Королева Камелота
И, наконец, настал черёд последней пары. Артур вышел на поле против герцога Гарольда из Уэссекса, высокомерного и опытного воина, известного своей жестокостью. Герцог с первого взгляда излучал презрение к молодому королю.
Их поединок стал испытанием на выносливость. Это была не быстрая победа Ланселота и не грубая сила Бедивера, а изматывающая, методичная битва. Гарольд был силён и коварен, его удары рассчитывались на то, чтобы сломить и утомить. Но Артур держался с невозмутимым спокойствием. Он не бросался в атаку, а оборонялся, изучая противника, подмечая каждую его слабость. Казалось, поединок длился вечно.
И когда герцог, измученный собственными яростными, но безрезультатными атаками, на мгновение опустил щит, Артур совершил единственное нужное движение. Точно рассчитанный удар пришёлся в цель. Гарольд, сражённый, с грохотом упал с коня.
Тишина повисла на поле, а затем сменилась оглушительной бурей ликования. Артур, тяжело дыша, приподнял забрало. Его взгляд, полный усталости, но и торжествующей ясности, встретился с взглядом Гвиневры. Их зрительный контакт продлился пару секунд, но для Гвиневры эти секунды обернулись вечностью. Вся её суть замерла на это мгновенье и растворилась под его взглядом. В следующее мгновенье Гвиневра почувствовала, как сердце её забилось чаще, а щёки стали розоветь.
«Да что же это я?» – одёрнула себя принцесса и заставила отвести взгляд от молодого короля Логрии.
Воздух на турнирном поле снова наполнился напряжением. После конных поединков настал черёд второго испытания – бой всех против всех. Те, кто вышли победителями в прошлой схватке, теперь должны были биться друг с другом. Даже друзья должны на это время стать врагами.
На поле осталось больше дюжины воинов. Всех имён Гвиневра не знала. Да и ей это уже было не интересно. В душе она желала победы лишь Артуру.
Все рыцари встали полукругом перед галереей короля Леодегранса в ожидании напутственных слов. Леодегранс поднялся с места, оглядел рыцарей и кивнул Гвиневре. Девушка поняла его знак и встала рядом с отцом. Она подняла вверх руку, в которой держала вышитый золотой нитью носовой платок.
– Пусть победит сильнейший! – громко провозгласила она, обведя взглядом всех воинов и задержав взгляд на Артуре, и бросила в сторону поля свой платок. Стоило ему коснуться земли у ног рыцарей, как они сошлись в жесточайшей схватке.
На всю округу были слышны грозный рёв и крики мужчин, лязг мечей и звуки падений на землю. Те, кто падал на землю – выходили из битвы проигравшими. Принцесса следила только за Артуром. Как он отбивался то от одного, то от другого рыцаря. Как ловко он вывел из битвы сначала лорда Смолл-Шторма, затем рыцаря с птицей на гербе. К восхищению Гвиневры, Артур ловко парировал удары.
Вскоре на арене остались пятеро: Артур, Ланселот, Бедивер, гордый лорд из Корнуолла и невероятным везением пробившийся тот самый рыцарь в громадных латах с белым соколом на желтом гербе. Он попытался напасть на Артура, но Бедивер, не тратя времени на церемонии, просто оттащил его за шиворот к краю поля и легонько столкнул с арены. Тот кубарем скатился в солому под дружный смех трибун.
Лорд из Корнуолда бросил вызов Бедиверу, но Артур с Ланселотом перехватили его, и после короткой схватки их оппонент оказался на земле.
И вот на поле остались трое: Артур, Ланселот и Бедивер. Они стояли, образуя треугольник, тяжёло дыша после боя. Бедивер окинул взглядом своего короля и Ланселота, затем неожиданно опустил меч.
– Я воин, а не гладиатор, – проворчал он, – Сражаться против своего короля и друга – не в моих правилах, – И он, отсалютовав Артуру, добровольно сошёл с поля.
Теперь на поле остались только двое. Артур и Ланселот. Два друга. Два лучших рыцаря Логрии. Они сошлись в центре арены под пристальными взглядами тысяч зрителей и самой Гвиневры, которая не дышала, вцепившись в подлокотники своего трона.
Они скрестили мечи, и начался поединок, который все ждали с самого начала. Это был танец стали и мастерства. Молнии ударов, парирования, увёртки. Никто не мог получить преимущества. Они знали друг друга слишком хорошо, каждый предугадывал движения другого.
И в самый разгар битвы, когда исход казался совершенно неясным, Ланселот сделал шаг назад. Он опустил меч и склонил голову.
– Я уступаю, мой король, – произнёс он так тихо, что только Артур услышал. Но затем он поднял голову, и его голос прозвучал громко и ясно для всех, – Я уступаю королю Артуру! Да здравствует победитель!
Трибуны взорвались овациями. Но Артур смотрел на друга с пониманием и грустью. Они крепко пожали друг другу руки и повернулись к галерее. Король Леодегранс поднялся со своего места и поднял руки, давая людям знак сохранять тишину.
– Я хочу поблагодарить всех, кто сегодня храбро и достойно сражался на этом поле. Вы показали нам своё мастерство и доказали, что не из робкого десятка. Но турнир есть турнир, и победитель здесь может быть лишь один. Так давайте же поздравим с победой короля Логрии Артура Пендрагона! Он доказал нам всем, что достоин своей короны!
После этих слов толпа снова разразилась аплодисментами и восторженными криками. Гвиневра тоже сдержанно поаплодировала. Гул трибун, казалось, сотрясал самые камни замка Камелиард. Тысячи голосов слились в единый ликующий рёв, провозглашающий имя победителя.
– Ну что, достоин он моей руки? – довольно улыбаясь, спросила Гвиневра отца. Тот сдержанно и даже смиренно кивнул.
***Позднее, в сияющем огнями сотен свечей главном зале, состоялся грандиозный пир. Столы ломились от яств, а в кубках не иссякало вино. Король Леодегранс, раскрасневшийся и весёлый, поднял свой кубок, и зал мгновенно затих.
– Друзья, союзники, благородные гости! – провозгласил он. – Сегодня не только день рождения моей дочери, но и день её помолвки! Да благословит Господь союз Камелиарда и Логрии и союз моей дочери Гвиневры с доблестным королём Артуром!
Зал взорвался аплодисментами и криками с поздравлениями. Леодегранс обнял за плечи Артура, сидевшего по его правую руку как самый почётный гость.
– На подготовку к свадьбе я даю две недели! – добавил король под одобрительный гул гостей. – Чтобы все достойные правители наших земель успели разделить с нами эту радость!
Тем временем Гвиневра отметила, что многие проигравшие знатные гости, включая герцога Гарольда и мрачного барона с севера, на пир не остались, демонстративно покинув замок со своими свитами. Это могло в будущем обернуться проблемами.
«Нужно не забыть подсказать отцу, что стоит их как-то задобрить. Не хватало ещё, чтобы они переметнулись к нашим врагам. Мужчины бывают такими обидчивыми», – подумала девушка, незаметно вздохнув.
Гвиневра, восседая по левую руку от отца, едва сдерживала раздражение. Отец, радостный и шумный, постоянно поворачивался к Артуру, заслоняя собой жениха и вовлекая его в беседу. Она видела лишь его плечо и слышала обрывки их разговоров. Всякий раз, когда она пыталась перегнуться, чтобы встретиться с Артуром взглядом, Леодегранс снова оказывался между ними, хлопая того по плечу или подливая ему вина. Это тревожило принцессу. Ей нужно было узнать Артура немного лучше. Ведь, несмотря на его боевые успехи и весьма привлекательную внешность, Артур оставался для Гвиневры незнакомым юношей с неизвестным ей характером.
«Обычно, когда человек пьян, он проявляет свои настоящие качества. И чаще всего они не самые лучшие», – вспомнила Гвиневра слова настоятельницы Сидгрейн.
Бедивер и Ланселот сидели подле своего короля. Они казались душой компании – Бедивер с неподдельным, хоть и грубоватым, весельем, Ланселот – с изящной улыбкой. Они пели застольные песни вместе с другими рыцарями, громко шутили, звенели кубками. Но тот, кто присмотрелся бы внимательнее, заметил бы: даже самая широкая и искренняя улыбка не могла скрыть глубокой, неизбывной печали в глазах Рыцаря Озёрного. Его смех был слишком громким, а взгляд слишком часто и бесцельно блуждал по стенам зала, избегая останавливаться на Гвиневре. Она тогда заметила его избегающий взгляд. Но не поняла, в чем дело. Другие гости не стеснялись разглядывать её. Только спустя годы она узнает причины такого поведения Ланселота.
– Отец, – тихо произнесла Гвиневра, когда рыцари затянули очередную песню, – я хочу немного поговорить с женихом.
– У вас ещё будет время, – склонившись к дочери, ответил Леодегранс, – Могу только сказать тебе, что ты не ошиблась в выборе.
Больше принцесса ничего сказать не успела, ведь отец стал подпевать рыцарям на пару с будущим зятем. Гвиневре оставалось только наслаждаться пиром в свою честь и украдкой глядеть на жениха.
Глава 4. Траур
Весть о беременности Гвиневры за считанные часы пронеслась по Камелоту. Уже через несколько дней о наследнике Артура Пендрагона знало всё королевство.
– О смерти короля тоже знают многие, – произнесла Гвиневра, – И многие враги уже точат когти и зубы, чтобы растерзать Логрию на кусочки.
Бедивер угрюмо кивнул в ответ. Он сидел у камина в одной из зал Камелота, поникший и задумчивый, когда королева нашла его и решила составить компанию, оставив леди Элейну за дверью следить, чтобы никто их не побеспокоил.
– Моргана подозрительно затихла. Вам не кажется это странным? – Гвиневра присела в кресло по левую руку от Бедивера.
– Скорее опасным, – ответил он. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он смотрел на огонь в камине и понемногу отпивал эль из большой железной кружки.
– Она наверняка уже знает о смерти своего сына. И скорее всего уже готовит коварную месть.
– Мне думается, что Моргана ослаблена после войны гораздо сильнее нас. По крайней мере, я надеюсь на это. Жаль, что мне не удалось найти тело этого изменника. Но солдаты ищут. И найдут. Они принесут его голову и мы сожжём её на костре, – рыцарь сделал очередной глоток. Гвиневра видела, как тяжкий груз печали, скорби и ненависти давит на плечи рыцаря. Ведь в том бою он потерял не только своего короля, но и близких друзей и соратников. Сэр Гавейн и сэр Кей пали от руки Мордреда, защищая Артура. Сэр Персиваль получил рану от ядовитой стрелы и погиб в агонии ещё до начала битвы. Сэр Галахад бесследно пропал с поля боя. В плену ли он у Морганы? Или же сбежал? Все надеялись на первый вариант, потому как мысль о его побеге с поля боя была невыносимой.
– Голова Мордреда не вернёт нам короля, – сказала женщина, покачав головой, – Сейчас нужно думать о том, как защитить страну в случае вторжения. Я уже написала отцу письмо. Гонец со дня на день будет в Камелиарде. Я попросила оказать нам поддержку в это трудное время. Отец не откажет.
– Его помощи может оказаться недостаточно. Или она может не поспеть в нужный час. Помимо Морганы есть и другие враги. Герцог Меллигенс уже отдал приказ собирать новую армию. От каждой семьи по одному мужчине не младше пятнадцати лет. В оруженосцы к рыцарям так же прибудут сыновья наших знаменосцев. Через несколько лет у Камелота будет достойная стража, – Бедивер допил эль и поставил кружку на столик, стоявший между их креслами. Теперь он, наконец, взглянул на королеву. Взгляд его не выражал никаких эмоций. Быть может только усталость.
Гвиневра не осмелилась сказать ему, что солдаты отца нужны в Камелоте конкретно ей. Не только, чтобы защитить от Морганы, но и от лордов, жадных до власти, которые наверняка считают, что сейчас благоприятное время для захвата трона. Если у Гвиневры будет личная, пусть небольшая армия, у неё появится больше шансов удержать корону на голове до того, как её ребёнок будет готов к правлению.
– Подготовка воинов требует много времени и ресурсов. А до тех пор…– сделав обеспокоенное лицо, произнесла Гвиневра, – Как не дать стервятникам разорвать наше королевство? Наш дом?
—Близится осень. В зиму никто не отправиться в поход на Логрию. А до весны ещё есть время, – рыцарь пожал плечами и снова уставился на огонь, – Я знаю толк в военном деле, и сделаю всё возможное, чтобы к весне собрать новые силы. Но так же я знаю, что королевства существуют не только благодаря сильным армиям. Политика – дело тонкое. И оно мне не по зубам. Тут мозговитые люди нужны. А в Камелоте таких я не наблюдаю. Сплошь все вояки да чопорные лорды, делающие умное лицо, – он грустно усмехнулся.
– Да, ты прав, – Гвиневра задумалась на минуту. Она вспомнила время, когда была ещё принцессой Камелиарда, – Нам нужен Совет. Но не такой, какой был у Артура. В короткое время я должна собрать Новый Совет Круглого Стола. Пока неформально в нем будем состоять только мы вдвоём. Но я уже знаю, без кого нам точно не обойтись.
Рыцарь вопросительно поглядел на Гвиневру, но в его усталом взгляде мелькнуло нечто новое – не удивление, а признание. Она говорила, не как несчастная вдова короля, а как стратег. Словно готовилась сыграть лучшую партию в шахматы и расставляла фигуры на доске. Она уже продумала все ходы наперёд. Потому что не хотела проигрывать. Потому что проиграть для неё означало – потерять всё.
– Это не епископ Благий, – с лёгкой улыбкой произнесла Гвиневра, – но он наверняка потребует своего места за Круглым Столом, когда я обозначу, что такой Совет есть. Мне так или иначе придется пойти на уступки и пригласить в совет епископа, как представителя духовенства, а так же лорда Меллиганса, лорда Годвина, лорда Теренса и лорда Алрика. Увы, положение моё слишком шатко и я ещё должна расположить лордов к себе, – королева сделала паузу, продолжая наблюдать за реакцией собеседника, – Но сейчас я хочу призвать ко двору лорда Кадваллона.
– Этого щёголя? – Бедивер, вскинув брови, неверяще посмотрел на королеву.
– Бедивер, он нам нужен! Кадваллон владеет крупными залежами железной руды, у него есть ресурсы, необходимые нам. Я дам ему место при дворе, он даст нам ресурсы. К тому же когда-то он предал Моргану и нужно не дать ему вновь повернуться к ней лицом.
– Вот именно! Он предатель, подлец и интриган! С ним нужно ухо держать востро!
– Я буду, не переживай. Мне пришлось взрослеть при дворе своего отца. И я знаю, что такие подлецы полезнее, когда они под присмотром. Когда-то он уже чуть не погубил честное имя Артура. Если он выступит на стороне моих недоброжелателей, то мне придётся непросто. Пусть уж лучше будет рядом, так его проще контролировать, – королева хитро улыбнулась. Она знала, что делала. Она делала всё, чтобы обеспечить будущее своему ребёнку.
– Я буду следить за ним в оба глаза, ваше величество, – после недолгой паузы произнёс рыцарь.
– Не сомневаюсь, – Гвиневра легко улыбнулась, – Есть у тебя предложения? Может, ты хочешь кого—то видеть в Совете?
– Если честно, то есть кое-кто на примете, – задумчиво ответил Бедивер и впервые за долгое время проронил улыбку.
– Кто же это? Какой-нибудь рыцарь?
– Ну, у неё поистине сердце воина, королева.
– Так это женщина? Как необычно… Хотя, у королевы в Совете должны быть женщины. Кто же она?
– Леди Морвенна из Гленмора. Она вдова моего давнего друга графа Эдана Гленмора. Вот уже тринадцать лет она самостоятельно правит в тех землях. Её опыт может оказаться полезным для вас. Так же она недурно разбирается в лекарственных растениях, но старается об этом не распространяться. Некоторые могут счесть это за колдовство. Но когда-то после сильного ранения она быстро поставила меня на ноги.
– Это интересно. Почту за честь принять её в Совет, – королева благосклонно улыбнулась рыцарю, и хотела было встать, чтобы уйти, но последовавший вопрос Бедивера пригвоздил её к креслу.
– Ваше величество, а что насчёт Ланселота? Я давно хотел спросить, но всё не находилось удобное время. Когда я вернулся с поля боя, я ожидал увидеть его в Камелоте, – он с искренним любопытством поглядел на Гвиневру, а она пыталась прочесть в его вопросе скрытый мотив. Догадывается ли он? Подозревает? Или уже всё знает? Хочет вывести её на чистую воду? Но потом поняла, что зря переживает. Бедивер всегда отличался прямолинейностью. Если бы он и правда что-то знал или подозревал, то спросил бы прямо. Или молчал бы до конца своих дней.
Поняв, что пауза стала неприлично долгой, королева мысленно встряхнулась и заставила себя дать ответ.
– Сэр Ланселот и сэр Лионель с небольшим отрядом были отправлены Артуром к западным границам. Жители жаловались, что там неспокойно. С тех пор от них не было вестей.
– Я думаю, стоит их разыскать.
– Сейчас не время, Бедивер. Камелот нуждается в каждом мече, в каждом щите. Придёт время и Ланселот появится. Я верю в это. И ты не сомневайся.
– Он близкий друг Артура и его место здесь. Как и Лионеля. Их обязанность хранить короля и королеву, – твёрдо возразил Бедивер.
– Да, ты прав. Пожалуй, я распоряжусь, чтобы на его поиски отправили небольшой отряд. Но ты мне нужен здесь.
– Как скажете, королева.
Женщина коротко кивнула. В груди клубком змей копошилось беспокойство. Она переживала за рыцаря Озерного, хоть и не хотела этого признавать. И в то же время она боялась его возвращения в Камелот. Королева чувствовала, что приезд Ланселота только усложнит её положение. Ход её мыслей прервали.
– Покойного короля доставили в Камелот, – вдруг донёсся до собеседников голос леди Элейны, и сердце Гвиневры ухнуло вниз. Она тут же поднялась с места. Следом за ней поднялся и сэр Бедивер.
– Я должна его увидеть, – преодолевая дрожь, сказала королева и направилась во двор замка. Верные рыцарь и наперсница шли за ней по пятам. А она не заметила, как быстро преодолела все лестницы, залы и коридоры замка. Ей почудилось, что она в один миг оказалась на улице. Там стояли солдаты, обступившие деревянную повозку со всех сторон. Они молча охраняли покой короля, находившегося в ней. Стоило им увидеть Гвиневру, как они, не сговариваясь, сняли покрывало, которым в пути был укрыт король.
Так странно было Гвиневре. Она до последнего питала призрачную надежду, что это какая—то ошибка. Что там в повозке не Артур. И быть может её муж где-то на поле брани лежит в беспамятстве, но живой…
Эти иллюзии были разрушены в миг, когда Гвиневра взглянула в бледное лицо короля. Сначала она не узнала это лицо. Оно было неживым. Не было той мягкой улыбки на его губах. Глаза были закрыты. Кто-то наспех вытер кровь и грязь с лица Артура, но разводы остались.
Из любопытствующей толпы дворян выплыл Епископ Благий. Он перекрестился и скорбно уставился на короля.
– Церковь подготовит его величество к погребению, – произнёс он, готовясь отдать приказ нескольким монахам, что всюду сопровождали его.
– Нет, – возразила королева, поглядев на Благия, – Я сама омою тело мужа. Сама.
– Ваше величество! Это должны делать служители Господа, дабы душа короля предстала чистой. Женщине в вашем положении не подобает…
– Я сама всё сделаю, – резко оборвала Гвиневра. В этот момент она была готова вцепиться в епископа. И он, словно почувствовав, как в ней вскипает ярость, отступил, хоть и продолжил причитать, что церковь такого не одобряет, – Отнесите тело короля в покои, – приказала она стражникам и те повиновались.
Придворные в скорбном почтении расступились перед Гвиневрой и стражниками, которые следом за ней несли на носилках тело Артура Пендрагона. Когда процессия прошла, за ней проследовали Бедивер и леди Элейна.
– Сэр Бедивер, пожалуйста, помогите с доспехами, – обратилась к рыцарю королева, когда тело её мужа внесли в покои. На просьбу воин ответил лишь коротким кивком и незамедлительно вошёл внутрь, – Элейна, а вас я прошу принести мне тёплой воды, – та без лишних вопросов отправилась на кухню.
Задержавшись на секунду в дверях, Гвиневра наконец вошла в королевские покои. Только теперь она уловила ужасающий запах разложения, исходящий от тела Артура. Женщине захотелось выбежать вон, но она сдержала свой порыв. Она королева и должна быть стойкой. Иначе народ не пойдёт за ней. В голове прозвучали последние слова короля:
«Ты должна быть сильной…»
И Гвиневра повиновалась. Она будет сильной. Она взглянула в сторону ложа, стараясь не задерживать взгляд на покойном муже.
Бедивер стоял на коленях у ложа. Его могучие руки, привыкшие сокрушать врагов, теперь двигались с пугающей, почтительной медлительностью.
Он начал с поножей. Рыцарские руки дрогнули, расстёгивая ремни у истёртых сапог. Каждая металлическая пластина, падая на каменный пол, отзывалась глухим звоном, нарушающим гробовую тишину. После Бедивер с той же медленной осторожностью снял стальные наручи, и Гвиневра увидела синяк на запястье мужа.
Она стояла неподвижно, как изваяние, в нескольких шагах от Бедивера. Но ей казалось, что дух покинул её тело и женщина словно видела происходящее в покоях со стороны. Она видела, как Бедивер выпустил скупую мужскую слезу и обронил её на металлический, местами измятый, нагрудник Артура. Видела как сама она до побелевших костяшек сжала пальцами ткань своего платья. Но она не увидела слёз на своих щеках, не чувствовала кома в горле. Она не чувствовала ничего. Будто один лишь вид погибшего мужа разом лишил Гвиневру всех чувств.
Тем временем Бедивер уже снял с короля нагрудник и кольчугу, после чего поднялся на ноги. Теперь Артур лежал только в простёганном дублоне, разорванном в нескольких местах. Вся одежда в районе груди была окрашена кровью.
– Благодарю вас, сэр Бедивер, – произнесла Гвиневра, решительными шагами приближаясь к ложу, – дальше я справлюсь сама.
– Я выполняю свой долг, государыня, – склонив голову, сдавленно ответил рыцарь и покинул покои. А королева присела на край кровати рядом с мужем. Несколько минут она не решалась взглянуть на него. Смотрела пустым взглядом в стену напротив.
– Я любила тебя с первой нашей встречи, – наконец произнесла Гвиневра еле живым голосом, – Ты всегда был добрым. Ко мне. К своим подданным. Искал свет даже в полном мраке. Называл сестрой ту, которая всегда хотела тебя убить. Ты никогда не терял надежды. И всегда верил в лучшее.
Гвиневра говорила и представляла, что Артур за её спиной внимательно слушал. Будто он смотрел на неё со спины и не решался дотянуться до неё рукой, чтобы погладить её золотистые волосы, а затем притянуть к себе и обнять.
– Ты никогда не требовал от меня наследника, хоть я и знала, что ты мечтал услышать от меня добрую весть все эти годы, – продолжала она говорить, – А сейчас я не могу тебя обрадовать, – она инстинктивно приложила ладонь к своему животу, – И не только потому, что ты погиб, но и потому…
Дверь с тихим скрипом отворилась и в покои вошла леди Элейна в сопровождении двух служанок. Каждая из них держала по два ведра, полных тёплой воды.
– Государыня, я добавила в воду розмарин и лавр, – пролепетала Элейна, но смысл её слов дошёл до Гвиневры лишь спустя несколько мгновений. Она рассеяно кивнула, подошла к своей наперснице и приняла из её рук губку.
– Спасибо. Вы все можете идти, – сказала королева и служанки, поставив вёдра с водой ближе к кровати, покинули покои, просеменив за леди Элейной. Дверь с тем же тихим скрипом закрылась и Гвиневра снова осталась одна в звенящей тишине.
Королева бросила губку в ведро и снова опустилась на край кровати. Она наконец решилась взглянуть на мёртвого Артура и заставила себя не отводить взгляд. Он был таким умиротворённым, все мышцы лица были расслаблены, веки прикрыты. Можно было подумать, что король спит, если бы не белая кожа и холодный сладковатый запах тлена, исходивший от него.
Гвиневра на миг спрятала лицо в ладонях, пытаясь остановить накатывающие слёзы. Но было поздно. Одна за другой солёные капли падали на руки женщины. И она вдруг встряхнулась, подгоняемая последними словами мужа.
– Я буду сильной, Артур, – прошептала она и принялась, наконец, за дело.
Первое прикосновение к холодному телу мужа далось ей с трудом. Но она, стиснув зубы, не отпрянула. Бережно сняла с Артура одежду, погладила его волосы, взяла напитанную водой губку и стала омывать его тело. Сначала лицо, шею и плечи. Затем грудь, на которой зияла ужасающая смертельная рана. Вода в ведре окрасилась в мутный красноватый цвет, и королева отодвинула его в сторону. В ведро с чистой водой она вылила полфлакона лавандового масла, успокаивающий аромат которого сразу же наполнил собой покои.
– Мой бедный король, – плача, приговаривала женщина, пока натирала ароматными маслами покойного, – Я так хотела, чтобы ты прожил долгую жизнь. Я мечтала встретить с тобою старость. Мечтала о большой и счастливой семье с тобой и нашими детьми. Но вот мои мечты разбиты. Я не была тебе хорошей женой, но я старалась… правда старалась.
Без помощи кого-либо Гвиневра облачила своего короля в его лучший наряд, зелёный с золотой вышивкой. Цвета дома Пендрагонов. Она постригла его бороду и причесала волосы.
Когда закончила, Гвиневра присела на пол у края кровати. Она держала в своих тёплых ладонях холодную руку Артура и просила прощенья за свой грех.
– Умоляю, прости свою глупую жену, – шептала она, – Да, я оступилась. Но то был лишь раз. Я знаю, что буду гореть за это в аду. Я лишь хочу, чтобы твоя душа не терзалась из-за этого. Из-за моей неверности. Прошу, молю тебя, мой король, упокойся с миром.