Пятый осколок. Голос крови.
Векслер смотрел на нее долго. Очень долго. Потом перевел взгляд на стол.
— Итак, — продолжил он. — Если принца поймают, он предстанет перед судом. Лорд-регент настаивает на законности процедуры. Никакой самодеятельности.
— Судом? — леди Морган подалась вперед, ее голос дрогнул от возмущения. — Каким еще судом? Он ничего не сделал! Он ушел, чтобы сражаться за отца! Ему семнадцать лет!
— Он ушел без приказа, — отрезал Векслер. — Он нарушил волю короля. Он бросил пост. По законам военного времени — это дезертирство. Карается смертью.
— Да какой, к черту, суд?! — взорвался Бренн, ударив ладонью по столу. — Он пацан, который хотел защитить семью! Вы хотите судить ребенка за храбрость?
— Закон не смотрит на возраст, комендант, — ледяным тоном ответил Векслер. — Закон смотрит на факты. А факты таковы: наследник престола сбежал с магом-предателем. Лорд-регент, как законный представитель короны, обязан провести расследование.
— А если принц вернется и скажет, что его похитили? Что Родрик действовал против его воли? — тихо спросила леди Морган, цепляясь за последнюю соломинку.
Векслер улыбнулся. Криво, страшно. Его белый глаз казался совсем мутным в тусклом свете свечей.
— Тогда, леди Морган, у нас будут два мага-предателя вместо одного. Родрик и принц, который, возможно, тоже заражен тьмой. Ведь странно, правда? Что он выжил там, где погибли лучшие воины? Может, тьма бережет своих?
— Вы не посмеете, — выдохнула Морган, бледнея.
— Посмею, — спокойно ответил Векслер. — Лорд-регент Валерис заботится о безопасности королевства. А принц Элиан — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — принц Элиан пока только подозреваемый. Если он невиновен — суд это докажет. Если нет — он развел руками, словно извиняясь. — Такова цена безопасности.
— А если его убьют раньше, чем доставят? — подал голос магистр Эдвин.
Векслер пожал плечами.
— Тогда история запишет, что он погиб героической смертью, сражаясь с демонами. Или трусливо бежал и был наказан. История пишется победителями, магистр. А побеждать будем мы.
Сибилла медленно поднялась. Грач на ее плече расправил крылья, резко и зло каркнул и тень от птицы накрыла половину стола.
— Мастер Векслер, — сказала она непринужденно. — Вы закончили свои страшилки?
Векслер посмотрел на нее, глаз сузился.
— Пока да, магистр. Но помните: любое ваше действие будет под пристальным вниманием.
— Тогда я пойду, — она усмехнулась, и эта улыбка была страшнее любой гримасы Векслера. — Мне нужно подумать, как спасать ваши северные деревни, пока вы тут считаете, кого можно сжечь, а кого — осудить. Огонь, знаете ли, бывает разным.
Она направилась к выходу. Финн вскочил и поплелся за ней, чувствуя спиной взгляд мертвого глаза Векслера, который, казалось, прожигал ему душу.
У самой двери их нагнал скрипучий голос:
— Магистр Сибилла. Надеюсь, вы понимаете: любое вмешательство в дела лорда-регента будет расценено как государственная измена. Со всеми вытекающими последствиями. Для вас и ваших пернатых друзей.
Сибилла обернулась в дверном проеме. Свет из коридора озарил ее профиль, делая глаза почти светящимися.
— Мастер Векслер, — сладко улыбнулась она. — Я вообще-то здесь единственная, у кого есть дракон. И он очень не любит, когда угрожают его хозяйке. Если я захочу вмешаться, вы узнаете об этом не по бумагам а по шуму крыльев и запаху паленой плоти. Советую вам хорошо подумать, прежде чем сжигать деревни.
И она вышла, хлопнув тяжелой дубовой дверью, оставив за спиной гробовую тишину и перекошенное от злости лицо Векслера.
Финн шел за ней по коридору, сердце все еще колотилось.
— Молчи, Финн, — тихо сказала Сибилла, не оборачиваясь. Шаги ее были быстры и решительны. — Мы слышали все, что нужно. Теперь нам нужно действовать. Они отправили отряд в Гримсвик, но они врут про маршрут. Элиан и Родрик уже далеко. Нам нужно опередить убийц.
— Куда мы? — спросил Финн, едва поспевая.
— Пришло время спасти твоих друзей.
Калеб.
Калеб сидел на холодной, прогнившей соломе, прижавшись лбом к грубым, ржавым прутьям решетки. Железо холодило кожу, но этот холод был ничем по сравнению с тем, что грызло его изнутри. Сквозь ресницы пробивался тусклый, болезненный свет факела в коридоре, выхватывая из мрака фигуру Лианы в камере напротив.
Она сидела так же, как и он — сломленная, но не побежденная. Опиралась спиной о прутья, уткнувшись лицом в колени согнутых ног. Рыжие волосы, когда-то сиявшие медью, теперь слиплись от грязи и сырости, превратившись в тяжелые, мокрые пряди.
— Прости, — прошептал Калеб еле слышно.
Лиана медленно подняла голову.
— Прости — продолжал Калеб, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал осколки стекла. — что не защитил трон твоего отца. Прости, что не нашел твоего брата. Прости за то что ты гниешь здесь, в этой вонючей яме, пока те, кто предал нас, пьют вино в тепле.
Слова падали тяжело, как камни в воду, оставляя после себя лишь рябь боли.
— Я подвел всех.
Лиана медленно поднялась. Движения были скованными, но решительными. Она подошла к решетке, обхватила холодное железо руками и прислонилась лицом ближе к прутьям, сокращая расстояние между ними до нескольких дюймов.
— Ты не виноват, — ее голос дрогнул. — Это не твоя вина. Ты сделал все, что мог. Больше, чем кто-либо другой мог бы сделать на твоем месте.
— Нет, — Калеб выпрямился. — Вся ответственность лежала на мне. Пока твой отец умирал от грязной магии, которую принес свой же человек, я должен был распознать это. Я должен был увидеть предателя раньше. Я смотрел им в глаза, ел с ними за одним столом. А они — Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Я был слеп. И теперь от этой слепоты страдают все.
— Как трогательно, — раздался мерзкий голос Рауля.
Он стоял у решетки, почти просунув голову между прутьями. Его лицо, искаженное злобой и радостью чужого несчастья, выглядело отвратительно в полумраке.
— Твоя исповедь очень впечатляющая, милорд, — усмехнулся вор, сплюнув густую, темную слюну на каменный пол. — Бывший советник короля рыдает, как девчонка, признаваясь в своей никчемности. Помнишь, что я сказал тебе напоследок, перед тем как ты отправил меня гнить сюда? «Берегись теней, милорд, они длиннее, чем кажутся». Оказалось, враг сидел у тебя под носом, пил твое вино и смеялся над твоей важностью. А теперь вы все здесь. В одной куче с таким отбросом, как я. Справедливо, не так ли? Мир перевернулся, и вы оказались на дне. Там, где вам и место.
— Заткнись, Рауль, — глухо прорычал Варик. — Твой язык давно сгнил. Держи свой поганый рот на замке.
Калеб ничего не ответил вору. Он лишь сильнее вжался лбом в прутья, уперев взгляд в Лиану. Ему хотелось протянуть руку, коснуться ее щеки, стереть грязь и слёзы, но между ними была железная преграда. Холодная, неумолимая реальность.
— Мы все виноваты, — тяжело дыша, опершись о прутья, сказал Варик. — Враг сидел у нас под носом. И пока мы воевали с ургами на границах, пока хоронили солдат, он точил свой кинжал, чтобы воткнуть его нам в спину.
— Урги — эхом отозвался Калеб, и в его голосе прозвучало новое понимание. — Мы думали, они обычные твари, ищут лёгкую добычу. А они
— А они отвлекали, — закончил Олрик. Лучник сидел в углу камеры, перебирая пальцами солому, смотря в стену. — Они были приманкой.
— А вы просрали целое королевство, — парировал Рауль, наслаждаясь моментом. — Так что сидите и не рыпайтесь, лорд-советник. Я буду наслаждаться каждым вашим днем в этой дыре. Каждый ваш вздох будет для меня музыкой.
— Наслаждайся, — буркнул Варик. — Недолго тебе осталось.
Рауль открыл рот, чтобы ответить новой язвительностью, но вдруг замер.
Все замерли.
Земля дрогнула.
Сначала это было легкое, почти неуловимое гудение, вибрация, прошедшая сквозь подошвы сапог и кости. Потом потолок закашлял пылью. Мелкие камешки посыпались вниз, падая на солому. Рауль испуганно прижался к стене, его глаза расширились.
— Что это? — прошипел он. — Землетрясение?
Ответом стал грохот.
Стена взорвалась наружу.
Эта часть темницы находилась в самом основании замка, там, где внешняя кладка служила опорой над глубоким рвом, уходившим в отвесный обрыв. Огромная масса камня, не выдержав чудовищного давления, выломилась и рухнула вниз, в черную бездну за пределами крепости.
Открылся гигантский, зияющий пролом прямо в ночное небо.
В камеры ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий свободой и чем-то древним, звериным. Калеб инстинктивно отшатнулся от обрушившейся кладки, прижимаясь спиной к дальней стене. Его взгляд метнулся к камере напротив.
— Лиана, прижмись к стене! Быстро!
Девушка, услышав крик, нырнула в самый дальний угол своей клетки, закрывая голову руками. Пыль заполнила оба помещения, создавая плотную, удушливую завесу.
И тут в проеме появилась она.
Сначала Калеб увидел лапу. Огромную, чешуйчатую, черную, как сама ночь, с когтями размером с человеческий рост. Она надавила на край пролома, и камни посыпались градом, еще больше обнажая темное небо снаружи.
— Боги — выдохнул Варик, и в его голосе звучал первобытный ужас.
Калеб замер, глядя на эту чудовищную конечность, нависшую прямо над камерой Лианы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.
— Кракс — выдохнул он, не веря своим глазам.
Вслед за лапой в проеме показалась огромная голова дракона. Золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно, почти разумно, смотрели внутрь. Из ноздрей вырвались клубы горячего пара, освещенные лунным светом. Дракон зарычал низким, вибрирующим звуком, от которого завибрировали зубы.
А потом из-за головы показалась фигура.
Сибилла.
Она стояла на шее дракона, держась за один из острых шипов, и смотрела на них сверху вниз. Ее темные волосы развевались на ветру, плащ хлопал, как знамя победы.
— Долго вы тут собираетесь сидеть? — крикнула она, перекрывая шум ветра и рокот камней. — У нас не так много времени. Стража уже бежит.
По огромной лапе дракона, цепляясь за выступы чешуи, быстро спустилась фигурка человека. Это был Финн. В руке он сжимал связку ключей, поблескивающих в лунном свете. Он спрыгнул сначала в камеру Лианы, помогая ей подняться из угла, затем, перепрыгнув через заваленный обломками проход, рванул к камере Калеба.
— Быстро! — крикнул Финн, вставляя ключ в замок. Руки его дрожали от адреналина, но ключ точно вошел в скважину. Щелчок — четкий звук освобождения — и дверь распахнулась.
— Быстрее, мальчик! — крикнул Варик из своей камеры.
Калеб выскочил первым. Он сразу же рванулся к открытой двери камеры Лианы, протягивая руки, чтобы помочь ей выбраться через заваленный порог. Камни скользили под ногами, пыль резала глаза.
— Ты цела? — быстро спросил он, осматривая ее, пока помогал перешагнуть через груду обломков. Его руки сжимали ее плечи слишком сильно.
— Да, да, спасибо, — выдохнула Лиана, цепляясь за его руку, как за единственную опору в этом рушащемся мире. — Это что, дракон? — спросила она, глядя на огромную голову, и в ее голосе смешались страх и благоговейный ужас.
— Он самый, — улыбнулся Калеб. — Никогда не видела?
— До сегодняшнего дня только слышала о нем, — ответила девушка, не отрывая взгляда от золотистых глаз чудовища, и не переставая сжимать руку Калеба.
— Идем! Быстрее! — кричал Финн, уже освободив Варика и подталкивая Олрика и Торвальда в спину.
— А меня? — послышался хриплый, полный животного страха голос Рауля.
Калеб остановился. Посмотрел на вора через решетку его камеры. Рауль вцепился в прутья побелевшими пальцами, его лицо исказила гримаса мольбы.
— Пусть остается, — мрачно сказал Калеб. — Ему тут место. Предателям и ворам — одно общество.
Рауль затряс решетку.
— Не оставляйте меня здесь! — закричал он, и голос его сорвался на визг. — Я знаю! Я знаю то, что вам нужно! То, что спасет вас всех!
— Что ты знаешь? — резко спросил Калеб, сделал шаг назад. Время уходило. Сверху, со стороны коридоров, уже доносились крики стражи и лязг оружия.
— Харлан! — выкрикнул Рауль, тряся решетку так, что она жалобно заскрипела. — Я слышал, как стражники говорили! Когда пьяные болтали у ворот!
— Что ты слышал? — Калеб шагнул ближе.
— Они говорили про Харлана! — Рауль заговорил быстрее, захлебываясь словами, боясь, что его бросят. — Про то, как он встречался с каким-то человеком за воротами. Ночью. Стражники на стене видели. Человек тот был в длинном плаще, капюшон низко, лица не разглядеть. Но они говорили они говорили, что Харлан получил от него книги.
— И что? — теряя терпение, спросил Калеб.
— А то, что это может быть зацепка! — взвизгнул Рауль. — Я знаю, где у Харлана тайник! Куда он прячет свои секреты, свой компромат на всех лордов! Выпустите меня, и я выведу вас к нему прямо сейчас! Это ваш единственный шанс доказать, кто настоящий предатель! Без меня вы будете блуждать в темноте!
Калеб замер. Если Харлан мог быть предателем, то тайник с секретами открыл бы путь к истине. Подозрения были, но доказательств — никаких. А если Рауль действительно знает
Сибилла, которая собиралась уже спускаться, замерла на полпути на шее дракона. Она посмотрела на Калеба. В ее глазах мелькнул расчет.
Калеб медленно кивнул, глядя на Сибиллу. Та, после секундного колебания, кивнула в ответ.
— Открывай, — бросил он Финну.
Финн метнулся к камере Рауля. Щелчок. Дверь распахнулась. Вор выскочил, оглядываясь с выражением загнанного зверя.
— На лапу! Все! — скомандовала Сибилла.
Началась суматоха. Они полезли вверх по чешуйчатой горе. Калеб помог Лиане забраться первой, подсаживая ее на широкий хребет. Затем Варик, стиснув зубы от боли, с помощью Олрика взобрался следом. Торвальд карабкался, дрожа всем телом. Рауль лез последним, постоянно оглядываясь на вход в темницу, откуда уже доносились шаги тяжелой брони и крики: «Держать их! Стрелять!».
Когда последний из них устроился на широкой, теплой спине дракона, плотно прижавшись друг к другу, Кракс издал рев.
Это был удар звуковой волны, от которого задрожали камни замка. Стражники, выбежавшие во двор, увидели огромного черного дракона, нависающего над разрушенной стеной, и замерли в ужасе.
— Стрелять! — закричал капитан стражи, придя в себя. — В брюхо! В глаза!
Стрелы полетели вверх, черным дождем рассекая воздух. Большинство отскочили от чешуи, как горох от стены, но несколько впилось в мягкие перепонки крыльев. Кракс взревел от боли и ярости.
— Держитесь крепче! — крикнула Сибилла, вцепившись в шипы.
Дракон мощно оттолкнулся лапами от скалы. Огромные крылья, развернувшись с хлопающим звуком, закрыли луну. Мощный поток воздуха от их взмаха едва не сбросил людей с огромной спины. Кракс стремительно набирал высоту, взмывая в ночное небо.
Замок уменьшался, превращаясь в игрушечный макет. Огни факелов во дворе сливались в маленькое, беспомощное пятно. Крики стражи стихли, растворившись в ветре.
Калеб сидел, крепко обнимая Лиану, которая прижалась к нему, дрожа от холода, адреналина и освобождения. Ветер бил в лицо, срывая дыхание, но он чувствовал только тепло ее тела рядом.
— Я же говорил, — прошептал он ей в волосы, перекрикивая свист ветра. — Я вытащу тебя.
Дракон взмыл выше, врезаясь в плотные облака, и замок скрылся из виду, оставив позади тюрьму, предательство и тьму. Впереди была только ночь, свобода и война, которую они только начинали.
Глава 12
Элиан
Пять дней качки вымотали Элиана до предела. Его тело, привыкшее к твердой земле, бунтовало: мышцы ныли от постоянного напряжения, желудок скручивался в узел при каждом резком крене. Он выбрался на палубу, цепляясь за леер окоченевшими пальцами.
Шторм отступил, оставив после себя низкое, свинцовое небо. Море успокоилось, превратившись в тяжелую, маслянистую зыбь. «Северный Ветер» скользил по воде почти бесшумно, лишь изредка скрипя такелажем.
Прямо по курсу стояла стена тумана. Плотная, серая, неподвижная. Корабль вошел в нее, и мир сузился до нескольких метров белесой мглы. Звуки исчезли. Остался только стук собственного сердца и тихий плеск воды о борт.
— Мы почти на месте, — голос Талиона прозвучал рядом, тихо, но четко. Эльф возник из тумана словно материализовался. Его силуэт был размыт, но движения — уверенными. Он указал рукой вперед. — Смотри.
Элиан сделал шаг к носу, вглядываясь в пустоту. Туман начал редеть. Сначала медленно, неохотно, затем рывком, словно кто-то отдернул занавес.
Перед ним открылся берег.
Не просто земля, а всплеск цвета, от которого заболели глаза. Изумрудные луга, усыпанные белыми цветами, уходили к линии леса. Деревья там были огромными, их кроны смыкались над побережьем, образуя зеленый свод, сквозь который пробивались лучи солнца. Листья переливались тысячами оттенков — от глубокого малахитового до светло-салатового.
Вдалеке, словно мираж, возникали очертания величественного города. Бело-голубые башни эльфийской гавани поднимались к небу. Стены города переливались оттенками морской волны. Башни изгибались плавными дугами, уходя в небо спиралью, без острых углов и зубцов. Между ними были перекинуты легкие арки из полупрозрачного материала цвета морской волны — от бледно-бирюзового до глубокого сапфирового. Этот материал напоминал застывшее стекло, но внутри него переливались живые потоки света, медленно пульсирующие в такт неизвестному ритму.
Город стоял на платформах, выточенных из цельной скалы, уходящих глубоко под воду. Никаких деревянных причалов, никакой грязи. Вода у стен была кристально чистой. Элиан видел дно, усыпанное цветной галькой, и рыб, чешуя которых отражала свет, словно драгоценные камни.
Вместо улиц — широкие террасы и мосты из белого камня. Они соединяли уровни города, не имея видимых опор. По ним двигались фигуры эльфов — маленькие, изящные точки на фоне ослепительной белизны стен.
Над головой что-то пронеслось с низким, вибрирующим гулом. Элиан инстинктивно пригнулся.
Птица. Огромная, с размахом крыльев не меньше десяти футов. Ее оперение было серебристо-белым, с прожилками, напоминающими лунный свет. Она сделала широкий круг над мачтой, и солнечные лучи, преломляясь в перьях, создали вокруг нее сияющий ореол. Птица устремилась к городу и растворилась в свете башен.
— Вэллион, — произнес Талион. В его голосе звучало благоговение. — Хранительница небесных путей. Город назван в ее честь. Талассар.
Элиан не мог отвести взгляд. Слезы сами навернулись на глаза. Он провел рукой по волосам, пытаясь избавиться от чувства нереальности происходящего.
— Узри, Элиан, величие древней магии, — произнес Талион, и его голос звенел от переполняющей его гордости. — Ощути силу эльфийской мудрости, что течет в каждой жиле этого города, в каждом его камне.
Элиан глубоко вздохнул. Воздух действительно был другим — густым, сладковатым, наполненным ароматом цветов, которых он не знал. Страх, живший в нем последние дни, отступил, сменившись трепетом перед чем-то неизмеримо большим.
— Я готов, — прошептал Элиан. Голос еще дрожал, но он выпрямился, глядя на белые башни Талассара. — Я готов.
Талион кивнул. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.
— Тогда пойдем. Город ждет.
Корабль бесшумно коснулся белой пристани. Талион первым ступил на причал, затем протянул руку, помогая сойти Родрику и Элиану. Принц почувствовал странное ощущение: камень под подошвами сапог едва заметно пульсировал, словно приветствуя гостей живым теплом.
— Добро пожаловать в Аэл'Тарион, — тихо произнес Талион. — Нас ждут.
Они прошли через ворота, где стража в серебряных доспехах склонилась в глубоком безмолвном поклоне. Родрик и эльф молча сопровождали принца через анфилады светлых залов, мимо садов, растущих прямо на парящих мостах. Эльфы смотрели на юного принца людей с любопытством, но без подобострастия — спокойно и достойно.
Они поднялись по широкой лестнице к центральному дворцу. Тронный зал поразил Элиана не размерами, а ощущением пространства. Пол из полированного обсидиана отражал потолок так четко, что казалось, будто над головой нет свода, а лишь бесконечное небо. По углам зала вились светящиеся лозы, заменяющие факелы. Их свет был ровным, холодным, но не неприятным.
В центре зала стоял Он.
Верховный Король эльфов.
Его рост превышал два метра. Серебристые волосы ниспадали до пят, обрамляя худое, аскетичное лицо с высокими скулами. Но главное — глаза. Глубокого фиолетового оттенка, в которых читалась древность, неподвластная человеческому пониманию.
Рядом с ним, извиваясь в воздухе, кружило существо. Оно напоминало ленту из темно-синего дыма, но с четкой головой дракона — благородной, с умными глазами. Шея переходила в длинный, клубящийся шлейф, похожий на мантию из живой тени. Вейл'Нор. Эфирный Скиталец. Воздух вокруг него искрил мелкими разрядами статики.
Король склонил голову. Талион и Родрик мгновенно преклонили колени. Элиан замер, чувствуя, как давление в зале становится физическим. Магия здесь была плотной, вязкой, давящей на грудную клетку.
— Приветствую тебя, сын Дорвена, — голос Короля звучал мягко, но заполнял каждый уголок зала, вибрируя в костях. — Приветствую наследника престола людей. Честь видеть тебя во плоти. Мое сердце радуется вашему появлению.
Элиан растерянно поклонился в ответ.
— Благословенна ваша земля, государь, — произнес Родрик, не поднимая головы.
— Ваше величество я — пробормотал Элиан. Слова застревали в горле.
Король выпрямился. В его взгляде мелькнула тень грусти.
— Твой отец, король Дорвен, совершил великие деяния, о которых люди уже забыли, но эльфы помнят вечно. Восемнадцать лет назад, когда тьма впервые попыталась прорваться сквозь завесу миров, именно он откликнулся на наш зов. Он пришел сюда молодым и полным решимости. Мы сражались плечом к плечу. Его меч спас множество эльфийских жизней. С тех пор мы поддерживали связь лишь на расстоянии, но долг крови и чести связывает наши народы нерушимой нитью.
Элиан удивленно посмотрел на Верховного Короля.
— Отец никогда не рассказывал мне об этом.
— Время стирает память, юный принц. Боль заставляет молчать, — тихо ответил Король. — Но я знаю не только прошлое. Я знаю, зачем ты прибыл. И знаю, что несет в себе твоя кровь.
Король сделал шаг вперед. Вейл'Нор вытянулся, внимательно изучая Элиана своим единственным глазом. Правитель поднял руку, и воздух в зале изменился. Стены словно растворились, уступая место видению далекого прошлого.
Элиан увидел пять огромных сияющих фигур, парящих над зарождающимся миром. Они были гигантами; их голоса гремели как гром, формируя горы и моря.
— Давным-давно, задолго до рождения первых эльфов и людей, миром правили Пятеро, — голос Талиона, стоящего рядом, звучал ровно и торжественно. — Они были Богами-Творцами. Братьями по крови и духу. Четверо из них хотели даровать своим созданиям свободу воли. Право выбирать, ошибаться, любить.
На видении одна фигура почернела. Она стала холодной, черной пустотой среди сияющих братьев.
— Но пятый Морготрас возжелал иного, — продолжил Талион. — Он ненавидел хаос свободы. Он хотел, чтобы каждое живое существо было марионеткой в его руках. Чтобы ни один вдох не делался без его приказа. Он начал создавать ургов — существ без воли, идеальных рабов. И объявил войну братьям.
Элиан смотрел, завороженный ужасом битвы богов. Молнии раскалывали небо, континенты дрожали.
— Они не могли убить его, ибо он был частью самого мироздания, — вмешался Король, и его голос вернул Элиана в реальность. — Тогда они применили Ритуал Разделения. Они разбили сущность Морготраса на пять осколков. Четыре разлетелись по миру, ослабив древнего врага. А главная часть, его Воля, была заточена в Бездне.
Король подошел ближе, и тени за его спиной начали сгущаться, становясь плотнее.
— Осколки искали оболочки. Живые сосуды, способные вместить силу бога и не сгореть. Они спали веками. Пока не нашли нас.
Фиолетовые глаза Короля вспыхнули черным огнем. Тени взметнулись вверх, образуя устрашающий ореол. Вейл'Нор издал низкий, вибрирующий звук.
— Я не бог, Элиан. Я эльф. Правитель, держащий эти земли триста лет. Но сто восемьдесят лет назад один из осколков вселился в меня.
Элиан инстинктивно отшатнулся.
— Вы вы носитель?
— Да, — голос Короля усилился магией. — Я принял этот дар. Или проклятие. Я научился подчинять его своей воле. Тьма служит мне. Для основного Морготраса, спящего в Бездне, я — закрытая дверь. Моя воля крепка; он не может забрать часть, не уничтожив меня. А я слишком силен для этого.
Элиан сделал шаг назад, но Король говорил мягко.
— Не бойся. Тьма течет в моих жилах сто восемьдесят лет. Я контролирую ее.