Код Магии

– А ты разве не помнишь? – её голос стал настойчивым, сосредоточенным, как во время разбора сложной темы по анатомии. – Вот, вспомни детали. Забор-изгородь из камней, сухая кладка. Вспомни свою одежду – ткань, запах, тяжесть. Вспомни место вокруг, что ты видел за дверью мастерской?

Он замер. В сознании всплыл образ: низкая каменная ограда, сложенная без раствора, огораживающая клочок земли с чахлыми травами. Грубая рубаха из небелёного льна, пахнущая потом и дымом. И за дверью – не городская площадь, а узкая, мощёная булыжником улочка, сходящая под уклон к реке, над которой висели тяжёлые туманы.

– Камни… были, – неохотно признался он.

– Вот видишь! – торжествовала Варя. Она часто говорила о том, что помнит отрывки других жизней, и всегда со смехом. «Помню, как идём мы с Хансом по мостовой…» – «С кем?» – спрашивал Семён. – «С Хансом! – заливалась она. – Это мой знакомый немец, но ты его не знаешь, это было ещё до войны…» И так постоянно: то она скакала по полям на лошади, то покупала амулет в виде совы на шумном восточном базаре, то переходила по льду огромное озеро. А иногда вдруг говорила: «О, я такого не помню, я в то время не жила. Там монголы воевали с китайцами, но меня тогда ещё не было» – и снова смеялась. Семён никогда не мог понять, шутит она или говорит всерьёз. Но сейчас, с этой гнетущей тоской внутри, её слова звучали иначе.

Он положил трубку и ещё несколько секунд смотрел на потухший экран, прежде чем решиться встать из-за стола. Голос Вары всё ещё звучал в ушах – звонкий, задорный, но в нём уже не было той детской беззаботности, что когда-то. Семён вдруг остро осознал: она изменилась. Не вчера и не сегодня – постепенно, незаметно, пока он был занят своими алгоритмами и строками кода. Вместо вечно смеющейся «мелкой» с третьего этажа, которую он дразнил в школьные годы, теперь была женщина. Серьёзная, умеющая слушать, с глазами, в которых иногда мелькала такая глубина, что ему становилось не по себе.

– Варя была… другой, – тихо сказал он в пустоту кухни. – Но почему я замечаю это только сейчас?

Он попытался представить её лицо, и оно всплыло перед глазами с пугающей чёткостью: лёгкая улыбка, светлые волосы, собранные в пучок, открывающий тонкую шею. Когда она успела стать такой? Когда смех перестал быть просто смехом, а в голосе появилась та особая, врачебная стать? Детское время ушло безвозвратно. И он, программист, привыкший всё просчитывать, пропустил этот апдейт системы. В груди шевельнулось что-то незнакомое, смутное, не поддающееся алгоритмизации.

Он помотал головой, отгоняя наваждение, и решительно взялся за куртку. Пора на работу.

Он шёл на работу через парк, и мир вокруг казался подёрнутым плёнкой сна. Краски были ярче, звуки – чётче. Даже воздух пах не просто зеленью, а конкретными травами, чьи названия вертелись на языке, но не всплывали.

В обед, как обычно, он вышел на улицу с чашкой любимого Шен пуэра. Окна «Белого Журавля» были оформлены с широкими подоконниками-стойками, возле которых стояли высокие стулья – чтобы покупатель мог тут же насладиться покупкой. Семён любил это место.

На крыльцо «Светлого Пара» вышла Марина. Она покормила птиц, выполнив свой утренний ритуал, и теперь, встретив его взгляд, медленно подошла.

– Понравился ли тебе мой вчерашний подарок? – спросила она просто, без предисловий.

Её прямой взгляд не позволял отшутиться или соврать. Семён кивнул.

– Да. И… мне после него странный сон снился.

Он вкратце описал его. Марина слушала, не перебивая, её синие глаза были прикованы к его лицу, будто читали не слова, а что-то за ними.

Когда он закончил, она долго молчала. Но молчание это было не пустым – оно звенело. Марина смотрела на Семёна так, будто видела его впервые. Будто за знакомыми чертами проступило что-то иное, давно забытое и вдруг узнанное. В её глазах мелькнуло удивление – тихое, глубокое, почти благоговейное. Она смотрела на него по-новому: не как на соседа по работе, не как на молодого человека, которому можно дать совет, а как на того, кого она, возможно, знала. Или помнила. Так смотрят на старую фотографию, где вдруг узнаёшь человека, которого считал чужим.

– Ты проснулся. Но время сейчас… неспокойное. Готовься выбирать.

– К чему? Что выбирать? – вырвалось у Семёна.

Но Марина лишь покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на грусть или предостережение.

– Увидишь.

Она развернулась и ушла в химчистку, оставив его наедине с нарастающей тревогой и вопросами, которые жгли изнутри. «Выбирать». Между чем и чем?

Вечером, незадолго до закрытия, он стал свидетелем того, что навсегда стёрло последние следы его скепсиса.

У лотерейного ларька, что стоял в конце аллеи, молодая девушка купила пачку мгновенных билетов. Она уже начала их скрести монеткой, когда мимо, виляя, прошёл знакомый силуэт – «Господин Пуэр». Он шёл, не глядя по сторонам, будто погружённый в свои мысли, и в самый последний момент «нечаянно» задел девушку плечом.

– Ой, простите!

Пачка билетов выскользнула у неё из рук и рассыпалась по плитке. Мужчина тут же, с подобострастной улыбкой, бросился помогать собирать.

– Вот, берите, какая неловкость…

Но Семён, застывший у окна, увидел то, что не должна была увидеть девушка. Когда мужчина поднимал один из билетов, тот самый, что она только начала скрести, его большой палец на долю секунды замер на царапаемом поле. Он не скрёб его, а просто прикоснулся и что-то едва слышно прошептал, губы его дрогнули. В глазах на мгновение вспыхнул холодный, сосредоточенный блеск. Затем он вежливо вручил все билеты девушке и отошёл в сторонку, к ларьку.

Девушка продолжила скрести. Билет за билетом. Пусто. Пусто. Пусто. Разочарованно вздохнув, она скомкала их и бросила в урну.

«Господин Пуэр» тем временем купил у продавца один-единственный билет. Один. Подошёл к краю тротуара, медленно, почти небрежно провёл монеткой. И замер. Затем спокойно вернулся к ларьку, протянул билет продавцу. Тот проверил номер, и глаза его полезли на лоб – сумма выигрыша была крупной, очень крупной. Отсчитав деньги, продавец протянул их мужчине трясущимися руками.

И тут «Господин Пуэр» позволил себе то, чего никогда не позволял раньше. Он улыбнулся. Не той вежливой, маской улыбкой, которой одаривал продавцов и случайных прохожих. Это была насмешливая, кривая усмешка, предназначенная кому-то невидимому. Или самому себе. В ней читалось торжество, презрение и холодное знание. На долю секунды его взгляд скользнул в сторону витрины «Белого Журавля», туда, где стоял Семён. Будто он знал, что за ним наблюдают. Будто это было частью спектакля.

Затем он сунул деньги в карман, развернулся и пошёл прочь, к выходу из парка, спокойный и невозмутимый. Продавец ларька что-то крикнул ему вдогонку, но мужчина лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

Магия есть. Она не была яркой, как в фильмах. Она была тихой, подлой и вороватой. Она крала удачу, как карманник кошелёк. И использовала её. И тот, кто это делал, наслаждался своей властью.

Семён стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу витрины. Внутри всё оборвалось. Рациональные объяснения – совпадение, ловкость рук, гипноз – рассыпались в прах перед лицом того, что он только что увидел и понял на уровне, глубже сознания.

Силы действительно существовали. Ими пользовались. «Господин Пуэр» не спрашивал про Небо из праздного любопытства. Он забирал что-то у дня, у пространства, у людей. А Марина… Марина говорила с птицами и давала чай для ясности. Балансировала. Как тот ремесленник во сне.

«Готовься выбирать», – эхом прозвучали в памяти её слова.

Холодная волна прокатилась по спине. Он понял, что уже делает этот выбор. Просто наблюдая. И этого, как он смутно чувствовал, скоро станет недостаточно.

Глава 4. Программирование реальности

Под влиянием навязчивых снов, разговоров с восторженной Варей и загадочными полунамёками Марины, Семён начал читать. Это было не просто чтение. Это было исследование. Он погрузился не только в фэнтези, но и в серьёзные труды – по истории религии, антропологии, философии сознания, психологии Юнга об архетипах и коллективном бессознательном, в трактаты по алхимии и гримуары, переведённые на русский. Он искал паттерны, алгоритмы, скрытые за мифами. Его программистский ум требовал систематизации.

И он их находил. Повторяющиеся символы. Универсальные сюжеты о герое, спускающемся в подземелье за знанием. Идеи о том, что намерение, концентрация и слово могут влиять на материю. Для него это всё больше походило не на сказки, а на… другой язык. Древний, интуитивный, но оттого не менее точный язык программирования реальности. Если код – это слова и символы, меняющие виртуальное пространство, то почему заклинание, мантра или осознанное намерение не могут быть операторами, влияющими на пространство физическое?

Однажды вечером, стоя под горячим душем и размышляя о символизме алхимических иллюстраций, он вдруг увидел. Не глазами, а каким-то внутренним зрением, которое проецировало образ прямо на мокрую кафельную плитку. Чёткий силуэт человека в длинном, ниспадающем складками одеянии, с капюшоном, откинутым назад. Это была не средневековая ряса, а что-то более древнее, напоминающее римскую тунику или даже эллинистический гиматий. Фигура была статичной, но в её позе чувствовалась огромная сосредоточенность. Он резко протёр стекло двери и плитку рукой. Образ исчез. Но впечатление от него осталось – жутковатое и магнетическое. Он смотрел на этот кафель каждый день и никогда не видел ничего, кроме бежевых квадратов с кракозябрами разводов от воды.

На следующий день погода была отвратительной. Холодный ливень хлестал по окнам «Белого Журавля», превращая улицу в размытое зелёно-серое пятно. Клиентов не было вовсе. Семён, закончив с мелкой работой по сайту, снова ушёл в чтение. На этот раз – в паблики и форумы, где современные энтузиасты обсуждали практики ведунов и знахарей. Там не было прямых рецептов «как стать магом». Скорее, философские рассуждения: что в древности шептали на траву не просто так; что сама трава обладает силой, но слово, намерение, определённый звук могут эту силу активировать и направить.

«Звуковые вибрации, – записал он в свой цифровой блокнот рядом с фрагментом кода. – Активатор. Катализатор. Инструмент воздействия на скрытые переменные среды («энергии» земли, воды, воздуха, огня). Заговор – функция, вызывающая изменение состояния объекта».

Это была безумная аналогия. И оттого невероятно притягательная. Ему захотелось проверить. Не всерьёз, конечно. Так, мысленный эксперимент.

Он заварил себе чашку пуэра, поставил её на прилавок. В магазине было тихо, слышен только шум дождя. Он сосредоточился на ощущении пустой тишины, на низком дневном чеке. А затем чётко, почти по-деловому, глядя на пар, поднимающийся от тёмной жидкости, произнёс:

– Мне нужен покупатель. Приди и купи товар на большую сумму. Чтобы сегодняшняя выручка стала полноценной.

Он чувствовал себя идиотом. Широкая улыбка расползлась по его лицу. «Ну вот, Семён, допрыгался. Теперь не только сны снятся, но и с чайниками разговариваешь». Он быстро выпил чай, как бы «запивая» своё глупое колдовство, с удовлетворением отметив полную абсурдность ситуации, и переключился на работу. Нужно было выгрузить фотографии нового поступления – чая «Би Ло Чунь» – и написать для него поэтичное, продающее описание. Он погрузился в подбор эпитетов: «нежный, цветочный аромат, напоминающий о весеннем саде…»

Время пролетело незаметно. До закрытия оставалось минут двадцать, когда над дверью жалобно звякнул колокольчик. Семён поднял голову, удивлённый. В такую погоду?

– Здравствуйте, – автоматически сказал он.

На пороге стояла девушка. Её фигура была закутана в полупрозрачный плащ-дождевик из плёнки, продающийся в соседнем ларьке за копейки. На голове был капюшон, из-под которого выбивались тёмные пряди влажных волос. И в этот момент Семён почувствовал, как по спине пробежал холодный разряд. Этот силуэт… Эту застывшую, собранную позу… Он видел её вчера. На кафеле в ванной.

Он замер, сглотнув комок в горле.

– Здравствуйте, – повторил он, заставляя себя действовать. – Что я могу вам предложить?

Девушка деловито скинула капюшон, стряхнула капли. Лицо у неё было приятное, умное, без следов мистической озабоченности. Она прошла к полкам, где лежали прессованные «блины» пуэра.

– Мне нужен подарок, – сказала она, внимательно изучая этикетки. – Я приехала в гости и только сейчас спохватилась, что не купила ничего. Нужно что-то дорогое и интересное. Знаю, что мужчина в этой семье – большой ценитель китайского чая, любит чайные церемонии. Что посоветуете?

Семён, с трудом оторвав внутренний взгляд от совпадения силуэтов, перешёл в профессиональный режим.

– Для неспешной беседы в хорошей компании отлично подойдёт выдержанный Шен Пуэр. Он расслабляет, проясняет мысли, настраивает на долгий разговор.

Она выбрала несколько «блинов» разного веса, кивая его пояснениям. А потом её взгляд упал на полку с посудой.

– А это что?

– Это гайвань, – оживился Семён, чувствуя себя на более твёрдой почве. – Чашка с крышкой и блюдцем. В ней и заваривают, и пьют. Основа классической церемонии. – Он взял фарфоровую гайвань с нежным рисунком и показал, как её держать.

Девушка загорелась.

– Идеально! Это же целый набор можно сделать! У вас есть всё необходимое?

В итоге она купила не только дорогой пуэр, но и набор из гайвани, шести маленьких пиал и чабань – изящную чайную доску из бамбука с желобками для слива воды. Она щедро заплатила, поблагодарила за помощь и исчезла в вечернем ливне, унося с собой огромный, красиво упакованный пакет.

Семён остался стоять посреди тихого магазина. Он медленно подошёл к кассе, пробил чек, взглянул на итоговую сумму за день. И обомлел. Продажа этой девушкой не просто покрыла скромную дневную выручку – она удвоила её. Чек был закрыт с огромным плюсом. Точь-в-точь, как он… «заказал».

«Не может быть, – упрямо твердил он себе. – Случайность. Удачное стечение обстоятельств. Она просто состоятельная женщина, которая искала хороший подарок».

Но образ на кафеле. Этот чёткий, неспроста возникший силуэт, материализовавшийся в ливень в виде девушки в дождевике. Паттерн. Слишком чёткий паттерн, чтобы быть просто игрой воображения. Его рациональный ум, тот самый, что искал алгоритмы, кричал о корреляции. Причина – наговор над чаем. Следствие – приход покупателя с большой суммой. Связующее звено – визуальный символ, появившийся накануне.

Волшебство? Нет. Слишком громкое слово. Это было похоже на… на удачный запуск скрипта. Нажал правильную комбинацию клавиш – получил результат. Только клавишами были слово, намерение и, возможно, то самое «неспокойное время», о котором говорила Марина.

Он всю ночь носил в голове этот клубок вопросов. На следующий день, едва завидев, как Марина вышла покормить птиц, он почти выбежал из магазина, дождавшись, когда она закончит свой ритуал.

– Марина, можно вас спросить?

Она обернулась, в её синих глазах не было удивления, лишь тихое ожидание.

– Вчера… – он запнулся, не зная, с чего начать. – Я попробовал кое-что. Просто мысленно. И потом увидел… или мне показалось… и потом пришёл человек…

Он сбивчиво, опуская самые безумные детали, но всё же рассказал о своём «эксперименте» и его странном, материальном результате. И об образе на кафеле.

Марина слушала, глядя куда-то в сторону парка, где клевали крошки последние голуби. Когда он закончил, она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Взгляд её был не просто внимательным – он был пронизывающим, словно она видела его насквозь, до самой глубины.

– Ты увидел магию.

– Как? – не понял он.

– Сила между тем, что было; тем, что есть; и тем, что может быть. Образ из твоих мыслей в настоящем и её воплощение в ближайшем будущем. Они иногда… проступают друг в друге, особенно когда ум настроен на их восприятие. Дождь, пустота, твоё сосредоточение – они создали тишину, в которой образ стал виден. А твои слова… они были не волшебством. Они были точным запросом. Ты отправил его в ту самую ткань. И получил ответ.

– Но это же… управление реальностью? – с надеждой и ужасом спросил Семён.

Марина мягко, почти по-матерински покачала головой.

– Нет. Это – разговор с ней. Ты попросил. И она ответила. Не всегда ответ будет таким прямым и быстрым. Иногда он придёт боком. Иногда тишиной. А иногда… – она посмотрела на него с лёгкой печалью, – тем, о чём ты не просил, но что тебе необходимо.

Она помолчала, и вдруг её лицо изменилось – стало строже, торжественнее.

– Слушай меня внимательно, Семён. То, что происходит с тобой, – не случайность. Ты явно обладаешь магией. В тебе есть волшебство, настоящая сила. Я видела таких раньше, очень редко. Твой дар пробуждается, и это уже не остановить. Но сила требует развития, иначе она начнёт работать против тебя. Ты должен учиться, должен понимать, что делаешь. Каждое твоё слово, каждая мысль теперь будет иметь вес. Помни: за всё есть цена. Даже за простой разговор.

Она повернулась и ушла в «Светлый пар», оставив Семёна стоять под начинающим накрапывать дождём. В руках у него не было ни молота, ни серебряной проволоки. Но в груди, там, где раньше была тоска по забытому ремеслу, теперь рождалось новое, щемящее и тревожное знание. Он больше не был просто наблюдателем. Он стал участником. И игра, как предупреждала Марина, была гораздо серьёзнее, чем он мог предположить. Сила, о которой она говорила, теперь жила в нём – и требовала выхода.

Глава 5. Система файлов

Отношения Семёна с Мариной перестали быть случайными соседскими. Теперь это было тихое, взаимное исследование границ реальности. Его вопросы становились глубже, её ответы – чуть более развёрнутыми, хотя она по-прежнему оставляла пространство для его собственных выводов.

Как-то раз, увидев, как она снова что-то нашептывает свече перед тем, как упаковать её в коробку, он не выдержал:

– Марина, а чем вы вообще занимаетесь? Со свечами, я имею в виду.

Она не отвлеклась от работы, её пальцы ласково скользили по восковой поверхности. – Я их отливаю. Из воска. И наговариваю – в зависимости от того, что хочет клиент.

– Клиент? – Семён удивлённо приподнял брови. – У вас есть клиенты?

– Да, – она кивнула, наклеивая этикетку. – Я веду блог. Там множество людей.

– А что вы там… выставляете? – он подбирал слова, чувствуя себя неловко от своего неведения.

– Я даю расклад карт Таро на каждый день для всех подписчиков, – спокойно объяснила она. – Могу сделать персональный расклад на конкретного человека или ситуацию. Люди пишут, спрашивают у карт, как поступить, как разрешится вопрос. Я рассказываю, какие действия можно совершить, чтобы очистить пространство от негатива, как создать защиту перед важным событием – судом, например, или переговорами. Как призвать удачу для заключения сделки.

– Ого, – вырвалось у Семёна. – Так это… какие-то ритуалы?

– Можно назвать их и так, – она наконец посмотрела на него, в её глазах светилась усмешка. – Это определённый комплекс действий. И слов.

Прямота вопроса висела в воздухе, и он задал его, почти не думая: – Так вы… ведьма?

Марина рассмеялась. Звонко, искренне, сбрасывая с себя весь налёт таинственности. – Да. Так и есть. Боишься меня теперь?

– Ну, – Семён тоже заулыбался, ощущая, как напряжение тает. – До этого времени не боялся.

На следующий день Марина не пришла на работу. Смена была не её. И ещё целый день. Эти два дня ожидания стали для Семёна пыткой. В его голове кипели вопросы, теория, жажда продолжения разговора. Он ловил себя на том, что смотрит на дверь «Светлого Пара» с таким нетерпением, с каким раньше ждал только сборки сложного программного модуля.

Когда она наконец появилась, он едва дождался, пока она откроет ставни.

– Со свечами, – почти сразу начал он, – вы говорили, наговариваете их на «то или иное». А что такое это «то или иное»?

Она, казалось, была готова к вопросам.

– Некоторым нужны свечи, чтобы очистить дом от старой, тяжёлой энергии. Кто-то просит на здоровье – своё или близких. Любовные свечи популярны.

– Любовные свечи? – он не смог скрыть лёгкого скепсиса.

– Да. Люди хотят привлечь любовь, создать семью, восстановить отношения. Кому-то нужны деньги, достаток – я наговариваю соответствующие слова, закладываю определённые травы в воск.

– И как вы узнали, что именно нужно говорить? Откуда… инструкция?

– Есть книги. Много книг. Но главное – есть учитель. У меня он есть. – В её голосе прозвучала нота тепла. – Как-нибудь расскажу подробнее, если захочешь.

Семён засыпал её вопросами ещё долго. Структурными, аналитичными, как если бы он изучал новый язык программирования. «А если изменить порядок слов?», «А какова роль интонации?», «Есть ли обратная связь, «логи» работы?». Марина отвечала спокойно и удивительно ясно. Она раскладывала сложные понятия по полочкам с такой лёгкостью, что он был очарован. Её мир, при всей своей мистичности, оказывался логичным и последовательным.

И его собственный ум тут же принялся его систематизировать. «Привороты, наговоры, порчи» – это, мысленно поморщившись, он отнёс в каталог «Запрещённые/Чёрные/Рискованные скрипты». «Заговоры на очищение, защиту, удачу» – «Полезные утилиты». «Амулеты, талисманы» – «Внешние носители/Инструменты». «Молитвы, медитации» – «Системные процессы/Очистка кэша и повышение производительности». Эта внутренняя каталогизация успокаивала, делала необъятное – обозримым.

Через несколько дней он задал один из главных вопросов: – Почему одни могут сделать амулет, и он работает, а другие – нет, даже если всё сделают в точности по рецепту?

Марина, протирая стойку, задумалась.

– В каждом человеке есть сила. Но она – разная. Как голос или отпечатки пальцев. Кому-то суждено быть… скажем так, оператором этой силы. А кому-то это строго не дано, их путь – в другом. Есть те, кто только начинает, они неумелые, лезут в темы, которые им ещё рано постигать, и наносят вред себе или другим. А есть те, кто силу в себе чувствует, но боится или подавляет её. От этого часто болеют душой и телом. А кто-то… – она посмотрела на него, – видит её проявления, но упорно делает вид, что не замечает. Потому что страшно, или потому что рушится удобная картина мира.

– Я бы хотел замечать, – вдруг, к собственному удивлению, сказал Семён. Фраза вышла смущённой, но искренней.

Марина улыбнулась, и в её улыбке была доброта.

– Ты мне нравишься, Семён. Хочешь, покажу тебе, как просто почувствовать энергию? Несколько базовых практик.

– Это… опасно? – насторожился он. – Это что-то… ведьминское?

Она снова рассмеялась. – Нет, конечно. Это медитация. Садись удобно, сосредоточься на дыхании. Закрой глаза и попробуй просто ощутить всё вокруг: где ты, что слышишь, что чувствуешь кожей. Постарайся отпустить поток мыслей, не гони их, а просто пропускай, как облака, возвращая внимание к дыханию. Можешь зажечь свечу и смотреть на пламя. Это помогает успокоить ум, войти в пространство тишины, в другую… частоту.

Весь оставшийся день Семён читал о медитации. Статьи, форумы, обрывочные советы. Он пришёл к выводу, что ничего явно опасного или «дьявольского» в этом нет – только психотехники, работа с вниманием. Вечером, после работы, он расстелил на полу коврик, с трудом скрестил ноги в подобие позы лотоса, как показывали на картинках, и принялся «прогонять мысли и принимать поток светлой энергии».

Результат был обескураживающим. Вместо тишины его атаковал настоящий шквал мыслей: о незавершённом коде, о птичьих крыльях , о списке покупок, о пикселях в экране телевизора, о том, как неудобно сидеть. Он промучился десять минут, встал и с одеревеневшими ногами и пошёл заваривать чай, чувствуя себя профаном.

«Главное – не сдаваться, – вспомнил он фразу из аудиоподкаста какого-то эзотерического паблика. – Просветление с первого раза не случается. Нужна регулярность».

Система. Ключевое слово. Он мысленно создал новую папку: «Практики». И записал в неё: « Концентрация. Дыхание. Системность». Стало понятнее.

Он практиковал два дня. По десять минут вечером. Это было сложно, но уже не казалось бесполезной тратой времени. Это был вызов самому себе.

Как-то на работе, сидя за уличной стойкой с пустой пиалой, он разглядывал на дне причудливый узор из чаинок.

– Как интересно, – раздался рядом мягкий голос Марины. – Можно?

Она протянула руку к пиале, но смотрела не в неё, а на него. Семён, удивлённый, кивнул:– Конечно.

Она улыбнулась: – Никогда не смотри чужую судьбу без спроса. Заглядывай только с разрешения. Это важно.

– А… понял, – сказал он, осознавая, что только что прошёл маленький, но значимый урок этики.

Марина взяла пиалу, покрутила её в руках, заглянула внутрь. – Отличная чашка. Светлая. Ты знаешь, что делаешь, это хорошо.