюда дожди. Но они лили где-то в другом месте, там, откуда я и начал свой путь. Здесь же было сухо, и ветер поднимал тучи пыли, которая умудрялась найти любую щель: она скрипела на зубах, забивала глаза и ноздри. Благо что хоть время от времени попадались ямы, в которых можно было остановиться на ночлег. Собственно говоря, любой тракт и существовал только с их помощью. Обычно они располагались примерно на расстоянии дневного конного перехода, и это было даже удобно: по крайней мере, мне ни разу пока что не пришлось ночевать под открытым небом, хоть особым комфортом в тех местах, где я останавливался, и не пахло.

К исходу третьих суток я добрался до Перекопа, хотя поначалу не понял, что это такое, увидев впереди какие-то укрепления. Я миновал его уже в сумерках, и вокруг, как ни странно, было пустынно: ни деревни, ни огонька - только ветер, пыль и дорога, уходящая в никуда. Материк встретил меня прохладой - ещё не холодом, но явно давал понять, что впереди меня ждут серьёзные испытания. Ветер дул с севера, и пришлось одевать шинель, благо что взял её с собой.

Неумолимо ландшафт начал меняться, начали попадаться сёла с редкими жителями, которые смотрели на меня со странной смесью страха и затаённой надежды, словно ждали от меня какой-то помощи. Где-то они копошились в огородах, где-то женщины таскали воду из колодцев в каких-то обносках, а старики сидели на завалинках, смотря застывшим взглядом куда-то вдаль.

«Крепостное право, - напомнил я сам себе. - Оно здесь ещё существует и очень даже неплохо себя чувствует, хотя в моем времени ему осталось совсем немного».

Так что, несмотря на то что я являюсь как ни крути представителем просвещённого века и всегда осуждал подобное отношение к людям, надо помнить, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Я теперь как ни крути - наследник графского титула, а это значит, что и у меня, по идее, подобные люди должны иметься в собственности. Только сейчас до меня начало доходить: быть аристократом в этом мире непросто, тем более, когда совсем не чувствуешь в себе никакой магической силы. Раньше, когда я мог поднимать мёртвых своей рукой, я бы наверняка смог вписаться во всё это, но сейчас я, можно сказать, пустышка, и нужно сильно постараться, чтобы хоть что-то получить от этого неожиданно свалившегося на меня наследства.

И снова придорожный постоялый двор, к которым я уже стал понемногу привыкать. Полупустой общий зал. Мне подали показавшуюся достаточно неплохой кашу и даже бокал хоть и дрянного, но всё-таки вина. Правда, пришлось заплатить за него немалую цену, но, честно говоря, я так устал, что мне хотелось хоть немного расслабиться. Здесь мне удалось взять небольшую отдельную каморку и, можно сказать, провести ночь с относительным комфортом. Правда, спал я опять плохо. То ли усталость, то ли невесёлое настроение, но мне снова снились кошмары. На этот раз не госпиталь, а что-то другое: камень, холод, глубина и ощущение, что кто-то или что-то смотрит на меня из темноты. Проснулся я в холодном поту задолго до рассвета. Некоторое время лежал, уставившись в потолок, пытаясь понять, что со мной происходит. Правая рука горела. Не больно, а как-то странно, словно кто-то провёл по ней раскалённым прутом. Я посмотрел на ладонь, даже отогнул бинты, но под ними ничего не было видно. А потом это ощущение пропало.

- Бади? - в надежде позвал я, но вновь не услышал ничего.

За окном выл ветер. Октябрьская ночь гудела как гигантская труба, и пришлось усилием воли заставить себя закрыть глаза и постараться уснуть - ведь с рассветом снова ждёт дорога, тысячи вёрст, которые непременно нужно преодолеть. Как ни крути, а согласно имеющимся у меня бумагам, меня ждёт там имущество, вполне вероятно какое-никакое жильё, и уж наверняка аристократы не будут селиться в каких-нибудь лачугах. А значит, нужно идти вперёд. Постепенно воля взяла верх над организмом, и я заснул, чтобы утром вновь отправиться в путь.

Довольно быстро я понял, что в пути мне придётся провести много дней. Придорожные трактиры или ямы располагались примерно в двадцати пяти километрах друг от друга, и преодолеть их можно было, если постараться, часа за четыре, если конечно же не жалеть собственный позвоночник и пятую точку. И поначалу, честно скажу, мне было нелегко. Но человек - такая скотина, что привыкает ко всему, вот и я стал приспосабливаться к практически непрерывному компрессионному воздействию на позвоночник. Ехал и ехал вперед, стараясь поменьше думать и получше рассматривать окрестности. Всё-таки раньше я в этих местах не бывал. Скачка меня настолько сильно утомляла, что начинал думать о том, что рассказы о том, как раньше путешествовали верхом - полнейший бред и чистой воды выдумка. Долго я так точно не протяну, поэтому я решил, что надо поторапливаться, и за день необходимо преодолевать как минимум два таких перехода. Благо что Заноза, несмотря на свой скверный характер, оказалась достаточно выносливым животным, способным выдерживать такие нагрузки, а ночью ей хватало времени, чтобы отъесться и восстановить силы. А их ей требовалось немало, так как дорога местами, мягко говоря, представляла из себя сплошное месиво, особенно по утру.

Места вокруг лежали дикие, я бы сказал - целинные. Когда-то, потом, сотню лет спустя, сюда придут рабочие и механизаторы с тяжёлой техникой, перепашут эти бескрайние поля и получат, наверняка, небывалый урожай. Сейчас же единственными островками цивилизации оставались придорожные трактиры. Я взял себе за правило с утра просыпаться как можно раньше (благо что хоть тут особых проблем не было), и большая часть путешественников, а их по дороге встречалось, не сказать, чтобы мало, также старались выехать пораньше. Стал так же поступать и я: быстрый завтрак, попросить немного припасов в дорогу - и в путь. К обеду я успевал добраться до следующей точки, где можно было перекусить и немного отдохнуть. А затем ещё один переход. По моим скромным подсчётам, если действовать в таком режиме, не жалеть себя и не делать длительных остановок, то мне понадобится полтора, а то и два месяца.

Следовало подумать о том, что погода в это время года - штука непредсказуемая, и вполне возможно, к моменту, когда я начну подъезжать к Уралу, там уже наступят суровые холода, и может так случиться, что моё передвижение сильно замедлится. Поэтому стоило спешить. Я и спешил.

В своей прошлой жизни я несколько раз путешествовал по железной дороге из Челябинска в Крым и знал, что маршрутов достаточно много. Можно было двинуть на Харьков, а затем в сторону Москвы и уже оттуда через Казань и Уральские горы добираться до Екатеринбурга, но что-то меня останавливало от этой затеи. Во-первых, там достаточно быстро может наступить зима, а во-вторых, это на мой взгляд просто дальше, и переходов понадобиться больше. А следовательно, и мое седалище будет страдать дополнительно. Поэтому я принял хоть и сомнительное, но всё-таки достаточно взвешенное решение: двигаться по южным рубежам, поэтому и направился в сторону Черкасска, чтобы как можно больше времени провести, не испытывая зубодробительный холод и ехать вдоль Азовского моря. Этот путь был, безусловно, не такой наезженный, но тем не менее инфраструктура и здесь существовала, а большего мне и не было нужно.

К исходу шестых суток, уже потеряв счёт в общем-то однообразным ямам, к исходу дня я наконец-то добрался до очередного такого постоялого двора, где и должен был переночевать. Это заведение, в отличие от тех, что мне встречались раньше, было огорожено каменным забором высотой примерно по грудь взрослому человеку - с деревом тут явно были проблемы. Да и где его взять в степи, проще камней насобирать.

Оказавшись внутри, я, уже получив некоторый опыт, определил Занозу на постой, собрал свои нехитрые пожитки, включая седло (которое, как оказалось, было достаточно ценным предметом - его легко можно было лишиться, если оставить без присмотра), после чего прошёл в двухэтажное здание, первый этаж которого был каменным, а второй - деревянным.

Это заведение мало чем отличалось от всех остальных. Внизу располагался трактир: тёмный, достаточно душный и пропахший за долгие годы широкой гаммой разнообразных ароматов, но тем не менее здесь было достаточно тепло. Более того, из-за не самого популярного направления, а может быть, и из-за войны, постояльцев оказалось немного, поэтому я достаточно легко договорился и арендовал небольшую каморку на втором этаже, куда и свалил все свои вещи. После чего спустился вниз, чтобы поужинать.