Третья сила

Он сжал челюсть.

— Это моя работа.

— Это удобная отговорка, не находишь? — ухмыльнулась Мара.

Тишина натянулась и завыла ветром у входа в пещеру. Какое-то особо смолистое полено затрещало в огне и выпустило сноп искр.

— Хорошо, — сказал Гор резко. — Только вот ты первая начала работой отговариваться. Но всё-таки, вернёмся к началу разговора: зачем тебе такая работа? — он кивнул на дракона и обвёл рукой пещеру. — И не надо сейчас рассказывать про хорошую оплату.

Мара не ответила сразу. Она помолчала, потом села, обхватила колени руками и перевела взгляд с огня на Гора.

— Когда у тебя отбирают выбор, — наконец тихо сказала она, — ты начинаешь забирать его обратно везде, где можешь, чтобы хоть что-то хоть у кого-то было как хочется.

Гор задумался: а стоит ли дальше расспрашивать? Не испортить бы установившееся между ними Не доверие, нет, скорее что-то похожее на перемирие и вынужденный союз. Но всё же аккуратно спросил:

— У тебя его отобрали?

Она усмехнулась.

— У всех что-то отбирают.

— Это скорее ещё один уход от ответа, чем ответ.

И снова тишина. В глубине пещеры капнула вода, шумно выдохнула во сне драконица.

— Мой жених умер, — сказала Мара, пожав плечами и глядя в сторону. Спокойно и без надрыва, как факт.

— За несколько дней до свадьбы его укусила степная гадюка, — добавила она. — От её яда почти нет спасения. Очень Удобно.

Гор прищурился и всмотрелся в лицо Мары.

— Удобно?

— Да. Для всех, кроме меня.

— Несчастный случай? — осторожно уточнил он.

Мара снова всмотрелась в огонь.

— Ну да, конечно. Для человека, выросшего в степи и умеющего её слушать и слышать это очень несчастный случай.

Гор уже и так понял всё, но Мара продолжила рассказ тем же отрешенным тоном, каким обсуждают скучную книгу.

— И очень-очень своевременный, ведь накануне его отец что-то сильно не поделил с деловыми партнёрами, а Нáстас должен был что-то привезти отцу в помощь, по его словам очень важное.

Мара снова замолчала. Огонь в её глазах танцевал свой самобытный танец пантомим и было в них что-то о грусти, давней тоске и смирении. О желании плясать с мечом, высекая искры из врагов. О подвенечном танце любви, который не случился однажды и разлетелся искрами в стороны, оседая пеплом угасших эмоций.

— Я знаю, что у него был антидот. И я знаю, что ни одна гадюка добровольно не раскрыла бы пасть на того, кто говорит со степью на её языке. Но не нашлось при нём ни противоядия, ни того, что он якобы вёз отцу. И меня рядом тоже не нашлось

— Погоди, — оживился Гор, — я знаю эту историю.

— Не тот ли это Настас, который Саби́ль, младший сын Сапáра Сабиля, сильнейшего мага земли и покровителя торговых путей от моря до гор через степь и пустыню? Там действительно была очень странная история с гибелью его младшего сына. Её очень старались замять по-тихому, и даже почти получилось. Вот только...

Гор в изумлении уставился на Мару.

— Ему была обещана в жены младшая и единственная дочь князя Сáхии. Насколько мне известно, их родители ещё в детстве рискнули связать драконьей кровью — ритуалом создания истинной связи, чтоб никто и ничто не помешало этому союзу.

Мара едва улыбнулась и кивнула, но промолчала.

— Маргарита Розалия Тóрнсворд, младшая княжна Сахии — ты?

И снова Мара кивнула с лёгкой улыбкой.

— Не похожа?

А Гор взъерошил пятернëй свою шевелюру, да так и оставил руку в волосах, уставившись на Мару так же, как накануне на драконицу.

— Ты же не выжила тогда, после искусственной привязки это невозможно! Говорили, что за твою жизнь боролись лучшие лекари, что тебя погрузили в долгий стазис, но всё оказалось зря и князь был безутешен.

Мара приложила палец к губам:

— Не шуми. Теперь меня зовут госпожа Мара Сенс, и я действительно почти погибла тогда. Меня вытащил один безымянный травник и Мышка, — она погладила притихшую шиншиллу. — Он же потом и взял в ученицы. И поскольку у моего отца помимо меня ещё трое сыновей, а я больше не гожусь для договорного брака, меня отпустили на свободу и одарили величайшей милостью, правом жить свою жизнь по своему.

Гор не унимался:

— Но как? Истинные пары не живут друг без друга.

— Настоящие истинные — да, не живут. Но настоящих никто и не видел с тех времён как ушли драконы. Да и кто бы мне позволил влюбиться в какого-нибудь конюха или оружейника, — тут они оба синхронно и невесело усмехнулись. У аристократов свои негласные законы, прекрасно известные и Маре, и Гору. — А у искусственной привязки есть лазейки, как выяснилось. Для жизни, но не для создания семьи с другим.

Мара опустила взгляд на Мышку, почесала ей пузико, вздохнула.

— Я по-прежнему любимая дочь своего отца. Жизнь моя — не секрет и не государственная тайна. Просто Я не смогу усилить своим даром искру мужа, не смогу выносить магически одаренное дитя без ритуала, который, как ты знаешь, дважды не рискнёт проводить никто, он и один раз непросто даётся. А значит, я не интересна высшему свету и его брачным интригам. Обо мне предпочли забыть, а я и рада.

Мара обернулась на драконицу, прислушиваясь к ровному дыханию и раздумывая, как закончить этот внезапно слишком честный разговор.

— С тех пор я не связываю людей, — сказала она. — Только развязываю то, что было завязано неправильно.

— Чтобы не повторилось?

— Чтобы никто не думал, что может решать за другого.

Гор медленно кивнул.

— Понимаю.

Мара всмотрелась в его лицо, наклонив голову, а после точь в точь как драконица раньше шумно вздохнула и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. А Мышка впервые без привычного ехидства со вздохом сказала:

— Это вряд ли. Спи уже, нам всем нужен отдых — завтра непростой день.