Меня зовут Гудвин

Захотелось избавиться от нервного напряжения способом, наиболее быстрым и приятным из всех доступных мне сейчас, но совладал с инстинктивным позывом и Элю будить не стал. Вместо этого тихонько-тихонько поднялся с раскладушки, собрал в охапку одежду, прихватил спортивную сумку и прокрался в ванную комнату. Прикрыв за собой дверь, размялся, избавляясь от скованности после сна на неудобном и не слишком-то подходящем по размеру ложе, затем наскоро почистил зубы, оделся и покинул комнату через окно, так её хозяйку и не потревожив. Но зато потревожил кое-кого другого.

– И долго через окно к Эльке шастать собираешься? – с грозным видом потребовала объяснений пожилая орчиха с метлой. При этом орудие своего труда тётка в синем ситцевом халате и тапочках на босу ногу держала таким образом, чтобы в случае неправильного ответа иметь возможность незамедлительно им меня приложить.

Впрочем – нет. Об орудии труда речи определённо не шло. И я характерного шорканья не слышал, и орчиха, несмотря на мощное телосложение, на дворничиху нисколько не походила.

Угодил в засаду, ля! Это ж комендант!

– А нельзя? – осторожно уточнил я в надежде решить вопрос миром, ибо переселяться обратно в общежитие у меня не было ровным счётом никакого желания и отчасти даже возможности, а снимать где-то угол было и неудобно, и накладно.

Комендант вроде как задумалась.

– Нет, что у Эльки постоянный хахаль завёлся – это даже хорошо. Хоть женатики на эту фифу белобрысую заглядываться перестанут. Но режим нарушать не дам! После двадцати двух ноль-ноль никаких посторонних в комнатах! Под угрозой выселения!

Я скрестил на груди руки и покачал головой.

– Не пойдёт. Мне без жилплощади Эля, скажем так, в плане долгосрочных отношений не шибко интересна.

Тётка отставила метлу к стене и предложила простейшее на её взгляд решение проблемы:

– Расписывайтесь, и заселишься на законных основаниях.

– А это уже ей не интересно. Я ж лимита.

– Тогда страдай!

– Ля! – протянул я. – Давай уже сразу к делу перейдём! Я тут вообще сбоку припёка, если кому мозги канифолить, так это Эльке. А раз мы общаемся с глазу на глаз, а не в присутствии участкового, значит, есть ещё какие-то варианты, так?

Комендант подбоченилась.

– Умный, да? – хмыкнула она, но кота за хвост тянуть не стала и заявила: – Дворник нам нужен. А что сама тебя встретила, так надо ещё разобраться, подходишь или нет!

– Кто, если не я? – хмыкнул я. Нельзя сказать, будто мне захотелось взвалить на себя ещё одну подработку, но это предложение было точно не из тех, от которых имелась возможность отказаться. – Какой фронт работ, что с деньгами и со служебным жильём?

Тётка обвела рукой двор.

– Фронт работ для лба вроде тебя смешной. Тут и пенсионер в два счёта управится, просто на двадцать пять рублей в месяц никто не соглашается, а кому служебное жильё нужно, тоже мимо проходят. Нет его у нас.

Я поморщился. И денег кот наплакал, и морока какая-никакая добавится.

– Дворницкая же должна быть? – уточнил я на всякий случай.

– Дворницкая есть, как не быть, – подтвердила комендант. – Идём покажу!

Немного времени в запасе у меня ещё оставалось, так что проследовал за тёткой в дом, а там по короткой лестнице мы спустились к небольшой полуподвальной комнатушке-пеналу, сплошь заваленной инвентарём и всяческим хламом.

Чуть меньше двух метров в ширину, метра три с половиной в длину. А и нормально!

Оглядевшись, я решил, что если разгрести всё барахло, то на освободившееся место точно получится поставить раскладушку, и предложил:

– Ну так и пропишите меня здесь.

– Так тут жить невозможно!

– Так я тут жить и не буду.

– Нужна прописка, к Эле оформляйся!

Я покачал головой.

– Жениться на ней не собираюсь, а прописка нужна, чтобы на законных основаниях в общежитии ночевать. Нужен дворник – я согласен. Но с пропиской. А нет – Эль на свете много. Если хорошо поискать, то и с отдельной квартирой найти получится.

– Вот ты жук! – то ли возмутилась, то ли восхитилась комендант. – Ладно, договорюсь с паспортным столом. Но тогда выйдешь уже завтра!

– С первого октября выйду, – сказал я. – У меня как раз одна подработка закончится…

Но не тут-то было.

– Завтра! – отрезала тётка. – А то знаю я вас, кобелей! Месяц поматросишь девчонку и другую найдёшь, с отдельной квартирой! Либо вечером оформляться приходи, либо после десяти выметайся!

Я досадливо поморщился, но всё же кивнул.

– Приду оформляться. Вечером!

И поспешил в молочный магазин. Пришёл только за пару минут до первой машины, и выглянувшая на задворки заведующая глянула зло, но ничего говорить не стала. И даже две обычных пачки творога помимо рубля выделила, но как-то сразу не осталось сомнений, что доверия я не оправдал, и в самом ближайшем будущем мне подыщут замену. А не получится – обратно прежнего алкаша возьмут. Попала шлея под хвост, ага.

Вроде бы – наплевать, проживу и без этой подработки, но мне ещё ж кому-то талоны на мясо сдавать!

С Тони насчёт этого потолковать?

Пока переодевался в подсобке, меняя старые спортивные штаны и майку на больничную униформу, обдумал эту мысль и счёл её вполне достойной внимания. Ну а не поможет стиляга – тоже не беда. Во-первых, меня отсюда ещё не турнули, а во-вторых, только десятое число на календаре, талоны на октябрь самое раннее через две недели выдадут.

С рублём в кармане и двумя пачками творога я отправился в больницу, намереваясь переодеться, заодно и навестить своих приболевших коллег. Охранники на служебной проходной меня разве что заинтересованными взглядами смерили, а вот попасть в терапевтическое отделение оказалось не так-то и просто. Нет – проскользнул бы туда в своей больничной униформе без особого труда, но не имел ни малейшего представления о том, где искать Дарью, Жору и дядю Вову, поэтому оказался вынужден обратиться за помощью к медсёстрам. Ну а те воспользовались случаем и всю душу из меня вынули, горя желанием вызнать подробности вчерашнего происшествия. Насилу их любопытство удовлетворил. И уверен, проходи этот разговор с глазу на глаз, то кое-кто из собеседниц предоставил бы мне возможность удовлетворить не только его.

«Что-то ты становишься шибко популярным, – подумал, шагая через вестибюль. – До добра это не доведёт…»

Ну а как иначе? Тот, кто этих зеленокожих девчонок удовлетворяет, появлению конкурента в моём лице определённо не обрадуется. Доказывай потом, что ты из тех, кто великую эльфийскую культуру уважает.

Погрузившись в раздумья, я заметил вынырнувшего невесть откуда Льва, лишь когда тот меня окликнул:

– Гудвин!

Я остановился и обернулся, протянул лейтенанту руку.

– С Дарьей повидаться пришёл?

– Ага, – подтвердил эльф. – Только ни в какую не пускают. Передашь?

Он протянул мне цветастый полиэтиленовый пакет с апельсинами, плиткой шоколада и парой бутылок минералки, я машинально принял гостинцы, но сразу опомнился и предложил:

– Так давай провожу!

– А сможешь? – удивился Лев.

Я вернул пакет, а следом вручил и свой белый халат.

– На плечи накинь!

И пусть сам остался лишь в синих штанах и рубахе, для осуществления задуманного должно было хватить и этого. А вот Лев засомневался.

– Не погонят меня?

– Ой, да козырнёшь корочками! Первый раз, что ли?

– Использование служебного положения в личных целях…

– Ля-ля-ля! – отмахнулся я, даже слушать ничего не стал. – Идём! – А когда проскользнули на лестницу мимо разговорившейся с подружкой дежурной медсестры, спросил: – По Жоржу ничего нового не появилось?

– Работаем, – уклонился лейтенант от прямого ответа и в свою очередь полюбопытствовал: – Слышал, ты снова отличился? Если не секрет, как получилось, что тебя после двойного убийства на обычное для орков обследование не направили?

Вопрос мог оказаться с подвохом, но я спокойно пожал плечами.

– Меня и отправили.

– Да ну? – поразился лейтенант. – Слышал там всех без разбора на принудительное лечение оставляют. Одних только наблюдают, другим гипно-коррекцию проводят.

– Это злых отправляют, а я добрый. Я ж никого убивать не хотел, просто так получилось.

– Хотел – не хотел, значения не имеет, – упёрся лейтенант.

– Мозгоправам видней, – возразил я и достал из кармана заключение комиссии. – На, ознакомься, если интересно.

Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.

– Не отставай! – потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.

Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.

– Я пришёл к тебе с…

Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.

– Сдурела? – охнул я.

– Стучаться надо! – взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.

Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.

– Тебе б валерьянки накапать, – буркнул я.

– Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, – пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. – Держи!

– Так ты специально меня первым запустил! – возмутился я.

– Ничего подобного! – пошёл Лев в отказ. – Я просто зачитался!

– Зачитался он! – Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. – Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.

Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.

– Иди-иди! – отпустил меня тот. – А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!

– Значит, хорошо, что я тебя встретил, – фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. – Жоре гостинец от вас передам.

Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:

– Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»

Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.

Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей – всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.

– С продуктами нельзя! – заявил интерн. – И минералку тоже оставляй.

Я в итоге отдал ему всё и попросил:

– Задвинь под стол пока.

Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.

– Наше вам! – поздоровался я от порога. – Как живёте-можете?

Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:

– Смешно.

– В том-то весь смысл! – оскалился я. – Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?

– Кидаются, – подтвердил дядя Вова. – Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. – Он указал на телевизор. – Выключи.

Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.

Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.

– Не заперли в дурку, значит? – усмехнулся упырь. – Везучий.

– Добрый! Пацифист практически, ля! – поправил я собеседника и сказал: – Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать – тоже поговорить не вышло.

– На работу выходишь завтра? – уточнил дядя Вова.

– А куда деваться? Выхожу.

Упырь вздохнул.

– И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?

– Так я не убивал никого! – развёл я руками. – Какое ещё наблюдение?

– Так! – заинтересовался дядя Вова. – Излагай свою версию.

– В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!

– Допустим, – кивнул фельдшер. – А кто их тогда всех убил?

Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.

– Так ты и убил, больше некому.

Осунувшаяся физиономия упыря приобрела на редкость озадаченное выражение.

– Всех троих? – уточнил он, словно не мог поверить собственным ушам.

– Ага! – кивнул я. – Ты как первого куснул, так и слетел с катушек. А поймал две пули и вовсе озверел. Я тебя от последнего оттащить пытался, но не сумел. Такие дела.

Дядя Вова забухал, но тут же совладал с приступом кашля и уточнил:

– А с протоколом что не так?

– Это легко! Одного покойника в такой ситуации любому упырю спустят, а три разом – это уже откровенно асоциальное поведение. За такое и сесть можно. Вот твои кореша из конторы и повесили на меня двух мертвецов.

– Бред же!

– Одному в место укуса гарпун воткнули. Второго топором искромсали так, что никакое вскрытие ничего не покажет. А меня обещали за сто первый километр выслать, если в отказ пойду. Но я-то не промах, отвертелся от дурки. Ибо нефиг!

– Клоун, ля! – выдал дядя Вова. – Тебя ж в цирк переведут!

– Не знаю, не знаю, – покачал я головой. – Медсестрички поверили, что ты сюда с похмельем загремел.

Фельдшер сел на кровати столь резко, что я невольно сделал ещё один шажочек по направлению к двери.

– Так ты это серьёзно?

– Предельно, – подтвердил я.

Дядя Вова хватанул себя ладонью по лицу и повалился обратно на подушку. После тяжко вздохнул и сказал:

– Про контору Жора сказал?

Я шофёра выгораживать не стал и подтвердил:

– Он. Мол, попёрли тебя оттуда после того, как пищевод кровью экстрасенса сжёг.

Упырь закатил глаза.

– Во-первых, не из конторы, а из пси-контроля. Во-вторых, не попёрли, а сам ушёл, когда оперчасть расформировали и только надзорные функции оставили.

Акцентировать внимание на том, что прозвучавшее заявление отнюдь не опровергало работы в органах госбезопасности, я не стал и усмехнулся.

– Я тебе, конечно, верю, но если с пищеводом порядок, то чего ж тебя так скрутило вчера?

– Говорю же: пищевое отравление у меня, сопряжённое с острой аллергической реакцией! Я ж сортовую кровь от доноров получаю, а тут уголовник, который невесть что пил и курил. И хорошо, если ещё не колол!

– Н-да… – протянул я. – Непросто вам…

– Иди ты! – ругнулся упырь и закрыл глаза. – Утомил.

– Выздоравливай! – сказал я, но только взялся за дверную ручку, как дядя Вова приподнялся на локте.

– Заглядывай! – попросил он и ухмыльнулся. – Дюже интересно, куда тебя теперь законопатят!

Оскал у него вышел без малого кровожадным, в прошлой жизни у меня непременно бы втянулась мошонка, ну а орки мало того, что отличаются повышенной толстокожестью, так ещё и мошонка большую часть бодрствования в сжатом состоянии пребывает. Постоянно начеку, ага.

– Загляну ещё, – пообещал я и ушёл.

Забрал сумку у интерна, наведался в раздевалку, где сдал дежурной халат и оставил в шкафчике больничную униформу, а сам уже в спортивных штанах и олимпийке поспешил в пси-блок на ежедневную капельницу.

Максим Игоревич при моём появлении даже очки на лоб приподнял.

– Ты! – поразился он.

– Я!

– На капельницу?

– Так точно! – подтвердил я, а когда эльф замялся, развёл руками. – Ну а что? Мне строго-настрого запретили капельницы пропускать. Грозились заведующему нажаловаться!

– И в самом деле… – озадаченно протянул Максим Игоревич. – А я думал, после вчерашнего долго тебя теперь не увижу.

– Ну а я, вот, припёрся.

Переводить на меня дефицитный препарат эльфу определённо не хотелось, но деваться было некуда – полез отпирать сейф. Всё прошло как обычно, и уже четверть часа спустя я рванул к центральной проходной, дабы погрузиться в трамвай и покатить в динамовский спорткомплекс, но пихаться локтями в общественном транспорте не возникло нужды: у главного корпуса повстречался Лев.

Лейтенант пытался расчёской привести в порядок растрепавшиеся чёрные волосы, а те никак не желали укладываться, словно были наэлектризованы.

«Нормально они там с Дашкой друг о друга потёрлись», – мысленно отметил я, а на предложение поморского эльфа подвезти сказал:

– Мне в «Динамо».

Тот округлил глаза.

– На кой?

– Ты к нам, я к вам.

– Спортом заняться решил?

– Подработку нашёл.

Мы дошли до зелёного «меркурия», и хоть салон того был несколько просторней малолитражки Арама, я забираться на переднее пассажирское сиденье не стал и устроился на заднем диванчике.

– Что за подработка? – полюбопытствовал Лев, поворачивая в замке зажигания ключ.

– Спасателем взяли.

– Даже так? – удивился эльф, но больше ни о чём расспрашивать не стал и включил радио.

Передавали прогноз погоды, погоды ожидались прекрасные.

Скучать на пляже точно не придётся.

Домчал Лев меня на место буквально за десять минут, и я воспользовался выгаданным временем, дабы расположиться в тренерской и сожрать обе пачки творога, в кои-то веки запив его не водой из-под крана, а минералкой.

Но проку с такого завтрака! В желудке перестало сосать, и только.

Есть в последнее время я хотел постоянно, ведь мало того, что сгонял сальце с боков на гребном тренажёре, так ещё и дополнительно развивал мускулатуру. Вот и худел, поскольку лишённому привычного мясного рациона организму отчаянно не хватало калорий, жиров и невесть чего ещё. Вроде бы и до того нормально было, но по мере избавления от лишнего веса жить становилось заметно легче.

Натянув шорты и нахлобучив на голову панаму, я прихватил с собой свисток и, покручивая его на шнурке, отправился отмечаться. Эд предупредил, что сегодня задержится и слово своё сдержал, но по утрам пляж обычно пустовал, так что я в обиде на напарника не был. Сплавал несколько раз до буйков и обратно, обсох и отправился на спортплощадку. Размялся и совершил несколько подходов к турнику и брусьям, перемежая их отжиманиями и качанием пресса, затем взялся постукивать висевший тут же боксёрский мешок. Сначала бил вдумчиво и не частил, стремясь акцентировать удар, затем начал наращивать темп, и точно бы набрал хорошую скорость, если б только не сдохла дыхалка.

– Неплохо-неплохо! – похвалил меня чёрно-зелёный громила, подошедший на площадку в компании лесостепного орка, телесной мощью ему особо не уступавшего. – Юрок, как он тебе?

– Удар надо ставить! – авторитетно объявил Юрок. – Бьёт, будто весу меньше центнера!

И орк легонько вроде бы ткнул кулачищем мешок, но показалось, будто его сейчас попросту сорвёт.

– Привет, Борис! – протянул я руку таёжному орку, в котором узнал тренера регбистов.

Мы обменялись рукопожатиями, и Борис спросил:

– Увлекаешься?

– Для общего развития.

– А то смотри, боксёрам и борцам отдельный корпус отдали. Мы там сейчас ремонт делаем – надумаешь, заходи.

– Погоди! Ты ж регбист!

Борис хохотнул:

– Так тоже для общего развития! – Он огляделся и уточнил: – Эд не появлялся ещё?

– Эд ближе к обеду будет, но это между нами.

– Понял, – кивнул здоровяк и окликнул спутника: – Юрок, он позже сегодня появится, сам с ним поговорю. Пошли!

Юрок бросил избивать беззащитный мешок, и громилы утопали прочь. Я постоял-постоял и двинулся к вышке спасателей. Сел там под навесом и вздохнул, сообразив, что с собой нет не только шахматного учебника, но и завалящей газеты.

Ну вот что стоило купить, а?

Но тут стало не до чтения: снова как по расписанию на пляж заявилась Ирена. Девчонка во всё том же чёрном спортивном купальнике подбежала, упёрлась ладонями в колени, шумно выдохнула и потребовала:

– Пошли купаться!

– Иди, – кивнул я на озеро. – Я уже.

– Не будь букой! – возмутилась Ирена. – Ты должен научить меня плавать!

– Прям должен? С чего бы это?

Девчонка запустила пальцы в короткие белые волосы и ещё больше встопорщила их, после чего объявила:

– Мы в ответе за того, кого приручили! Вот!

На меня этот аргумент и в прошлой жизни лишь из уст одного-единственного человека мог впечатление произвести, да и то много-много лет назад, ну а тут я и вовсе плечами пожал.

– Никого я не приручал. Всего лишь утонуть не дал.

– Вот! Проявил заботу, теперь расхлёбывай!

– Не-не-не! – покачал я указательным пальцем. – Никакой заботы! Как говорится, ничего личного, просто надлежащее исполнение должностных обязанностей!

Ирена прищурилась.

– Вот сейчас пойду и утону! Не назло тебе утоплюсь, а из-за того, что плавать не умею!

– Так не ходи!

– А я хочу!

– А я нет.

– А время сколько? Десять часов есть? Есть! Пляж открыт? Открыт! Вот и выполняй свои должностные обязанности!

Девчонка развернулась и решительно зашагала к воде. Я посмотрел ей вслед, оценил длину стройных ног и намёк на округлость обтянутого купальником зада, вздохнул и решил, что с точки зрения развития самоконтроля пустой тратой времени возня с Иреной всё же не будет. Под воздействием очередной дозы пси-концентрата в подсознании заворочалась орочья натура, инстинкты потребовали схватить эльфийку в охапку и утащить в укромный уголок, в таком состоянии даже всего-то не шлёпнуть её пониже спины будет столь же непростым испытанием, как и час на гребном тренажёре.

Мысленно плюнул, потопал следом.

Нагнал Ирену, когда та зашла в озеро по пояс. Девчонка обернулась и уже открыла рот, намереваясь отпустить в мой адрес очередную колкость, но я ударом ладони по воде окатил её тучей брызг. Эльфийка взвизгнула и попыталась ответить тем же, тогда я нырнул.

Когда всплыл на поверхность, то обнаружил, что Ирена не от большого ума последовала за мной на глубину, чего ей, конечно же, делать не следовало. Пришлось поддерживать дурынду, дабы та в очередной раз не ушла на дно.

– Разве это не забота? – рассмеялась она.

– Нет! – буркнул я. – И вообще тебе уже самой давно пора приручить какого-нибудь эльфийского мальчика из хорошей семьи!

– Мама говорит, сначала образование получить нужно.

– А орку, значит, отсутствие законченного высшего образования мозг выносить тебе не мешает?

– Сердцу не прикажешь! Ну а что? Может, я тебя приручить хочу? Может, я специально на глубину в тот раз зашла, чтобы такой большой и сильный орк меня спас? Вот и думай теперь!

Я надавил на макушку, заставив надоеду с головой уйти под воду, а когда она откашлялась, злорадно улыбнулся:

– А стану-ка я на тебе спасение утопающих тогда отрабатывать!

Ирена тотчас вытянула руки.

– Так я согласная! Только, чур, с дыхания рот в рот начни!

Тут-то я и возблагодарил судьбу за то, что у меня есть Эля. Ну и назначившего курс пси-концентрата умника из горотдела тоже добрым словом вспомнил – всё ж проработал чуток нервную систему, начал куда лучше прежнего эмоции контролировать. В общем, спровадил как-то эльфийку с пляжа, повалился на деревянный лежак, перевёл дух. К тому времени, когда наплыв отдыхающих начался, уже окончательно в себя пришёл.

Вот же ерунда какая! Столько душевных сил на возню с Иреной потратил, словно не с молоденькой эльфийкой дело имел, а энергетического вампира собственной жизненной силой откармливал.

К слову, а такие тут имеются вообще? В конце концов, если есть пси-энергия, то наверняка есть и те, кому для извлечения её из живых существ не требуется ни жрать их живьём, ни сосать кровь. Подходят, разговоры разговаривают, подзаряжаются. В прошлой жизни я с такими встречался. Одного даже без осинового кола…

Хм… Не надо об этом. Я ж добрый и практически пацифист.

Не убивал никого, всё это враки!