«Миша и Арго: путь сквозь тьму»

Глава 6. Бегсквозь тьму

Мы вырвались из люка, словно из чрева чудовища, и рванули к зданию с разбитой вывеской. Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Арго бежал рядом, его дыхание смешивалось с моим.

— Не оглядываться! — крикнул отец, не сбавляя темпа.

Я лишь мельком успел заметить тени, метнувшиеся изза угла. Они скользили по асфальту, будто чёрные змеи, вытягивая длинные когтистые пальцы.

«Быстрее, быстрее!» — билось в голове.

До входа в бункер оставалось метров двадцать. Десять. Пять…

— Внутрь! — рявкнул Алексей, первым врываясь в тёмный проём.

Мы ворвались следом. Дмитрий нащупал рычаг на стене — с грохотом захлопнулась массивная дверь. В тот же миг снаружи раздался пронзительный вой.

— Закройте! Заприте! — задыхаясь, выкрикнул отец.

Мы налегли на дверь, вставляя металлический брус в скобы. За стеной слышались удары — существа царапали металл, шипели, бились в истерике.

— Надолго не удержим, — прохрипел Алексей, вытирая пот со лба. — Нужно идти дальше.

Дмитрий уже шарил по стенам, пока не нащупал ещё одну дверь.

— Здесь лестница вниз. Бункер уходит на три уровня.

Спустились в кромешную тьму. Фонарики выхватывали из мрака бетонные ступени, покрытые паутиной трещин. Воздух был холодным и затхлым, будто мы попали в склеп.

— Осторожно, — предупредил Дмитрий. — Тут могут быть ловушки.

— Ловушки? — переспросил я. — Какие ещё ловушки?

— Система безопасности. Если комплекс всё ещё активен, он может реагировать на движение.

Отец сжал мой локоть.

— Держись рядом. И не шуми.

Мы двигались медленно, шаг за шагом. Арго шёл впереди, настороженно принюхиваясь. Вдруг он замер, шерсть на спине встала дыбом.

— Что такое? — прошептал я.

Пёс тихо зарычал.

Из темноты донёсся механический щелчок.

— Назад! — крикнул Дмитрий.

Но поздно.

Пол под нами дрогнул. В стене с шипением раздвинулись панели, и из них выскользнули тонкие лазерные лучи — они перекрещивались, образуя смертоносную паутину.

— Разделимся! — приказал отец. — Идём по одному, повторяем движения за мной!

Он шагнул вперёд, пригибаясь под лучом, затем резко нырнул влево, пропуская другой. Мы последовали за ним, словно в кошмарном танце.

Я задержал дыхание, проскальзывая под очередным лучом. Арго, будто понимая опасность, прижался к полу и прополз следом.

— Почти прошли, — выдохнул Дмитрий.

Оставался последний луч — он пульсировал, то поднимаясь, то опускаясь. Отец замер, выжидая ритм.

— Сейчас! — скомандовал он и прыгнул.

Мы бросились за ним.

В тот же миг лучи вспыхнули ярче, замигали, а затем погасли. В тишине раздался глухой голос из динамиков:

«Доступ подтверждён. Добро пожаловать в лабораторию Прометей».

Мы стояли в коридоре с гладкими металлическими стенами. Свет медленно загорался над головой, открывая двери с электронными замками.

— Получилось, — прошептал Дмитрий. — Мы внутри.

— Но как? — спросил Алексей, всё ещё держа пистолет наготове. — Почему система нас приняла?

Учёный улыбнулся.

— Потому что я один из её создателей. Мой код доступа всё ещё действует.

Отец посмотрел на него с подозрением.

— Ты уверен, что это не ловушка?

— Уверен, — кивнул Дмитрий. — Но времени мало. Лаборатория частично разрушена, но серверная должна быть цела. Там — все данные по вирусу и антидоту.

— Веди, — приказал отец.

Через десять минут мы оказались перед массивной дверью с надписью: «Серверная. Зона строгого доступа».

Дмитрий набрал код на панели. Дверь с шипением отъехала в сторону.

Внутри было темно. Лишь несколько экранов мерцали, отображая бесконечные строки кода.

— Вот, — сказал учёный, усаживаясь за главный терминал. — Сейчас загрузим данные.

Он начал вводить команды, но вдруг замер.

На экране вспыхнуло сообщение:

«Данные стёрты. Резервные копии уничтожены».

— Нет… — прошептал Дмитрий, лихорадочно щёлкая по клавишам. — Этого не может быть!

— Ктото опередил нас, — мрачно констатировал Алексей.

Отец подошёл к монитору, вглядываясь в строки.

— Смотри, — указал он. — Здесь есть фрагмент. Что это?

Дмитрий прищурился.

— Это… это лог-файл. Запись последнего эксперимента.

Он запустил воспроизведение.

На экране появилась запись: лаборатория, группа учёных в защитных костюмах, а в центре — прозрачный контейнер с мутной жидкостью. В ней плавало нечто… живое.

Голос за кадром:

«Эксперимент 47. Объект Альфа демонстрирует признаки разумного поведения. Попытка коммуникации… неудачна. Объект агрессивен. Решение: изоляция и дальнейшая разработка антидота».

Запись прервалась. Затем появился новый фрагмент — паника, крики, разбитые колбы, кровь на полу.

«Вирус мутировал. Он распространяется быстрее, чем мы ожидали. Все попытки сдержать его провалились. Мы… мы должны уничтожить данные. Если ктото найдёт это — знайте: единственный шанс — найти исходный штамм. Он хранится в криокамере на нижнем уровне».

Экран погас.

— Криокамера? — переспросил я. — Где она?

Дмитрий поднял глаза, полные решимости.

— Я знаю, где. Но это самое опасное место в комплексе.

Отец положил руку на моё плечо.

— Тогда идём туда.

Алексей переглянулся с Ольгой Степановной, затем кивнул.

— Другого выхода нет.

Арго тихо гавкнул, будто говоря: «Я с вами».

Дмитрий глубоко вдохнул.

— Хорошо. Но будьте готовы ко всему.

И мы двинулись дальше — в самое сердце лаборатории, где хранился ключ к спасению… или гибели.

7 глава. Криокамера

Мы спускались всё ниже — ступени уходили в глубь земли, словно в бездну. Воздух становился холоднее, а свет фонариков — тусклее, будто поглощаемый этой ледяной тишиной.

— Почти на месте, — прошептал Дмитрий, сверяясь с планом на потрепанном планшете. — Ещё один поворот, и мы у криокамеры.

Арго вдруг замер, шерсть на его спине встала дыбом. Пёс тихо зарычал, глядя в темноту впереди.

— Что там? — спросил я, сжимая нож.

— Не знаю, — ответил отец, поднимая фонарик. — Но лучше быть начеку.

Мы двинулись дальше. Коридор сузился, стены покрылись инеем, а на полу виднелись следы — будто кто‑то волочил что‑то тяжёлое.

— Это… кровь? — тихо произнесла Ольга Степановна, указывая на тёмные пятна.

Дмитрий кивнул, его лицо стало ещё бледнее.

— Кто‑то был здесь до нас. И он… не ушёл.

За поворотом открылся зал — огромный, с высоким сводчатым потолком. В центре стояла массивная криокамера, окружённая трубами и датчиками. Её поверхность была покрыта инеем, но внутри, сквозь толстое стекло, виднелось что‑то… живое.

— Вот он, исходный штамм, — сказал Дмитрий, подходя ближе. — Если мы сможем извлечь его, у нас будет шанс создать антидот.

— А если нет? — спросил Алексей, осматриваясь.

Учёный не ответил. Он начал вводить код на панели управления. Экран моргнул, затем загорелся зелёным.

— Доступ разрешён, — пробормотал Дмитрий. — Открываю камеру.

С шипением начали отходить замковые механизмы. Дверь криокамеры медленно отъехала в сторону, выпуская облако холодного пара.

И тогда мы увидели.

Внутри, в ледяной капсуле, лежал человек.

Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза — широко раскрыты. Но он не двигался. Казалось, он спал. Или был мёртв.

— Это… это один из испытуемых? — прошептала Ольга Степановна.

— Нет, — ответил Дмитрий, его голос дрогнул. — Это… я.

Мы замерли.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил отец.

Учёный опустил голову.

— Я — клон. Копия того, кто создал этот вирус. Они использовали мою ДНК, чтобы стабилизировать штамм. Я… я и есть исходный образец.

Тишина.

— Ты знал об этом? — спросил Алексей, поднимая пистолет.

— Да. Но только сейчас. Когда увидел камеру. — Дмитрий поднял глаза. — Я не выбирал это. Но если моя смерть может спасти остальных… я готов.

Я почувствовал, как Арго прижался к моей ноге. Всё это было слишком. Слишком странно. Слишком страшно.

— Есть другой способ? — спросил отец. — Без жертвы?

Дмитрий покачал головой.

— Вирус мутировал. Он не реагирует на обычные методы. Только мой генетический материал может стать основой для антидота.

— И как это сделать? — я сглотнул. — Ты же не можешь… просто умереть.

— Могу, — спокойно ответил учёный. — Нужно активировать протокол «Эврика». Он запустит процесс извлечения ДНК, но… это необратимо.

Алексей переглянулся с отцом.

— Мы не можем требовать от тебя этого.

— Вы и не требуете. Я сам решаю. — Дмитрий шагнул к панели управления. — У меня больше нет семьи. Нет дома. Но если я смогу остановить это… значит, моя жизнь имела смысл.

Он начал вводить код.

Экран моргнул:

«Протокол „Эврика“ активирован. Начало процедуры. До завершения: 10 минут».

— Быстрее, — сказал отец. — Нам нужно уйти. Когда процесс завершится, камера взорвётся.

— Но как мы получим образец? — спросил я.

Дмитрий указал на небольшой контейнер у основания камеры.

— Там — капсула с ДНК. Заберёте её, когда я закончу.

— А ты? — прошептал я.

— Я останусь. — Он улыбнулся. — Это мой выбор.

— Нет! — я шагнул к нему, но отец удержал меня.

— Миша, — тихо сказал он. — Иногда… иногда жертва — единственный путь.

Я сжал кулаки. В горле стоял ком.

— Пойдём, — отец потянул меня к выходу. — У нас мало времени.

Мы бежали обратно по коридорам, а за спиной раздавался гул — камера готовилась к взрыву. Арго бежал рядом, его дыхание было прерывистым.

— Пять минут, — сказал Алексей, глядя на часы. — Если не успеем…

— Успеем, — отрезал отец. — Держитесь ближе.

Мы ворвались в туннель, когда позади раздался глухой взрыв. Пол дрогнул, из зала повалил дым.

— Он… он сделал это, — прошептала Ольга Степановна.

Никто не ответил.

Я оглянулся. В дыму, казалось, мелькнул силуэт Дмитрия. Он стоял, глядя нам вслед, и улыбался.

Затем всё поглотила тьма.

Через полчаса мы выбрались на поверхность.

Солнце уже поднималось, но его свет казался холодным. Город лежал в руинах, а вдали слышались стоны существ, которые когда‑то были людьми.

Отец достал капсулу с ДНК, бережно положил её в карман.

— Теперь у нас есть шанс.

— Но какой ценой? — спросил я.

Он положил руку мне на плечо.

— Ценой, которую мы не забудем. Но это не конец. Это начало.

Арго ткнул меня носом. Я погладил его, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Мы справимся, — сказал я, глядя на отца. — Правда?

Он улыбнулся.

— Правда.

И мы пошли вперёд — в новый день, где ещё оставалась надежда.