Ключ между мирами

- Ты как, Коул? - наконец прошептала я.

Он вздрогнул, очнувшись, и медленно поднял на меня глаза - в них плескалась боль.

- Не думал, что когда-нибудь окажусь, здесь снова… и что всё будет, вот так. Хотя, странно, ведь это наш мир - а в нём нет никакой логики, и меня ни должно ничего уже удивлять, - он смотрел прямо мне в глаза. - Прости меня, Грейс. За всё это. И за ложь тоже. - Он криво улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз - она была такой же натянутой.

Я не нашла слов. Вместо них просто шагнула вперёд и обняла его, прижавшись к твёрдому плечу. Его запах знакомый до боли - на мгновение я поверила, что всё будет хорошо, но это лишь мгновение….

- Кого я вижу… - раздался голос, ледяной и в то же время бархатный, будто каждое слово было отполировано до блеска.

Я отпустила Коула и резко повернулась в сторону домика. Оттуда шла девушка - с такой грацией, словно весь мир был её сценой, а все мы - лишь статистами, замершими в ожидании её воли. Я осмотрелась и почувствовала, как все рядом со мной напряглись, даже Коул, такой невозмутимый, сейчас сжал кулаки.

- Посмотрите-ка, наша ледяная королева вернулась. Спасительница всех миров… Правда, в том что она успокаивает одним лишь взглядом - а потом - бац, и твоё сердце уже в сосульке, - Изабель рассмеялась.

Я смотрела на неё, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Она была в нежноголубом корсете и чёрных обтягивающих джинсах - и да, она была красива. Но эта красота не согревала, а обжигала холодом.

Я уже шагнула было вперёд, готовая встретить её лицом к лицу, но тут Генри резко схватил меня за руку.

- Грейс, будь осторожна… - прошептал он, сжимая моё запястье чуть сильнее, чем нужно, пытался удержать не только меня, но и саму бурю, рвущуюся из груди. - Она… не та, за кого себя выдаёт. В ней нет ничего настоящего.

Я опустила взгляд на своё запястье, где его пальцы впивались в кожу, потом снова посмотрела на Генри и тихо кивнула. Осторожно, почти невесомо провела ладонью по его руке - не для утешения, а чтобы он понял: я слышу его, я ценю его тревогу, но я не собираюсь прятаться.

Он медленно разжал пальцы, и я, высвободившись, сделала шаг вперёд.

- Изабель… Я тебя не так хорошо знаю. И, честно говоря, знать не хочу. Но скажу один раз - и этого хватит. Ещё раз тронешь Джейн - и для тебя всё закончится, печально, - голос мой звучал твёрдо, без дрожи, хотя внутри всё кипело. Мне было плевать, кто она такая и что может сделать. Сейчас во мне жила только ярость - и решимость защитить Джейн..

Изабель лишь чуть приблизилась, остановившись на расстоянии двух вытянутых рук. Её глаза, холодные и острые, скользили по моему лицу, будто она пыталась прочесть в нём слабость.

А я стояла, чувствуя, как за моей спиной выстроились ребята - молчаливые, готовые прикрыть спину. Это не было спасением, не было щитом, который избавит от опасности. Но это было нечто большее: знание, что я не одна. И именно оно придавало мне сил, готовых встретить любой удар.

Изабель запрокинула голову и рассмеялась - смех её звенел, безжалостно.

- Смотрю, ты стала слишком храброй. Особенно для той, кто ничего не помнит. И как ты можешь им верить? То, что они тебе говорят, - лишь иллюзия, в которую они так хотят, чтобы ты верила. Как когда-то поверила я.… Но раз сестрица твоя нашлась - зачем ты здесь? Могла бы уехать. Или приехала, чтобы напугать меня какой-то угрозой? - Она смотрела на меня, и в уголках её губ пряталась ехидная улыбка, будто вся эта сцена доставляла ей извращённое удовольствие.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё горит от ярости, но усилием воли удержала себя на месте.

- Зачем ты её избила? Джейн вообще это всё ни как не касается! Так для чего она тебе понадобилась? Ты видела её тело? Ссадины, порезы.… Почему она вернулась домой такой? - Голос сорвался на хриплый крик, и я уже не пыталась прятать свою боль и гнев.

- А, ты об этом… - Изабель небрежно махнула рукой, и браслеты на её запястье звякнули, словно подчёркивая эту показную лёгкость. - Не бойся, это пройдёт. Я просто хотела напомнить о себе. - И тут она повернулась к Коулу и подмигнула ему - лёгкий, почти издевательский жест, от которого у того потемнели глаза.

- Изабель… - прошептал Коул и шагнул вперёд, будто хотел дотянуться до неё, схватить, встряхнуть, заставить говорить правду. Но она тут же выставила руки перед собой, словно возводя невидимую стену.

- Грейс, поверь, эти люди тебе врут. Они и меня заставили играть роль спасительницы. Только я не успела сбежать, а ты ещё можешь… - В её взгляде мелькнуло что-то похожее на мольбу, почти отчаяние, и на миг - стала просто испуганной девушкой.

- Что ты несёшь? Какая спасительница? Если уж говоришь так, то объясни: кем ты, по-твоему, стала? - выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё, что я знала, рушилось, рассыпалось на осколки, и я не понимала, какой из них настоящий. Но, я знала она не врет.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Коул опередил её, голос его громом прокатился по затихшей поляне:

- Прекрати, Изабель! Ты сама была рада этой жизни. А когда появились проблемы - решила сбежать!

- Рада такой жизни, Коул? - Она вскинула руки, и в её крике прорвалась вся накопившаяся горечь. - Я была рада только тому, что жила с тобой! А не тому, что меня назначили спасительницей, чтобы я вечно кого-то вытаскивала из беды! Я этого не хотела! Совсем!

- Но ты могла остаться со мной! Зачем было устраивать весь этот цирк? - Коул уже кричал, и в его голосе слышалась не злость - боль, глубокая, будто эта рана не заживала годами.

- Ага, конечно! Ты, как всегда, ничего не понимаешь. Даже не пытаешься! - Её голос сорвался, стал резким. - Я вообще не та, кто вам нужен. Тот мужчина, который помогал, мне с Розой… Он рассказал, мне о своей дочери. Это она должна была быть на моём месте. Вы ошиблись. Вы испортили жизнь девушки, которую даже не знаете. А я - просто ширма. Кукла, которую принесут в жертву, чтобы спасти ту, настоящую! - И тут голос её упал до шёпота, дрожащего и беспомощного. - Вы нашли не ту. А та… даже не знает, что вы вообще существуете.

Коул замолчал, и его брови сошлись на переносице в тяжёлой, угрюмой складке. Вокруг воцарилась такая тишина, будто даже ветер затаил дыхание, а все мы разом перестали дышать.

Но эту звенящую тишину вдруг расколола Роза - резко, без церемоний:

- Как же ты красиво врёшь, Изабель. Думаешь, мы совсем глупые? Мы не бросаемся пустыми заявлениями. У нас есть факты. И доказательства.

- Ну, значит, у вас подделка, - Изабель равнодушно пожала плечами, будто речь шла не о судьбах, а о какой-то мелкой бытовой ссоре. - Я лишь пешка. А главные в этой игре - двое. Это…

- Изабель, может, хватит? - Генри не выдержал, голос его прозвучал жёстко. - Всё проверено на сто рядов. Ошибки быть не может. Ни единой.

- Может мне, чёрт возьми, кто-нибудь, наконец, объяснит, что здесь происходит?! - слова сорвались с моих губ сами, вырвались из груди вместе с дрожью, которую я больше не могла сдерживать. - Или мне придётся вырывать правду по крупицам, словно выдёргивать гвозди из доски - по одному, пока пальцы не сотрутся в кровь?!

Воздух вдруг стал тяжёлым, будто пропитался электричеством. В нём отчётливо запахло грозой - хотя ещё несколько секунд назад небо было спокойным, ясным, без единого намёка на бурю. Теперь же казалось, что сама реальность надломилась, и трещина вот-вот разверзнется над нашими головами. Генри резко потянулся к пистолету за поясом - движение было быстрым, отточенным, почти инстинктивным. Я застыла, не в силах поверить: он готов был пустить оружие в ход. Сердце рухнуло вниз, а в груди всё сжалось от ледяного ужаса.

А Изабель лишь чуть приподняла уголки губ - в этой ухмылке не было ни страха, ни раскаяния. Только холодная, почти торжествующая насмешка, будто она именно этого и ждала. Изабель рассмеялась - звонко, пронзительно, так, что по моей коже побежали ледяные мурашки, а воздух вокруг сгустился, наполнившись древней, силой. И в тот миг всё изменилось.

От небольшого озерка неподалёку поднялась вода - не просто волна, а живая, стремительная спираль, которая закружилась вокруг Изабель, повинуясь её воле. Вода обнимала её, искрилась, отражая странное сияние, и вдруг Изабель взмыла в воздух.

Из её спины вырвались крылья - не из перьев, а словно из самой воды и света: они переливались голубым сиянием, точно гребни волн в лунном свете. Крылья двигались в такт её волосам, развевающимся, как морские водоросли в подводном течении, а глаза стали глубже океанской бездны.

Взмах - и она взмыла выше, выписав в воздухе изящную спираль, будто невидимая кисть, мазнула по холсту сумерек, оставляя след из мерцающих капель. Приземлилась она бесшумно, лишь шлейф брызг рассыпался вокруг, оседая на траве крошечными бриллиантами.

Я застыла, не в силах пошевелиться, сердце колотилось у самого горла. Время остановилось, я не могла в это поверить.

Изабель взмахнула рукой - резко, властно, как дирижёр, повелевающий бурей. Вода из колодца взметнулась вверх, превратившись в голубую змею, шипящую яростью, сверкающую острыми гранями капель. Волна ринулась ко мне - стремительная, безжалостная, готовая поглотить.

Я даже не успела вскрикнуть. Только инстинктивно закрыла лицо руками, сжавшись в ожидании удара, который, казалось, должен был разорвать меня на части.

Тишина….

Я распахнула глаза - и прямо передо мной застыла змея из воды, прозрачная, словно из тысяч капель. Она больше не рвалась вперёд, будто натолкнулась на невидимую преграду. И я оказалась права: сквозь её мерцающую толщу я видела Изабель - она стояла, скрестив руки, и на губах её играла холодная усмешка. А неподалёку стоял Коул водил ладонью, будто перебирал невидимые нити, удерживая эту стихию в повиновении.

- Хватит! - рявкнул Генри, и голос его раскатился по поляне, как удар грома. Коул метнул на него короткий взгляд и резким движением отшвырнул водяной ком в сторону. Тот рассыпался в воздухе, и брызги осыпали траву хрустальным дождём, вспыхивая на солнце крошечными искрами.

Генри рванулся ко мне быстрым, решительным шагом, но я отпрянула, словно перед диким зверем, - резко, неуклюже, запнувшись о корни деревьев, выступавшие из земли.

- Не подходи! - вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Страх царапал изнутри, пытался взять верх, но сейчас я не могла позволить себе эту слабость - не здесь, не перед ними.

Он замер, будто наткнувшись на ледяную стену, и посмотрел на меня тяжёлым, серьёзным взглядом.

- Это… это все, правда? - мой голос звучал, сдавленным, будто принадлежал кому-то другому.- Вы все… такие?

- Грейс… - Генри сделал ещё один осторожный шаг, но я снова отступила, на этот раз, натыкаясь спиной на ствол берёзы. Грубая кора впивалась в кожу, жёстко и беспощадно напоминая: это не сон, не бред, всё происходит на самом деле.

- О боже… значит, я тоже такая! - я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя тонкие полумесяцы. - Я… я тоже такая? - голос предательски дрожал, запинался на каждом слове, а рука сама собой взметнулась, указывая на Изабель, чьи крылья теперь медленно взмахивали, поднимая в воздух лёгкую пыль.

- Да, - Джим выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз, и в этом коротком слове прозвучало столько облегчения. - Но ты - другая.

Я запустила пальцы в волосы, сжимая пряди, пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы не рассыпаться на части.

- Ты солгала, - бросила я Изабель, и гнев пульсировал в висках тяжёлым, обжигающим ритмом, будто кровь превратилась в раскалённую лаву. Я опустила руки чувствуя, как внутри всё кипит от горькой, разъедающей правды. - Нет никакой «другой девчонки». Ты хотела сбежать. Хотела отвлечь их мной, чтобы спокойно ускользнуть и оставить всё это позади. Это ты подала идею Джейн - пригласить Алекса, а тот, конечно, взял с собой друга. И этим другом неизбежно оказался Генри, ведь рядом с ним больше никого не было. А дальше всё шло как по сценарию: вы все знали, что между нами есть эта связь. Стоило ему найти меня, увидеть - и всё внимание переключилось бы на меня. Ты рассчитала всё до мельчайших деталей.

Изабель молчала, лишь уголок её губ чуть приподнялся в едва уловимой, холодной улыбке, будто она наблюдала за спектаклем, который сама же и с режиссировала.

- Знаешь, Изабель, - я шагнула ближе, теперь уже не боясь, позволяя гневу стать щитом, - я вижу ложь ещё до того, как начинаю узнавать человека. Ты знала, что Генри обманывает меня. Знала, что он никогда не решится всё рассказать. И вы все позволили ему играть в благородного рыцаря, пряча за этим фасадом правду, которая режет по живому.

Она медленно поправила прядь волос, будто смахивая несуществующую пылинку, и наконец, заговорила:

- Думала, ты сломаешься раньше. Но… ты крепче, чем кажешься. В тебе есть что-то упрямое, дикое - то, что не даёт согнуться, даже когда мир давит всей своей тяжестью.

Я обвела взглядом остальных - в их глазах читалась смесь вины, растерянности и чего-то ещё, чего я не хотела сейчас разбирать.

- Всё, - выдохнула я, отрезая этим словом не только разговор, но и целую главу своей жизни. - Мне нужно… время. Просто время, чтобы всё это уложить в голове, чтобы перестать чувствовать себя пешкой в чужой игре.

И я рванула к машине, не оглядываясь, будто за спиной у меня вспыхивал город, который я оставляла позади. Генри бросился следом, я слышала как его шаги гулко отдавались по камням.

- Позволь отвезти тебя, - произнёс он, когда я уже схватилась за дверцу, пальцы побелели от напряжения.

Я лишь коротко кивнула, не находя в себе сил на слова. Мы сели в машину, и мотор взревел. Автомобиль тронулся, унося нас, прочь, а позади оставался дом, и та прежняя жизнь, которая теперь казалась далёкой, будто приснившейся в чужом сне.

*****

«Грейс»

Генри гнал по трассе, рассекая темноту светом фар, а я сидела рядом, и страха внутри уже не было - будто все чувства разом выцвели, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Тишина в салоне стала почти осязаемой, и в ней каждое слово звучало особенно громко.

Генри откашлялся, прогоняя ком в горле, и вдруг заговорил твёрдым, но чуть надтреснутым голосом:

- Прости, - он так сильно сжал руль, что костяшки побелели, а пальцы впились в кожу обивки. - Я хотел скрыть правду, думал, что так смогу тебя защитить. Но моя любовь сильнее этой лжи, и я бы не смог долго держаться, как ни старался. Если ты уйдешь,… я не смогу дальше жить. Тот монстр, что живёт внутри меня, тогда точно возьмёт верх.

Я не смотрела на него - смотрела вперёд, на дорогу, где тьма глотала свет, и прошептала, не узнавая собственного голоса:

- Я не обижаюсь, что ты всё это скрывал. Но кто ты? Кто мы друг другу? Что вообще происходит?

Он, наконец, повернулся ко мне, и в его взгляде было столько боли и надежды, что у меня на мгновение перехватило дыхание. А потом он улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивалось, и мир терял привычные очертания.

- Грейс… Я всё тебе расскажу. Только… после одного свидания.

- Свидания? - я невольно рассмеялась, и смех прозвучал немного безумно. - Ты серьёзно?

- Серьёзнее некуда, - он накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, почти обжигающей, и эта теплота пробилась сквозь ледяную корку, сковавшую меня. - Будет только мы, звёзды и правда.

- Генри… - я запнулась, не зная, как облечь в слова вихрь мыслей, крутившихся в голове. - Из обрывков рассказов Коула и Изабель я, наконец, сложила кусочки мозаики: та девушка, о которой они говорили, была Изабель, и она была человеком, и ты не успел её спасти. И теперь всё вело к одному. - Получается,… чтобы всё это стало возможным, нужно умереть?

Генри резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула на обочину. Мотор глухо рычал, будто вторя его напряжению. Он повернулся ко мне, и его глаза, всегда такие тёплые, теперь были серьёзными, почти чёрными от тяжести того, что он собирался сказать.

- Генри, скажи прямо, - мой голос дрожал, но я старалась удержать его ровным. - Я должна умереть?

Он смотрел на меня несколько невыносимо долгих секунд, пытался найти в моих глазах силы для этих слов. Потом медленно, осторожно взял меня за руку.

- Да, - выдохнул он.

Мы замерли, глядя друг на друга, и время словно остановилось. Мне казалось, что прошла целая вечность, а на деле - лишь несколько ударов сердца. В голове крутился миллион мыслей: смогу ли я бросить всё, что знала, и шагнуть в эту неизвестность? Смогу ли добровольно принять конец, чтобы быть с ним?

- Получается… - я сглотнула, и ком в горле царапнул изнутри. - Но как на это решиться? Как просто взять и согласиться на смерть?

- Грейс, дорогая, - он наклонился чуть ближе, и в его голосе прозвучала такая нежность, что она почти ранила. - Тебе не нужно этого делать. Потому что ты… уже умерла.

Слова ударили, как пощёчина. Воздух будто исчез из лёгких, и я жадно хватала его, но он не шёл. В ушах зазвенело, мир на мгновение расплылся, и лицо Генри превратилось в размытое пятно. В голове эхом билось только одно слово: «умерла…»

Я резко отдёрнула руку, выпрямилась, вцепившись пальцами в сиденье. Генри смотрел на меня с такой болью в глазах, что она казалась почти физической. Он завёл мотор - звук ворвался в тишину, резкий и грубый, как напоминание, что жизнь, какой бы странной она ни стала, продолжается. Машина тронулась, плавно, но неотвратимо, увозя нас, прочь от обочины.

Я смотрела на его руку - она снова лежала на моём колене, тёплая, надёжная, живая. И я не могла понять, когда это случилось, когда я перестала замечать этот жест, ставший таким привычным. И почему, чёрт возьми, я ничего не помню? Ни мгновения своей смерти, ни того, что было сразу после. Только обрывки снов, тени и чувство, будто я всё время бежала, не зная от чего.