Кантик бантик серый одуванчик

Знакомства

Название: Кантик бантик серый одуванчик

Автор(-ы): Шэт Кант

Ссылка: https://author.today/work/559376

Знакомства

— Мама, я пошла в школу, — без энтузиазма сказала я, пиная носком ботинка мелкий камешек на дорожке. Я плотнее запахнула куртку, пытаясь скрыть дрожь от утреннего холода и неприятного предчувствия.

Меня там никто не любит и не ждёт, а одноклассники постоянно задирают. Из-за моих серых крыльев бабочки и моей магии, которая приносит лишь боль.

Сзади послышался быстрый топот знакомых шагов по асфальту.— Эй, Роза, подожди меня! Куда ты так спешишь? — крикнула Ева, догоняя меня. Её рыжие лисьи уши дёргались от возбуждения, а пушистый хвост с белым кончиком нетерпеливо хлестал из стороны в сторону. Она была одета в дорогую брендовую форму, сидящую идеально, как и положено дочери самого богатого оборотня в России. Остановившись рядом, она упёрла руки в бока, восстанавливая дыхание после бега. — Что у тебя сегодня опять урок врачевания?

Я тяжело вздохнула, глядя себе под ноги.— Да, сегодня снова кому-то будет больно, — с грустью ответила я, невольно потирая плечо, где под одеждой начинали формироваться контуры будущих шипов.

Ева скривила губы в понимающей ухмылке.— Слушай, это где парни-оборотни режут руку, а вы их лечите?

— Да, так они стимулируют свою регенерацию, — монотонно пояснила я, сворачивая к школьным воротам.

— Хорошо, что я девочка-химера, — фыркнула подруга, гордо вздёрнув подбородок. — А как там твой младший брат Кантемир?

— Достал, всю ночь кричал и спать не давал. А когда я утром проснулся... — Ева картинно закатила глаза и передразнила детский голос: — «А когда я утром проснулся, то увидел, как этот чёртов спиногрыз заснул на животе папы, пуская слюни под храп вповалку».

Я не удержалась и прыснула со смеху, представив грозного дядю Сёму в такой ситуации.— Хахахах, хотел бы я увидеть дядю Сёму так, — пробормотала я, вытирая выступившие слёзы смеха тыльной стороной ладони.

Ева тут же воспользовалась моментом моего хорошего настроения. Она резко сменила тон, становясь серьёзной и деловой. В её глазах появился знакомый хищный блеск.— Слушай, а насчёт сегодняшнего занятия... Можешь Астемира Шэта взять на лечение?

Я остановилась как вкопанная и посмотрела на неё с недоумением.— С чего бы это? Он мне не нравится, я даже не хочу трогать этого напыщенного индюка.

Ева мгновенно оказалась прямо передо мной, преграждая путь. Она схватила меня за плечи и заглянула в глаза умоляющим взглядом кота из старого мультика.— Во-первых, орла. Во-вторых, он сын главы Шэтленда. Охмуришь его — и весь этот город падёт к твоим ногам. Плюс он самый сильный в вашем классе, если ему и будет больно, то как истинный наследник не должен показывать боль.

— Ты не ответила на вопрос, с чего мне это делать, — я попыталась сбросить её руки, но хватка подруги была железной.

— Скажем так, на вечере он некрасиво со мной обошёлся, — процедила Ева сквозь зубы, наконец отпуская меня.

— Это когда он оттоптал все твои ноги на танце и ты весь вечер мне жаловалась, какой он неотёсанный придурок? — уточнила я, поправляя съехавший рюкзак.

— Ну пожалуйста! — Ева выпучила глаза ещё сильнее и театрально сложила руки в мольбе. — Он должен прочувствовать всю боль, которую мне причинил!

Я устало покачала головой. Спорить с Евой было бесполезно, особенно когда она включала режим «домашняя тирада».— Напомни мне тебя не обижать.

— Так сделаешь? — она уже победоносно улыбалась, зная ответ.

— Сделаю, — обречённо выдохнула я. — Но с тебя Шэтлендские пироги у тёти Люды.

Лицо Евы вытянулось.— Что так дорого? В прошлый раз ты ванильное мороженое согласилась.

— Так это мороженое импортное, французское, хотела попробовать, — парировала я, возобновляя шаг.

— Может, ещё хочешь?

— Нет, этого добра у вас завались. Дядя Сёма меня и так ими каждый раз угощает бесплатно. Так что сегодня тебе придётся раскошелиться.

— На этом вся моя недельная карманные уйдут, — негодовала Ева, демонстративно хватаясь за сердце.

— Сама понимаешь, мои услуги очень дорогие, — равнодушно пожав плечами, я повернулась в сторону школы, ускоряя шаг.

— Ладно, обжора, пироги за мой счёт, — сдалась она, догоняя меня.

— Бедненькая, как ты проживёшь без карманных неделю? — поддела я, чувствуя, как настроение немного поднимается.

Мы подошли к массивным дверям школы, и весёлая перепалка стихла сама собой, уступая место привычной школьной рутине.

— Так я на обед с тобой иду, ты же поделишься с бедной подругой, — Ева картинно вздохнула и ткнула меня локтем в бок, её лисий хвост с белым кончиком задорно покачивался из стороны в сторону.

— У бедной подруги самый богатый папа в Шэтленде, а то и в России, — фыркнула я, закатывая глаза к серому утреннему небу.

— Вообще-то в мире, — поправила она, гордо выпрямляя спину. Её уши чуть дернулись от самодовольства. — Год назад мы вышли на мировой рынок, и папуля там нарасхват.

— Ага, мой папа работает на твоего юристом, я знаю, как его любили, — хмыкнула я, вспоминая бесконечные жалобы отца на невыносимый характер дяди Семы.

— Ой, только про Кантемира... Он самый скользкий змей-юрист, которого я знаю, — прошипела Ева, скривив губы. Она резко остановилась, заставив и меня замереть. — Я до сих пор не могу понять, как он уболтал старого графа Григория Распутина, что это он небезопасно поставил вазу, а не я сломала её, уронив эту дурацкую вазу за пятьсот тысяч!

— Это его работа, — равнодушно пожав плечами, ответила я и снова пошла вперёд, уворачиваясь от потока учеников, спешащих ко входу.

Ева прищурилась, хитро улыбнувшись одним уголком рта.— Слушай, ты слышала про старую команду наших «Радаков»?

— Ты про озабоченных извращенцев? — я поморщилась, вспоминая слухи о той странной компании.

— Да! Только придурки могли придумать такое название. Значит, мой батя взял не совсем нормальных одиночек и сделал из них команду, — она говорила быстро, активно жестикулируя руками. — К чему ты клонишь?

Я тяжело вздохнула, уже предчувствуя подвох.— Я тоже хочу создать команду.

— И я так понимаю, в этой команде есть я, даже если я этого не хочу? — я демонстративно посмотрела на неё исподлобья, но она полностью проигнорировала мой взгляд, уставившись куда-то вдаль.

— Естественно. В общем, слушай план. Надо заманить Артура Силуановича и Алину Белову, — её голос стал тише и заговорщицким.

— Почему они? — я недоверчиво подняла брови и недоумённо посмотрела на подругу.

— Папа сказал, что Дима Силуанов, заместитель главы в Новгороде, отправил своего сына к нам, Артура. Ему передалось благословение его деда. Теперь он превращается в медведя, но проблема в том, что он не контролирует зверя, и его отправили к нам на обучение. Его возьму на себя я, нужно показать растерянному мальчику, как укрощать зверей, годик-два, и он со своим питомцем будет бегать за мной хвостом, — она мечтательно прикрыла глаза.

— Зачем тебе это, Ева? — я остановилась у самых дверей школы, преграждая ей путь рукой.

— В смысле зачем? Ты тут будешь Астемира, наследника Шэтленда, окучивать, играть в медсестру, а потом станешь хозяйкой Шэтленда. А ты знаешь, двух хозяек на одной кухне не уместится, так что я стану владычицей Новгорода, — Ева гордо вскинула голову, уже представляя себя в образе правительницы.

— Одно точно могу сказать: ты точно дочь своего отца, — в шоке от масштабов её планов сказала я.

— Спасибо, — просияла она.

— Это был не комплемент, — отрезала я. — Зачем Алина Белова?

— Говорят, она дочь Лешего и покойной Потоки Шэт Лин... — начала было Ева, но я перебила, махнув рукой.

Мы вошли в шумный холл школы. Запах мела, старых полов и сотни разномастных существ ударил в нос.

— Кстати, почему ты называешь Кантемира «Кантик»? — спросила моя подруга Ева, резко сменив тему. Она ловко крутила на пальце прядь своих огненно-рыжих волос.

— Да когда он запирается с Лилит в их спальне, Лилит постоянно кричит: «Суперкантик, продолжай», — ответила я, понизив голос до шёпота. — Я её тоже так называю, когда она спасает меня из передряг или чего-то хочет. Но наедине или в кругу семьи. Когда с нами незнакомцы, я называю его Кантемир, я не могу позволить, чтобы про его репутацию что-то сказали, так что ты ничего не слышала.

— Не хватало мне с тобой связываться, я молчок, — Ева сделала вид, что застёгивает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Обидно, — буркнула я себе под нос.

— А не надо психовать, когда нас оскорбляют. Тебя все боятся, мы сами разберёмся со своими проблемами. Я дочь Меньшиковых, сама могу за себя постоять, — она воинственно выпятила подбородок.

— Я знаю, но ты моя младшая сестрёнка, и дядя Сёма дал мне разрешение...

— Не переворачивай слова папы! Он сказал «оберегаете друг друга», — топнула ногой Ева.

Так мы дошли до нашего класса. И Ева увидела свою жертву. В дальнем углу коридора, сжавшись в комок, сидел Артур. Его сторонились, оставляя вокруг пустой круг отчуждения. Он был сыном легендарного воина, но сейчас выглядел просто напуганным мальчишкой, который не мог совладать с чудовищем внутри себя.

— Что ж, Роза, я вышла на охоту, — хищно усмехнулась Ева. Она плавным движением поправила идеальную причёску, расправила плечи и, цокая каблуками, направилась прямо к нему. Ева была единственной, кто его не боялся. Наоборот, зверь Артура перед ней всегда становился покладистым, ни разу не выходя из себя. Чёртова прошивка в девять лет манипулировала людьми и его внутренними зверями как марионетками.

«Семён был прав», — подумала я, глядя ей вслед. «Она собрала весь цинизм отца. И как ты хочешь, чтобы я тебя уберегла? Она сама кого хочешь съест и выплюнет».

— О, смотри, серый одуванчик идёт, — раздался сзади высокий, полный презрения голос Айны Львовой.

Я обернулась. Айна стояла в окружении своей свиты, скрестив руки на груди. Она тоже была химера-бабочка, но в отличие от меня — идеальная. Её белоснежные крылья были сложены за спиной, излучая мягкое сияние. Меня называли «серый одуванчик». Так мы владели двумя магиями: одна индивидуальна (у меня — магия Шипов), и общая у вида (у бабочек — это были одуванчики). У сокурсниц все белые, которые лечат без сильных болезненных ощущений, и лишь у меня серые, которые проходят с адскими болями для пациента.

— Айна, тебя здороваться не учили? — спокойно ответила я, встречая её надменный взгляд.

— С серыми не здороваюсь. Сегодня снова будешь кого-то мучить? Ребята вон жребий бросают, чья сегодня очередь мучиться, — она кивнула в сторону группы парней-оборотней, которые действительно толкались у стены, вытягивая бумажки из чьей-то фуражки.

— На кого ставишь? — лениво протянула одна из подружек Айны.

— На Астемира, — ответила я за её подругу, не сводя глаз с Айны.

— Он там самый сильный, его все боятся. Один его взгляд — и все будут переигрывать, — самодовольно заявила Айна.

— Так значит, он трус, — парировала я, делая шаг вперёд.

Айна со своими подругами рассмеялись звонким, режущим слух смехом. Затем Айна крикнула мальчикам, где стоял Астемир:— Астемира тут трусом назвали, который не может терпеть боли!

Мальчики посмотрели на нас, и по коридору прокатились смешки.

— Заткнитесь, прибью на месте, — прорычал Астемир, мгновенно оказываясь рядом. Ребята успокоились, но смешки ещё были слышны. — И кто же сказал?

— Серый одуванчик, — ответила Айна, театрально указывая на меня пальцем.

Астемир подошёл ко мне вплотную и грозно посмотрел сверху вниз. От него пахло озоном и чем-то диким.— Что ты городишь, серый одуванчик? Я могу твои серые поломать...

— Потом мой папа оставит твоего папу без трусов, выплачивая мой больничный. Да и сын главы города, обижающий маленькую девочку, — это смешно. Тебя и твою семью на смех поднимут, — я говорила тихо, но уверенно, выдерживая его взгляд.

— Ах ты, паршивое...

— Неужели ты настолько боишься меня, Астемира? Боишься маленькой девочки с крыльями бабочки? — я вложила в голос всё своё презрение.

— Я тебя... я просто не хочу калечить своё тело у врача, который не может нормально оказать первую помощь, — он скрипнул зубами, сжимая кулаки.

— Во-первых, мои методы лечения абсолютно безвредны для здоровья, а вот вытерпишь ли ты моё лечение — думаю, нет. У тебя коленки дрожат, когда речь заходит обо мне, — я с издёвкой посмотрела на него и щёлкнула пальцем по его носу.

Он схватил меня за предплечье, его пальцы были словно стальные клещи.— Слушать меня! — рявкнул он на весь коридор, разворачивая меня лицом к остальным. — Мы больше не будем тянуть жребий. Теперь я буду у неё лечиться.

— Эх, пока это пустые слова. Если ты будешь орать как резаный, как остальные, как тебя лечить? — вырвавшись из его хватки, я отступила на шаг.

— Я не пискну от твоей недоделанной магии. Меня учат в сто раз строже, и я готов к боли. А вот ты лечить можешь только таких, как я, а нуждающиеся в лечении умрут от болевого шока, — бросил он мне в лицо эти жестокие слова.

После этого он ушёл, посмотрев на меня напоследок прожигающим взглядом, полным презрения.

Мои руки дрожали, и мне хотелось ему врезать, но он был прав. Я никудышный врачеватель. Пациенты и правда могут не выдержать лечение. Я хотела убежать и заплакать, но я стиснула зубы и пошла в класс, стараясь держать спину ровно. А ребята возобновили свои ставки, гадая, закричит он или нет. Мне было неприятно слышать их насмешки. Я тоже хочу лечить, не причиняя вреда.

Я пыталась успокоиться и сосредоточиться. Мы сели за парты и начали доставать книжные принадлежности. Прозвенел звонок, и гомон ребят начал стихать, потому что в кабинет зашла Арина Аркадиевна. Она была такой же химерой-бабочкой, как и мы. Её огромные, воздушные крылья сияли мягким светом, аура её мощной светлой магии заполнила комнату.

— Всем сесть по своим местам. Скоро придут мальчики из кадетского корпуса. Всем подготовить оборудование. Сегодня будете практиковать обнаружение болезней и их лечение. У всех кадетов есть болезни, и ваша задача — их вылечить.

— В каком смысле больны? — севшим голосом спросила Айна.

— В самом прямом. Они хоть и ваши ровесники, но подвергаются военной подготовке. У них ушибы, сильные ранения, внутренние кровотечения, разрыв селезёнки и многое другое. Запомните, большое количество использования магических потоков делает организм ходячей энциклопедией по болезням, которые у обычных оборотней выявляются в среднем или преклонном возрасте.

— А зачем их подвергают таким тренировкам? Им же двенадцать лет, — возмущённо ответила Айна.

— Выбор кадетского училища — само по себе большой риск. Там учат военной подготовке и будущей военной службе во благо города. Туда отправляются те, у кого предрасположенность к боевой магии. С ранних лет их учат контролю магии и физической подготовке тела, чтобы оно выдержало нагрузку. Но из-за большой нагрузки на неокрепшее тело их болячки становятся как у стариков. И наша с вами задача — их вылечить. Вы их лечили под нашим присмотром два года. Теперь их нагрузки увеличились, а травмы стали серьёзнее, и их мы изучали, как лечить. Сегодня мы будем изучать на практике.

По рядам пробежал испуганный шепоток. Одна из девушек, сидевшая за первой партой, подняла дрожащую руку.

— На живых людях? Мы... мы изучали это на жабах и крысах, а сейчас вы предлагаете нам лечить наших друзей?

Учительница издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.— А вы думали, будете играть в медсестёр до самого выпуска? Мы тут готовим врачей! Ваши способности это подтверждают, и вы будете их лечить. У нас катастрофическая нехватка персонала в больницах из-за Ночи Нави, которую устроили объединения леших против Шэтленда в прошлом году. Вы — наше будущее, на котором держится развитие нашего города! С вами никто сюсюкаться не будет. К вам попадает пациент, и вам говорят «лечить» — вы должны работать, а не хлопать глазами, не зная, что делать.

В кабинете повисла кромешная тишина. Казалось, даже воздух застыл. Ночь Нави для Шэтленда была сильнейшим ударом по инфраструктуре и людям. Прошло два года, но город ещё еле опомнился от того боя. Большое количество раненых и убитых. Один из валов нечисти прорвался через оборону, пострадали многие, но больше всего досталось больнице, где погибла половина персонала, защищая пациентов.

— Так что готовимся. Вы изучили теорию, сегодня переходим к практике. Через два года вы уже будете выпускницами и будущими врачами. Так что за работу!

— Есть! — хором ответили мы, словно очнувшись от оцепенения. Звук собственного голоса придал немного уверенности. Мы начали суетливо готовить инструменты и операционные палаты для лечения.

Готовя операционную, я заметила Алину Белову. Химера-енот. Её тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, из которого торчали пушистые уши с чёрными кисточками. Она училась на факультете рунологии, но сегодня помогала нам. Она целенаправленно шла ко мне, ловко лавируя между каталками.

— Привет, Роза. У тебя сегодня урок врачевания, — констатировала она, останавливаясь рядом и деловито осматривая аппарат для анестезии.

— Да. А что ты тут делаешь? — спросила я, стараясь скрыть удивление.

— Учитель попросила настроить аппараты для анестезии у тебя. Я немного усилю их мощность, чтобы пациенты смогли терпеть твою боль, — буднично сказала она, не отрываясь от работы. Её пальцы порхали над панелью управления, вводя новые параметры.

— Прости! — вырвалось у меня снова. Это слово стало моим постоянным спутником.

— Хватит извиняться, — отрезала Алина, наконец поворачиваясь ко мне. Её взгляд был прямым и твёрдым. — У всех нас есть свои недостатки. Ты учишься усердно, до поздней ночи сидишь в библиотеке, ищешь способ правильно использовать свою силу. Я уверена, ты сможешь обуздать её.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Мне правда полегчало.

— Не за что. Кстати, о том, что вы сегодня утром говорили с Евой... это правда? — она прищурила глаза, испытующе глядя на меня.

— О чём? Ха-ха... Чёрт, нас кто-то слышал? Как стыдно, — я почувствовала, как щёки заливает краска.

— То, что вы собираете учебную группу?

— Так значит, ты всё слышала...

— Было трудно не услышать, когда вы так увлечённо об этом говорили. Я даже вас окликнула, когда речь пошла обо мне.

— Мы это любя и шутя! Вы для нас лучшие подруги, понимаешь? Ева росла в строгой дисциплине...

— Успокойся, — перебила она, кладя руку мне на плечо. — Я никому ничего не скажу. Тем более, отчасти я с ней согласна. Если заманите Мурата в группу, считайте, я с вами.

— Слушай, а можешь сказать, что ты в нём нашла? Что так влюбилась в него? Он же неотёсанный чурбан.

— Не знаю... Когда я с ним, мне спокойно на душе. И кажется, в прошлой жизни мы с ним были парой, — её голос стал мечтательным, а уши чуть опустились вниз.

— Чего? Прошлой жизни? Ты в это веришь?

— Да. Я постоянно вижу сны, как я в образе Алисы Беловой вместе с каким-то оборотнем-конём сражаюсь с греческими богами. И в этих снах, когда я нахожусь с этим оборотнем, я чувствую себя под защитой. Когда я столкнулась с Муратом в столовой, то почувствовала те же чувства, что и во сне. Моё сердце забилось чаще. Я хочу быть с ним ближе.

— Вообще-то я знаю историю. Алиса Белова была женой Шэт Лина. И вместе они воевали против греческих богов.

— Я тоже учила историю. Там упоминается оборотень-конь, который погиб в битве с Аресом. Правда, там нет конкретики. Но в снах я видела всё как наяву. И Алиса Белова была оборотнем-лисой, а не енотом. Знаешь, что это значит? Что я хоть и перерождение Великой ведьмы, я всё же не она. И у меня нет её силы. Но я чувствую, как моё сердце бьётся при виде Мурата, и понимаю, что люблю его. Хоть объяснить этого и не могу.

— Любви не нужно объяснения. И Алиса не родилась с Великой силой, она её обрела через тяжёлые тренировки и болезненные испытания. И когда Первородная Яга её приняла, она начала учить её искусству.

— Красиво сказано. Сразу видно, ты дочь юристов, — улыбнулась Алина. — Эх, я хотела посмотреть на тренировки Алисы, но всё как в тумане... Я чувствую лишь её страдание. Возможно, этого я никогда не узнаю. Слушай, я не хочу обидеть, просто интересно... ты правда приёмная дочь?

— Да, правда. Я это не скрываю. Но если кто-то скажет «приёмыш» или «подкидыш», глаза выколю.

— Ну, это само собой. Ты в началке так нас напугала, что подходить боялись.

— Вы сами напросились. Не надо было поднимать эту тему.

— И то верно. На тебя хоть и огрызаются, но боятся. Хотя когда речь заходит о твоих профессиональных навыках, ты сразу падаешь духом.

— Когда трогают мою семью, я порву любого. Но если речь идёт о профессионализме моего дела — это другое. Тем более, они правы... — последние слова я произнесла уже понуро, уставившись на свои руки.

— Ты знаешь Милану Меньшикову?

— Да, она высококлассный хирург дяди Семы.

— Она хирург класса Адамант. К ней очередь выстраивается на два месяца вперёд. Знаешь, как её называли пациенты? Кровавая Мэри. Её, как и вас, готовили к тренировкам. Её даже отправили на войну против египтян, не имея практического опыта. Когда мы понесли большие потери, а медбратьев не хватало, она спасла тысячи, но потеряла сотни на операционном столе. Ей было всего шестнадцать лет, без подстраховки старших принимала такие решения. И её пациенты говорят, что её методы были не самыми гуманными: она оперировала без наркоза, вливая спирт в рот пациентам, или вырубала с помощью солдат, потому что наркоза не хватало. Но они говорили это с улыбкой и благодарностью, что она спасла их и вернула к родным. Твои методы хоть и болезненны, но я уверена, ты сможешь применить их правильно.

В коридоре послышался властный голос Арины Аркадьевны, усиленный магией:— Пациенты будут через две минуты! Боевая готовность!

— Есть! — крикнули все наши «недоврачи». Алина заткнула уши от громкого крика, поморщившись.

— Ладно, не буду мешать, я пошла! — крикнула со всей мочи Алина (похоже, её немного контузило от нашего крика) и убежала прочь.

Я увидела Арину Аркадьевну. Её строгий взгляд сначала упёрся в меня, потом в убегающую Алину.— Вы усилили аппарат для анестезии.

— Да, Арина Аркадьевна, я сделала, как вы просили, — нерасторопно ответила Алина, возвращаясь на секунду.

— Хорошо. Свободна.

Алина отдала честь от волнения и снова убежала.

А Арина Аркадьевна посмотрела на меня. Её взгляд смягчился на долю градуса, но голос остался ледяным.— Была бы моя воля, я бы тебя на километр не подпустила к пациентам. Но выбирать не приходится. Даже сломанные инструменты на что-то годятся. Не убей никого.

— Прошу прощения, можно спросить? — набравшись смелости, выпалила я.

— Это-то мне и нравится. Ты слишком правильная. А в этой профессии нужно быть жестокой. И ты можешь быть жестокой, но ещё не знаешь этого. Ладно, валяй свой вопрос.

— Вы и правда не видите во мне врача?

— Я вижу сосунков, которые себя возомнили врачами. Ими я и на оставшихся двух годах я собираюсь это исправить. А ты... ты сама слабое звено из всех учеников. Знаешь, что это значит?

— Что с меня спрос вдвойне, — выдохнула я.

— Правильно. Минута до привоза пациентов. Почему ты ещё здесь?

— Простите, я уже бегу! — я сорвалась с места, едва не споткнувшись о кабель на полу.

Первый день

Чёрт, их первый день... У кадетов новые тренировки, и нам нужно подлатать их быстро. Когда я увидела первых из них, которых санитары торопливо завозили на каталках, я была в шоке. Кровь, сломанные руки, кому-то оторвало кисть — её нужно было срочно пришить. Мы с девочками застыли, не в силах пошевелиться, пока воздух не разрезал властный крик Арины Аркадьевны:

— А ну за работу, халявщицы! Потом полюбуетесь красавчиками!

Она с размаху треснула меня по затылку. Искры брызнули из глаз, но вместе с болью исчез и ступор. Я встряхнулась и, подхватив первого же кадета, у которого отсутствовала рука, повела его в свою операционную.

— Кому ещё нужен волшебный подзатыльник? — рявкнула наша наставница.

Услышав это, остальные девочки очнулись и начали принимать раненых. Это был настоящий бедлам и хаос. Вокруг стоял невыносимый шум: стоны, крики, звон инструментов. Арина кричала и руководила этим безумием. Она была как рыба в воде.

Я сунула пациенту в рот резиновый кляп.— Прости, будет больно. Терпи.

Я ввела наркоз. Лекарство помогло лишь немного приглушить его панику, но он всё равно дёргался на столе. Я начала операцию. Сначала — обеззараживание. Из моих крыльев начали появляться серые одуванчики и облепили страшную рану. С помощью этих живых цветов я дополнительно проводила диагностику. Они сфокусировались на грудной клетке. «Чёрт, у него сломано ребро, и, кажется, оно задело лёгкое», — поняла я по его трудному, булькающему дыханию. Когда одуванчики коснулись открытой раны, пациент отчаянно завопил сквозь кляп.