Пятый осколок. Голос крови.
— Я сказал — пять золотых до Северного мыса! Пять, и ни медяком меньше!
— Да ты охренел, Хромой! Половина твоих людей сдохнет в первую же неделю!
— А ты не бери — иди пешком через Ущелье, если жить надоело!
Родрик протолкнулся вперед, прижимая Элиана к себе. Принц чувствовал, как чужие тела давят со всех сторон, как горячее, кислое дыхание обжигает затылок.
— Куда плывете? — спросил маг у первого попавшегося моряка.
Коренастый мужик с красным, обветренным лицом, изрезанным морщинами, и трубкой в зубах даже не поднял головы. Он чинил сеть, ловко, привычно перебирая пальцами просмоленную, липкую веревку.
— Никуда, — буркнул он.
— Нам нужно на север.
Моряк наконец поднял глаза и окинул их быстрым, цепким взглядом. Худоба Элиана, грязные сапоги Родрика, потрепанные плащи. Ничего ценного. Он сплюнул жвачку табака прямо под ноги магу, чуть не попав ему на сапог.
— Путь на север закрыт, старик. Обвал в Ущелье Плачущих Скал. Камни перекрыли тракт насмерть вчера ночью. Ни пешком, ни на коне не пройдёшь. Разве что птицей полетишь.
Сердце Элиана екнуло и пропустило удар. Обвал. Еще одна преграда. Еще один потерянный день.
— А море? Есть корабли до Дорнхейма? Или до ближайшего порта на севере? Мы заплатим.
Моряк рассмеялся. Смех вышел грубым, лающим и неприятным.
— Дорнхейм? Ты шутишь, дед? Штормы идут вторую неделю. Море взбесилось. Ни один капитан в здравом уме не выйдет в открытое море за золотишко твоей бабушки, даже если ты отдашь все. А если какой дурак и выйдет — он осклабился, показывая редкие гнилые зубы, — цена будет такой, что ты оставишь здесь штаны, душу и последнего коня. Проваливай, пока цел.
Родрик не двинулся с места.
— Дорнхейм — не единственный порт на севере. Может, до Хавенмута? Или до Скалистого Причала?
— Хавенмут закрыт на карантин, — бросил моряк, снова опуская глаза к сети. — Чума. Или что-то похожее на чуму. Люди мрут как мухи. А Скалистый Причал? — он хмыкнул. — Там даже причала-то нет. Голая скала и чайки.
— А ты знаешь кого-то, кто
— Я знаю, что ты надоел, — отрезал моряк, натягивая сеть на колено. — Проваливай, сказал.
Родрик нахмурился, его губы сжались в тонкую, белую линию. Он отошел в сторону, тяжело вздохнув, и провел рукой по лицу, стирая капли дождя и пота.
— Плохо, — пробормотал он, так тихо, что услышал только Элиан. — Очень плохо. Если путь по суше закрыт, а море штормит мы застрянем здесь. День, два, неделю. Нам нужен корабль любой ценой, Элиан. Любой.
Элиан нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как ледяная влага просачивается сквозь мокрую обувь. Мешок с припасами, единственное их богатство, береженое как зеницу ока, висел на поясе. Там было немного серебра, несколько золотых и горсть вяленого мяса.
— Может, спросим еще кого-то? — начал он, оглядываясь на других капитанов, пытаясь найти хоть одно доброе или жадное лицо. — Вон тот, с синим флагом.
— Можно попробовать, — Родрик кивнул, но в его голосе не было надежды.
Они прошли вдоль пирса, переговариваясь с каждым капитаном, который соглашался их слушать. Результат был везде одинаковым.
— Нет, не пойду.
— Только до маяка, и то с бабкину душу сдерешь.
— А ты вообще откуда такой взялся? Не похож на беженца.
— На север? Ты в своём уме?
Элиан начал уставать. Не от ходьбы, а от отказов. От того, как на них смотрели: то с подозрением, то с жалостью, то с откровенным презрением. Он чувствовал себя нищим, который просит милостыню у ворот.
— Может, зайдем в харчевню? — предложил он, когда они отошли от очередного капитана, молча качнувшего головой. — Перекусим. Заодно послушаем, о чем люди говорят.
Родрик помедлил.
— У нас не так много монет.
— У нас хватит, — Элиан потряс мешком, который висел у пояса. — Хотя бы на хлеб и похлебку.
Маг вздохнул.
— Хорошо. Но не надолго и коня надо привязать.
Харчевня «Якорь и Волна» располагалась в подвале старого склада. Спуск вниз вел по скользким каменным ступеням, выщербленным и грязным. С потолка капало, но внутри было тепло. И людно.
Элиан протиснулся к свободному столику в углу, откуда был виден вход и большая часть зала, Родрик сел напротив.
— Чего изволите? — к ним подплыла рыжая девица.
— Похлебки. Хлеба. И воды, — сказал Родрик.
— Вина не хотите? У нас хорошее красное. Из южных земель.
— Воды, — повторил маг.
Девица пожала плечами — мол, как хотите — и уплыла к стойке.
Элиан огляделся. За соседним столиком двое грузчиков спорили о ценах на зерно. За другим — трое матросов играли в кости, время от времени перебрасываясь грубыми шутками. В дальнем углу, у камина, сидел старик и что-то тихо бубнил себе под нос, иногда встряхивая головой, как пес, отгоняющий мух.
— Слушайте, — шепнул Элиан, кивая на грузчиков.
— Говорят, к замку прилетела тварь, — говорил один, понизив голос.
— Брехня, — отмахнулся второй, но без уверенности. — Откуда тварям взяться? Война кончилась.
— А урги? Тоже кончились?
— Урги — другое. Урги — это
Он не договорил, заметив, что на них смотрят. Грузчики замолчали, бросили в сторону Родрика и Элиана быстрые, подозрительные взгляды и перешли на шепот, которого уже нельзя было разобрать.
Элиан сделал вид, что рассматривает трещины на потолке.
— Урги, — тихо повторил он, склонившись к Родрику. — Вы слышали?
— Слышал.
— Они здесь?
— Не знаю. Но если слухи дошли даже до грузчиков — Родрик помолчал. — Значит, не просто слухи.
Девица принесла жидкую похлебку с плавающими кусочками моркови и неизвестного мяса, и две корки хлеба. Элиан вцепился в миску, как умирающий от голода, которым он, в общем-то, и был.
— Ешь медленнее, — сказал Родрик. — А то вырвет.
— Я голоден.
— Тем более.
Они ели молча, слушая разговоры. Матросы за соседним столиком уже не играли в кости, а пили, и языки у них развязались.
— А я тебе говорю, эльфы здесь, — втолковывал один, корявый, с разбитым носом. — Я сам видел сегодня утром.
— Эльфам здесь не место, — буркнул второй.
— А им плевать на твоё «не место». Им вообще плевать на нас.
Корявый понизил голос, но Элиан все равно услышал:
— А еще говорят, принц жив. И что он где-то там, на севере. Собирает войско.
— Войско? Какое войско? Ему семнадцать лет.
— А королю Дорвену было двадцать, когда он престол занял. И ничего.
Элиан почувствовал, как Родрик напрягся, но маг не подавал виду, а продолжал жевать хлеб, невозмутимо, будто речь шла о погоде.
— Допивай, — сказал он негромко. — Уходим.
— Но я не доел
— Уходим.
Они вышли уже в сумерках. Небо потемнело, ветер усилился, и налетающие с моря брызги были ледяными. Элиан запахнул плащ плотнее, но холод пробирал до костей. Родрик остановился, огляделся. Затем обошел таверну и вернулся к удивленному Элиану и его лицо перекосило.
— Коня увели.
Элиан обреченно посмотрел на мага, ощупывая привязанный мешок на поясе.
— Что теперь? — спросил он.
— Еще раз обойдем пирс. — Родрик выдохнул без надежды. — Спросим тех, кого не спросили.
— А если никто не согласится?
— Тогда будем думать.
— Коня жалко.
Они свернули к пирсу, и тут Элиан почувствовал толчок. Плечо дернулось, равновесие было потеряно. Элиан покачнулся, инстинктивно хватаясь рукой за пояс, чтобы проверить, на месте ли мешок.
Пусто.
Мешка не было.
— Эй! — вскрикнул Элиан, голос сорвался от ужаса и злости. Кровь ударила в голову. — Вор! Стой!
В плотной стене людей мелькнула фигура в лохмотьях. Пацан лет двенадцати, худой, грязный, юркий, как угорь, уже протискивался между ног взрослых, зажимая украденное под мышкой, и скалился, демонстрируя отсутствие передних зубов.
— Стой! Вор!
Элиан рванул с места, забыв про наказы Родрика, про осторожность.
— Элиан, стой! Не надо! — крикнул Родрик, протягивая руку, но принц уже нырнул в толпу, расталкивая людей локтями, сбивая с ног какого-то торговца.
Погоня превратилась в безумный слалом между бочками, телегами, лошадьми и орущими людьми. Пацан бежал уверенно, словно знал каждый выступ мостовой, каждую щель. Прыгал через лужи, скользил по грязи, смеялся звонко и нагло. Элиан спотыкался, сбивал колени о мокрые, скользкие доски, царапал руки о занозы, но не отставал. Ярость заглушала усталость и боль в боку. Он хотел не просто вернуть деньги. Он хотел наказать за эту наглость.
Они влетели в узкий переулок. Потом в другой. Потом в третий. Вор свернул в узкий, темный проулок, ведущий вниз, к старым, заброшенным докам. Здесь не было людей, только крысы, шуршащие в щелях между досками, и темные, зловещие силуэты брошенных лодок, накренённых набок.
— Стой, паршивец! Я тебя
Вор свернул в проход между двумя складами. Настолько узкий, что Элиан застрял плечами. Он пролез, содрав кожу о шершавый камень, и вывалился на пустырь.
Пацан забежал в тень огромного полуразрушенного склада. Остановился и прислонился к стене, переводя дух, но убегать дальше не собирался. Он ухмыльнулся в темноту.
Из-за груды старых, покрытых слизью бочек вышел другой человек. Высокий, широкий в плечах, закутанный в темный, тяжелый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.
— Принес? — голос хриплый, неприятный.
— Ага. — Пацан протянул добычу, ухмыляясь.
Человек в капюшоне взял мешок, поворошил его длинными, неестественно бледными пальцами. Достал кусок хлеба, понюхал, потом сунул руку глубже и нащупал металл.
— Да вот, бегут сюда. — Пацан хихикнул, ткнул пальцем в сторону входа в переулок. — За этим парнем, говорят, тени охотятся. Слышал, награда большая. Живым или мертвым, всё равно.
Элиан замер, прижавшись спиной к холодной влажной стене. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болезненными толчками в ушах.
Тени охотятся. Они знали. Кто-то знал, что они здесь.
Человек в капюшоне медленно поднял голову.
— Хорошо, — прошипел он.
Пацан кивнул, сгреб монету, брошенную человеком, и побежал обратно к выходу, но тут же наткнулся на грудь Элиана.
— Ты! — взвизгнул парень.
Человек в капюшоне мгновенно оказался рядом, двигаясь с неестественной, дерганой скоростью. Из рукава выпал короткий широкий кинжал с черным лезвием.
— Глупый мальчишка, — прошипел он, обращаясь к Элиану, и замахиваясь кинжалом. — Сам пришел на смерть.
Элиан попытался отпрыгнуть, отползти, но спина уперлась в шершавую, мокрую стену. Выхода не было. Кинжал сверкнул в тусклом свете, направляясь прямо в горло. Время замедлилось. Элиан увидел свое искажённое отражение в черной стали, увидел смерть, летящую к нему. Он зажмурился, ожидая боли.
Вдруг воздух вокруг вспыхнул ослепительным белым светом. Человека в капюшоне отбросило назад, к стене. Кинжал выпал из ослабевшей руки и с шипением, словно снег на горячей сковороде, расплавился на деревянных досках, оставляя черное, дымящееся пятно.
Из тени переулка, вышел Родрик. Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него сгустился, став плотным и вязким, как вода, давящим на грудь. Магия исходила от него волнами, видимыми искажениями пространства, и крысы с визгом разбегались, прячась.
— Ты ошибся адресом, тварь, — тихо сказал Родрик.
Человек в капюшоне зашипел, пытаясь подняться. Он опирался на дрожащие руки, но тело не слушалось. Тень вокруг него зашевелилась, отделилась от земли, поползла вверх, обвивая ноги, руки, шею, словно живые змеи.
— Они придут — голос звучал уже не из горла, а отовсюду сразу, просачиваясь из темноты, из щелей между досок. — Хозяин уже знает. Вы не уйдете. Морготрас ждет
— Заткнись.
Родрик резко взмахнул рукой и сжал кулак.
Тень вокруг существа сжалась, вдавила его в пол, сплющила и раздавила. Послышался отвратительный звук ломающихся костей и лопающихся внутренностей. Через мгновение на досках осталась только черная вонючая лужица, которая быстро впиталась в дерево, оставив после себя легкий запах серы и гнили.
Элиан сидел на земле, дрожал всем телом и не мог пошевелиться. Тошнота подступила к горлу.
— Кто кто это был? — прошептал он, стуча зубами.
Родрик подошел и протянул руку, помогая подняться.
— Шпион, — сказал Родрик, оглядываясь по сторонам, проверяя темные углы. — Или хуже. Слуга той тьмы, что идет за нами по пятам.
— Но откуда они узнали, что мы здесь?
— Не знаю. — Родрик говорил отрывисто, быстро. — Но это уже не важно. Они уже здесь, Элиан. В этом городе.
Он наконец отпустил плечо принца.
— Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Ни секунды медлить нельзя.
— Но корабли пути нет, — начал Элиан, чувствуя безнадежность.
— Корабль найдется, — раздался новый голос.
Они обернулись.
На крыше склада, на самом краю, сидел тот самый эльф. Бесшумно, как большая ночная птица. В руке он держал длинный лук из белого дерева, тетива была натянута и стрела с черным оперением смотрела прямо на Родрика.
— Вы привлекаете слишком много внимания, люди, — сказал эльф. Голос звучал странно — мелодично, но холодно. — Шумите, бегаете, светитесь магией. Скоро сюда сбежится вся городская стража, наемники и те, кто платит им за ваши головы. Вы мертвецы, если останетесь.
Родрик напрягся, инстинктивно заслоняя Элиана собой, готовый в любую секунду снова ударить магией.
— Кто ты? Чего тебе нужно?
— Капитан «Северного Ветра», — эльф легко, грациозно спрыгнул с крыши, приземлившись на доски без единого звука, словно он весил меньше пера. — Меня зовут Талион. И если вы хотите дожить до утра, вы сядете на мой корабль. Сегодня ночью, как только стемнеет.
— Почему? — Родрик не опускал рук, его пальцы дрожали от напряжения. — Зачем вам это? Что вы получите?
Талион усмехнулся. Улыбка вышла хищной, обнажила ровные, острые зубы.
— Потому что я видел, как ты убил того слугу тьмы магией. Чистая сила. И мне нужна услуга.
— Какая услуга? — настороженно спросил Элиан, выглядывая из-за спины мага.
— Узнаете, когда будем в море. В безопасности. — Эльф спрятал лук за спину одним плавным движением. — У вас выбор: остаться здесь и умереть от рук шпионов Морготраса или пойти со мной и рискнуть в шторм. Решайте быстро. Время уходит, а тени сгущаются.
Родрик посмотрел на Элиана, потом на темный проход, откуда они пришли, откуда могли появиться новые враги. В глазах принца он видел усталость, страх, но и решимость.
— Мы согласны, — твердо сказал маг. — У нас нет выбора.
Талион кивнул.
— Тогда идите за мной. Не отставайте.
Он развернулся и пошел вперед, растворяясь в сумерках порта, словно призрак. Элиан и Родрик переглянулись. В этом взгляде было все: и облегчение, и страх перед неизвестностью, и понимание, что их путешествие только начинается. И теперь оно станет ещё опаснее.
Глава 8
Калеб
Треск.
Сухой звук ломаемой ветки вырвал Калеба из забытья.
Он открыл глаза. Первое ощущение — ледяная тяжесть в конечностях. Тело ныло, мышцы налились свинцом. Он лежал, не шевелясь, прислушиваясь. Сердце колотилось о рёбра. Где он? Река обрыв урги падение. Воспоминания нахлынули обрывками, заставляя сжаться от ужаса.
Треск повторился. Ближе.
Калеб рванулся вверх, хватаясь за кинжал. Пальцы сжали пустые ножны. Взгляд метнулся по сторонам, выхватывая из серого предрассветного сумрака фигуру у костра.
— Милорд! — голос прозвучал бодро и удивленно. — Доброе утро! Мы тут завтрак раздобыли.
Олрик. Лучник сидел на корточках, подбрасывая щепки в робкое пламя. Увидев, что советник очнулся, он широко улыбнулся и махнул рукой. Калеб выдохнул. Воздух со свистом вышел из лёгких, оставляя внутри хрупкое облегчение.
Над огнем на вертеле медленно вращались два ощипанных зайца. Запах жареного мяса казался в этой мертвой чаще настоящим чудом.
И только потом Калеб вспомнил о ней.
Он повернул голову. Лиана спала рядом, свернувшись в тугой комок на холодной земле. Когда он убрал спину, служившую ей опорой от ветра, она сразу съежилась. Рыжие волосы — тусклые, спутанные — разметались по плечам. Ресницы дрожали на бледных щеках.
В груди шевельнулось что-то теплое и болезненное. Калеб медленно протянул руку. Пальцы коснулись волос, убирая прядь со лба, затем скользнули по щеке.
«Какая же она красивая», — пронеслась мысль. В этом грязном лесу, посреди смерти и отчаяния, она сияла внутренним светом.
Внутренний голос одернул его: «Нельзя. Остановись».
Она еще юна. Он должен защищать, а не смотреть так. Если Элиан погиб, Лиана станет наследницей. Королевой. А он — всего лишь советник. Между ними пропасть глубже того обрыва, с которого они упали. Такие мысли опасны.
Калеб сжал пальцы в кулак и отдернул руку.
Лиана зашевелилась. Тихо застонала, потерлась плечом и открыла глаза. Сначала в них был животный ужас, но при виде Калеба страх сменился растерянностью.
— Миледи, завтрак готов! — радостно объявил Варик, возникший из кустов с горстью темно-синих ягод в ладони. Капитан выглядел получше: плечо туго перебинтовано, глаза горели прежней решимостью. Он протянул ягоды Лиане. — Лесная малина. Не самая сладкая, но силы даст.
Лиана моргнула, села, кутаясь во влажный плащ.
— Спасибо, Варик, — пробормотала она, принимая ягоды. Оглянулась на Калеба, и ее губы дрогнули в слабой улыбке. — Доброе утро, Калеб.
Она вздрогнула, обхватив себя руками. Зубы застучали.
— Ты замерзла? — голос у Калеба был хриплым.
— Да немного.
Он пересел ближе, приобнял ее за плечи, притягивая к себе. Лиана не сопротивлялась, с благодарностью прижалась к его боку.
— Ешь, — кивнул он на ягоды в ее руке. — Нужно согреться изнутри.
Некоторое время они молчали, слушая шипение жира от зайцев. Когда мясо было готово, Калеб разделил его на равные части. Еды мало, но голод отступил перед необходимостью думать.
Вокруг маленького костра собрались выжившие. Их осталось пятеро: Калеб, Лиана, Варик, Олрик и молодой Торвальд.
— Провизия, — начал Калеб, ломая сухую ветку и бросая ее в огонь. — Что имеем?
Олрик поворошил угли.
— Три мешка вяленого мяса с той лошади. Лепешки размокли, но съедобны. Воды нет, кроме речной — ее кипятить надо. Ягод немного нашли. На день-два хватит при экономии. Потом придется охотиться.
— Лошади — перебил Варик, хмуро глядя на животных у привязи. — Трое осталось. Одна хромает, но идти может. Седла потеряли — седлать нечем, придется править чем есть.
Калеб кивнул:
— Пять человек. Три лошади. Минимум еды. Связи нет.
— Куда идем? — спросил Торвальд с надеждой. — Может, к тракту? Или наверх?
— Нет! — жестко оборвал Калеб. — Наверх нельзя. Крутой склон — мы едва не разбились насмерть. Подниматься с ранеными и лошадьми — самоубийство. Урги могут прочесывать лес сверху.
— Искать след принца? — неуверенно предложила Лиана.
— Мы потеряли след еще до падения, — мягко сказал Калеб. — Лес огромный Искать вслепую — блуждать кругами до зимы и умереть от голода.
— Тогда куда? — Варик посмотрел на реку внизу.
— Вниз по течению! — Калеб встал и отряхнул колени от пепла. — Река всегда ведет к людям: к мельницам, деревням Там найдем еду и новости. Вода смоет наш запах для ищеек. Река — наш единственный шанс выбраться отсюда живыми!
— А если там пусто? — спросил Олрик.
— Тогда будем думать на месте! Решено: идем вниз по течению!
Он осмотрел отряд: измотаны все до единого, но в глазах теплилась искра надежды.
— Готовьте лошадей! Лиана и Варик — верхом! Вы ранены! Третью лошадь навьючим припасами! Остальные идут пешком! Торвальд замыкает! Олрик впереди!
— Есть! — хором ответили гвардейцы.
Лиана поднялась, пошатываясь. Калеб поддержал её, помогая добраться до лошади. Она села на лошадь, кутаясь в плащ, и посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде больше не было паники. Только усталость и доверие.
— Поехали, — тихо сказал Калеб.
Солнце поднялось высоко, пробиваясь сквозь густые кроны косыми пыльными лучами. Жары не было, но воздух стал тяжелым, спертым. Лес казался бесконечным лабиринтом из стволов и лиан, где время потеряло счет. Они шли уже несколько часов. Ноги вязли в мокром мху, ветки хлестали по лицам, оставляя тонкие красные царапины. Отряд двигался молча, нарушая тишину лишь тяжелым дыханием и хрустом сучьев.
— Привал, — тихо сказал Калеб, поднимая руку. — Десять минут. Поправить сбрую, перевязать раны.
Все с облегчением опустились на землю. Варик прислонился спиной к старому дубу. Плечо, перебинтованное утром, снова промокло кровью. Лиана тут же оказалась рядом, доставая из седельной сумы ткань и пузырёк с настойкой.
— Больно? — спросила она тихо, разматывая старый бинт.
Варик скрипнул зубами и мотнул головой:
— Терпимо, миледи. Заживет. Главное, что рука слушается.
Лиана ловко обработала рану, посыпала травой и туго затянула новым бинтом. Руки дрожали, но движения были уверенными. Калеб наблюдал за ними стоя. Он не садился. Ходил по периметру, вслушиваясь в каждый шорох. Ему казалось, что за каждым стволом скрывается наблюдатель. Что урги не отстали, а ждут.
Олрик проверил тетиву лука.
— Всё чисто Только птицы И те молчат
— Птицы молчат, потому что чуют беду, — буркнул Торвальд, жуя черствую корку.
Солнце стояло в зените. Тени под деревьями съежились. Гнетущая чаща осталась позади; лес поредел. Деревья стали ниже, между кронами проглядывало серое небо. Тропа изменилась: из звериной стёжки превратилась в нечто широкое. Мох примят, ветки на уровне человеческого роста сломаны.
Калеб поднял руку, останавливая отряд.
— Стоп.
— Что случилось, милорд? — спросил Олрик, выходя вперед. Опустился на корточки, изучая землю.
— Следы, — сказал Калеб, кивая на тропу.
— Не звериные. — Олрик провел пальцем по вдавленной грязи, понюхал. — Лошади, милорд. Много. Подкованы.
— Наши? — Лиана спросила тихо, боясь спугнуть удачу. — Калеб, это же наши люди, да? Варик, ты говорил, что патрули доходят до этих мест.
— Свежие, — перебил Олрик, поднимаясь. — Прошли сегодня утром. Может, пару часов назад. Движутся к тракту.
— Строй держат. Не разбойники. — произнес Калеб.
— Тогда чего мы ждем? — Лиана тронула лошадь. — Пойдем навстречу. В замке, наверное, с ума сошли.
— Идем, — решил Калеб. — Но оружие не убирать. Держаться вместе. Если что-то пойдет не так — сразу назад, к реке. Поняли?
— Да, милорд! — хором ответили гвардейцы.
Лес расступился, выпуская их на открытую поляну. За ней начинался спуск в долину. Калеб шел впереди, но спиной чувствовал присутствие Лианы так же отчетливо, как тяжесть меча. Он ощущал ее усталость и глухое отчаяние.
Они шли около часа. Ноги гудели, спина ныла. Желание упасть и сдаться становилось непреодолимым. Но Калеб гнал эту мысль. На его плечах ответственность за всех. И за нее.
Лиана ехала верхом, держа спину прямо. Но Калеб видел, как она из последних сил цепляется за поводья. Она не жаловалась. Ни разу.
Калеб остановился, прищурился. Впереди лежала бескрайняя серая равнина. Трава выгорела, пригнулась к земле, кое-где торчали обглоданные ветром кусты. Ни деревни. Ни дыма. Ни души. Только ветер гнал позёмку, и небо давило тяжестью.
— И куда теперь? — голос Торвальда прозвучал обречённо.
Калеб оглянулся.
— Вперед. Тропа есть — значит, куда-то ведет.
Они двинулись.
Первым услышал Олрик.
— Милорд — он замер, вскинув голову. — Слышите?
Калеб остановился. Прислушался.
Ветер донес гул. Далекий, нарастающий. Ритмичный. Тяжелый.
Так может звучать только конница.
— Кони, — выдохнул Варик, и в его голосе прозвучал страх. — Много.
— Откуда? — Торвальд завертел головой, но Калеб уже понял. Гул шел отовсюду. Степь под ногами начала мелко дрожать.
— В круг! — рявкнул Калеб, выхватывая меч.
Поздно. Земля взорвалась топотом. Из-за холма справа вылетел первый всадник, за ним второй, третий. Десятки. Они неслись лавиной, охватывая отряд полумесяцем, отсекая путь назад. Копыта грохотали так, что закладывало уши.
— Держать строй! — крикнул Калеб, понимая: бессмысленно. Их пятеро. Двое еле держатся в седлах. Всадников — тридцать, не меньше.
Конница окружила их плотным кольцом. Лошади храпели, всадники в темных плащах смотрели холодно. Один из них, широкоплечий, с нашивками десятника, поднял руку. В ту же секунду копья опустились. Десяток острей смотрели прямо на Калеба, Варика, Лиану. Остриё замерло в двух пальцах от горла лошади Варика. Животное всхрапнуло, попятилось, но копьё двинулось следом.
— Именем его величества короля Валериса, правителя всех земель Андрала! — гаркнул десятник. — Вы арестованы по обвинению в дезертирстве и измене короне! Сложите оружие, или приказ рубить без предупреждения!