Начатки Крэя: Незабвенная любовь

Аля же, словно воплощение беспечности, зажигала толпу. Громкий смех и игривые выкрики девушки заполнили салон. Пассажиры, сперва удивлённые, начали хлопать в такт, улыбаясь энтузиазму непоседы. Луна, сидя чуть дальше, лишь загадочно улыбалась, наблюдая за тем, как Аля без усилий превращает обыденное путешествие в маленький праздник.

— Расслабься, герой! — неожиданно крикнула Аля, обращаясь к Крэйю. Она обернулась через весь салон, поставив руки на бока. — Улыбнись хоть разок, а то треснешь!

Крэй смутился и почувствовал, как щеки немного порозовели. Он попытался возразить:

— Я улыбаюсь, просто не так... показательно.

Но Аля не слушала. С гиком она махнула рукой, будто призывая его встать, и вернулась к своим танцам. Движения стали настолько лёгкими, что Крэй даже начал сомневаться, не установлены ли у неё какие-то скрытые аугментации для улучшения координации.

— Аля — это как взрыв энергии в самой неподходящей ситуации, — негромко заметила Луна, подсаживаясь ближе. В голосе сквозила усмешка, но с каплей тепла.

Крэй посмотрел на любимую и невольно улыбнулся.

— Но без неё было бы скучно, — признался он, наблюдая, как Аля заразила своей беззаботностью почти всех вокруг.

Луна кивнула, немного задумавшись, прежде чем добавить:

— Такие люди — как солнечные вспышки. Их энергия порой кажется безумной, но именно они делают жизнь ярче.

Крэй вздохнул, ощущая, как напряжение медленно уходит, оставляя место лёгкости, что так неожиданно принесла с собой Аля. Парень вдруг понял, что фраза попрыгуньи о «треснешь» была не так уж далека от правды. Энергия задорной девчонки действительно оказалась заразительно живительная.

Сан-Педро-де-Атакама, с его необычными энергостанциями, работающими на солнечных и ветровых ресурсах - и впрямь оказался в точности таким, как описала Луна. Посреди солёных равнин электростанции отражали в зеркальной поверхности неба бесконечность. Там, под ночным звёздным небом, Крэй и Луна провели часы в молчании, наблюдая, как пролетают спутники, и держась за руки в тишине.

Теперь труппа добралась до пустыни, а Фестиваль стал кульминацией их путешествия.

Для Крэя этот Фестиваль казался чем-то совершенно нереальным: он напоминал одновременно ярмарки из его детства в Саксонии, где ремесленники выставляли свои товары, и шумные послевоенные праздники в Териберке, наполненные грубоватой радостью. Но здесь всё другое. С другим масштабом, свободой и повсеместным использованием технологий. Юный странник понимал, что, несмотря на все свои путешествия, до сих пор не привык к этому миру.

Шел уже седьмой день фестиваля. Предпоследний.

Каждый вечер Луна выступала, завораживая публику. Танцы любимой казались Крэю чем-то совершенно нереальным — как будто она управляла не только своим телом, но и временем вокруг. Влюбленный не мог оторвать глаз от её передвижений, где-то в глубине души удивляясь, как такая хрупкость сочетается с силой, которая покоряла всех, кто наблюдал за ней. В эти моменты Крэй видел в ней не просто артистку, а человека, живущего с невероятной страстью, и это делало девушку ещё ближе и одновременно недосягаемой для него.

Плавные танцы превращали Луну в центр притяжения для сотен глаз.

Крэй же работал за сценой: таскал оборудование, монтировал конструкции и решал бесконечные проблемы. Руки покрылись мозолями, а мышцы ныли от усталости, но он не жалел — каждый шаг, каждый жест в этом мире был для него новым, и, несмотря на боль, он ощущал, что все не зря...

В воздухе витал запах дыма, пряностей и разогретого песка. Окружающее казалось сюрреалистичным, словно юный Крэй оказался в сложной декорации утопического будущего из книжек. Где-то неподалёку огромный механизм напоминал цветок — его лепестки открывались и закрывались, пульсируя разноцветным светом, а вдоль стебля стекали тонкие струи воды.

— Чёрт… — Крэй провёл рукой по лицу, стирая испарину, хотя солнце ещё даже не взошло. Он потерянно осмотрелся вокруг. Огни и танцующие фигуры создавали иллюзию безвременья, где всё смешивалось — ночь и день, реальность и сон. Это место, с его странной архитектурой и людьми в экзотических костюмах, выглядело далёким от всего, что он знал, даже по меркам этого мира.

— Ты точно уверен, что справишься? — послышался за спиной женский голос.

Луна. Её силуэт, освещённый всполохами огней, возник из темноты. Так же ярка, как всегда: длинные волосы, обрамлённые венком из светодиодных лент, сверкали при каждом па. Костюм из мягкой ткани, переплетённой с прозрачными волокнами, излучал слабое голубое свечение, создавая ощущение, будто она сама часть этого мира.

Крэй вздохнул. Она - центр суматохи, артистка, символ этого странного праздника, та, кто создана для подобных мест. Он же… просто тень. Авантюрист из иного мира знал девушку всего месяц, но чувствовал, как она наполняет этот короткий промежуток жизни событиями, о которых он раньше мог только мечтать.

— Нет, — честно ответил Крэй, выдавливая слабую улыбку. — Но ведь ты же всегда здесь, чтобы меня вытащить, да?

Луна усмехнулась и, наклонившись, чуть приподняла его за подбородок.

— Ты больше, чем просто зритель, Крэй. Ты это знаешь. Нужно только захотеть.

Парень хотел ответить, но игривый взгляд — светлый, но острый — пронзил его насквозь. Луна лишь мягко улыбнулась и, прежде чем он успел что-то вымолвить, скрылась в толпе, оставив за собой лёгкий шлейф запахов озона и миндаля.

Крэй остался стоять, ощущая, как ноги утопают в песке, будто сама пустыня хотела задержать его здесь навечно. Он смотрел на бескрайний горизонт, казавшийся одновременно безжизненным и полным загадок. Пустыня напомнила суровые зимы в Мончегорске, где ветер хлещет по лицу, а укрыться негде. И всё же тогда юноша чувствовал определённую стабильность.

Здесь же всё - иначе. Всё ощущалось инородным, от песка, который сыпался сквозь пальцы, до света, преломляющегося в воздухе, словно в калейдоскопе. Крэй чувствовал себя крошечной частицей в этом огромном, незнакомом мире, но также осознавал, что впервые за долгое время он не одинок.

Всё это очередной невообразимый мир, в который он угодил. Но теперь не было ни явных угроз, ни слизней, ни военного холодного быта. Лишь непонятный хаос, в котором Крэй не мог найти себя.

Уже не маленький мальчик начал приходить к пониманию взрослой жизни - в новые миры можно попасть и без перемещений между пространствами и временами. Ему бы вполне хватило одного ДжойСана, чтобы открывать его новые грани до самой старости.

Парень машинально обернулся в сторону сцены, где уже собирались десятки людей. Там, под ярким светом прожекторов, Луна купалась в своей стихии. Её голос, её движения захватывали толпу, наполняя всё вокруг энергией. Она сияла, а он… растворялся на фоне.

Крэй почувствовал себя неуютно, хотя и знал, что должен быть благодарен за всё это — за Луну, за поездки, за свободу. Но где-то глубоко внутри зрела мысль: “Почему я здесь? Почему я всегда чувствую себя чужим?”

Сцена наполнилась светом, дымом и ритмом. Луна, стоя в центре, будто сама становилась частью этого космоса, плела в воздухе узоры, которые не поддавались объяснению. Она была одновременно и хрупкой, и неудержимой, как пламя, пылающее в тени. Каждый шаг миллиардерши Луны, выбравший путь бродячей артистки, был шагом через пространство и время, где тело служило вратами в другой мир, неподвластный для путешествий Крэя. Парень, заворожённый танцем, не мог отвести взгляда. В нём ощущалось что-то вечное, как сама жизнь — неуловимое, но пробуждающее в юноше чувства, которых он не знал раньше. Луна - не просто искусством, она - живая стихия.

Но это не могло длиться вечно, и когда Луна уступила место остальным, сцена всё равно не опустела, наоборот — наполнилась новым, ещё более ярким светом.

Мара стояла у кулис, наблюдая, вдумчиво и ледяно — не упуская ни единого взмаха. Она следила за происходящим с холодным интересом, словно оценивая каждую деталь, но глаза не выражали презрения. В них только глубокая сосредоточенность. Когда очередь вступать подошла, Мара шагнула на сцену, и утонченная фигура сразу привлекла внимание. Танец не столь стремительный, как у других, но в нём замечалась другая особенность - невероятная точность и изысканность. Как вырезанная из камня линия, чёткая, уверенная, но не лишённая красоты. С каждым шагом публика, затаивала дыхание — здесь нет места для случайности. Мара не танцевала, она создавала пространство, где всё имело значение и завораживающий символ. И как только она завершила свой танец, стало понятно: это не просто шоу, это произведение искусства, которое перешло в нечто более глубокое, более личное.

Аля, в свою очередь, добавила яркости, как всегда. Появление взбалмошной и неугомонной на сцене случилось как вспышка молнии, от которой вокруг начали бурлить эмоции. Смех, искры, слова, которые она бросала в зал, создавали атмосферу неистового праздника. Она была не просто актрисой, а живым вихрем, который заставлял всех быть на острие. Когда она запрыгнула на сцену и оглушительно выкрикнула что-то про «кипучее», зрители засмеялись, и энергия моментально охватила всех вокруг. Но за игривостью, как всегда, скрывался тонкий момент контраста. Она становилась не просто игрой, она открывалась глубже. Даже в пустых словах, которые Аля продолжала кричать, звучали скрытые смыслы, и каждый жест, даже самый легкий, как будто обнажал частичку души.

И, наконец, Джина. В присутствии Ауги сцена становилась чем-то другим. В каждом шаге ощущалась механическая точность, как у идеально настроенного устройства. Но, несмотря на эту точность, в танце сквозило что-то живое. Как бы механистична она ни была, аугментации не могли скрыть внутреннего напряжения. Когда динамик начал фонить, Джина тут же вытащила прямо из запястья небольшой инструмент и, не произнеся ни слова, молча устранила проблему. Самоуверенность девицы почти невыносима, но и в ней же свой особый шарм. Джина не спорила с реальностью, она контролировала её.

И следом - синхронность общего танца. Всё вокруг замерло в ожидании. Это уже не просто выступление, это единство, сплочённость, которые выходили за рамки обычного шоу. Луна, Мара, Аля и Джина слились в одно целое, и каждая из них, казалось, становилась частью другой. Конечно, их движения заранее продуманы, но вместе с тем – совершенно импровизированные, как музыка, которая рождается в моменте.

Сначала мягкие, почти невесомые шаги Луны плавно перешли в уверенные, подчёркнутые выпады Мары, которая словно вырезала каждое мгновение, превращая танец в нечто монументальное. Аля, с яркой энергией, переплеталась с этим спокойствием, тело и эмоции рвались в свободный поток, но точно в такт, как если бы это вторая сторона одной медали. Джина, всегда точная, как часовой механизм, подчинила свои жесты всему, что происходило вокруг, создавая моменты, где каждая деталь идеально выверена, но при этом всё оставалось органичным. Артистки двигались в едином ритме, как цельный организм, каждый шаг, каждый жест создавали необыкновенное объединение, синхронность, будто времени и пространства не существует. Это был не просто танец, это было откровение.

Когда все они собрались в этом моменте — Луна, Мара, Аля и Джина — сцена наполнилась магией. Хотя в этом мире такого понятия точно не существовало. Каждая из них привнесла что-то своё, уникальное, и в их танцах переплелись все оттенки этого мира: от светлого до тёмного, от пламени до льда. Крэй чувствовал, как девушки становятся частью этой великой симфонии, где все элементы сливаются в единое целое. В их танце не было границ, не было разделений. Все они были одним, и вместе они создали настоящий параллельный мир, где каждый взмах - часть чего-то намного большего.

Толпа вдруг заволновалась, в воздухе что-то изменилось. Музыка на мгновение стихла, уступив место нарастающему жужжанию, будто где-то неподалёку включили мощный генератор. Световые инсталляции замерли, а небо озарилось короткими вспышками, напоминающими разряды молнии. Воздух стал густым, как перед грозой, наполняясь едва ощутимым запахом озона. Крэй почувствовал, как по коже пробежал холодок — не от ветра, а от какого-то странного предчувствия.

Он заметил движение на периферии зрения. Какая-то фигура — тёмная и непонятная — появилась вдалеке, на краю лагеря. Очертания, едва уловимые в первых лучах рассвета, будто колебались в такт мягкому ветру. Сердце Крэя ёкнуло — в этом образе было что-то тревожное, что-то, от чего кожа парня покрылась мурашками. Казалось, фигура не просто присутствовала, а словно впитывала окружающий свет, превращаясь в чёрную дыру, всасывающую внимание. На мгновение Крэю даже почудилось, что её взгляд — хотя лица разглядеть было невозможно — направлен прямо на него, прожигая насквозь холодным, невидимым чувством. На мгновение юноше показалось, что она смотрит прямо на него. И что эта фигура — крайне знакомая.

— Эй, парень, ты в порядке? — кто-то из участников шоу хлопнул его по плечу. Крэй вздрогнул, но, обернувшись, не увидел ничего странного. Только толпу, шум, музыку. И Луну, сияющую на сцене, как звезда.— В порядке… наверное, — пробормотал он, но сам себе не поверил.

И правда, спустя десять минут, Крэй ощущал себя гораздо более собранным, чем остальные зрители.Небо снова озарилось, но на этот раз вспышки были ярче, освещая фигуру вдали. Крэй напряг зрение, пытаясь рассмотреть детали. Высокий силуэт в тёмной одежде двигался странно, словно слаженно и машинально одновременно. Он не понимал, почему это движение так сильно беспокоит его. Вдруг фигура замерла, затем повернулась и исчезла в толпе.— Это что-то новенькое? — пробормотал он себе под нос, но ответа не последовало. Толпа вокруг быстро вернулась к привычному шуму и хаосу. Люди, казалось, не заметили ничего необычного.Но затем, один за одним, люди начали падать плашмя, хватаясь за глаза и за голову.Тут и там слышались стенания и вопли, перекрикивая громкую музыку: "Что за?!", "Прекратить! Отмена! Отмена!", "Не удаляй!", "Куда!"Девушки продолжали танец, как ни в чем не бывало. Только Ауга Джина замерла, как вкопанная, подобная инсталляциям вокруг.Все это продолжалось считанные секунды: вспышка электрического разряда, подобная проводнику Теслы, молния в чистом и ясном небе, отключение иллюминации, перебой звука в колонках и фонящий шум.Ещё секунда — и Джина отмерла, растерянно продолжая движения с запозданием, отставая от труппы, что ей не свойственно. Освещение вернулось в норму. Искажения звука исчезли. Люди начали вставать с прохладной земли. Правда, вопросы, что они задавали в пустоту, так и остались неуслышанными. Еще на доли секунды. Дальше их выражения лиц изменились на исступлённые и удивлённые, но вполне удовлетворённые. Что-то или кто-то их успокоил. Крэй не понимал — что это было. Всё пришло в норму.Луна, всё ещё на сцене, двигалась с такой грацией, что Крэй на мгновение отвлёкся от своих мыслей. Но ощущение тревоги не исчезало. Он чувствовал, что это не просто случайное видение.Через несколько минут, когда представление закончилось, Луна подошла к нему, всё ещё светящаяся от адреналина. Её тёмные волосы, украшенные светодиодными нитями, сверкали, когда она склонилась к нему.— Ты какой-то напряжённый. Всё хорошо? — спросила подруга мягко, но внимательно.— Не знаю. Кажется, я кого-то видел. Или что-то, — ответил Крэй, глядя на её лицо, пытаясь уловить в её реакции хоть какой-то намёк на понимание.Её глаза слегка сузились, а губы тронула едва заметная улыбка.— Ты здесь новый, Крэй. Этот мир полон странностей. Возможно, это просто очередная иллюзия фестиваля. Я пойду к следующему выходу переодеваться. Буду через минутку!

Луна упорхнула как волшебная бабочка.

Крэй стоял, пытаясь отдышаться, но напряжение в воздухе только усиливалось. Над горизонтом, где только начинал золотиться рассвет, неожиданно вспыхнули молнии. Это казалось невероятным и странным — безоблачное небо, и вдруг такие яркие разряды. Казалось, они били прямо в песчаные барханы, заставляя их мерцать в неверном свете.

Звуковые системы фестиваля замолкли, музыка оборвалась на тревожной ноте, сменившись треском, словно кто-то пустил электрический разряд через провода. Световые инсталляции начали мигать, хаотично освещая лагерь. Казалось, сама пустыня пробудилась, дыша электричеством, которое ощущалось даже на коже.

Толпа начала беспокойно перемещаться, но никто не решался уйти. Все замерли, глядя на сцену, где солировала Ауга Джина, которая оставалась как статуя - неподвижной. Она смотрела в сторону горизонта, туда, где молнии рождали танцующие тени среди песчаных дюн. Взгляд Ауги был спокойным, но сосредоточенным, как будто она понимала что-то, что другим неведомо.

И вдруг всё прекратилось. Молнии исчезли, инсталляции потухли, и пустыня вновь погрузилась в тишину. Только медленно светлеющее небо над пустыней напоминало, что ночь близится к концу.

Позже, когда шум фестиваля начал стихать, Крэй решил прогуляться вдоль лагеря. Проветриться перед сном и сборами после закрытия всего фестиваля.

Густая тишина, будто пропитанная остаточным электрическим напряжением, окутала пространство. Сквозь эту тишину доносился еле слышный звук шуршания песка, будто кто-то едва заметно двигался неподалёку. Мягкий свет утра, преломляясь в стеклянных обломках неоновых инсталляций, отбрасывал причудливые тени, делая лагерь похожим на декорацию для фантастического фильма. Вдали едва заметно мигнул огонёк, словно зрачок, наблюдающий из глубины уходящей ночи. Каждый шаг Крэя по песку казался ему громким, как выстрел, а свет вокруг словно сгущался, заполняя собой каждую тень. Атмосфера такая, будто сама пустыня затаила дыхание в ожидании чего-то неведомого.Крэю не давала покоя фигура, которую он видел. Парень подошёл к краю лагеря, где стояли крупные контейнеры с оборудованием, создававшие длинные тени под солнечным светом. Вдруг он услышал шёпот — низкий и едва различимый, будто доносящийся из глубины одного из контейнеров.— Крэй… — прошелестело из тени.Он замер, сердце забилось быстрее. Имя прозвучало так, словно тот, кто его звал, знал его давно. Паренек шагнул ближе, осторожно заглядывая за контейнер. Но там никого не оказалось.В этот момент он заметил светящуюся отметину на земле — символ, выжженный в песке, напоминающий сложную геометрическую фигуру. Резкие линии пересекались под причудливыми углами, создавая ощущение, будто символ пульсирует в такт его сердцебиению. Это не мог быть простой рисунок, но что именно он означает, Крэй понять не мог. Зловещий шёпот в голове казался связанным с этим знаком, усиливая чувство тревоги. Каждая линия будто рассказывала свою собственную историю, наполненную странностями и намёками на нечто неизведанное. Крэй не мог понять, что это значит, но почувствовал, как его охватывает необъяснимый страх.Издалека донёсся голос Луны:— Крэй! Идёшь?Он обернулся — её силуэт едва различался, как призрачная фигура, теряющаяся в свете лагерных огней и яростных вихрей песчаной бури, что внезапно обрушилась на лагерь. Думалось, сама пустыня восстала, насылая потоки песка, режущего кожу, и завывающий ветер, заглушающий даже собственные мысли.

Крэй медленно двинулся к Луне, щурясь и прикрывая лицо рукой. Каждый шаг давался с трудом, словно песчаная буря намеренно пыталась остановить его. За его спиной странный символ, оставленный на песке, словно оживал: слабый свет, прежде едва заметный, теперь переливался чуть ярче, словно питаясь самой бурей.

Когда Крэй наконец оказался в гуще толпы, буря на миг стихла, оставив после себя тяжёлую, пугающую тишину. Но вместе с этим пришло нечто иное — напряжение, которое повисло в воздухе, как невидимая сеть, сжимающая всё вокруг. Оно стало почти ощутимым, как струна, натянутая до предела, готовая в любой момент лопнуть.

Крэй судорожно втянул воздух, но это не принесло облегчения. Ветер ударил в лицо, сухой и обжигающий, оставив горечь на губах. Этот вкус был странным — не просто пылью, а чем-то металлическим, едва уловимым, но пугающе инородным. Парень чувствовал, как его собственные мысли начинают сбиваться, утрачивая привычный порядок, словно пустыня пыталась проникнуть в его разум.

И вновь в небе мелькнула молния, но на этот раз без звука, только яркая вспышка, как светодиод, пробежавший по горизонту. Всё затмило жуткое молчание, заставившее Крэйя насторожиться. Ощущение, что всё вокруг застыло, что природа сама приостановила дыхание, возникло в этот момент. Любое движение, любой звук казались чужими, фальшивыми. И несмотря на то, что все вернулись к своим привычным делам, Крэй знал, что всё не так, как должно быть.

Затем внезапно раздался ещё один шёпот — это точно уже не воображение. Он чётко различил в нём свое собственное имя, шепчущий неведомый голос.

Это оказалось в какой-то момент просто невероятно, как если бы вся пустыня стала не только свидетелем, но и активным участником происходящего. Голос, как старый знакомый, что-то напоминал, но точно понять было невозможно.

Голос… Крэй вспомнил. Он его слышал. Месяц назад. Когда только-только очутился в ДжойСане.

Парень настороженно искал фигуру, которую видел на краю лагеря.

Разум уже давно пытался забыть её, но это не удавалось. Он снова шагнул в сторону, его шаги, не умолкая, слышались сквозь пустую тишину, когда он прошёл по оставшейся в земле пустоте. Крэй снова повернулся, и на мгновение остановился.

Под ногтями у него дрожали кончики пальцев. Он даже сам не знал, что хотел найти. Пустота вокруг казалась значимой. И вот снова - тот символ. Он слишком яркий, слишком… живой. Его линии, как если бы сами стремились встретиться с ним, а не наоборот. Это не просто рисунок. Что-то тянуло парнишку внутрь, в эти узоры, они словно оживали на глазах. Не от могущества, а от глубинной силы, прячущейся в этих знаках.

Крэй наклонился, чтобы рассмотреть его, но когда его рука почти коснулась песка, фигура, так странно и неожиданно появившаяся в его памяти, снова появилась в поле зрения.Только теперь не как раньше. Теперь она словно не имела формы, не была привязана ни к пространству, ни ко времени. Это было что-то, что выходило за пределы того, что мог уловить разум.

Как бы Крэй ни старался, он не мог понять, была ли фигура частью бушующей пустыни, миражом, рожденным усталым сознанием, или чем-то куда более зловещим. Всё вокруг теряло смысл: свет лагерных огней, танцующий в вихрях песка, искажал реальность, делая её похожей на дурной сон. Единственное, что ясно — его сердце колотилось в груди, как если бы он стоял на краю обрыва, не зная, что ждёт его дальше.

Но в следующий миг фигура исчезла, будто её и не было вовсе, растворившись в буре. Крэй остался один под утренним небом, которое теперь, после хаоса, будто застыло в ожидании. Песок больше не кружился с яростью, но странный холод, пронзающий его до самых костей, не исчез. Этот холод не был физическим, он поселился в сознании, как тень, напоминающая о чем-то важном, но пока неясном.

Когда Крэй, наконец, обернулся к лагерю, заметил силуэт Луны, возвращавшейся с другой стороны сцены. Любимая выделялась на фоне остаточных огней, и даже бушующая пустыня не могла затмить её присутствие. Она виднелась как маяк, возвращающий гармонию в хаос. Её движения, плавные и грациозные, словно нарочно создавали ощущение спокойствия. Пространство вокруг девушки наполнялось какой-то странной, почти магической уверенностью.

«Пора двигаться дальше», — подумал Крэй, глядя на подругу сердца. Её присутствие стало для него центром всего происходящего, той точкой, вокруг которой кружатся события, всё ещё скрывающие свою истинную суть.

— Крэй, ты ещё не ушёл? — спросила тихо, но пронзительно, как утренний ветер, который пробуждает, а не пугает.

Парень поднял на неё взгляд, чувствуя, как серые глаза, скрытые тенью и отблесками света, внимательно изучают его.

— Нет, не ушёл… Просто размышлял, — сказал, делая шаг к ней. На миг Крэю показалось, что с каждым её словом странное напряжение отступает, а воспоминания о том, что он только что пережил, становятся частью чего-то большего, чего он пока мог понять.

Когда последние участники фестиваля собирали вещи, а барханы вновь обретали неподвижность, Луна сидела на скамейке у шатра. Остальные члены труппы — девушки и менеджер Луис — собрались неподалёку, обсуждая последние приготовления к отъезду. Их оживлённые голоса внезапно сменились восторженными криками и смехом.

Крэй, стоящий в стороне, напрягся, пытаясь понять, что вызвало такой всплеск эмоций. Он видел, как Луна и остальные обмениваются короткими взглядами, словно читая невидимые строки, но сам ничего не замечал.