Осколки Вечности

Глава 2

Глава 2. Ивиль

В 3392-ом году от явления Вечности Ронна объявила очередную войну Империи Сиен. Хмурая война, получившая своё название по причине сезона дождей, сопровождавшего все шестьдесят-три дня боевых действий, окончилась безоговорочной победой Империи. Доказав свои права на трон, император продолжил нести заветы Вечности, несмотря на полученные в бою травмы. Сражавшаяся с ним бок о бок гвардия была с почестями отправлена на покой. В благодарность за верную службу герои удостоились не только щедрого довольствия, но и людского признания – только в первый год после окончания войны летописцы насчитали больше сотни баллад, воспеваемых храбрость императорской гвардии. Их подвиги никогда не будут забыты.

Отражение внешней политики Империи Сиен в народном творчестве

Баллиар Нурэ

Молодая поджарая лошадь едва выдерживала задаваемый наездником темп. Животное всю свою недолгую жизнь проработало в поле и не привыкло к скоростным заездам. Раанэд слушал громкое частое дыхание скакуна с надрывными храпами и беззвучно молился Вечности, чтобы она воздала несчастному существу за его страдания. К хозяевам лошадь уже не вернётся. Раанэд не говорил об этом вслух, но пожилой крестьянин, дрожащими руками передавая поводья, прекрасно понимал, какая судьба ждёт его пегого помощника. С опаской Раанэд скакал по старому имперскому мосту, который ещё недавно он пересёк на своих двоих. Мощные копыта подняли в воздух многолетний слой пыли, а река взволновалась из-за мороси отколовшихся с мостовых опор камней. На другой стороне полукругом выстроились механические повозки. Среди скопления металла Раанэд разглядел несколько солдат. Завидев приближающегося всадника, они схватились за ружья и встретили беглеца залпом выстрелов, но он успел сменил траекторию, лавируя между повозок. Проскочив остатки врагов, Раанэд взял курс на север, туда, где в нескольких часах дороги лежит Лаур-Оксен. Позади раздался рёв моторов, но очень быстро грохот жести затих, не поспевая за лошадью.

Спокойнее было держаться поодаль обжитых земель – никто не мешался на пути, да и конный транспорт среди потока стальных ящиков привлёк бы лишнее внимание. Остаться вовсе незамеченным Раанэд не надеялся, ведь как бы он не избегал городской суеты, случайные свидетели могли встретиться даже в самом дикой чаще. О нём доложат, в этом сомнений не было, но пусть это случится после завершения всех дел в Лаур-Оксене. Благо, дел этих было немного – наведаться к старому другу. Сложность создавало лишь отсутствие хоть каких-либо намёков на его местоположение. Помня задористый нрав товарища, Раанэд принял решение идти туда, где шумно, тесно и много выпивки.

Оставив лошадь у первого же дома окраины Лаур-Оксена, жители которого украдкой из окна наблюдали за странным путником, привязывающим поводья к их забору, Раанэд побрёл вглубь города. По мере продвижения дома всё крепчали и богатели. Словно сорняки, захватывающие землю, лишённую людской заботы, они разрастались тем сильнее, чем меньше в жителях было уважения к приютившим их угодьям. Раанэд укрылся за капюшоном и натянутым на нос шарфом. Подобное облачение не вызывало вопросов у населения, так как Лаур-Оксен был в той же степени засорён фабриками, что и Гритгал. Раанэд ощущал от этого города знакомую обречённость, но приближение к центру разбавило серость глупой беззаботностью. Кутающихся в плотные ткани горожан становилось меньше, а вот смиренно напитывающейся смогом молодёжи лишь прибавлялось. Они наслаждались своей юностью, пусть она и проходила в отравленных парах провинции. Пёстрые платья, сшитые из лоскутов тканей разного узора и расцветки, усыпанные серым уличным налётом причёски с плетёными из проволоки заколками и громкие песни, прерываемые хроническим кашлем. Зная, что их жизнь медленно угасает, эти люди прощались с ней ярко.

В толпе, спешно рассекающей пыльные дороги, Раанэд отыскал прогуливающуюся парочку. Они были слишком очарованы друг другом, чтобы поддаваться всеобщей суете, за что удостаивались раздражённых взглядов от прохожих, вынужденных обходить погрязших в любви молодых людей. Раанэд поравнялся с парнем в тонкой почти прозрачной бледно-жёлтой сорочке и великоватых для него молескиновых брюках, держащихся лишь за счёт холстяных подтяжек. Юноша не заметил приблизившегося к нему незнакомца, так как был слишком увлечён своей спутницей. Раанэд пару раз кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание, но не возымел успеха. Когда неловкость уже расплылась на щеках красноватым румянцем, имперец подал голос:

- Прошу прощения…

Влюблённые оторвали взгляды друг от друга и вопросительно уставились на Раанэда.

- Я бы хотел узнать…

Девушка крепче вцепилась в руку своего кавалера.

- Где здесь наиболее посещаемая таверна?

Выслушав вопрос, парень сконфуженно вскинул бровь. Он осмотрел подошедшего с ног до головы и с опаской уставился на свёрток за его спиной. Раанэд поправил перетянутый ремнями мундир, в который спрятал свой меч. Жест заставил пару напрячься. Девушка опустила одну руку к подолу льняного бирюзового платья и взялась за ткань, готовая в любой момент пуститься в бег. Медные пуговицы, украшавшие разрез на юбке, тревожно звякнули.

- Эмм… Вам, что ли, паб нужен? – уточнил парень.

- Да, паб, я это и имел в виду, - быстро пробормотал Раанэд.

Переглянувшись с подругой, юноша указал пальцем вниз по улице.

- После аптекаря свернёте направо, а там по шуму найдёте.

- Какого рода шум? – Раанэд проследил за чужой рукой, замечая малые и не очень компании, сворачивающие за угол.

- Может, смех, может, звуки мордобоя, а может, всё сразу, - парочка одарила друг друга хитрыми улыбками.

Кивнув в благодарность, мужчина поспешил в указанном направлении. Но до паба он так и не дошёл. Стоило ему миновать пахнущую горечью трав и аммиаком аптекарскую лавку, как людской поток, в который Раанэд попытался влиться, свернул обратно. Распихивая плечами напуганных горожан, имперец пробивался к эпицентру паники. Сомнений в том, что происходящее непосредственно с ним связано у Раанэда не было, и появляющиеся вдалеке очертания знакомых мундиров только убедило мужчину продолжить путь.

- … вам надлежит проследовать вместе с нами, - донеслось из скопления солдат.

Раанэд вышел перед группкой зевак, чьё любопытство перебороло страх попасться под горячую руку цепных псов республики. Солдаты выстроились кругом. Взгляды направлены в центр формации, спины напряжены, руки лежат на ружьях. Приближение Раанэда не вызвало в строю никакой сумятицы – все сосредоточились на взятой в окружение цели, и эта цель предприняла попытку наладить диалог:

- Господа, не кажется ли вам, что произошло недоразумение? Понятия не имею, кого вы ищете, но я определённо не тот человек, который мог бы заинтересовать наших доблестных защитников правопорядка.

- Отпираться нет смысла, - заявил кто-то из солдат. – Нам известно кто вы, так что предлагаю избежать ненужных разговоров.

- И всё же я уверен, что вы ошиблись…

- Ивиль! – голос Раанэда обрушился громом на тихую улицу.

Внешний круг солдат одномоментно развернулся и перевёл прицел на новоприбывшего.

- Повторюсь, это ошибка, - затрепетал окружённый.

- Хватит! – гневно бросил Раанэд. – Эти ублюдки пришли убить тебя – не унижайся разговорами с отребьем.

Вздох раздражения адресовался Раанэду, он в этом был уверен. Хоть прошло и больше столетия, манера товарища выражать своё презрение, не произнеся при этом ни одного грубого слова, пробудила в сознании воссозданный до мелочей образ друга. Их разделяла стена из вооружённых солдат, но это была лишь наспех собранная хворостяная плотина на пути бури. Раанэд уже чувствовал дружеское плечо, на которое в моменты слабости можно опереться. Вслух это признание никогда не будет высказано, но он действительно скучал по компании равного себевоина.

- Я пришёл по делу, и, учитывая неприглядную обстановку, - Раанэд скривился, обведя взглядом вооружённый отряд, - ты наверняка понимаешь, что разговор предстоит серьёзный.

- Ладно, но давай сначала избавимся от лишних ушей… и всего, что к ним прилагается.

Вместо ответа Раанэд ринулся в сторону, уходя из-под прицела ружей и, не теряя времени, обнажил свой клинок. Тряпица, бывшая раньше мундиром кого-то из поверженных правительственных псов, ещё не успела опасть на пыльную дорогу, а скрывавшейся за ней меч уже разошёлся на сегменты и кромсал ряды нерасторопных солдат. Сколь бы ни были натренированы бойцы правительства, им не сравниться со скоростью и силой носителя Вечности. Брусчатку усыпали конечности и искорёженные куски стали, которым больше не суждено выпустить ни одной пули в сторону имперского ветерана. Очевидцев заметно поубавилось. Горожане запрыгивали в проулки, теряли шляпы, сумки, оставляли за собой россыпи выроненных монет – всё мирское теряло свою ценность, когда на кону вставала жизнь.

Уцелевшие солдаты осыпали врага спешными выстрелами в попытках успеть за его неуловимыми движениями. Пули вспахивали брусчатку, застревали в стенах близлежащих зданий, но цели так ни разу и не достигли. С каждым ударом меча Раанэду приходилось становиться всё внимательнее. Первые взмахи нанизанных на цепь клинков гладко выкашивали усеянное солдатами поле, но, потерпев значительные потери, отряд разгруппировался, и теперь имперцу приходилось выхватывать отдельные колосья. Шаги Раанэда поднимали в воздух брызги крови. Багровые лужи заливали улицу, расходились по дороге лишайными пятнами, от которых город будет избавляться ещё долгое время. Раанэду не хотелось признавать, но за столетие мирной жизни его боевые навыки заржавели. Его противники представляли собой лишь кучку мелких вредителей, но необходимость бегать от одного к другому выбивала из колеи. Тело справлялось с нагрузками с завидным успехом, а вот сознание не поспевало. В погоне за одним из солдат он упустил излишне внимательного стрелка, который нацелил оружие прямо ему в сердце.

Был ли Раанэд зол? Ещё как. Он был в ярости. Некогда ему доводилось сокрушать армии, а теперь отряд немногим больше двух дюжин заставляет его изворачиваться на поле боя как лесной змее, лишь бы не попасть под прицел куска трубы, забитой порохом и пулями. Воины больше не скрещивают мечи, чтобы потягаться в силе удара, остроте клинка или мастерстве фехтования. Все мечи давно переплавлены в ружья. Раанэд видел, как война меняет свои правила, вынуждает своих подданных укрощать монстров, поставляемых оружейными заводами – натравливать их на врагов, вовремя кормить пулями и не позволять нападать на хозяина, если механизм даст сбой. За этим было весело наблюдать. Раанэд насмехался над этими жалкими попытками заменить дары Вечности, воздвигшей саму цивилизацию, на детские поделки, коими люди доказывали свою самостоятельность и независимость от божественной силы. Ему было весело наблюдать за изменениями со стороны, но лобовое столкновение поубавило ехидства. Неужто он и вправду недооценил способности врага? Нет, Раанэд не позволит этим ядовитым мыслям обосноваться в своей голове.

Опорная нога напряглась, с грохотом раздробив каменную кладку под Раанэдом. Больше он не станет отплясывать перед нацеленными на него ружьями, настал их черёд уворачиваться. Вытянувшийся на всю свою длину в пятнадцать шагов меч хлестнул поперёк улицы. В воздух поднялись клубы пыли и не только – одного лишь приближения лезвий меча или звеньев его цепи хватило, чтобы пули сбились с заданной им траектории и отскочили в самых непредсказуемых направлениях, вдребезги разнося окна, сбивая черепицу с крыш, ввинчиваясь в плоть союзников, а попавшиеся на пути меча столбы, фасады выстланных вдоль дороги домов и солдаты, решившиеся тягаться с имперцем, оказались безжалостно разрублены. Одного лишь взмаха божественного орудия хватило, чтобы превратить пол-улицы в руины, и Раанэд не собирался на этом останавливаться. Второй взмах, третий, и финальный четвёртый, совершённый не по необходимости – все противники уже покоились на земле – а из желания утвердить своё превосходство, показать разницу в силах воинов Вечности и рабов пороховых механизмов.

Триумф Раанэда омрачился жжением в груди. Ярость битвы потревожила рану, полученную несколькими часами ранее от нахального капитана. Наспех наложенная перевязка наверняка пропиталась кровью. Ощущение липнущего к груди плаща заново пробудило затихающее раздражение. Раанэд пожалел, что больше не осталось врагов, а вместе с ними и легитимного способа выплеснуть свою злость. Всё на что он мог рассчитывать – это трепыхающееся тело со вспоротым боком, которое всё ещё цеплялось за ствол ружья и пыталось прицелиться, несмотря на трясущиеся руки. Но и этой возможности Раанэда лишили. Тяжёлая трость угодила недобитому солдату в голову. Удар латунным наконечником по виску мгновенно лишил жертву сознания.

- Ох, Раанэд, времена изменились, а ты – нет.

- Ивиль, рад тебя видеть в добром здравии.

- Хотел бы я сказать то же самое, но не могу, сам понимаешь.

Ивиль подошёл к старому другу под тягучий размеренный стук трости. На его идеально подогнанном под фигуру тёмно-синем сюртуке не было и пылинки, что на фоне утонувшей в крови разрухе улице выглядело инородным, словно он был призраком, явившимся проводить погибших в иной мир. Призрак товарища ощупывал тростью устланный телами путь, чтобы приблизиться к Раанэду. Поправив круглые затемнённые очки, Ивиль громко с нарочитым драматизмом выдохнул и спросил:

- Не хочешь объясниться?

- Ещё как хочу, но вынужден предупредить – тебе придутся не по душе мои объяснения.

- Я догадался, - Ивиль обвёл тростью залитую кровью улицу. – Раз уж ты среди бела дня покромсал двадцать шесть человек, повод должен быть весомым.

- Как ты…?

Ивиль ответил на вопрос, не дожидаясь его завершения:

- Мне не нужны глаза, чтобы оценить весь учинённый тобой беспорядок.

Запоздало Раанэд осознал, что и вправду перестарался. Ему стоило оставить хотя бы одного солдата в живых, чтобы разузнать, не обнаружило ли правительство остальных ветеранов Империи. Стыд от своей оплошности получилось успокоить, придя к выводу, что среди отряда не нашлось ни одного бойца уровня почившего в храме капитана, а значит вряд ли кто-либо из этого пушечного мяса знал подробности штабных разговоров.

- Боюсь, это не последние убийцы, пришедшие по наши души, - Раанэд с опаской огляделся по сторонам и сощурился, заметив невнятное копошение в закоулках. – Предлагаю не тратить время зазря и отправиться за твоим мечом, а по дороге я обрисую масштабы нашей проблемы.

- В целом предложение одобряю, но есть один нюанс…

Глава 3

Глава 3. Винзас

Порочный культ Вечности держал под своим контролем семь империй: Сиен, Гавэй, Ронна, Авад, Тьемар, Оннэ, Виир. Под гнётом императорской династии народ искал способы противиться насаждаемым верованиям. Следствием такой борьбы стало развитие технологий, в первую очередь в области вооружения. На смену клинкам и лукам пришли арбалеты, мушкеты, а затем и винтовки. Получив в руки эффективное оружие, которое отвергалось и порицалось сторонниками Вечности, люди взбунтовались. Первые восстания созрели в империи Авад. 2505-ой год от явления Вечности ознаменовал падение империи и начало нового летоисчисления для всего прогрессивного мира. Последовав примеру Свободной Республики Авад в 65-ом году Нового мира восстало население Оннэ, что привело к свержению ещё одной империи. Революционные настроения распространились и на другие империи, но все вспыхнувшие мятежи были безжалостно подавлены силами монархов. Пробить цитадель тирании удалось бунтовщикам Ронны. В 326-ом году Нового мира, заручившись поддержкой республик Авада и Оннэ, народ согнал с трона императора и сформировал новое правительство по подобию помогавших соседей. В страхе перед охватывающей всё больше земель панацеей империи Сиен и Гавэй пытались вмешаться в революцию Ронны, но получили отпор благодаря единству свободных республик, оказывающих содействие всем солидарным с ними государствам, что впоследствии привело к падению империи Гавэй. Общими силами в 561-ом году Нового мира тирания в Гавэй была подавлена, но из-за козней врагов установить жизнеспособное правительство на освобождённых территориях не получилось, и земли пришлось разделить между республиками, чтобы обеспечить проживающим там людям защиту от нападок оставшихся империй. Последовавшая далее цепочка войн между разными странами и коалициями значительно ослабила влияние культа Вечности. Последней, на данный момент, павшей империей является Сиен. В 887-ом году Нового мира в ходе так называемой Хмурой войны, которая накрыла империю Сиен густыми тучами упаднического настроения, за что и получила своё название, император едва сумел удержать свою власть, заключив соглашение с республиками, но из-за регулярных нарушений условий пакта конфликт продолжился, и в 904-ом году Нового мира Сиен получил статус свободной республики.

Как умирали «вечные» империи

Краткое изложение за авторством Гарла Сторвила

Робкий стук. Тишина. Ещё пара слабых ударов в дверь. Пауза. Новая попытка достучаться, всё такая же неуверенная, но более длительная.

- Если тебе не хватает сил даже нормально постучать – проваливай из армии!

Три звучных размеренных стука.

- Войдите!

Солдат медленно открыл дверь и отчаянным рывком в бездну, вошёл в кабинет. Ботинки нервно скрипнули. Не поднимая взгляда с пола, парень обратился:

- Маршал…

- Что с формой?!

Подчинённый недоумённо осмотрел себя. Затем ещё раз. Шнурки завязаны, пуговицы на своих местах, пятен на мундире не наблюдается, а лучше бы нашлись – оттирать грязь перед военачальником казалось менее смущающим, чем задавать ему вопросы.

- Твой пожёванный воротник – это прямое оскорбление воинского ремесла.

Солдат схватился за ворот, пытаясь разгладить заломы пальцами – безуспешно.

- Зачем явился? – спросил восседающий за массивным дубовым столом мужчина.

- Прибыл министр.

Маршал обвёл грузным взглядом в лежащие перед ним бумаги. Упираясь локтями в столешницу, он навис над отчётами, содержание которых уже было выучено наизусть. После нескольких мгновений ледяного безмолвия маршал резко встал. Ножки стула со крипом проехались по полу, и солдат едва смог сдержать хлынувшую с головы до ног дрожь.

Сопровождение маршала до зала заседаний отняло намного меньше сил и рассудка, чем предполагал солдат. Бодрый шаг сбавил скопившееся в теле напряжение, а маршал будто и не замечал присутствия подчинённого. Паника вернулась, когда разговор высших чинов миновал нарочито дружелюбный этап приветствия, а солдата и не подумали выставить за дверь. Он не хотел быть свидетелем этого разговора. И всё же ему пришлось выслушать сухой бесчувственный доклад маршала.

- …таким образом оба отряда ликвидации были уничтожены.

- Знаете, маршал, - министр обороны, до этого молча выслушивавший тезисно описанный провал операции, говорил мягко, но от этого не менее настойчиво, - у меня возник ряд вопросов. Перечислю их по возрастанию степени моего беспокойства. Во-первых, значит ли эта неудача, что уровень подготовки ваших солдат даже при численном превосходстве не дотягивает до поросших мхом имперских развалин?

Лицо маршала не дрогнуло, как и его голос:

- У нас нет отработанных схем по противодействию такого рода противникам, поэтому тактика была выработана на основе теоретических моделей. Расчёты оказались неверными. Будущие разработки будут скорректированы в соответствии с полученной информацией.

Министр приподнял кустистую седую бровь, закусил изнутри щёку и что-то написал в своём блокноте. Резкие размашистые движения его вооружённой автоматическим пером рукой рассекали бумагу словно пытаясь изрезать её в клочья. Завершив запись горизонтальной чертой через весь лист, мужчина перешёл к следующему интересующему его пункту:

- Во-вторых, - он резко перевёл взгляд на собеседника, очевидно рассчитывая застать его врасплох, но маршал не дрогнул, - как вы планируете исправлять допущенную ошибку?

- Найдём и устраним беглецов, - ответ без малейших раздумий или сомнений. – Возможно, они даже помогут нам выследить оставшихся имперцев.

Хмыкнув, не совсем очевидно одобрительно или со скепсисом, министр обвёл что-то в своих записях и продолжил:

- Третий мой вопрос связан с погибшим капитаном Ладиром Ксорсом.

Скулы маршала напряглись, глаза едва заметно расширились, но тело не шелохнулось, будто оно высечено из камня. Министр это заметил, и сменил свой тон на нечто более мягкое, опасно доброжелательное:

- Он ведь не был зачислен в отряд ликвидации?

- Всё верно.

- Так как он оказался на месте проведения операции?

- Предположительно, - маршал быстро мазнул языком по пересохшим губам, - он выкрал сведения разведывательной группы и решил самостоятельно устранить цель.

- Каким образом капитан Ладир Ксорс получил доступ к материалам операции?

- Мы ещё выясняем этот момент.

- Надеюсь, маршал Винзас Ксорс, - испытующий взгляд на побледневшее лицо собеседника, - вы разберётесь, каким образом секретные сведения попали в чужие руки.

- Обязательно.

- В связи со сложившейся ситуацией вынужден спросить, похороны сына не скажутся на вашей службе?

- Нисколько, - твёрдо заявил маршал.

- Хорошо, доверюсь вам ещё раз, но лучше не злоупотреблять моей благосклонностью.

- Для меня честь служить во благо Республики Сиен, и я не подведу своё государство, - маршал Ксорс стукнул кулаком по левому плечу в символическом армейском жесте, заявляя, что ему по силам нести возложенную на его плечи ответственность.

- За сим больше не вижу смысла отвлекать вас от работы.

Возвращался в свой кабинет маршал без свойственной его шагу собранности и настойчивости. Сопровождающий его и на обратном пути подчинённый знал это состояние. Маршал Ксорс погрузился в настолько глубокие раздумья, что ни один рудник не доберётся до жилы его умозаключений. Никто не смел беспокоить его в такие моменты, хотя никто и не смог бы – все внешние раздражители удостаивались лишь молчаливого безразличия.

- Зайди, - приказал маршал, открывая дверь своего кабинета.

Воздух застрял у солдата в горле. Он занял своё место у двери и торопливо сглатывал слюну в надежде подавить предательский кашель. Маршал тяжело сел в кресло и упёрся руками в стол, будто с трудом выдерживал тяжесть его мыслей. Одну он всё же решил озвучить:

- Зард сказал, что у него пропала новая разработка офицерской винтовки.

Вдоль шеи парня проползла холодная змея пота.

- Он был в оружейной? – прямо спросил маршал.

Солдат сразу понял, кто такой «он»:

- К-капитан сказал, что получил ваше разрешение.

- Он не показывал допуск, да?

- Но капитан Ксорс…

- Ты обязан спрашивать допуск у всех, чьё звание ниже генеральского.

- Но он ваш сын…

- Это даёт ему какие-то привилегии?

- Нет, - едва слышно выдохнул солдат и бросил все надежды оправдаться. – Я виноват.

- Свободен.

Для подчинённого это было и избавление, и поражение. Дальнейшая служба висела на краю обрыва, держась на тончайшей шёлковой нити его веры в милосердие маршала. Но хотя бы этот разговор завершился. Можно дышать, не боясь нарушить чужое спокойствие, можно позволять взгляду спокойно блуждать по окружению без рисков столкнуться с ледяными глазами и можно больше не ждать неминуемого.