Чернотемье. Умереть, чтобы выжить (часть 1)

Глава 4

Ее Темничество

Цепкие когти отпустили Матвея, но затекшие ноги тут же подломились и он уткнулся коленями в пол. Опершись руками, Матвей почувствовал под ними прохладную каменную поверхность. Он кое-как поднялся, попутно разминая ноги, и огляделся. Но всюду, куда бы он ни кидал взгляд, его встречала темнота.

«Елки-палки, она уже начинает надоедать», - раздраженно поморщился Матвей. – «Я что, из одного колодца перешел в другой? И стоило ради этого рисковать быть съеденным болотным монстром, а потом куда-то лететь далеко не бизнес-классом? С такими успехами, пройдет совсем немного времени, и я превращусь в крота».

Если бы не чье-то дыхание рядом, в этом помещении стояла бы мертвая тишина. Но кто-то буквально в двух шагах от Матвея делал короткий резкий вдох, а после долго и протяжно выдыхал. Скорее всего, это существо, которое приволокло его сюда. Неужели оно улетит, и они даже не познакомятся? Было бы до обидного жаль не узнать, как же оно выглядит.

Глаза потихоньку привыкали в темноте, Матвей даже начал различать силуэт своего спасителя, как вдруг со всех сторон началось какое-то движение. Первые секунды Матвей не мог сообразить, что происходит. Ему казалось, что из темноты о там, то здесь кто-то ему подмигивает. И только когда «этого чего-то» стало больше, он понял, что это были огонь. Хотя, если быть честным, на огоньки они походили слабо. Скорее, пузыри, словно темнота вдруг стала покрываться волдырями от ожогов. Они надувались хаотично – то с левой стороны, то с правой, внизу, вверху. Но чем больше прибавлялось этих пыльно-серых пузырей, тем становилось светлее. Не настолько, чтобы можно было рассмотреть каждую трещину. Но темнота больше не казалась бездонной. Если предположить, что огнями были покрыты стены, то Матвей находился в огромном зале. Причем огромном настолько, что отсюда запросто можно было запускать ракеты в космос. Было совершенно непонятно, как этот зал умудрился втиснуться в замок, который с высоты казался не больше спичечного коробка. Ну, хорошо, не больше детской горки. Только в этом зале почему-то не было мебели, как будто здесь только тем и занимались, что танцевали балы.

Матвей в нетерпении сделал небольшой полуоборот туда, откуда доносилось сопение. И бросил взгляд на таинственное существо, которое то ли спасло его, то ли принесло в преисподнюю.

Какое счастье, что Матвей не знал, как оно выглядит!

По его лицу словно ударили топором. Из-за этого наискосок пролегла глубокая красная рана. Казалось, будь она чуть глубже, и голова бы лопнула. Существо имело человеческое тело, но изодранное в клочья. Тонкая кожа, через которую просвечивали хрящи, была покрыта глубокими рваными ранами, словно совсем недавно ее трепали чьи-то крепкие челюсти. Матвей инстинктивно глянул на свои плечи, но следов крови не заметил. Да и из ран существа ничего не сочилась. Мелко подрагивали лежавшие на полу крылья, которым пепельный свет придавал совершенно потусторонний вид.

Существо уставилось на Матвея алюминиевым выпученным глазом и качнуло головой с редкими волосенками, зачесанными назад. Матвею даже показалось, что таким образом оно выразило ему свою поддержку. Ну, конечно же, столько времени провести бок о бок, а точнее, коготь к плечу. Хм, а вообще-то оно не такое страшное, как кажется. Можно сказать, даже милое. Вывернутые наизнанку кошки-сфинксы по сравнению с ним дьяволы во плоти. Захотелось даже протянуть руку и погладить своего пилота, - а как его еще можно было обозвать? Но Матвей был уверен, что его новому знакомому такое проявление нежности, смешанной с любопытством, вряд ли придется по душе. Помятую кожу рядом с шеей до сих пор саднило. Судя по силе, с которой птица сжимала плечо Матвея, она запросто могла легким движением оторвать у него руку.

- Крабул может лететь.

Матвей чуть не подскочил от невесть откуда прозвучавшего низкого, чуть хрипловатого голоса. Но крылатое существо тут же послушно взмыло вверх. Матвей обернулся на звук, но не увидел его источник. Зал по-прежнему выглядел совершенно безжизненным, хотя и не казался неуютным, как это обычно бывает с ангарами или школьными спортзалами. Но вот из темноты стали проявляться предметы и силуэты людей, как будто кто-то обводил их черным фломастером. Появился пустой трон с высоченной спинкой, которая дырявила бесконечный потолок и исчезала в его темноте. Одна за другой возле трона возникали фигуры в одеяниях не настолько темными, чтобы превратиться в невидимок, но и недостаточно яркими, чтобы создавать ощущение карнавала.

- Ваше Темничество, - услышал Матвей тот же голос. - Он обещал сделать все. И он сумел преодолеть Дремлющий лес.

К кому он обращался? Кто он? И кто оно такое, это Ваше Темничество? Матвей повертел головой. Никого! Но это было ошибочным представлением. Сама темнота на троне начала шевелиться. Что-то похожее Матвей видел совсем недавно в колодце. При этих воспоминаниях он поежился. Еще не хватало снова превратиться в мячик для сквоша и испытать на крепость стены этого замка, а заодно и свою голову.

Тень на троне между тем подалась вперед и приняла очертания человека. Только громадного, как три поставленных друг на друга холодильника. А может, даже больше. Но было видно ни лица, ни рук, ни ног. Только силуэт. Матвей кончиками волос ощущал, что Ее Темничество (а в том, что это было именно оно, у него не было ни малейших сомнений) пристально его изучает, как будто пытается понять, стоит ли тратить на него свое время.

Матвей почему-то не испытывал страха. Вот вообще! Хотя интуитивно понимал, что Ее Темничество в миллион раз опаснее крыс и чудища на болотах. Те бы его просто сожрали и дело с концом, а от Ее Темничества можно было ожидать чего угодно. Это не поддавалось сомнению, как если бы Матвею в нежном возрасте рассказали страшилку про черную-черную руку, выползающую из-под кровати и душащую всех подряд, и вот сейчас мозг вдруг оживил эти воспоминания. Но у Матвея не леденела кровь, не дрожали руки. Наоборот, он чувствовал безграничное уважение к тому, кого видел впервые.

Вдруг рядом с тем местом, где даже у самых мерзопакостных тварей должна находиться голова, вспыхнул золотистый огонек. Он разгорался все сильнее, потом взорвался искрами и превратился в буквы. Матвей завороженно наблюдал за тем, как они складывались в слова.

«Ты очень храбрый» – прочел он плывущую по воздуху фразу, которая тут же погасла, а на ее месте появилась новая. – «Дремлющий лес отпускает не всякого, кто попадается у него на пути. Но ты смог выбраться. Мне нужны такие, как ты».

Секундная темнота, и новая вспышка.

«У тебя есть два пути. Ты можешь навсегда присягнуть мне и стать моим воином. Или»

Окончания не последовало. Зато одна из фигур, стоявшая возле трона, двинулась в сторону Матвея. Она молча проплыла мимо, но Матвей понял, что должен следовать за ней. Они прошли вдоль стены, выложенной из черепов людей и животных самых разных размеров. Некоторые из них и играли роль светильников – из их разинутых ртов и выскобленных добела глазниц струился тот самый свет. Матвей оказался на крохотном, размером с люльку, балконе. С него открывался вид на мощеную камнями дорожку. Из них поднимались и исчезали фигуры людей, которые со стоном пытались вырваться из каменного плена.

«Они посчитали себя выше меня», - пылающие слова проплыли так близко от Матвея, что он дернулся от неожиданности. И когда они растаяли, наступила тишина. Даже несчастные там, внизу, застыли в страхе нарушить ее хотя бы малейшим звуком.

«Ты можешь оказаться среди них. Выбирай».

Матвей обернулся и впился взглядом в темнеющий в центре зала трон.

– Да, я буду служить вам, - выдавил он.

«Ваше Темничество!» – темнота разорвалась рядом с его лицом яркими искрами.

- Я буду служить вам, Ваше Темничество! – громко крикнул Матвей и склонил голову.

Тишину прорезал невыносимый стон, словно на кого-то обрушилось горе всех людей мира.

Матвей вернулся в темноту.

Ее Темничество не говоря ни слова вернулось на трон и исчезло также, как и появилось. Вместе с ней исчезли и остальные. В зале осталась только одна фигура. Она без слов двинулась в центр зала и Матвей понял, что должен идти следом. Мышцы сводило, а ладони покрывались противной липкой пленкой: что дальше? Что с ним сделают: устроят допрос, поставят клеймо, начнут пытать? «В конце концов, если меня оставили в живых, четвертовать и убить не должны», - успокаивал он себя.

- Азгон! – прогремел чей-то голос. Матвей покрутил головой, но по коридору шагал только он и таинственный темный человек. В следующее мгновенье он резко остановился и Матвей едва не воткнулся в него головой.

- Азгон, - повернувшись к Матвею, сопровождающий стремительным движением снял капюшон, под которым обнаружился большой череп, на который как будто было наброшено маленькое матово-белое лицо с острым носом и узкими полосками губ, и такого же молочного цвета волосы. – Мое имя Азгон.

- Очень приятно. Матвей - судорожно сглотнул Матвей, не в силах отвести взгляда от прозрачных глаз Азгона. От них стало покалывать внутри. Но обмен любезностями уже закончился. Также резко развернувшись, Азгон продолжил движение.

Вскоре они уперлись в стену без малейшего намека на дверь. Но как только Азгон с Матвеем приблизились к ней вплотную, на ней стали проступать выложенные в форме круга черепа. Азгон прикоснулся к одному из них, и они поплыли в медленном хороводе. Матвей завороженно наблюдал, как с каждым оборотом черепа впечатывались в каменную поверхность, будто с той стороны кто-то крутил штопором в попытке вытянуть эту гигантскую пробку. По бокам образовались проходы, в которые можно было свободно протиснуться.

Азгон кивком головы приказал Матвею следовать за ним. «Видимо, меня ждет что-то серьезное», - поежился Матвей, зашагав следом.

За стеной обнаружился очередной коридор, виляющий из стороны в сторону. Матвей то и дело терял из виду очертания Азгона. Но чем дальше от входа, тем поворотов становилось меньше. Еще шаг, и Матвей очутился в зале, из-под потолка которого лился зеленоватый свет. Он показался настолько ярким, что Матвей от неожиданности зажмурил глаза. Под сомкнутыми веками тут же радостно заплясали разноцветные фигуры.

- Пришли! – услышал Матвей уже знакомый голос.

Он осторожно расплющил глаза, боясь ослепнуть. Но свет казался уже не таким ярким. Наоборот, действовал расслабляюще. Зал оказался размером с два теннисных корта, с высоким потолком. И он был забит людьми и сопровождающими их фигурами в черных одеждах. Матвей прикинул, что рядом с ним находилось человек тридцать. Все они, съежившись, тайком пожирали друг друга глазами.

- Сейчас мы поймем, кто из вас походит для службы Ее Темничеству, - Азгон пробежался взглядом по бледным лицам. – Выбор случится немедленно!

Он с грохотом поставил на пол небольшую клетку, которую извлек из стены. Распахнул дверцу, и все впились глазами в пустоту, где раздавалось шебуршанье. Матвей ожидал увидеть кошку или на худой конец гигантскую ящерицу, но вместо животного из клетки медленно выползла кисть руки. Высохшая, будто из нее выкачали весь воздух. Морщины образовывали бесконечные узоры, а на тыльной стороне виднелось фиолетово-черное пятно, как при гангрене. Рука осторожно переставляла один палец за другим, цеплялась длинными, грязными и обкусанными ногтями за щели между камнями, подтягивалась, а потом обессилено падала на пол. Тяжело поднималась и снова продолжала движение.

Матвей дернулся. Ему уже не терпелось узнать, что же случится дальше. А обрубок никак не мог ни до кого добраться. Но его никто не подгонял, словно он принадлежала тысячелетнему уважаемому старцу, а может, старице. Хотя, скорее всего, так и было.

Азгон молча следил за путешествием руки. Также вели себя и другие присутствующие в этой странной комнате. Спустя целую вечность рука подползла к одному из толпы – полноватому парню лет 25 с короткой стрижкой и удивленным выражением лица. Остановившись возле его ноги, она ногтем указательного пальца начала шкрябать по ботинку. Затем, зацепилась за шнурок и начала медленно подтягиваться. И вдруг резко обхватила лодыжку всеми пальцами. Парень вздрогнул. А рука тем временем начала тянуть его вперед. Откуда только силы взялись, удивился Матвей, глядя, с какой мощью она толкает свою жертву к центру зала. Он рывками двигался вперед, понимая, что из этого капкана ему не выбраться. Перед тем, как оставить его в покое, рука погрозила в воздухе указательным пальцем.

Повернувшись к нему тем местом, где должен находиться пульс, рука застыла, но лишь на короткое мгновенье. Она вдруг заметалась по кругу, словно высматривая невидимыми глазами, возле кого бы остановиться. Резко замирая, вцеплялась в кого-нибудь, волокла в центр, где собралось уже человек десять, и возвращалась. Одного из них, невысокого паренька, рука просто взяла за большой палец и, словно ребенка, подвела к остальным. Странно, что еще не погладила по голове. После каждого такого похода она становилась все шустрее и шустрее, словно набиралась сил. Шестым чувством Матвей понял, что пришел его черед. И действительно, обрубок чуть ли не пританцовывая, двигался прямиком на него. Когда приблизился, Матвей посильнее уперся ногами в пол, чтобы не упасть, когда рука в него вцепится. Но обманулся в ожиданиях.

Рука медленно обползала Матвея, будто выбирала точку, с которой могла бы совершить свой фирменный бросок. Матвей уже приготовился к мертвой хватке, но рука вдруг начала быстро забираться по его ноге все выше и выше, перебирая своими кривыми пальцами. Двигалась на удивление резво, хотя еще недавно казалось, что она вот-вот отдаст концы. Подобравшись к шее, она собрала в кулак воротник. Матвею показалось, что на него накинули веревку и куда-то поволокли. Он рефлекторно хотел схватить противника за запястье, но лишь рассек пустоту. Почти падая, он пытался поспеть за рукой. В следующее мгновенье она швырнула его вперед. От неожиданности Матвей врезался в толпу и едва грохнулся на пол.

- Простите, - пробормотал он, восстанавливая равновесие. Кто-то помог, удержав Матвея за локоть.

Когда церемония подчинения закончилась, Азгон взял клетку и поставил ее рядом с рукой. У нее как будто резко пропали силы – она медленно заползала в нее, падая по пути и, как показалось Матвею, даже вздыхая. Приблизившись к дверце, она повернулась в сторону шеренги и, свернувшись в кулак, выставила вперед указательный палец. Она несколько раз покачала им, словно делая кому-то предупреждение, после чего резко юркнула в клетку. Азгон тут же захлопнул дверцу и вернул клетку на место – она как будто растворилась в темноте.

Всех, на кого рука не обратила внимания, вывели из зала. «Интересно, что с ними теперь будет», - подумал Матвей.

Зеленый свет, льющийся из-под потолка, вдруг остановился на полпути, словно замерз на диком морозе. Из нее тут же показалась костлявая лапа с тремя кривыми пальцами, на каждом из которых росли по три длиннющих когтя. Следом другая, третья Из глубины колодца медленно выползало нечто, похожее на отощавшую собаку. Морду чудовища украшал один глаз и пасть, которой легко можно было заглотнуть за раз полдюжины небольших арбузов.

Схватившись всеми четырьмя лапами за края колодца, тварь подтянулась, сползла на каменный пол и вытянула шею, словно выискивая жертву. Она заторможено двигалась по залу, покачивая своей отвратительной головой. Матвей даже не успел понять, как мерзкая морда оказалась перед ним. Заметил только свое удивленное отражение в единственном зрачке прежде, чем пасть распахнулась, и его с головы до ног обдало пламя. «Ну, вот и все!» - промелькнула мысль

Но странное дело Огонь не обжигал, от него не плавилась одежда, намертво приклеиваясь к коже. Наоборот, Матвей почувствовал приятную прохладу. Ему становилось легче, словно из него откачивают лишние килограммы. В его голове замелькали картинки. Вот он знакомится с Кирой в Будапеште, вот они гуляют за ручку, вот идут в кино и она заливисто смеется над его шутками Каждое воспоминание становилось черно-белой картинкой, постепенно серело и, наконец, исчезало. Ощущение бесконечного счастья, чувство сострадания при виде раненой собаки, радость при виде любимого человека Все медленно растворялось. Прошло еще совсем немного времени, и в голове осталась только пустота, которая была заполнены теми событиями, которые произошли с ним в этом странном замке, на этой странной земле.

Чудовище захлопнуло пасть, но продолжало внимательно изучать Матвея подслеповатым глазом. Оно что, хотело убедиться, что прием сработал? Или надумало сожрать? Подавится!

Его шея стала подрагивать, а между зубов просочилась струйка слюны, похожая на свернувшееся молоко. Матвей не отрывал от него взгляда. Его кулак сжались. Если надумает броситься, врежет в глаз так, что мало не покажется!

Но драться не пришлось. Застывший в центре зала свет вдруг полыхнул и начал плавно опускаться. Тварь захрипела. Сфотографировав на прощание стоявших в центре единственным глазом, она исчезла в дыре. И в то же мгновение на колодец обрушился светящийся столб, закупорив его и лишив узницу возможности выбраться наружу.

- Ну что, умеры, - раздался торжественный голос Азгона. – Теперь вы готовы служить Ее Темничеству!

Матвей вдруг понял, что его только что посвятили в таинство, которое навсегда его изменит. И почувствовал невероятный прилив сил

Очень жаль, Матвей, очень жаль

Глава 5

Кривой дом

Азгон сделал несколько шагов, и мгновенно слился с темнотой. Хотя, возможно, просто затаился в угольном нутре этого замка и сейчас тайком наблюдает за происходящим. В зале остались только те, кого коснулась костлявая рука. Они растерянно топтались на месте и молча кидали друг на друга осторожные взгляды. Первым нарушил тишину парень с абсолютно лысой головой и крепкими плечами.

— Я Стас, — зычным голосом представился он.

— Денис.

— Антон.

— Стефан.

— Артем.

Прозвучало еще с десяток имен, произнесенных нестройными голосами, которые Матвей сразу не запомнил. Сам он назвался последним.

Повисшее после этого неловкое молчание вновь прервал Стас.

— Надо понять, что делать дальше.

— А что делать? Ждать, — отозвался Стефан.

— Эй, ты! – Стас ткнул пальцем в щупленького паренька с растерянным взглядом. – Как там тебя зовут Обойди зал, посмотри, есть ли тут выход.

— С чего это я вдруг должен что-то делать? Тебе надо, ты и иди, — заершился Артем. Да, кажется, это был именно он.

— А в чем дело? – Стас, который был раза в полтора больше и шире Артема, шагнул к нему и тот отшатнулся. — Еще вопросы есть?

Артем помотал головой, набрал воздуха, словно хотел высказать все, что у него сейчас вертелось на языке. Но передумал и молча выдвинулся в том же направлении, в котором недавно исчез Азгон. Матвей мысленно хмыкнул. Уж он-то сумел бы ответить так, чтобы в следующий раз у Стаса не возникло ни малейшего желания что-то от него требовать. Тоже мне, выискался начальник.

— Есть идеи? — снова громыхнул Стас.

«Похоже, он мнит себя вожаком стаи», — ехидно подумал Матвей.

Он не сразу сообразил, что этот вопрос Стас адресовал уже ему. Спохватился, только когда увидел повернутые к нему головы с застывшим на лицах режимом ожидания.

— Неа, — он равнодушно пожал плечами.

— Фигово, — протянул Стас.

— Мне кажется, от нас ждут, чтобы мы проявили инициативу и начали действовать, — подал голос Стефан.

— А вот в этом есть рациональное зерно, — кажется, Матвей впервые за весь этот странный вечер произнес полноценную фразу.

— Кстати, да, — согласился Стас. И крикнул в темноту: — Эй, ну что там у тебя? Есть что-то похожее на дверь?

— Артем?! – позвал и Матвей.

Тишина. Этот зал и раньше нельзя было назвать шумным — когда все окончилось, и рука забралась обратно в клетку, он погрузился в полное безмолвие. Но сейчас, кажется, стало еще тише. Как будто рядом ухнула граната, и уши резко забились ватой. Не раздавалось даже звуков шаркающих шагов, которые в этом бездонном каменном мешке должны были отзываться многократным эхом.

— Похоже, надо идти его выручать, — заметил Стас. И зашагал в ту сторону, где растворился сначала Азгон, а потом и Артем.

«Какое-то проклятье. Сколько уже можно ходить?» — подумал Матвей, двинувшись следом. Но в то же время ему не терпелось выяснить, куда все исчезают, и существует ли в принципе выход из этого зала. За ним потянулись остальные. По мере того, как они удалялись от колодца, зеленый луч бледнел, темнота расползалась все сильнее, как пролившиеся чернила, поэтому приходилось пробираться чуть ли не наощупь.

— Того и гляди, провалимся в какую-нибудь дыру, — задумчиво обронил Стефан, поравнявшись с Матвеем.

— Да-да, а внизу окажется гигантская мясорубка, которая перемелет нас в фарш, — добавил Антон. – Или будут вбиты заостренные колья и мы налетим прямо на них. О, а еще мы можем упасть в горы битого стекла и умереть от потери крови

— Если нас выбрали, то явно не для того, чтобы потом вот так просто умертвить, — Стефан прервал Антона, иначе кто знает, куда бы его завела фантазия.

Однако Антон был прав. От этого Чернотемья можно было ожидать, чего угодно. Пусть и не ловушек, но вот за ногу запросто мог схватить какой-нибудь житель темноты и утащить к себе. И все, не найти. Умеры периодически перекидывались словами, чтобы, чего доброго, не потеряться, заодно проверяя, все ли на месте. Зеленый огонь давно растворился, а они все шли и шли. По логике, уже давно должны были натолкнуться на стену. С тем, что здесь нет никакой мебели, Матвей уже смирился. И даже радовался, ведь это значило, что можно было не бояться налететь на острый угол стола. Или, того хуже, стукнуться со всей дури головой о какой-нибудь шкаф. Но не может же помещение постоянно расширяться. Это противоречит всем законам физики, да и здравому смыслу тоже.