УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 2: «ОМЕГА»

Глава 5. «Por una cabeza»

Взгляд Лины упал на красивый металлический корпус усилителя для виниловых пластинок. Она не сильно разбиралась в технике, но уже хорошо понимала основы нейропсихологии.

Данный прибор вызвал у неё восторг: красивые прозрачные лампы выступали над чёрной глянцевой поверхностью металла, и казалось, что само стекло выросло из ниоткуда. Всё это выглядело словно наука растёт сама в этом «технологическом подземелье».

— Что это? — спросила она у доктора.

Иван Сергеевич улыбнулся:

— Лина, это бальзам для души. Это музыка, которой не подвластны годы, — это настоящая музыка, живая.

Лина проницательно вслушивалась в произнесённое. В этот момент Иван Сергеевич почувствовал, что именно сейчас он должен сделать свой третий эксперимент. Он уже не считал Лину подопытной, но её эмоциональность… Это было сродни соблазну для учёного. Иван Сергеевич жаждал углубиться в продолжение проверки придуманной им теории с ограничением эмоций. Всё‑таки Лина в этот момент была скорее подопытной, нежели студенткой.

Иван Сергеевич подошёл к проигрывателю пластинок, включил усилитель и опустил тонарм на свой любимый виниловый диск. В этот момент из динамиков начали доноситься сначала тихо, а затем более проникновенно и бархатно голос и звуки музыки. Звучала его любимая композиция — «Por una cabeza».

Иван Сергеевич замер, смотря на Лину. Он не знал, какой будет её реакция.

Шла первая минута прослушивания. Лина смотрела словно внутрь кабинета — далеко‑далеко вдаль. Её выражение лица было буквально высечено из камня, ни одной эмоции. Доктор смотрел на неё и ждал… Он ждал реакции… Но её не было.

Шла вторая минута заполнявшей весь кабинет мелодии. Стены были обиты мягкой обшивкой, и от этого звук был фантастически мягким и живым, словно сам исполнитель песни стоял рядом с ними с микрофоном.

А дальше произошло непостижимое. Иван Сергеевич увидел блеск в глазах Лины — это было отражение блика эритемных ламп. Маленькая слеза выступила на одном из глаз и, словно линза, переломила и усилила частицу дневного искусственного света, отчего отблеск показался солнечным — настоящим.

Иван Сергеевич смотрел не отрываясь. Лина словно сопротивлялась: ей было неудобно за свои эмоции, но она не смогла сдержаться. Следом за первой слезой выступила вторая, и уже капля за каплей по её щекам в буквальном смысле текли слёзы.

Ивану Сергеевичу стало её жалко. Он снова подошёл к проигрывателю и хотел молча выключить — он всё понял, ему всё стало понятно, — он решил прекратить «эксперимент». Но Лина…

Лина молча ответила сквозь слёзы:

— Нет, оставьте. Я хочу дослушать.

Иван Сергеевич, не отрывая руки от клавиши «стоп», развернулся и посмотрел на Лину. Она смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде выступила лёгкая злость, словно она знала, что всё это было сделано специально, рассчитывая увидеть её реакцию.

Но факт того, что она догадалась об этом, добавил ей уверенности настолько, что она, вытирая лицо сама, первая решила сказать:

— Вы сделали это специально? Вы же знали, что будет такая реакция, я права? Скажите, доктор…

В этот момент лицо Ивана Сергеевича сделалось строгим, но он смог совладать со своим внутренним эго. Он не хотел отпугнуть Лину своими жестокими методами в некоторых вопросах, связанных с общением с подчинёнными.

— Лина, когда вы зашли, вы сказали: «Я тоже». Вы имели в виду — такой же, как ты? — Обратиться на «ты» он решил после того, как увидел слёзы Лины. Он знал, каков потенциал у этой студентки и как далеко она пойдёт. Невольно вспомнил Сашу Волкова, который к 30 годам так и не смог дойти до уровня этой молодой девушки.

— Лина, у меня много вопросов к вам. Прежде чем я начну, я скажу прямо: да, я выделил вас из всего потока учащихся, но лишь по теоретически разработанной мною методике, которая возникла спонтанно, — и он направил взгляд на треугольник, нарисованный на доске.

Слёзы на щеках Лины высохли, но глаза были красными. Но она не казалась заплаканной — а скорее разозлилась и хотела дальше действовать, бороться, узнавать и изучать.

— Иван Сергеевич, хоть я и на первом курсе, я уважаю всё, что вы мне сказали, но внутри я прежде всего учёный! Так я себя ощущаю. Мне нравится, чему здесь учат, и я хочу посвятить свою жизнь нейропсихологии!

Воспитание детей в Союзе радовало Ивана Сергеевича. Этот максимально идейный фундамент стремления вперёд закладывали большинству буквально с 1 класса. Лина была типичным представителем — подростком эпохи 1985 года.

— Скажи, Лина, что это за треугольник? — прямолинейность доктора напоминала шахматную партию.

Ответ Лины не заставил себя долго ждать:

— Зрение, слух и осязание, — ответила она.

— А где обоняние? — ответил Иван Сергеевич. — Или вы забыли про запахи и вкусы?

— Нет, не забыла, но это внутреннее восприятие. Иногда неприятное, — ответила Лина.

Иван Сергеевич немного улыбнулся и добавил:

— Согласен с тобой.

Дальше назревал вопрос: игра «в шахматы» будет идти за чёрные или белые, или доктор и Лина окажутся на одной стороне? Иван Сергеевич это понимал и не хотел быть оппонентом Лины.

— Лина, я не хочу ни соревноваться, ни давить на вас. Меня впечатлило ваше поведение и, самое главное, — не восприятие эмоций как таковых, а их анализ. Главный мой вопрос… Теперь уже вернёмся к тому, с чего начали. Ваша курсовая. Зачем анализ всего, что вы пишете и чувствуете?

Лина буквально воскликнула в недоумении:

— Я так решила, мне так интересно — это моё самовыражение!

Это был шах и мат. Ивану Сергеевичу было нечего добавить.

От Александра не было вестей. Иван Сергеевич подозревал, что что‑то неладное. Сейчас здесь перед ним стояла хрупкая молодая студентка, но с головокружительным потенциалом, которая понимала его с полуслова. Именно такого соратника, помощника и ассистента он мечтал и хотел видеть в лаборатории. Ему не хватало действий, свежего потенциала и новых идей. Лина была именно тем человеком, который сможет вдохнуть в разработки нечто новое и совершить прорыв.

Александр, в отличие от Лины, так и останется научным сотрудником, — подумал он и произнёс вслух:

— Лина, руководитель твоей курсовой работы — Александр Петрович, уважаемый сотрудник, но такие, как ты, — это будущее науки!

Доктор не лукавил — он видел девушку насквозь. Лина малоэмоционально реагировала на его слова — она скорее изучала всё сказанное. Это ещё раз подтверждало мысли доктора.

— Иван Сергеевич, скажите, о чём была эта песня, которую вы решили мне включить?

Доктор подошёл к ней и, не отрывая взгляда от пластинки, молча лежавшей на диске проигрывателя винила, ответил:

— Об эмоциях, Лина, об эмоциях…

Глава 6. Вдохновение

Иван Сергеевич слегка улыбнулся — впервые за долгое время так открыто.

— Я вижу, ты придумала собственную систему кодирования эмоций. Очень нестандартный подход. Расскажи подробнее, как это работает?

Лина немного расслабилась. Она привыкла объяснять свою систему — делала это даже в дневнике, — но впервые кто‑то из преподавателей проявил к ней настоящий интерес.

— Ну… Каждая сторона треугольника отвечает за один канал восприятия: зрительный, слуховой и тактильный. Длина стороны пропорциональна интенсивности ощущений. Например, если я вижу что‑то яркое, зрительная сторона удлиняется. Если звучит красивая музыка — растёт слуховая. А если я касаюсь чего‑то приятного или неприятного, меняется тактильная сторона.

Она подошла ближе к пробковой доске и указала на нарисованный треугольник:

— Вот здесь, например, я зафиксировала реакцию на утренние лучи солнца по дороге сюда. Зрительная сторона самая длинная — свет был особенно ярким сегодня. Слуховая чуть короче — я слышала пение птиц, но не очень отчётливо. А тактильная… — она улыбнулась, — она совсем небольшая, потому что платье хоть и лёгкое, но я почти не ощущала ветра.

Иван Сергеевич внимательно слушал, кивая головой. Он открыл её курсовую работу на странице с треугольниками.

— А здесь? Почему эти треугольники расположены именно так? И почему некоторые из них перечёркнуты?

Лина заглянула в курсовую через плечо доктора.

— О, это было во время эксперимента. Я пыталась понять, как меняется восприятие, когда я сознательно подавляю одну из реакций. Например, закрываю глаза — тогда зрительная сторона резко сокращается. Или зажимаю уши — и слуховая сторона почти исчезает. Перечёркнутые треугольники — это неудачные попытки, когда я не смогла полностью отключить канал.

«Отключить канал…» — мысленно произнёс Иван Сергеевич. «Если это не пророчество — то что?»

Доктор сел за стол и жестом пригласил Лину присесть напротив. Он не стал говорить про «блокировку канала». Не хотелось сразу дать понять, что будущие эксперименты могут быть намного серьёзнее невинных наблюдений. Пока не стоит ей знать о «Считывателе». Она сама его создала для себя.

Иван Сергеевич отчётливо понимал: то, за что он получил титул «доктора наук», спонтанно родилось внутри студентки‑первокурсницы.

— Вы понимаете, что это может быть прорывом? Ваша система — не просто личный дневник. Это инструмент, который позволяет визуализировать эмоциональное состояние в реальном времени.

Лина широко раскрыла глаза:

— Вы правда так думаете? Я считала это просто… хобби.

— Нет, — твёрдо сказал Иван Сергеевич. — Это научный метод. И я хочу предложить вам кое‑что. Работать со мной. Помочь развить эту систему. Мы можем создать устройство, которое будет управлять эмоциями. Возможно, мы сможем их контролировать.

Лина почувствовала, как внутри разливается тепло — не от температуры в кабинете, а от осознания, что её идеи наконец‑то оценили по достоинству. Тревога окончательно ушла, сменившись воодушевлением.

— Я… Я согласна, — тихо, но уверенно произнесла она.

Иван Сергеевич обрадовался столь трепетному и бескорыстному рвению этой юной студентки. Он не обращал внимания на её юный возраст, мысленно штудируя записи, которые вёл уже несколько лет с момента основания «Гармонии». Доктор отчётливо видел, что открывает совершенно новую страницу исследований.

В момент их общего молчания резко зазвонил телефон. Иван Сергеевич небрежно взял трубку, не придавая значения этому звонку. Но по его лицу Лина поняла, что произошло что‑то серьёзное.

Иван Сергеевич слушал и молчал, потом трубка как‑то медленно начала сползать по его щеке, от чего очки неестественно перекосило на один бок, а на лице возникло выражение глубокой скорби…

— Иван Сергеевич, что случилось? Вы в порядке? — спросила Лина.

Доктор молчал. В его голове путались мысли. Его пугало, что он не мог сказать, за что переживает больше: за то, что его сотрудник, его правая рука — Александр Волков — неопределённое время не сможет полноценно продолжать работать, или за горе, которое случилось в его семье.

Он повернулся к Лине как‑то отстранённо:

— Саша, бедный Саша… Дочка выжила, Мариша, его жена, — нет.

Лина всё поняла: Александр Волков теперь один будет воспитывать свою новорождённую дочь. Даже для молодой девушки это было потрясение — Волков был руководителем её курсовой работы с начала года, и Лина всегда гордилась тем, что помощник Ивана Сергеевича лично курировал её исследования. Но сейчас ситуация была слишком трагичной, чтобы сравнивать науку и личное горе её преподавателя.

— Иван Сергеевич, но мы же можем как‑то помочь ему, хоть чем‑то?

— Лина, у родившейся малышки хороший отец. Я искренне сожалею о том, что случилось, но Маришу не вернуть. Я теперь не знаю, удастся ли мне вернуть Александра, — ответил доктор.

Лина посмотрела ему в глаза и увидела, что доктор всё‑таки переживает за проект в целом больше. От этого стало немного не по себе. Лина не стала продолжать диалог. Слёзы пропали, она вернулась в реальность.

Иван Сергеевич вышел из кабинета, не сказав ни слова. Лина продолжала стоять, смотря ему вслед.

«Странно, конечно, тут всё происходит. И эмоции у них тут, в подземелье, — странные», — подумала она.

Через несколько минут доктор вернулся какой‑то потерянный. Все вопросы — «принеси», «подай» и так далее — делал Саша Волков. Иван Сергеевич остался в буквальном смысле без рук.

Лина, словно чувствуя это, решилась и спросила:

— Иван Сергеевич, может, чаю?

Её взгляд был робким, но врождённый инстинкт женской заботы взял верх.

— Да, Лина, можно. А лучше кофе, некрепкий, — ответил он.

Иван Сергеевич даже не знал, откуда Саша приносил сладости и где лежат кружки на импровизированной кухне за дверью в другой части кабинета. Доктора никогда не интересовали эти «земные мелочи», как он их называл. То, что Саша волею судьбы пропал на неопределённый срок, образовало пустоту и неопределённость в его жизни, но в тот же момент эту пустоту чудесным образом заполнила Лина.

Иван Сергеевич сел спиной к пробковой доске на своё любимое место за столом переговоров, снял очки, положил перед собой и… выдохнул.

Лина тихо подошла к нему, поставила розетку с печеньем и чашки на стол. Иван Сергеевич посмотрел на неё. Она улыбнулась и налила ему кофе.

— Лина, — доктор бережно прикоснулся к чаше с кофе и продолжил, — я могу вас попросить завтра после лекций прибыть ко мне и взять с собой все ваши личные наработки по наблюдениям за своими эмоциями?

Возникла пауза… Лина продолжала стоять перед Иваном Сергеевичем.

— Садись, — сказал Иван Сергеевич: он хотел, чтобы она не чувствовала этой дистанции между первокурсницей и нынешним светилом института.

Она робко села на стул.

— Да, Иван Сергеевич, но там много личного, — ответила она.

Доктор сделал глоток ароматного напитка и другой рукой подвинул к ней корзинку с печеньем.

— Не переживай, в моём блокноте тоже много «личного», — он достал толстую тетрадь с потёртой обложкой, на которой была лишь одна надпись — «Архив».

— Нам о многом стоит пообщаться. Это будет долгий разговор, очень долгий, — ответил он.

Лина посмотрела на старую тетрадь, и по её взгляду стало понятно: перед ней — главная библия всего института «Гармония». А она — избранная. То, о чём она мечтала, воплощается в реальность в этот самый миг.

Глава 7. Архив

Почти каждый день Лина бесследно пропадала после лекций в коридорах «Гармонии» — таинственно, как и многие сотрудники и преподаватели института. Появлялась лишь поздно вечером на проходной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.