Меня зовут Гудвин
Тут пришли волейболистки, и сразу стало как-то веселее. Тут уж не до самокопания: на подпрыгивающие в спортивных купальниках титьки посмотреть, за улетевшим в воду мячом сбегать, слишком назойливых залётных джигитов шугануть. Здорово же!
Ну а потом в полную силу начало припекать солнце, люди и нелюди полезли в прогревшуюся воду, и пришлось следить за пловцами. Кому хватало резкого свистка, кого урезонивал угрозой оторвать длинные ухи, но пару раз приходилось стаскивать в воду лодку и грести к любителям заплывать за буйки. С одним таким поморским эльфом не подрался по возвращении на берег лишь из-за вмешательства его товарищей. С кулаками он на орка кидаться вздумал, дурачок…
Появление Эда обрадовало меня как ещё никогда прежде, я тотчас сунул ему снятый с шеи свисток и объявил:
– Я обедать!
В столовой оказалось душно и даже жарко, но торопиться я не стал и против обыкновения ел неспешно, размеренно пережёвывая каждый кусочек, чисто из принципа до предела оттягивая момент неизбежного возвращения на пляж. Устал.
– Смотрю, ты совсем не торопился, – укорил меня Эд, когда я отыскал его у нашей наблюдательной вышки.
– Ты ж пообедал уже, – буркнул я в ответ, скользнул взглядом по торчавшим над водой головам отдыхающих, не заметил никакого беспорядка и сказал: – Тебя Боря искал.
– Чего хотел?
– Без понятия. Но с ним амбал какой-то из наших был. По ухваткам боксёр.
– А-а! – понимающе протянул островной орк. – Им старый корпус выделили, я обещал парней организовать и с ремонтом помочь. Ты как, кстати, по мешкам поколотить? И борцы тоже там теперь заниматься будут.
Я пожал плечами.
– Можно, наверное. Но не сегодня. Сегодня в горздрав ехать.
– Чего так? – удивился Эд.
– Меня туда в рабочую дружину определили.
– А! Это правильно. Большое дело. Чего ржёшь? Активистов у нас завсегда вперёд всех по служебной лестнице двигают.
– Скажешь тоже: активист! Меня по разнарядке отправили.
– Так в личном деле про разнарядку писать не станут, а в характеристике активную жизненную позицию упомянут. Так?
Эд ткнул меня пальцем в бок, я подумал и кивнул.
– Так-то да.
Волейболистки вновь запулили мяч в озеро, но кто-то из пловцов тут же выбросил его обратно, вмешиваться не пришлось.
– Залётных тут шуганул, – сказал я напарнику. – Бородатые к девчонкам приставали.
– Рыжие?
– Они.
Эд недобро улыбнулся.
– Поговорю с нашими борцами, разберутся.
– К слову о борцах! – прищёлкнул я пальцами. – А как в этом плане «Динамо» вообще котируется?
– Хорошо котируется. Обычно первенство за нами остаётся. И сборную мы формируем.
– Да? – хмыкнул я. – А вот у медиков есть Роман Коростель. Слышал о таком?
Эд покачал головой.
– Не припоминаю.
– У него пятый пси-разряд.
– А, тёмный эльф! Да, есть такой. Но как борец он уже в тираж вышел, сейчас только тренирует. Берёт исключительно тех, у кого пси-способности есть. В этом – да. Говорят, один из лучших.
Я озадаченно хмыкнул и от дальнейших расспросов воздержался. Напарник подкинул пищи для размышлений, вот и задумался, обладает Лев экстрасенсорными способностями или для работников уголовного розыска было сделано исключение из правил. Оставался, конечно, вариант, что занятия у Романа, равно как и шуры-муры с Дарьей, всего лишь повод понаблюдать за мной, но всерьёз рассматривать такую возможность откровенно не хотелось.
Да и выглядела такая интрига слишком уж надуманной. Не того я полёта птица, чтобы ко мне столь изощрённо оперативника подводить. Нет, так-то могли, вот только я ж изначально знал, что Лев из уголовки! Кто бы его с подозреваемым при таком раскладе сводить стал, а?
Задумался и обратил внимание на какую-то суету у кабинок для переодевания, лишь когда оттуда донеслись возмущённые девичьи крики. Но на помощь никто не звал, так что Эд кивнул в ту сторону.
– Разберись, – а сам уставился на озеро. – Я за пляжем присмотрю. Если что – зови.
– Ага, – пообещал я, нисколько не сомневаясь в том, что во вмешательстве напарника не возникнет нужды, поскольку переполох устроил эльфийский молодняк.
Именно переполох, а не драку. Темноволосые загорелые юнцы – то ли старшеклассники, то ли учащиеся профтехучилища оживлённо переговаривались и выжидающе смотрели на крайнюю кабинку, от которой и доносились крики. Стояли они на отшибе, и никто из отдыхающих поблизости не расположился, а случайные прохожие непонятную суету предпочитали игнорировать.
«Всё же школьники», – решил я, приблизившись. Ещё разглядел на песке сумки, покрывало и купальники, парням совершенно точно не принадлежавшие.
– Что за шум? – дружелюбно поинтересовался я, подойдя чуть ли не вплотную.
Моё появление застало эльфов врасплох, и трое предпочли незамедлительно ретироваться, а ещё двое попятились, предоставив держать ответ своему товарищу.
– Тебе чё надо, зелёный? – развязно спросил мускулистый паренёк. – Тебя кто звал? Вали отсюда пока цел!
Я так удивился столь неадекватно задранной самооценке, что в первый миг из-за этого даже затрещину наглецу не отвесил. Потом уже только вспомнил, что я добрый, а бить детей неправильно, и рук распускать не стал, вместо этого улыбнулся.
– Ничего не попутал, малыш?
Как ни удивительно, моя улыбка никакого впечатления на задиру не произвела, он враз стиснул кулаки.
– Ты кого малышом назвал, урод зелёный?!
Нестерпимо захотелось вбить в поганца малость уважения, но у меня и без того проблем с законом хватало, да и кости молодого растущего организма отличаются излишней хрупкостью, так что покопался в памяти и ответил словесным уколом:
– Урода зелёного в зеркале увидишь, малыш.
Наверное, в этом мире заявление о схожести эльфа с орком считалось серьёзным оскорблением, поскольку парнишка мигом ринулся в драку.
– Да я тебе!
У него имелись все шансы зарядить мне в челюсть – по крайней мере, разница в росте не помешала бы до неё дотянуться, – и я небрежным шлепком отвёл руку в сторону, после совсем уже было собрался несильно шмякнуть ладонью по щеке, но вовремя припомнил совет дяди Вовы и до физического насилия опускаться не стал, дал выход раздражению другим образом. Ну да – именно что выход раздражению я и дал, вытолкнув из себя только-только начавшую зарождаться в душе ярость. Приложило нематериальной оплеухой поганца не так уж и сильно, но юношеская припухлость лица моментально усугубилась лёгким отёком левой щеки.
– Остынь, малыш!
Юнец отшатнулся, глаза его сначала полезли на лоб от изумления, а после заблестели навернувшимися из-за бессильной злобы и отчаянной обиды слезами.
– Да ты… Да тебе конец, тварь! Папа тебя прикончит!
И он убежал, вроде бы даже расплакался от бессилия. Мне бы посмеяться, но перехватил взгляды попятившихся приятелей заводилы и счёл угрозу не такой уж пустяшной. Глядели те на меня именно что как на покойника.
Неужто перегнул палку? Что там за папа такой, интересно?
И тут из кабинки послышался девичий голос:
– А можно одежду вернуть?
– Пожа-а-алуйста! – жалостливо попросила другая девчонка.
Я собрал оставшиеся на песке вещи и передал их жертвам жестокого розыгрыша, но уходить не стал, дождался появления из кабинки двух зеленокожих девиц. Ноги у них были длинными и столь же мускулистыми, сколь и стройными – коротенькие сарафанчики их особо не скрывали.
– Спасибо! – поблагодарила меня одна. – А то привезлись, дураки…
– Чего хотели?
– Чтоб за вещами вышли, – подсказала вторая. – А у нас одни плавки на двоих остались, остальное всё вытащили!
Она смущённо потупилась, и я предположил:
– Одноклассники?
– Даже не из нашей восьмилетки!
Я выразительно прочистил горло.
И это восьмиклассницы? Ну ничего себе акселерация!
– Так мы пойдём? – неуверенно спросила одна из девчонок.
– Пойдёте, но не так сразу, – сказал я и уточнил: – Я вам помог?
Школьницы испуганно переглянулись, и я дожидаться ответа не стал, развил мысль дальше:
– Помог! А остальные мимо проходили. И всё из-за пассивной гражданской позиции. Зло должно быть наказано, но если тот балбес нажалуется папеньке, то накажут меня. Справедливо это?
Девчонки слаженно помотали головами, и я ухватил их под руки, потянул к спорткомплексу.
– Давайте так: вы напишите, как всё было, а я вас с футболистами познакомлю.
– С орками?
– С орками. У нас тут юношеская секция…
Ну и уболтал, конечно. Получил и заявления, и установочные данные, и перечень имён и кличек, коими называли друг друга малолетние хулиганы, вкупе с их словесными портретами. И как вишенка на торте – дата, подпись. Комар носа не подточит!
Ну а дабы совсем уж всё правильно сделать, я отправился на поиски свидетелей. Кто-то из очевидцев происшествия пошёл на сотрудничество по собственной инициативе, продавщица из пляжной палатки так и вовсе показания написала, а с кем-то пришлось быть несколько более… убедительным. Но орочья улыбка творила чудеса, вот и обзавёлся десятком фамилий и домашних адресов. Ещё и сам докладную на имя директора набросал, сдал в канцелярию.
Кучу времени на всё это потратил, но зато со всех сторон бумажками обложился. А что Эд надулся – так ничего страшного, я за него сегодня половину рабочего дня отдувался.
– Ну вот на кой тебе это сдалось? – тяжко вздохнул после моего возвращения на пляж островной орк. – Заняться больше нечем? Сплавай, вон, лучше эльфов обратно за буйки шугани!
Я покладисто кивнул и двинулся к лодке, погрёб на глубину. Призвав к порядку расшалившихся пловцов, попытался потягаться с байдарочниками, но почти сразу от них безнадёжно отстал и вернулся на берег. А там и рабочий день к концу подошёл.
– Может, к борцам? – предложил Эд. – А то там работы непочатый край. Со времён царя Гороха ремонта не было.
– Сегодня никак, – покачал я головой. – Говорю же: занят!
Напарник глянул мне за спину и кивнул.
– Похоже на то.
Я обернулся и обнаружил, что к спасательной вышке целеустремлённо топает усатый мужчина в форменных тёмно-серых брюках, синем кителе с погонами старшего лейтенанта и фуражке с кокардой.
– Всё! – вздохнул Эд. – Теперь по ментовкам затаскают, пока все кишки не вымотают.
– Это из-за щегла эльфийского? – догадался я.
– Ну из-за кого ещё?
Я не удержался от кривой ухмылки. Список «из-за кого» в моём случае был чрезвычайно обширен. Пусть тут Эд и угадал, но всё равно смешно.
Милиционер козырнул и представился:
– Участковый инспектор милиции старший лейтенант Давыдов.
Удержаться оказалось попросту невозможно, и я расплылся в широченной улыбке.
– Приятно познакомиться, товарищ старший лейтенант!
Но руку не протянул. Не понравился мне взгляд участкового, и сам он не понравился ещё даже больше. Вроде мент и мент, а какая-то антипатия сразу прорезалась. Усы эти ещё…
Таракан, ля!
Впрочем, было бы странно, если б мне этот конкретный мент понравился. Крутить же пришёл!
Стоп! А почему именно крутить? И почему именно меня?
Может, ему о случае хулиганства сигнал поступил?
Почему в такой поворот не верится? Слишком хорошо жизнь знаю или экстрасенсорное чутьё вдруг прорезалось?
– Так понимаю, вы спасателями при спортобществе состоите? – уточнил милиционер. – Не видели сегодня ничего необычного?
Эд промолчал, а вот я заулыбался ещё шире:
– А-а! Так вы здесь из-за тех хулиганов, которые до школьниц домогались?
Участковый враз посуровел.
– Нет! – твёрдо проговорил он. – Здесь я из-за побоев, которые нанесли одному из отдыхающих!
Ну вот! Что и требовалось доказать.
Я озадаченно покачал головой.
– Не, ничего такого не видел. Но я на обед отлучался и вообще занят был. Эд, ты видел, чтобы кого-нибудь били?
– На нашем пляже? – недоверчиво уточнил островной орк. – В нашу смену? Первый раз слышу! Но я тоже не всё время на вышке был.
– Так, да? – прищурился старший лейтенант Давыдов. – А, между тем, потерпевший и свидетели утверждают, будто побои нанёс спасатель!
Я уставился на милиционера с издевательски-вежливым интересом, спросил:
– И какого именно спасателя пытаются оклеветать: зелёного или синего?
– Эй! – возмутился Эд. – Сам ты синий! Островные орки – цвета морской волны! В крайнем случае – бирюзовые!
– Чёрт с тобой, бирюзовый! – отмахнулся я и вновь повернулся к участковому: – Так какого?
– Побои нанёс лесостепной орк, – заявил старший лейтенант, на скулах которого заиграли желваки.
– Эд, ты оправдан! Топай, дальше я сам.
– Уверен? – засомневался мой напарник.
– Более чем! Всё, иди! Мы с глазу на глаз со старшим лейтенантом… – я едва было не сказал «перетрём», но вовремя опомнился и продолжил изображать из себя воспитанного орка, – переговорим.
– Да нет! – покачал головой Давыдов. – С глазу на глаз не получится! Пройдёмте!
– Это куда ещё? – поинтересовался я, впрочем, заранее зная ответ.
– В отделение!
– А зачем?
– Будем протокол по поводу административного правонарушения составлять и привлекать к ответственности по всей строгости закона!
– Планшет с собой, – ухмыльнулся я, – там точно и ручка, и бумага есть. Бери и составляй. А к ответственности вы в отделении никого привлечь не можете по причине отсутствия у милиции таковых полномочий.
– Пройдёмте! – повторил участковый куда строже прежнего.
У меня вырвался тяжкий вздох. А ещё накатило раздражение. И злился я даже не на этого приставучего мента, который просто делал свою работу, а на себя самого. Столько времени потратил на решение шахматных этюдов и при этом не удосужился ознакомиться с уголовно-процессуальным кодексом! Хуже не бывает, когда не знаешь своих прав и чужих обязанностей!
Но злости я не выказал и попытался прощупать собеседника с помощью логических построений:
– Протокол об административном происшествии составляется по месту инцидента…
И тут меня самым невежливым образом перебили.
– Последний раз по-хорошему предлагаю пройти в отделение! – процедил старший лейтенант.
– Я задержан? – спросил я и выставил перед собой открытую ладонь. – Погоди, не отвечай. Сюрприз будет. Объясни лучше вот что: ты как себе в нашем случае по-плохому представляешь, а?
Улыбнулся я после шире некуда, и пусть участковый не побледнел и даже не отшатнулся, вопрос заставил его взглянуть на ситуацию под новым углом.
Пляж опустел, орк большой и злой, оружия при себе нет.
Расклад откровенно не ахти.
– Неповиновение законным требованиям сотрудников…
Но теперь уже я его заткнул.
– Так то законным! Составляй протокол, выписывай повестку и разойдёмся как в море корабли!
Старший лейтенант ничего на это предложение не ответил и огляделся, я со вздохом предложил:
– Ну, хочешь – дружинников кликнем?
– Не усугубляй своего положения!..
– Ну-ка не выражайся! – рыкнул я и чуть качнулся вперёд, заставив милиционера всё же отступить на шаг назад, но тут же бросил валять дурака. – Ладно, старший лейтенант Давыдов, давай начистоту. Начнём с того, что никого я не бил! – Заявив это, я вытянул из кармана шорт прихваченную с собой записную книжку. – И вот тут у меня десять свидетелей, которые могут это подтвердить. Да я из пацифистов, у меня и справка есть!
– Разберёмся!
– Это ещё не всё! – вновь перебил я участкового. – Все эти заслуживающие доверия граждане сообщат, что явившиеся на пляж хулиганы вытащили из раздевалки одежду двух школьниц, после чего принуждали тех выйти в голом виде наружу…
– И ты применил по отношению к хулиганам силу? – прищурился милиционер.
– Если ты о том, что я кого-то ударил, то ничего такого не было. Давай так: продавщица из пляжной палатки ещё точно выручку сдаёт, сейчас найдём её, и она всё подтвердит.
– Меня это не интересует! – прямо заявил старший лейтенант. – От мифических школьниц заявления не поступало, а вот отец избитого подростка требует принять меры!
– О как! – усмехнулся я. – Прям требует?
– Он заявление написал! – отрезал Давыдов и тоже вздохнул. – Слушай, как тебя…
– Гудвин, – подсказал я. – У меня паспорт в раздевалке, ты из него все данные возьми да и составь протокольчик на месте…
– Слушай, Гудвин! – проникновенно заглянул мне в глаза старший лейтенант, для чего ему пришлось запрокинуть голову. – Не дури, а? В отделение я тебя так или иначе, но доставлю. Там всех дел на пять минут, если упрямиться не станешь. Мы дольше тут с тобой препираемся! Пойдём! Ударил пацана – будь мужиком, признайся. Ничего такого тебе за это не будет, даже пятнадцати суток не дадут, если всё случилось, как ты говоришь. Сразу и свою версию изложишь…
Я не выдержал и заржал, а отсмеявшись, вытер выступившие на глазах слёзы и махнул рукой.
– Прости, лейтенант! Прости, прости! Не принимай на свой счёт, просто это очень-очень смешно. – Я тряхнул головой и уточнил: – То есть грабёж и домогательство до несовершеннолетних тебе не интересны, хоть уже виновные известны?
– Старший лейтенант! – поправил меня участковый.
– Ну не капитан же!
– А о грабеже и домогательствах в отделении расскажешь!
Я кивнул.
– Похоже, придётся. Ладно, сейчас за вещами в раздевалку заскочу…
– Тут рукой подать. Быстрее так сходить будет.
– Босиком, ля?! – рыкнул я. – Ты нормальный вообще? Скажи ещё: там всё выдадут!
– Продолжишь так себя вести, и выдадут! – добившись своего, Давыдов почувствовал себя несказанно уверенней. – Идём!
– Непременно выдадут, если я без паспорта приду. Законопатите же до выяснения личности, да? – нахмурился я. – Короче, я иду в раздевалку. Куда ты идёшь, меня не колышет. Попробуешь применить силу… – Мои губы растянула недобрая улыбка. – Ну можешь попытаться… Но жалобу прокурору я тогда на тебя точно накатаю. Усёк?
Дожидаться ответа не стал, поскольку реакция мента не интересовала меня изначально. Развернулся и вразвалочку зашагал к спорткомплексу. Участковый, который уже точно сто раз пожалел, что не прихватил с собой на беседу с орком наряд, поплёлся следом, но до раздевалки мы в итоге так и не добрались. Нет, не перехватили постовые – наткнулись у теннисного корта на кадровика и незнакомого мне мужчину в тёмном деловом костюме и в очках с роговой оправой, худощавого и уже поседевшего.
Именно он и начал разговор, расплывшись в широкой, но какой-то совсем уж неискренней улыбке.
– Василий Николаевич! – обратился он к участковому. – Ну как же так? Наших сотрудников прямо на рабочем месте задерживаете! Нехорошо!
– Смена у вашего сотрудника уже закончилась, – сухо парировал старший лейтенант.
– Место от этого рабочим быть не перестало. Более того – у ряда профессий, к коим относится и рабочий пляжа, смена заканчивается лишь после устного отчёта сотрудника вышестоящему руководству. Более того – дорога домой после окончания смены…
– Хорошо-хорошо! – всплеснул руками потерявший терпение милиционер. – И что из этого следует?
– Из этого следует, что надо пройти в отдел кадров, дабы сотрудника вызвали туда с назначением замены, поскольку оный сотрудник обеспечивает безопасность отдыхающих на воде.
– Уж он обеспечил!
– Кроме того, поскольку якобы совершённый нашим работником проступок произошёл при исполнения служебных обязанностей, юридическая служба спортобщества будет представлять его интересы.
– В этом нет никакой нужды! Ему ещё не предъявлено никаких обвинений!
– Тогда на каком основании происходит задержание?
– Я лишь пригласил его для прояснения всех обстоятельств дела!
– Для прояснения обстоятельств дела, составления протокола об административном правонарушении и получении развёрнутых объяснений пройдёмте в мой кабинет. Или прикажете мне всё бросить и посетить отделение?
Старший лейтенант Давыдов на миг задумался, затем кивнул.
– Хорошо!
Мне бы успокоиться, но вновь прорезалась интуиция. Ну или просто приметил, как скривился уголок рта участкового, которого прогнул, надо понимать, представитель юридической службы спорткомплекса.
Мы двинулись к основному корпусу, на подходе к нему я увидел Эда в компании Бориса Августовича и ещё нескольких орков – вперемешку лесостепных, островных и таёжных. Глядели те на Давыдова со столь откровенной неприязнью, что лично мне на его месте стало бы самое меньшее не по себе. И к слову, с неодобрением на сотрудника милиции смотрели отнюдь не только орки: как видно напарник успел повлиять на общественное мнение, осветив сегодняшнее происшествие в выгодном для меня ключе.
– Переодеться бы, – заметил я, когда мы вошли в спорткомплекс и направились к служебным помещениям.
– Не нужно! – отрезал старший лейтенант, не желая упускать меня из виду.
Кадровик с ним согласился, но совсем по иной причине.
– Пока ты, хоть и чисто формально, но всё же находишься при исполнении служебных обязанностей. Пусть лучше так дальше и остаётся.
Упрямиться я не стал, прошёл в кабинет руководителя юротдела босиком, в шортах и панаме. К слову, именно начальником юридической службы вступившийся за меня товарищ и оказался. Правда, судя по количеству столов в помещении, подчинённый был у него лишь один.
– Располагайтесь! – разрешил юрист и обратился к участковому: – Излагайте, Василий Николаевич!
Милиционер едва заметно поморщился, будто обращение старшего по возрасту к нему по имени-отчеству было не проявлением вежливости, а замаскированной издёвкой, но с ответом не промешкал и оттарабанил всё как по писанному. Дальше пришёл мой черёд давать пояснения, а когда рассказ подошёл к концу, занявший свободный стол кадровик заправил в печатную машинку чистый лист и стремительно заколотил всеми десятью пальцами по клавишам.
– Прочитай и подпиши, – вытянул он мои показания.
Я пробежался по тем взглядом, затем вчитался всерьёз, сетуя на недостаточные когнитивные способности, после попросил ручку и поставил закорючку.
– Только тут шапка не заполнена.
– Сейчас принесут личное дело, паспортные данные оттуда возьмём, – сказал кадровик и покинул кабинет.
Начальник юротдела протянул руку, и я вручил ему листок.
– Чем-то подтвердить показания сможешь? – уточнил юрист. – Ты об очевидцах говорил. Лучше, если это не твой напарник будет.
– Есть очевидцы, – кивнул я и достал из кармана сложенный вчетверо листок в клетку, на котором описала случившееся продавщица палатки. – Вот для начала.
Юрист начал читать, а участковый сказал:
– С вашего позволения позвоню в отделение…
Он снял телефонную трубку и принялся крутить диск, а после того, как ему ответили, попросил с кем-то соединить, но связь оборвалась, и милиционеру пришлось набирать номер заново. Ну а только я начал прислушиваться к разговору, и вернулся кадровик.
– Кучно пошло! – с усмешкой произнёс он. – На тебя, Гудвин, жалобу написали!
Юрист оторвался от листка и уточнил:
– И чему же ты так радуешься, Игорь Иванович?
– А наш сотрудник первым успел докладную подать. Входящий номер у неё более ранний.
Начальник юротдела посмотрел на меня с интересом.
– В самом деле?
– Угу, – подтвердил я. – И экземпляр с отметкой о приёме себе оставил. Но он в раздевалке.
– Слышал, Василий Николаевич? – обратился тогда юрист к участковому. – Ознакомься!
Тот досадливо дёрнул щекой, уточнил:
– Всё, поступили документы, да? Хорошо, высылайте наряд. – А опустив трубку на рычажки, объявил: – Дополнительно к первоначальному заявлению в отделение поступило медицинское заключение о наличии у пострадавшего помимо ушиба мягких тканей лица ещё и закрытой черепно-мозговой травмы. Я его забираю!
Начальник юротдела передвинул листок и повторил:
– Ознакомься!
Старший лейтенант явно хотел отмахнутся, но всё же прочитал показания продавщицы, после чего пожал плечами.
– Это ничего не меняет! Она и не видела ничего толком, а факт побоев налицо.
– Что очень странно, – заметил я, – поскольку я никого сегодня и пальцем не тронул. Ну что ж…
Я выудил из кармана записную книжку и принялся листать её в поисках номера местного отделения ку-клукс-клана, но с этим определённым образом поторопился.
– А как же законность и справедливость, Василий Николаевич? – повысил голос начальник юротдела. – Молодые лоботрясы пришли на пляж приставать к школьницам, а когда их призвали к порядку, возжелали расквитаться, превратив народную милицию в репрессивный аппарат!
– Призывать к порядку – можно. Бить – нельзя! – отрезал участковый. – Да и кто к кому приставал? О существовании школьниц мы знаем только со слов обвиняемого в нанесении побоев! Где от них заявление, а?
Я прищурился.
– Ну а если будет?
Старший лейтенант презрительно скривился.
– Найдёшь пару школьниц из ваших и подговоришь опорочить пострадавшего? Молодец!