Неугодная жена дракона, или Забытое поместье для попаданки

Глава 1

– Мамуль, ну чего ты медлишь? Скорее буди эту оборванку! Меня трясёт от одной мысли, что она ещё здесь!

Тонкий женский голосок, похожий на комариный писк, иглой вонзается в мой мозг. Пытаюсь шевельнуть пальцами, но внутренности скручивает от нестерпимой боли.

- Рот закрой, соплячка, - властный голос с неприятной хрипотцой наполняет собой окружающее пространство, вползая в мой мозг ядовитым туманом.

Я уже поняла, что поторопилась, когда решила вернуться домой после операции, а не отлежать положенное время в больнице. Однако не представляла, что очередной приступ скрутит меня в прихожей, и я потеряю сознание у входной двери, так и не добравшись до кровати.

Должно быть, сестра пришла проведать меня и вызвала скорую, которая вернула меня в больницу. Теперь вот расплачиваюсь за своевольство, подслушивая разговор соседок по палате.

- Ну ма-а-ам, - капризно тянет избалованная девица. Наверное, единственный ребёнок в семье, раз позволяет себе действовать на нервы родительницы. - Меня на части рвёт, когда я вижу её рядом с Его Светлостью. Эта дрянь прикасалась к нему, будто имеет на это право! А Гаррэт мой!

Чего?

Так, давайте по порядку.

Кто такой этот Гаррэт?

Какой ещё Светлости?

Только не говорите, что я…

Пытаюсь пошевелиться, но тело отказывается мне подчиняться. Малейшее движение отзывается волной резкой, невыносимой боли, похожей на лезвие большого ножа. Перед глазами вспыхивают ослепительно-жёлтые круги, а к горлу подкатывает тошнота.

- Ай! - верещит на одной ноте маменькина дочка. - Она пошевелилась! Как думаешь, она нас слышала?

Хотела бы я не слышать…

- Тебе какая разница? - рычит строгая родительница. - Иди лучше, разбуди герцога. Стой, в таком виде? Бестолочь, всему тебя надо учить!

Треск рвущейся ткани бьёт по ушам. Слышу кокетливое хихиканье и приторно-сладкий голосок:

- Ваша Светлость, с пробуждением. Так хорошо?

По мне, так не очень. Но меня никто не спрашивает.

- Ему не слова нужны, а действия, - даёт “опытные” наставления мать. - Молча зашла и лезешь под одеяло. Он взрослый, здоровый мужчина, разберётся и без твоего нытья. Будь покорной и делай всё, что прикажет. Твоя задача - ублажить так, чтобы он забыл о молодой жене. Всевышний, чему я тебя учила? Или хочешь и дальше прислуживать господам, раз боги меткой обделили?

Мдэ-э-э, это мамаше палец в рот не клади. Как низко использовать родную дочь ради собственной выгоды?

- Не хочу-у-у прислуживать, - скулит нахалка, а я изо всех сил мечтаю снова заснуть и проснуться в привычной обстановке.

- Тогда почему ты ещё здесь? Дай герцогу жаркое, податливое тело. А вот эту…

Перед глазами по-прежнему чернильная тьма, но могу поспорить, что в данный момент зарвавшаяся мамаша указывает на меня пальцем. Аж переносицу жжёт от пристального взгляда.

Кошмар какой-то.

- Мне не привыкать выбрасывать мусор из дворца.

Ох уж этот мерзкий звон цокающих каблучков.

Память подбрасывает худшее воспоминание в моей жизни. Разделившее её на “до и после”. Навсегда лишившее меня веры в мужчин.

Лёгкий, едва слышный хлопок двери, а через несколько мгновений скулу обжигает оглушительная пощёчина:

- Подъём! Сказка закончилась!

Распахиваю глаза и понимаю, что это не сон. Это куда хуже.

Глава 2

Щека пульсирует от резкой боли, вырвав меня из липких объятий сна. Незнакомая комната, залитая ярким солнечным светом, плывёт перед глазами.

Где я? Что происходит?

Это не похоже на городскую больницу. Скорее, на дом-музей, основанный в здании старинного особняка.

Комната поражает роскошью, но какой-то бездушной, холодной. Стены цвета слоновой кости украшают безвкусные гобелены, изображающие сцены охоты.

“Странный выбор для женской спальни,” – думаю я.

Высокие окна, задрапированные тяжёлыми шторами нежно-голубого шёлка, пропускают лучи утреннего солнца, которые играют на мраморном полу, выложенном замысловатым узором. Мебель из светлого дерева с инкрустацией перламутром выглядит так, словно к ней боялись прикоснуться.

Всё искусственное, неживое.

Декорация.

Пытаюсь сесть, но резкая боль в голове заставляет меня зажмуриться.

- Наконец-то изволила очнуться, - раздаётся над ухом ледяной голос.

Открываю глаза и вижу перед собой высокую, худощавую женщину неопределённого возраста. Бледное лицо с острыми скулами и тонкими, плотно сжатыми губами кажется высеченным из камня.Безжизненное, без капли человечности в холодных рыбьих глазах.

На ней строгое серое платье с глухим воротом, волосы уложены в высокий пучок, ни единой морщинки, ни единого украшения – воплощение строгости и безразличия.

- Где я? - слова с трудом срываются с губ. Во рту сухо, как в безжизненной пустыне.

- Это не имеет значения, - чеканит женщина, глядя на меня с ненавистью и убийственным презрением. – Сказка закончилась. Тебе велено немедленно покинуть дворец.

- Но… - я теряюсь, не понимая, что происходит. Какая-то комната, странная женщина, дворец ещё откуда-то взялся. - Я не… Подождите, кто вам велел?

- Такова воля Его Светлости. Он остался тобой недоволен, - цедит сквозь зубы, и её губы кривятся в подобии улыбки. – Изволь поторопиться. Герцог Райгар избавляется от всех, кто не оправдывает его ожиданий.

Страх сковывает меня ледяной рукой.

Герцог?

Какой ещё герцог в двадцать первом веке?

И почему я должна покидать дворец?

Вопросы вихрем проносятся в голове, не находя ответа. Чувствую себя пойманной в ловушку кошмара. Как в липкой, чёрной паутине, где я увязла и беспомощно смотрю в холодные хищные глаза.

Неприязнь к этой женщине с каждым её словом, с каждым ледяным взглядом становится всё сильнее.

Кто она такая, чтобы так со мной обращаться?

- Живо! - незнакомка теряет терпение и бьёт ладонью по подносу, что стоит на антикварной прикроватной тумбочке. Жалобное дребезжание звучит нелепо в сочетании с её ядовитым голосом. - Экипаж ждёт. Вещи уже в нём.

Какой, к чёрту, экипаж?

Закусив губу, приподнимаюсь на локтях и внимательно осматриваю себя. Глаза округляются и становится немножко больно, когда я вижу вместо удобного спортивного костюма кружевную полупрозрачную сорочку. Кожа молочная, без единой родинки, словно я не загорала на даче под августовским солнцем.

Машинально тянусь за тяжёлым пуховым одеялом и натягиваю на себя за округлый край.

- Вы, вообще, кто? - мотаю головой, прикладывая пальцы левой руки к виску. Осторожно массирую, разгоняя кровь.

Становится немного легче.

- Дуру из себя корчишь? - хмыкает противная дама. - Если не хочешь позора - выметайся по-хорошему. Ни к чему выносить скандал на публику! Герцогу и без того тошно. Надо же, молодая жена с неожиданно бурным прошлым!

Какое бурное прошлое?

Да, мне двадцать два и я до сих пор невинна.

Так получилось.

Единственный мужчина, для кого я себя берегла, предпочёл развлекаться с секретаршей, коротая время до нашей свадьбы. Хотя сам вдохновенно рассказывал о том, какие распутные современные нравы. Еле нашёл себе покладистую девственницу.

Тошнота стремится к горлу, и я сгибаюсь пополам, крепко прижимая ко рту ладонь. Нервный срыв, вызванный изменой того, кого я боготворила, спровоцировал неприятную болезнь, от которой я до сих пор не могу оправиться. А теперь оказалась посреди сущего кошмара.

- Давай-давай! - незнакомка бесцеремонно хватает меня за руку и стаскивает с кровати.

Кое-как ухитряюсь сохранить равновесие и выдираю ладонь, на которой остались белёсые дорожки от её ногтей.

- Позорище! Скажи спасибо, что Его Светлость изволил решить дело миром, а не отправил тебя в тюрьму!

Набираю воздуха в грудь, чтобы высказать всё, что я думаю о наглой хабалке, но в тот момент, когда я готова разразиться тирадой, дверь бесшумно отворяется.

Смотрю во все глаза на вошедшего.

Разве такие мужчины существуют?

Это даже не сон, а тайная женская фантазия!

Незнакомец смеривает нас тяжёлым взглядом, от которого хочется забиться под кровать и не вылезать как минимум год. Низкий, стальной голос заполняет просторную спальню:

- Что здесь происходит?

Глава 3

Воздух в комнате сгущается до такой степени, что я не могу дышать.

В спальню неторопливо заходит высокий, широкоплечий мужчина с гривой чёрных волос до плеч. Изумрудные глаза под хмурыми бровями пронзают меня насквозь, заставляя сердце трепетать и рваться из груди наружу.

Какой же он огромный, по сравнению со мной!

Незнакомец тщательно изучает каждую клеточку моего тела, каждый открытый участок кожи. Чувствую себя под его взглядом полностью обнажённой и торопливо скрещиваю руки, целомудренно прикрывая грудь под тонким, белоснежным кружевом.

- Ваша Светлость, - противная дама моментально меняется в лице и торопливо сгибается пополам, кланяясь незнакомцу. Выждав несколько мучительно длинных секунд, она разгибается и начинает жаловаться, подобострастно глядя в его холодные глаза. - Еле разбудила нахалку! Так она ещё сопротивляется! Отказывается выме…

- Вон, - коротко приказывает, сопровождая слово едва уловимым движением подбородка.

Но этого достаточно, чтобы противная женщина торопливо покинула спальню, прикрыв за собой дверь. Хотя спорю на что угодно, что она сейчас старательно греет уши, прилепившись к замочной скважине.

- Дайяна, почему ты ещё здесь? - обращается уже ко мне.

А я смотрю во все глаза, не зная, что ответить

Герцог.

Мой... муж?

Эта мысль кажется абсурдной, но реальность неумолима.

Всё указывает на то, что я попала в один из параллельных миров. Только вместо офисной работы и однушки в старенькой панельке, мне досталось роль неугодной жены при богатом тиране-муже.

Ещё и молодая, глупенькая любовница в комплекте, которая следует указаниям расчётливой стервы-матери.

- Не слышу ответа, - он делает один-единственный шаг, а я суетливо пячусь, ощущая пронизывающую до глубины души мужскую ауру.

Холодную, властную, подавляющую.

Каждый, даже мимолётный жест наполнен уверенностью власть имущего, привыкшего раздавать приказы. Мускулистое тело, обтянутое дорогой тканью графитово-серого камзола с изящной вышивкой серебристыми нитями, излучает звериные силу и мощь.

Про таких говорят - хищник в человеческом обличии.

- Вы… - слова комом застревают в горле. Нёбо пересохло, и я торопливо облизываю губы. - Вы обознались.

Хочется застонать от безысходности и дать себе хорошую затрещину.

Как я могла сморозить такую глупость?

Обознался, конечно.

- Ну надо же, - тихо смеётся, а у меня нет никакого желания повеселиться с ним за компанию.

Красиво очерченные губы растянуты в усмешке, а в глазах - жестокость в чистом виде.

Не знаю, что произошло между ним и Дайяной, в теле которой я оказалась. Однако слова о её бурном прошлом и о том, что молодая жена не оправдала ожиданий, наводят на мрачные мысли.

Если это, конечно, не сказки, придуманные коварной парочкой.

- Позвольте мне вам всё объяснить! - бормочу, торопливо глотая окончания. Что-то неладное со мной творится в его присутствии. Всегда уверенная я, способная поставить заправского хама на место, могу сейчас лишь жалобно оправдываться. - Видите ли, вышло недоразумение!

Делаю ещё один шаг назад и упираюсь поясницей в высокий борт кровати. Герцог сокращает дистанцию и замирает на расстоянии вытянутой руки, возвышаясь надо мной.

Зловещая тень накрывает меня, будто клетка, в которой я буду заперта до конца своих дней. Мелкая, неконтролируемая дрожь охватывает всё тело. Мне одновременно холодно и жарко!

- Недоразумение? - мужчина смотрит на меня сверху вниз, с нескрываемым превосходством. - Теперь это так называется?

- Ну да, - торопливо киваю, искренне считая, что чем быстрее я расскажу о том, кто я есть на самом деле, тем быстрее избавлюсь от общества пугающего герцога. - Дайте мне минуту… Нет, лучше две на всякий случай! Я вам всё объясню, и мы вместе посмеёмся над этой глупой ситуацией!

- Посмеёмся, - повторяет за мной едва ли не по слогам. Вкрадчиво спрашивает: - Вместе?

Что есть силы киваю, до лёгкого хруста в шее.

- Вместе с той, кто не способна удержать ноги сдвинутыми до свадьбы?

Его слова ошпаривают невыносимым жаром. Заставляют покраснеть от кончиков пальцев до корней волос. Чувство острого стыда разливается по венам смертельным ядом, от которого нет противоядия.

Словно это сделала я, а не настоящая Дайяна.

Герцог Райгар протягивает руку к моему лицу, и я машинально уворачиваюсь от прикосновения длинных, сильных пальцев с аккуратными, короткими ногтями.

Близость давит на меня, словно тяжёлый груз, вытесняя воздух из лёгких, взамен наполняя их тёплым ароматом кедра с ноткой горечи.

- Отвечай, - от низкого голоса с бархатной хрипотцой по коже бегут мурашки.

Последний шаг, сокращающий расстояние до поистине неприличного, и я инстинктивно съёживаюсь, пытаясь отстраниться.

Кровать позади меня кажется смертельной ловушкой, из которой живыми не выбираются. В панике оглядываюсь, краем глаза цепляясь за смятые простыни и скомканное одеяло. Герцог замечает мой взгляд и усмехается – хищный оскал, обнажающий ряд белоснежных зубов.

- Какой невинный взгляд…

Не считает нужным договорить до конца и перехватывает мои запястья. С лёгкостью преодолевает моё сопротивление и разводит руки по сторонам, пристально рассматривая полупрозрачное кружево сорочки.

- Смотрю, ты отчаянно желаешь порадовать меня напоследок?

Глава 4

Вырваться из железной хватки практически невозможно. Мощным движением герцог притягивает меня к себе, и я чувствительно ударяюсь носом в широченную грудь.

Он что, каменный?

Твёрдый, как мраморная статуя!

- Пожалуйста, отпустите! - с губ срывается умоляющий стон.

Я растеряна, обезоружена, скованная ужасом перед неизвестностью.

Как себя вести?

Как убедить герцога, что я не его супруга?

Перед глазами всё плывёт из-за накативших слёз, и я не сразу понимаю, что мои запястья заведены за спину и теперь меня удерживают одной рукой. А вторая играючи разрывает тончайшее кружево на груди.

Леденящий страх затопляет с ног до головы, как прорвавшаяся плотина. Закручивается вихрем, разрывая всё внутри на мелкие клочья, и смешивается со странным влечением к этому чудовищу.

Остатками разума понимаю, что эти ощущения не мои. Дайяну действительно тянуло к зверю в человеческом обличии.

Ладонь по-хозяйски сжимает вырвавшееся наружу полушарие, вынуждая меня сгорать дотла от жгучего стыда. Тело трясёт как в лихорадке, и бурный всплеск адреналина придаёт мне сил. Делаю отчаянный рывок, высвобождая руки и что есть силы залепляю герцогу Райгару звонкую пощёчину.

Хлёсткий звук похож на удар кнута.

Ладонь горит, будто я окунула её в кипяток, а он и бровью не ведёт. Черты лица опасно заостряются, на скулах проявляются желваки, а изумрудные глаза недобро щурятся.

- Зря, - медленно ведёт головой из стороны в сторону.

- Простите, я не хотела! Но вы не оставили мне иного выбора! - иду ва-банк и ныряю вбок. Придерживая разорванную сорочку, я лечу к спасительной двери и дрожащими руками нащупываю ручку.

Тень за спиной бесшумно настигает. Пальцы герцога обхватывают мой локоть, отдёргивая меня назад. Стремительным движением распахивает дверь и выходит в широкий коридор, охваченный таинственнымполумраком.

- Да что у вас за манеры? А ещё герцог! Выслушайте меня!

Кричу, упираюсь ногами в бордовую ковровую дорожку, а толку?

Мужчина чеканит шаг, увлекая меня за собой, и я что есть мочи перебираю ногами, отчаянно стараясь не упасть. Такой бессердечный тип вряд ли дождётся, пока я поднимусь на ноги. Скорее протащит меня до конца маршрута, как будто я мешок с картошкой.

Тело простреливает резкой болью, что вонзается копьём в спину и расползается по позвоночнику. Перед глазами кружатся звёзды, а желудок выворачивает наизнанку.

Испуганный взгляд отмечает безмолвных слуг, жмущихся по углам и пытающихся слиться со стенами.

- Отвернулись!

Одно-единственное слово и прислуга торопливо отворачивается, не смея даже коситься в нашу сторону. Сгорая от унижения, выцепляю по пути радостное смазливое личико, что светится от счастья, и я понимаю, что это моя утренняя гостья.

Герцог проводит меня через просторную гостиную в тёмных тонах. Везде кирпич и древесина. Железные статуи во весь рост. Ни одной картины, ни милой безделушки вроде свечки на каминах.

Здесь холодно и навязчиво пахнет сыростью. Тело мгновенно покрывается мурашками. Замечаю на бархатной обивке тонкий слой сероватой пыли и понимаю, что помещение явно нежилое.

Уверенно распахивая дверь, мужчина ускоряет шаг, спускаясь по мелким, но широким ступенькам крыльца. На предпоследней моя нога предательски подворачивается, и я повисаю на его руке, с размаха ударившись коленом о нагретый на солнце мрамор.

- Ай! - шиплю, разглядывая кровавую ссадину. Место, где содрана кожа, чертовски неприятно щиплет, и я от боли кусаю губы. - Отпустите, я сама пойду, честно!

Герцог остаётся глух к моим мольбам. Тащит меня к высоким кованым воротам, за которым чернеет большая карета без опознавательных знаков, запряжённая четвёркой лошадей.

К безотчётному страху примешивается кислое отчаяние. Что бы я ни говорила, как бы я ни умоляла, мужчина-гора не считает нужным обращать на меня внимания. Ведёт себя так, будто я не человек, а бесполезный багаж, от которого стоит избавиться! Не даёт мне шанса объясниться и рассказать, кто я такая на самом деле!

Ворота открываются с протяжным скрипом, звучащим как реквием по моей незавидной судьбе. Дверца распахивается сама собой, и герцог Райгар бесцеремонно запихивает меня в тёмное нутро кареты.

- Везёшь до конца. Наружу не выпускать, - приказывает кучеру и разворачивается спиной, теряя ко мне всякий интерес.

Внутри темно, и в углу кто-то шевелится. Крик застревает в горле, и всё, что я могу, лишь прохрипеть ему в спину:

- Что значит “до конца”? Куда меня увозят?

Глава 5

Он даже не обернулся! Не остановился, не сбавил шаг. На моих глазах делает небрежный пасс ручищей, и створки ворот схлопываются с резким, бьющим по ушам лязганьем.

Колёса с хрустом катятся по мелкой насыпи, и я всерьёз раздумываю над тем, чтобы выпрыгнуть, пока карета не набрала ход.

“А, будь что будет,” - решаюсь, придерживая пальцами разорванные края сорочки. Прохадный ветер треплет волосы, норовит забраться под подол. Нос щекочут ароматы свежескошенной травы, соломы, нагретой на солнце, и пряные нотки ярко-красных цветов, растущих вдоль по обочине.

Ставлю ногу на ступеньку и уже готова подать тело вперёд, к свободе, как слышу за спиной чей-то сердитый голос с мурчащей хрипотцой:

- Даже не думай. Хуже будет.

- Кто здесь? - взвизгиваю и тут же оборачиваюсь, пытаясь сохранить равновесие.

Успеваю заметить что-то большое, покрытое серым мехом, а в следующее мгновение некто крепко хватается за сорочку, натягивая её на спине, и с лёгкостью втаскивает меня обратно на сиденье.

- Не трогайте меня! - возмущаюсь, пытаясь отползти к выходу, но дверца шустро захлопывается, чудом не прищемив мой нос.

Я остаюсь один на один в тёмном салоне с лохматым чудовищем. Забиваюсь в угол, прижав колени к груди и готовая в случае нападения отбиваться всем, чем только можно. Страх липкой паутиной опутывает мысли, не давая сосредоточиться.

Тело напряжено, зубы стучат, пальцы сжимаются и разжимаются, а сердце колотится так, будто вот-вот проломит грудную клетку и вольной птицей выпорхнет наружу.

Слышу цоканье и некто на противоположном сиденье рывком отодвигает в сторону чёрную занавеску.

Судорожно сглатываю, ожидая увидеть кого угодно.

Но это кот!

Огромный, пушистый котяра с наглой, самодовольной мордой!

Густой и блестящий мех отливает серебром в тусклом свете. Толстые лапы с крупными розовыми подушечками выглядят мягкими и сильными одновременно. Морда с аккуратными бархатными ушками до ужаса серьёзная, а пронзительные зелёные глаза с золотистым ободком смотрят на меня с нескрываемой иронией.

Некоторое время мы молча глядим друг на друга – я, не веря своим глазам, и он – с царственным спокойствием, будто подобные встречи для него - обычное дело.

– Чего уставилась? – лениво тянет кот, картинно закатывая глазища. – Узоры на мне не растут, и шерсть, как видишь, не дыбом… Или всё-таки дыбом?

Облизывает лапу и старательно приглаживает ею шёрстку между ушек, пока я пытаюсь справиться с нешуточным удивлением.

- Ко-о-о-отя, - наконец, выдыхаю и слегка расслабляюсь.

Всегда любила котов, и они платили мне взаимностью. Может, это друг и его нечего бояться?

- Котя на подушке вылизывает достоинство, а я - Асмодей, - представляется пушистый спутник, горделиво задирая массивный подбородок.

Губы против воли плывут в улыбке, и, несмотря на дикий ужас пережитого, хочется протянуть руку и почесать его за ушком.

Видимо, Асмодей улавливает мои мысли: шерсть на спине топорщится дыбом, а хвост превращается в пушистую ёлку:

- Тронешь без разрешения - замучаешься лечить царапины. Сократишь имя до Асика или Моди - береги горло ночью. Ты ко мне со всем уважением, и я тебя не трогаю. Имей в виду, даже сам герцог Райгар церемонился со мной. А он - почти венец природы, между прочим.

Позволяю себе короткую улыбку и вытягиваю ноги в проход:

- Венец природы, говоришь?

- Почти, - деловито поправляет Асмодей. - Разумеется, после котов. И вообще, можешь начинать благодарить меня за новый шанс.

Сначала мне кажется будто я ослышалась. Но когда до меня доходит истинный смысл слов Асмодея, я словно проваливаюсь в бездонный, чёрный омут, затягивающий меня в ледяную глубину.

- Что? - не узнаю свой голос. Хриплый и безжизненный. - Я оказалась здесь из-за тебя?

Глава 6

Гаррэт Райгар

Жалобный крик Дайяны до сих пор звенит в ушах. Хвала богам, я больше никогда не увижу эту женщину.

Она должна быть до смерти благодарна за то, что я решил проблему мирным путём, и не избавился от неё привычным способом для высшей знати.

Каблуки сапог гулко отбивают ритм по полированному камню подъездной дороги. Слуги, завидев меня, разбегаются как тараканы. Мечтают стать невидимыми и спешат убраться с моего пути.

Даже воздух вокруг потрескивает от напряжения. Неистово хочется выпустить наружу вторую ипостась и взмыть в бескрайнее небо. Выплеснуть всю боль, что обрушилась на моего зверя.

Вот только он в ярости догонит карету и разорвёт Дайяну на части. Измена для истинного дракона - то, что не прощают.

“А сам-то?” - мерзко ехидничает внутренний голос, но я оставляю его без ответа.

Дела мужчины - это другое. У нас полигамная природа.

Войдя в свой кабинет, с силой захлопываю тяжёлую дубовую дверь. Звук эхом разносится по пустым залам. На мгновение прислоняюсь затылком к прохладному лакированному полотну, закрыв глаза, и стискиваю челюсти так, что на скулах играют желваки.

Пальцы сжимаются и разжимаются, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри.

- Неблагодарная дрянь, - шиплю сквозь зубы, вспоминая бледное, растерянное лицо Дайяны, когда утром я вошёл в её спальню. Не видел бы я своими глазами то, что случилось вчера вечером, во время торжества, мог бы и допустить мысль, что её подставили.

Безродная тварь посмела запятнать мою фамилию, мою честь!

Может, не стоило проявлять милосердия?

Взял бы её с утра, несмотря на крики и мольбы, а затем…

Зверь внутри согласно рычит, а мне противна одна лишь мысль о том, чтобы касаться обманщицы, которую застал в объятиях смазливого дворового слуги.

Утром было наваждение, не иначе.

Ярость клокочет в груди, требуя выхода. Резким движением ослабляю шейный платок и швыряю его на стол. Расстёгиваю две верхних пуговицы рубашки и растираю горло.

Закрываю глаза и вижу как наяву изящную фигурку сквозь полупрозрачную сорочку. По ушам бьёт треск разрываемой ткани. Пальцы чувствуют нежный шёлк её кожи, а глаза… В этих глазах можно было утонуть. Будто передо мной другая женщина, чистая и невинная, а не предательница Дайяна.

Во рту чувствуется едкая горечь, и я прогоняю наваждение. Хватаю графин с бренди, отбрасываю хрустальную пробку в сторону и наполняю бокал до самых краёв янтарной жидкостью.

Огненная волна прокатывается по пищеводу. В желудке пожар, но сквозь пелену липкого, отвратного гнева я начинаю анализировать сложившуюся ситуацию.