Системная Белоснежка

Глава 1. Служанка

— Белоснежка, ты что, померла? — резанул по ушам противный голос.

— Спит и не просыпается...

— Лентяйка!

— Может, кликнуть кого?

Да кто это орет прямо над ухом?

Я хотела открыть глаза и посмотреть, что это за нахалки устроили кипишь, но они будто намертво склеились. Все тело было ватным, в голове шумело, а во рту стояла противная горечь. Даже дышать было тяжело. Неужели это после вчерашнего?

— Да она притворяется!

Я хотела было возмутиться, чтобы девицы перестали так горланить и отправились обсуждать какую-то лентяйку куда подальше, когда одна из них грубо толкнула меня в плечо. Тут уж возмущение сдержать было невозможно, и я, превозмогая отвратительное самочувствие, открыла глаза.

Слова застряли в горле. Где это я?

Сверху нависал потолок из грубо обтесанных потемневших от копоти балок, между которыми виднелась серая масса глиняной замазки. Это был совершенно незнакомый потолок, ведь потолок, к которому я привыкла, был белым и гладким, со встроенными светильниками с режимом "Дневной свет". Я что, заснула в каком-то сарае?

Закрывая обзор, надо мной, как коты над Наташей, нависали те самые горластые девицы. Или это были взрослые женщины? По ним трудно было сказать. Их будто набрали для массовки сериала про Средневековье — лица заплывшие и рябые, торчащие из-под чепчиков нечесаные волосы выглядят ужасно, а домотканые платья грубые и безликие. Кто-то явно постарался, чтобы создать такие неприятные аутентичные образы. Я что, попала на съемочную площадку какого-то нового сериала? Но как?

— Белоснежка, ты что, оглохла? — прошипела одна из девиц. — Хватит лежать, надоело за тебя работать!

Неужели съемки уже идут? Режиссер вообще в курсе, что на площадке посторонние?

Я попыталась сесть, но мир вокруг явно был против, он закачался и вернул меня обратно в горизонтальное положение. Меня затошнило. Нужно было срочно выбираться из этого сомнительного места, отправиться домой и принять какой-нибудь абсорбент, потому что я... потому что я...

Постойте, а кто я такая?

Я с ужасом поняла, что не помню ни того, кто я, ни даже того, как меня зовут. Девицы вокруг называли меня Белоснежкой, но едва ли это могло быть моим настоящим именем. Белоснежка — принцесса из сказки, такое имя не дают реальным людям.

Или дают?

Можно вообще представить современного кризис-менеджера с именем Белоснежка? О, а вот и первое воспоминание. Я ухватилась за него, как за единственный якорь во внезапно обезумевшем мире. Я — кризис-менеджер крупной энергетической компании "Заурал ТЭК-Групп", и я... Как я сюда попала? Что это вообще за место? Вокруг не видно ни режиссера, ни съемочной группы. Может, это какая-то ролевая игра?

А может, это секта?!

Пока я пыталась разобраться, между девицами вклинилась неприятная старуха. Старуха была ниже остальных, но вела себя, как главная. Платье на ней было опрятнее и чище, и даже волосы под чепцом, кажется, были расчесаны. Морщинистое лицо перекашивала злоба ко всему живому.

— Эй, чучело, просыпайся! — рявкнула она и пнула мою... э-э... кровать? Или на чем я лежала?

Девицы мгновенно разбежались, хватая на ходу вещи и бросая в их сторону злорадные взгляды.

— …теперь Агриппина Белоснежку живьем съест…

— …да пусть хоть убьет, мне все равно…

— …а кто будет прислуживать за столом королеве? Я не хочу…

Что? Королева?

— Слушайте, что вообще происходит? — наконец хрипло выдавила я и осеклась. Голос явно был не моим — он был нежнее, тише и совсем другого тембра.

— Ты что, Белоснежка, головой стукнулась? — ласковым голосом спросила старуха. А потом рявкнула: — Ты дурочкой-то не прикидывайся! Хватит валяться, ленивая корова!

Нет, это уже слишком! Никто не смеет со мной так разговаривать! Я решительно села, преодолев новый приступ тошноты, и снова замерла, теперь уже глядя на свои руки. Точнее, на чужие руки, которые почему-то принадлежали мне. Они были совсем незнакомыми, бледными, тонкими, покрытыми царапинами и грязью, с ужасными обломанные ногтями. Что это вообще?! Как такое может быть?!

Я в панике огляделась.

Вокруг было большое помещение с каменными стенами и крошечными окнами, которые вместо стекол были затянуты тонкой не то тканью, не то шкурой. Повсюду валялись такие же соломенные грязные лежанки, как та, на которой сидела я. От них несло прелой соломой и каким-то гадостным запахом старья. Между лежанками сновали плохо одетые и плохо пахнущие девицы и женщины, которые завязывали под подбородками шнурки чепчиков, обсуждали мытье коридоров, чистку овощей и постепенно одна за другой исчезали в дверном проеме.

Вокруг не было ни единого предмета современного быта, ни одной зарядки для телефона и розетки в принципе. Как будто кто-то очень постарался воссоздать средневековое убожество в самом его неприглядном виде. Или как будто... это и было настоящее средневековое убожество.

Аналитический ум все еще продолжал цепляться за более разумные объяснения происходящего. Может быть, это все же инсталляция? Реалити-шоу? Но как я могла на такое согласиться? Никогда не любила подобный цирк. И потом, у меня же работа.

Эта мысль потянула за собой еще одно воспоминание. Был вечер пятницы, когда мы с девочками с работы отправились в караоке праздновать мое повышение до кризис-менеджера. Я так долго к нему шла! Это был очень серьезный рывок в карьере, который должен был помочь закрыть наконец ипотеку и даже присмотреться к новой машине. Столько сил было вложено в это повышение, работа до ночи и по выходным, бесконечные курсы повышения квалификации, сложнейшие проекты, работа с самыми упертыми партнерами...

Празднование проходило отлично. Мы смеялись, фальшиво пели в микрофон и делали селфи, а потом официант принес фруктовую тарелку... Я взяла глянцевое красное яблоко, откусила сочный сладкий кусок, но тут вступление в очередном треке закончилось и пришла пора петь, я глубоко вдохнула... и подавилась.

Появилось жуткое ощущение паники и беспомощности, когда я поняла, что не могу дышать, а подружки бестолково суетились рядом, но их суета ничем не могла мне помочь. Наступила темнота...

А потом я оказалась в этой средневековой спальне, где все почему-то упорно называли меня Белоснежкой.

Если это не чей-то розыгрыш, значит это буквально бред. То есть, скорее всего, я в коме, и мозг создает эти глюки, чтобы защитить психику от шока.

Так ведь? Так?

Но глюки были удивительно реалистичными. Грубая ткань царапала пальцы, вокруг воняло потом и гнилой соломой, а руки упорно оставались чужими и до безобразия неухоженными.

— Ты меня слушаешь, дуреха? — вернул меня в реальность — или что это было — уже откровенно враждебный голос Агриппины.

Я открыла рот, чтобы спросить, где я и что вообще происходит, но тут случилось что-то еще более странное, чем попадание в это нелепое место. Прямо перед глазами появилась прозрачная голубоватая табличка, которая светилась тусклым неоновым сиянием.

[Интеграция завершена на 67%], — было написано на ней современным шрифтом без засечек.

Я уставилась на табличку. Моргнула. Но та не спешила пропадать. Что это за дичь?! Галлюцинация усложнилась? У моего бреда появился пользовательский интерфейс?

Табличка продолжала висеть прямо перед лицом, и ее неоновое свечение и современные процентные показатели какой-то интеграции выглядели до смешного чужеродно в этих декорациях "Игры престолов".

Что еще за интеграция? Что куда интегрируется, кто-нибудь может мне объяснить? Я в этот мир? Или, быть может, мое сознание в тело этой... Белоснежки?

Меня прошиб холодный пот, а сердце застучало в ушах. Последний раз я так пугалась, когда мою должность чуть не отдали конкуренту из соседнего отдела.

— Хватит пялиться в стену! — рявкнула Агриппина, не дождавшись от меня реакции, и вдруг с размаху отвесила мне звучную оплеуху. От неожиданности я потеряла равновесие и упала с соломенной лежанки на грязный каменный пол, где лежало... яблоко?

Точно такое же надкушенное красивое красное яблоко, как то, каким я подавилась в караоке-клубе.

Я подняла растерянный взгляд, и он снова уткнулся в табличку.

[Интеграция завершена на 68%].

Прогресс медленно шел. Что случится, когда он достигнет 100%? Я стану стопроцентной Белоснежкой? Дадут ли мне в нагрузку семерых гномов, принца и злую мачеху-королеву? Впрочем, судя по всему, королева здесь уже была, а это, должно быть, был ее замок.

Меня снова затошнило, на этот раз от беспомощности и непонимания правил игры. Я привыкла всегда все контролировать, начиная от рабочих процессов и заканчивая процессом ремонта в моей новенькой квартире. Я знала, как вести переговоры, управлять командой, выходить из кризисов, я была профессионалом во всем. Но здесь все мои навыки были бесполезны. Я вообще не понимала, что происходит и как мне исправить ситуацию, в которой я оказалась. А то, что ее нужно исправлять, не подлежало сомнениям.

Но что можно предпринять в мире замков, соломы и злобных средневековых старух?

— Вставай! — закричала Агриппина.

Руки и колени дрожали, когда я поднималась на ноги. Инстинкты, которые помогали выживать в корпоративных войнах, кричали о том, что я должна молчать, не провоцировать и наблюдать до тех пор, пока не соберу достаточно информации.

И для начала стоило принять уже известные правила игры. Во-первых, реальность это или нет, но я оказалась в теле девушке по имени Белоснежка. Во-вторых, Белоснежка, похоже, здесь вовсе не принцесса, а служанка, причем бестолковая, судя по отношению окружающих. В-третьих, это средневековье или какая-то близкая эпоха. Я не очень разбиралась в эпохах, поэтому пока определила для себя это именно как средневековье. В-четвертых, здесь существовала некая система с пользовательскими табличками, и прямо сейчас она оповещала меня и только меня, судя по тому, что взгляд Агриппины не фокусировался на неоновом окошке, о том, что шла некая интеграция.

Агриппина уперла руки в бока и выжидающе смотрела на меня. Обзор на злобную старуху закрывала табличка, которая, впрочем, легко исчезла, стоило мне смахнуть ее рукой, как уведомление на смартфоне.

Нужно было во всем разобраться, но прямых расспросов стоило избегать. На все вопросы, которые я могла задать, настоящая Белоснежка знала ответы. Ее здесь все знали, значит, она была местной и я не могла просто взять и спросить, в каком городе мы находимся и какой сейчас год. И уж тем более, где искать принца и семерых гномов.

Поэтому я промолчала. Агриппина злобно сверкнула глазами.

— Ишь, нахалка! Пшла работать!

Глава 2. Охотник

Работа оказалась изнурительной и монотонной. Меня отправили на кухню в самое чрево замка. Это был огромный каменный зал, посередине которого громоздилась раскаленная дымящая печь размером с небольшой дом, которая нагревала без того жаркий летний воздух до экстремальных температур. Вокруг печи суетились мужчины и женщины в тех же ужасных одеждах, что были на девицах и даже на мне, потные, покрытые ожогами и порезами, с пустыми бессмысленными глазами.

Мне выдали деревянную лохань с грязной посудой и отправили в угол, где стояло корыто с мутной водой.

Стоило несколько лет копить на кухню со встроенной посудомойкой, чтобы потом нелепо умереть и попасть в мир, где посуду приходилось мыть вручную. Да еще в таких условиях!

Но делать было нечего.

Я взялась за дело, точнее, за грязную глиняную тарелку с неровными краями, на дне которой засохли остатки какой-то непривлекательной пищи. Они все никак не хотели отмываться, а из моющих средств здесь был только песок, который не очень хорошо справлялся с задачей. Я попыталась отскрести их ногтями, но только больно обломала их последние остатки.

Если бы я не была так напугана и дезориентирована, уже давно бросила бы это дело, но осторожность подсказывала не дергаться, слиться с местными и наблюдать.

Пока что наблюдение особых результатов не давало. От замковых слуг информации было немного, командующая здесь Агриппина никому не давала болтать и бездельничать. Я быстро выдохлась, пытаясь справляться с заданным ритмом работы. Спина гудела, пальцы дрожали, хотелось прилечь и отдохнуть, при том, что остальные слуги, казалось, даже не запыхались. Почему? Ведь это было тело служанки. Разве та не была привычна к такой нагрузке? Но было ощущение, что физический труд для прежней Белоснежки был в новинку.

Это тело было тощим и слабым, в нем не было и доли силы и выносливости, которые я до этого нелепого попадания нарабатывала с помощью тренировок в тренажерном зале и правильного питания. Мысли как назло зацепились именно за питание. Тосты с авокадо и семенами чиа на завтрак, смузи из шпината и зеленого яблока на перекус, лосось на пару на ужин...

Ничего общего с тем, что подавали слугам в этом сомнительном заведении. На завтрак мне достался кусок почти каменного хлеба, который больше напоминал землистый кирпич, чем еду, и миску водянистой похлебки из репы и комочков непонятного происхождения. Репа была переваренной и безвкусной, а хлеб пришлось размачивать в похлебке, чтобы не сломать зубы — целые зубы, как я заметила, здесь вообще были роскошью. Не было никакого авокадо, чиа и лосося. Я бы поставила одну звезду этому заведению, если бы было, где ставить.

Несмотря на пакостный вкус, я проглотила все это за секунду. Было ощущение, что прежняя Белоснежка не ела с прошлого года минимум.

После завтрака, если его можно было так назвать, я вернулась к мытью посуды.

Нужно было сохранять спокойствие и анализировать. Что я успела узнать об этом месте? На самом деле не так много. Это был большой старый замок, в котором жила злая королева по имени Гримхильда — имя казалось смутно знакомым, скорее всего, было тем же самым, что и в сказках о Белоснежке. Так что, вероятно, я действительно попала в эту историю, но явно не в добрый ее вариант.

День тянулся бесконечно долго, после завтрака началась подготовка к обеду. А обед в замке, судя по масштабам, был событием грандиозным. На огне булькали котлы с несколькими видами супов, жарилось мясо на вертелах, в жаркой печи румянились пироги с разными начинками. Похоже, королева любила хорошо поесть, и я сейчас, с урчащим пустым желудком, была бы совсем не против оказаться на ее месте. Наверняка там, на верхних этажах замка, где обитало ее величество, и с гигиеной было получше, и одежду носили поприличней.

С посуды меня переключили на чистку картофеля, моркови и репы. Сперва я обрадовалась, но радость была недолгой — нож был тупым и неудобным, и пальцы быстро уставали от постоянного напряжения.

Рядом со мной чистила овощи девушка по имени Марта. Это могло быть неплохой возможностью выведать новую информацию, если бы та не была такой трусливой.

— Быстро ты сегодня работаешь, — шепотом заметила она.

— Стараюсь. Хочу угодить Гримхильде. Как думаешь, получится? — попробовала продолжить разговор я, но Марта только выпучила глаза, отчего ее лицо приобрело крайне глупое выражение.

— Ты что, о королеве нельзя болтать! — шикнула она и отодвинулась подальше вместе со своим корытом, в которое скидывала очистки.

Да уж, похоже, разведчик из меня никудышный. Я привыкла к более смелому контингенту. Все, что узнала — это то, что королеву здесь до смерти боятся.

Что же мне делать? Сбежать из замка? Куда, в лес, к гномам? Но я не знала дороги. Ждать принца? Вряд ли он разглядит меня в толпе служанок.

Надо было думать и продолжать наблюдение.

[Интеграция завершена на 71%].

Ах, да. И ждать завершения интеграции.

* * *

После обеда на улице было что-то около плюс тридцати в тени, и меня отправили таскать дрова для печи. Поленница располагалась на заднем дворе, идти было прилично, особенно по такой жаре, а поленья были тяжелыми и шершавыми. При этом никаких перчаток мне, конечно, не выдали.

Теперь мои руки не только потрескались от возни в холодной воде и песке, но и были украшены занозами. Я устала, мышцы не справлялись с нагрузкой, спина готова была переломиться пополам. Кожу покрыла древесная пыль и пот, но стоило мне раз остановиться у колодца, чтобы умыться и передохнуть, на меня тут же наорала бдительная Агриппина, которая, казалось, только и ждала малейшей моей промашки.

Поэтому я продолжала молча таскать дрова, сгибаясь под их тяжестью — потому что Агриппину не устраивало, когда я приносила три-четыре полешки, их должно было быть как минимум шесть! — и думать. Как же неудачно, что тело не сохранило воспоминаний прежней хозяйки! Это значительно облегчило бы анализ. Но нет, личность прежней Белоснежки полностью стерлась, и оставалось только гадать, кем она была.

Судя по имени и антуражу, Белоснежка была принцессой. В целом даже внешность подходила, что я выяснила, разглядев свое отражение в ведре с колодезной водой. У меня теперь были черные волосы, бледная кожа, — это если забыть про прыщи, причина которых, очевидно, крылась в отсутствии гигиены, — и пухлые красные губы. Все по классике, даже работа служанкой, на которую меня, вероятно, подрядила злая мачеха из зависти к красоте. Это объясняло и то, почему мне так тяжело дается эта работа — похоже, на нижние этажи замка Белоснежку сослали не так давно, и нежная принцесса еще не успела до конца адаптироваться.

Но если я — та самая принцесса, а королева — та самая злая мачеха, значит ли это, что мне грозит смертельная опасность? Захочет ли злая мачеха убить меня за красоту?

Если так, то она не в себе. Сейчас я точно не прошла бы ни один кастинг на мисс Средневековье-1500. Или какой здесь сейчас год.

Как неудобно, что ни у кого напрямую нельзя было ничего узнать, не вызвав при этом подозрений. Не могла же я подойти к Марте или Агриппине и спросить: "Девочки, а я случаем не принцесса?".

Поэтому я молчала и анализировала. Пока что выводы были неутешительными. Прежняя Белоснежка в среде слуг была явным изгоем, ее не любили, презирали и обращались хуже, чем с другими. Интересно, почему? Потому что она правда была лентяйкой? Или правда была до этого принцессой? Всем нравится пнуть побольнее того, кто еще вчера был выше тебя и отдавал приказы...

Все ответы я получила уже очень скоро.

Я как раз вносила последнюю охапку дров в кухню, когда тяжелая деревянная дверь с противоположного конца распахнулась, как с пинка, впустив внутрь поток дневного света и пыль.

В проеме появился высокий широкоплечий мужчина в потертой запятнанной бурым куртке, на его поясе висел нож, а за спиной был лук. В его мощной руке болтались два мертвых зайца головами вниз. Это явно был Охотник.

— Эй, вы, кухонные крысы! — хрипло и громко гаркнул он. — Где обед? Я готов съесть своих собак с голодухи!

Слуги на секунду замерли, даже Агриппина прекратила распинать Марту и сделала невольный шаг назад от дверей, в которых стоял этот человек. Тот вошел, занимая собой все пространство кухни, и небрежно бросил зайцев на первый попавшийся стол.

— Здравствуй, Ганс, — тихо произнесла Марта.

Имя было знакомо этому телу. Мышцы живота сами собой напряглись, дыхание сбилось, и меня внезапно и беспричинно охватил страх.

Злобный взгляд Ганса скользнул по лицам присутствующих, и наконец остановился на мне. Я сложила рядом с печью последнюю партию дров и пыталась выглядеть незаметной. Но Ганс меня заметил. На его лице расплылась широкая неприятная ухмылка, и он демонстративно медленно подошел, стуча подошвами сапог по камням пола.

— Ну здравствуй, Белоснежка, — слащаво сказал он. — Давно тебя не видал.

Я молчала, а мозг лихорадочно искал правильную реакцию. Я прекрасно знала, что бы ответила такому человеку в своей прошлой жизни, но что делать сейчас, посреди средневекового бесправия, где Ганс был явно выше по статусу, чем все присутствующие слуги, я не знала.

Ганс остановился прямо передо мной. От него несло потом, конским навозом и скисшей кровью. Меня снова затошнило, а потом затошнило еще сильнее, когда он хлопнул меня по заднице. Удар был несильным, скорее грубым и собственническим.

— Ох и костлявая же ты стала, — хохотнул он, обращаясь скорее к зрителям, чем ко мне. — Раньше помягче была.

По кухне пробежал смешок. Никто не думал заступаться или даже просто сочувствовать. Даже Марта улыбалась как дура.

Для них это было нормой, для Ганса развлечением, а для меня нарушением всех личных границ, которые я тщательно охраняла всю свою предыдущую жизнь. В нормальном мире за такое можно было подать в суд и увидеть этого типа в наручниках. Здесь же служанка была просто вещью и объектом для шуток.

Только большим усилием воли я остановила себя от того, чтобы не дать ему пощечину. Что-то ей подсказывало, что этого делать явно не стоит.

Ганс наклонился ближе,и я смогла разглядеть все его крупные поры, желтые зубы и кровавые прожилки в глазах. Зрелище было тошнотворным, особенно учитывая исходящую от него вонь.

— Чего молчишь, а? — спросил он. Я подняла на него пустой безразличный, как у рыбы, взгляд и промолчала. Ганс понял, что развлечение идет не по плану и, кажется, разозлился. — Слушай сюда, — понизил он голос. — Хватит тебе ломаться. Все уже давно забыли, что ты принцесса. Король мертв, и ты теперь никто. И должна вести себя как никто. Поняла?

Я молчала, глядя ему в переносицу.

Он отошел к столу, на который до этого бросил зайцев, и начал громко обсуждать с главным поваром, как именно их нужно приготовить. Ясно, специалист по всем вопросам, даже тем, где однажды услышал что-то краем уха.

Я прислонилась к стене и сделала вид, что отдыхаю, но внутри все тряслось. Зато теперь я наверняка знала правду. Белоснежка действительно была принцессой, дочерью покойного короля и падчерицей королевы Гримхильды. Прямо как в сказке.

И эта сказка нравилась мне все меньше.

В доброй сказке не должно быть ни грязи, ни оскорблений, ни тем более домогательств Охотника. Эта сказка явно была злая, ведь здесь все это было. И здесь от меня требовали быть "никем". Проблема была в том, что я не умела быть никем. И не собиралась менять свои привычки только потому, что оказалась в теле средневековой служанки.

Они все ошиблись, когда решили, что смогут сломать Белоснежку. Они не знали, что внутри этого слабого тощего тела с прыщами на лице теперь находится женщина, которая умеет выживать в самых жестоких корпоративных войнах.

Глава 3. Злая королева

За час до ужина, когда на улице все еще было жарко, меня отправили в обеденный зал королевы. Агриппина вытерла руки о передник, что, видимо, должно было символизировать окончание грязной работы, ткнула пальцем в мою сторону и произнесла короткое: "Ты". Потом выбрала Марту и сказала ей то же самое. Больше никаких инструкций не было.

Другие служанки проводили нас полными облегчения взглядами. Им повезло остаться в тепле и вони кухни, нам же предстояло выйти на сцену. С одной стороны, это было хорошо, ведь это был шанс узнать новую информацию, а с другой — не зря же все так боялись туда идти.

Как я и предполагала, на верхних этажах замка жизнь текла совсем иначе. Коридоры были чище, покои роскошнее. Огромная обеденная зала была мрачной и подавляющей, наверняка интерьерчик переделывала под свои вкусы уже Гримхильда. Все было темным, даже длинный стол больше напоминал мрачную черную глыбу, чем обеденную утварь.

Моей задачей было сервировать стол для Королевы и ее свиты. Мне выдали стопку тяжелых бронзовых тарелок, хрустальные бокалы и бронзовые же приборы. Интересно, почему все было сделано из бронзы? Неужели королевство бедствовало и даже на серебро не хватало денег? Ладно уж золото, но хотя бы серебро-то можно было раздобыть...

Я принялась за работу, хоть уже едва не падала от усталости. Слева от тарелки вилки, справа ножи и ложки, хрустальные бокалы по убыванию объема, сложенные кривыми лебедями салфетки в центр. Я очень надеялась, что столовый этикет этого мира не слишком сильно отличался от того, к которому я привыкла в своей нормальной жизни.

Когда я закончила и встала у стены рядом с Мартой, дверь в зал открылась, и внутрь впорхнули фрейлины. По крайней мере, я решила, что это фрейлины — они шли группкой относительно ухоженных для возможностей этой эпохи девушек, и ясно было, что они были подружками. Их было трое, они были молоды и одеты в платья из шелка и парчи оттенков, которые в нормальном мире назывались бы "пудровый", "небесно-голубой" и "цвет увядшей розы". Их волосы были уложены в сложные прически, украшенные жемчугом и лентами, лица были напудрены, а губы подкрашены.

Они легко и звонко смеялись.

— Ох, Маргарита, ты видела его лицо? — щебетала девица в голубом. — Я думала, он лопнет от натуги!