Надежда в тумане

Солдаты вскрикнули, отскочив кто куда, только бы быть подальше от монстра и открыли беспорядочную стрельбу, больше паля просто в воздух. Начиналась паника.

Я пригнулся, надеясь, что свои меня не зацепят, и, хорошо прицелившись, всадил толстяку длинную очередь в голову. Я думал, что этого будет достаточно, но не тут-то было. Повар схватился за голову и дико закричал, мотая ей из стороны в сторону, согнувшись в поясе. Солдаты застыли от ужаса, наблюдая за ним. Он медленно разогнулся и повернулся ко мне. Теперь на лице нельзя было разобрать ни глаз, ни носа, ни рта – все стало одной массой. И, несмотря на это, несчастный вытянул руки в мою сторону и начал медленно идти. Я попятился, одновременно поднимая автомат. Какая-то часть лица монстра издала булькающий хрип, и я выстрелил, удерживая рвущийся из рук от отдачи автомат, пуская пулю за пулей в голову толстяка. Голова не выдержала и разлетелась. Тело сделало еще один шаг в мою сторону и с грохотом рухнуло.

Я перевел дух и посмотрел на солдат. Их лица были белы от ужаса, автоматы ходуном ходили в трясущихся руках. Мне пришлось дважды приказать опустить оружие, прежде чем до них дошел смысл приказа, и они немного взяли себя в руки. Я подошел к погибшему солдату и силой выдернул нож у него из головы. Один из бойцов отвернулся и его вырвало. Да, зрелище было жуткое.

Немного переведя дух, через пару минут мы двинулись дальше. До защищенных комнат дошли без приключений, хотя солдат теперь пугал любой шорох. Да даже меня слегка трясло от пережитого – адреналин давал о себе знать. Дверь в защищенную комнату представляла собой толстую железную створку, которая опускалась при чрезвычайной ситуации. Рядом также располагался еще один терминал, в который я ввел личный код доступа и код для ЧП. Заслонка со скрежетом медленно и тяжело поднялась, открыв нам небольшой коридор, в котором прямо и по бокам было по двери. Я жестом приказал двигаться к правому проходу, так как помнил, что по плану за ней должен был быть кабинет Главного Управляющего. Я встал прямо перед дверью, один из солдат слева от нее, а второй резко открыл. Лучи фонарей осветили большое, хорошо отделанное помещение. На стенах висели картины, у правой стены стоял большой диван, слева на стене висел широкий экран, а прямо перед нами располагался рабочий стол. За столом сидел, уронив голову на руки, седой невысокий мужчина. При нашем появлении он попытался слабо поднять голову, но смог лишь немного подвинуться. Мы медленно приблизились к нему, ни на секунду не спуская глаз, наученные горьким опытом. Один из солдат жестом указал мне на кровь, которая была у правой нижней стороны стола. Также жестом я приказал держать человека на прицеле, а сам обошел стол. Я увидел, что на коленях у него лежит маленький, мигающий красным прибор – сигнальный маяк, а весь бок костюма пропитан кровью. Взяв его за плечо, я с усилием откинул человека на спинку стула. Тот слабо застонал и произнес: «Не успели…», после чего захрипел и затих. Я проверил сонную артерию – мертв. На костюме была нашивка, которая показывала, что он и есть Главный Управляющий. Мельком осмотрев стол, я понял, что ничего особо интересного на нем нет, и нужно было вскрывать его компьютер, чтобы разобраться, что здесь произошло. Но прежде всего, нужно было осмотреть бокс на предмет выживших.

Мы двинулись дальше. Дверь напротив вела в абсолютно пустое помещение, наверное, зал для собраний. Там стоял круглый стол, окруженный стульями, на стене висел экран. Больше ничего и никого не было. Последняя дверь вела в комнату отдыха для персонала высшего уровня: там стояли диваны, кресла, несколько небольших столов. В правой стене была дверь, ведущая в зал-миникинотеатр. Когда мы зашли в комнату, то услышали с той стороны какой-то шум и звук падения. Я видел, что лица солдат опять побелели. Жестом приказав им стоять и прикрывать, я медленно подошел к двери. Чем больше приближался, тем больше слышал в своей голове тихий, испуганный женский голос, который повторял «Помогите… Помогите мне!...». Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, но оно не желало пропадать. Тогда я, резко выдохнув, открыл дверь пинком. Она с грохотом распахнулась, и луч фонаря выхватил несколько диванов, какие-то ящики и заплаканную девушку в белом халате, вскрикнувшую при моем появлении. я только открыл рот, как услышал ее шепот: «Помогите… Помогите…», хотя девушка была в другом конце комнаты. Это ее голос был в моей голове. Она вскинула голову, и я увидел, что ее глаза нечеловечески яркого голубого цвета. Одновременно меня пронзил целый ворох чувств: страх, боль, отчаяние, ужас от ожидания неминуемой смерти, жалость к себе, боязнь за других… Это продлилось всего мгновение, она опустила голову, а когда подняла, это были обычные голубые глаза испуганной девушки. Я закинул автомат на спину и медленно подошел к ней. Она, поняв, что я человек, протянула ко мне руки, в ее глазах и на лице была мольба, просьба защитить. Я взял ее на руки. Как ты понимаешь, поднялись наверх мы уже вместе…

- А чем закончилась операция? – спросил Истомин, сидевший до этого неподвижно, застыв с бокалом в руке и внимательно слушая откинувшегося на стулеСергея.

- Тебе это важно? – спросил Сергей с некоторым недовольством. Истомин кивнул. - Как всегда. Куда ж без деталей. Я и так стараюсь все подробно рассказывать, знаю, что без них ты меня замучаешь. Нижние уровни Йоко зачищал уже при поддержке Джонсона, когда понял, что противников слишком много и приказал отступать на верхние уровни. Джонсон к этому моменту верхние уже обыскал и спускался к нам на подмогу. Связавшись по рации со мной и удостоверившись, что помощь не нужна и у меня все чисто, они оставили раненых на пятом уровне и закончили дело внизу. Мы собрали данные из компьютера Главного Управляющего и лабораторий и отправились домой. Потери, вместе с моим бойцом составили четыре человека. Еще семь были ранены. Йоко укусили за плечо, и он три недели валялся в больнице с подозрением на заражение, но единственный недуг, которым он страдал, была скука. На нижних уровнях нашли двух чудом выживших лаборантов, которых трое суток пытали допросами Сотрудники Правопорядка, выясняя, что там произошло, но они ничего толком не смогли сказать и их отправили с миром на тихие должности, приказав не раскрывать рта. Дальнейшая судьба этих людей мне неизвестна.

- А твоя девушка? Она тоже ничего не знала? Хотя, судя по аудиальным эффектам…

- Тут все интереснее, – на этих словах Сергей чуть оживился и, отхлебнув из бокала, продолжил, - во-первых, ее зовут Виктория. Она рассказала Правопорядку, что в этих лабораториях производились эксперименты не только над биологическими материалами, но и параллельно над людьми. Частично персонал туда отбирался из тех кандидатов, которые физиологически имели необычные склонности. В частности, у нее имелись какие-то изменения в мозговой деятельности. Мотивировали это изучением вредного влияния современной окружающей среды на человека. На самом же деле, там пытались создать оружие. И что-то вдруг пошло не так, а что именно, она не знала. Больше вытянуть из нее ничего не удалось.

- А как же голоса в твоей голове? – спросил, закуривая сигарету, Дмитрий. – Я так понимаю, она знала больше, чем говорила? Ну или, как минимум, умела.

- Не перебивай, – сердито посмотрел на него Сергей, – ты, как и раньше, бежишь впереди паровоза.

- А тебя, как и раньше, это бесит, – усмехнулся Дима. Сергей вкинул на него сердитые глаза, – да молчу, молчу, рассказывай.

- Спасибо нижайшее, – саркастично ответил Сергей. – После того, как нас провели через утомительные профилактические процедуры длиной в две недели, я пришел к ней. Просто домой. Узнал адрес через свою базу и нагрянул без приглашения. Все эти дни я иногда слышал ее голос в своей голове, который говорил об абсолютно повседневных вещах: что надеть, куда пойти, разговоры с людьми… Это беспокоило, и я пришел к ней за ответами. А она ждала меня, показав это тем, что открыла дверь прежде, чем я позвонил.

У нее была небольшая уютная квартирка в бежевых тонах. Виктория сразу проводила меня на кухню, где уже стоял только что сваренный натуральный зерновой кофе. На мой вопросительный взгляд она просто сказала, что знает, что мне это нравиться. Мы сели друг напротив друга. Она выглядела уставшей после всего перенесенного, но это не скрывало то, что она была весьма привлекательной: ладная спортивная фигура, красивое аристократичное лицо, обрамленное практически белыми, длиной до плеч, волосами. Но как я уже сказал, главным были глаза: при свете тусклого солнца они были ярко-голубыми, пронизывающими до самого нутра.

Глядя в эти глаза, я задал мучавший меня все эти дни вопрос: что случилось между нами там, в бункере? В ответ она пожала плечами, сказав, что не знает этого точно. Тогда я попросил рассказать, что ей известно о той лаборатории, пообещав, что буду молчать. Она серьезно посмотрела на меня после этих слов и сказала: «Я знаю. Ты не лжешь».

Виктория рассказала мне немного, только то, что смогла узнать сама. Опыты проводились над частью лаборантов, которые были специально отобраны в рамках секретной программы. Все выглядело естественно: они проходили строгий медицинский отбор, прежде чем попасть на работу в такое место. Только те, у кого находили небольшие отклонения, его проходили и получали работу. И только попав на объект, узнавали, что они часть секретного опыта по поиску людей с необычными возможностями. Она была одной из них. Ей было двадцать два, и прежде ничего необычного за собой онане замечала. Обычная девушка, такая же, как все. Но в процессе опытов, которые в основном представляли собой сдачу анализов и странные задания на непонятных приборах, ученые выявили у нее склонность к телепатии.

Естественно, услышав такой бред, она рассмеялась им в лицо, но потом, спустя несколько недель опытов, она начала «чувствовать» людей вокруг, их эмоции, чувства, мысли. Пока неопределенно, но чем дольше шли опыты, тем больше слышала и чувствовала. Сначала она сопротивлялась, но Главный Управляющий в личной беседе сообщил ей, что выбор прост: либо сотрудничество, либо пропажа без вести. Виктория явственно почувствовала тогда его безразличие к ее жизни, и ей пришлось согласиться.

К моменту возникновения бедствия на базе она научилась читать мысли людей. Пока с трудом, нодостаточно четко. В это же время она обнаружила, что может силой мысли двигать мелкие предметы: ложки, ручки, чашки. Но об этом Виктория не стала рассказывать ученым, опасаясь, что в этом случае ее никогда не выпустят. Из их мыслей она знала, что и так ее не планируют отпускать, а для чего-то готовят. Для чего именно, они сами не знали. Из их же голов она узнала, что из всех подопытных ее прогресс больше, чем у остальных. Ближе всех к ней подобрался местный повар – у него обнаружилась практически полная нечувствительность к боли при работе всех остальных чувств…

- Тот самый толстяк! – воскликнул, перебив, Дмитрий.

- Возможно. В ночь катастрофы она проснулась от дикого ужаса и паники, которые царили на нижних уровнях и которые чуть не свели ее с ума массой свалившихся переживаний. Она жила на третьем уровне и, услышав сигнал тревоги, бросилась на укрепленные уровни раньше остальных. На четвертом ей встретилсяГлавный Управляющий, который сказал, что искал ее и приказал идти за ним. Они спустились в его кабинет, и только тут Виктория почувствовала, что из-за стены безразличия в разуме мужчины то и дело проступает страх. Она поняла, что он каким-то образом умеет прятаться от нее, скрывать свои истинные чувства и мысли, но сейчас стена дала трещину, через которые рвутся настоящие эмоции. Приглядевшись, она увидела, что руки мужчины слегка трясутся.

Он сообщил ей, что изначально был против этих исследований и сейчас положил им конец. Он не хотел жертв и насилия и пытался подстроить несчастный случай, но все вышло из-под контроля и теперь, скорее всего весь персонал погибнет. Так будет лучше, потому что никто и никогда не узнает, что именно исследовали в этих лабораториях, и какие получили результаты. А результаты, по его словам, были ужасающими и никогда не должны были покинуть этих стен. Здесь Виктория попыталась уловить части его мыслей, чтобы понять, что именно имелось в виду, но разум Управляющего был неприступен, а он сам был сосредоточен только на тех словах, которые говорил в данный момент.

Главный усмехнулся и сказал, что чувствует ее попытки, но не стоит даже пытаться пройти через его защиту – он справлялся и не с такими, как она. Но сейчас ему нужна ее помощь. Скоро на всех уровнях люди начнут сходить с ума. Это уже происходит, она может почувствовать это, если прислушается – вокруг только ужас, паника и злоба. У него нет таких сил, как у нее, но он достаточно знает о природе ее способностей и сможет направить эту силу. На одном из жилых уровней есть человек, который лишь прячется под видом обычного рабочего. А на самом деле он – Наблюдатель, который присматривает за всеми исследованиями и за самим Управляющим. В случае срыва экспериментов, Наблюдатель должен убить Главного. И он придет. Но они могут найти его раньше и убить, даже не приближаясь. А в обмен они вместе будут спасены, так как на защищенном уровне останутся только те, кому прикажет Управляющий.

Виктории было страшно. Она чувствовала, как вокруг что-то происходит. Стены давили на нее, а темнота по углам набирала краски, становилось бездонной. Свет от лампы на столе стал тусклым и почти не освещал ничего вокруг. В комнате стало холоднее, как будто вдруг откуда-то потянуло сквозняком. Она поняла, что ее медленно охватывает паника. Сотни голосов тончайшим шепотом проникали в ее голову, они говорили что-то наперебой, изредка вскрикивая, и их становилось все больше, они говорили все громче… Управляющий схватил ее за плечи и встряхнул. Она чувствовала безумие, наполняющее людей вокруг. И только он мог ее спасти.

Она кивнула. Управляющий приказал ей собраться и закрыть глаза. Нужно было открыться всему вороху голосов. Их много, но они бессвязные и не могут на нее повлиять. Ей нужно найти один спокойный, который обязательно проявит себя в ближайшее время. Он сможет направить ее на нужный путь, но найти его может только она сама. И когда найдет, то должна будет проникнуть в его разум и приказать умереть. Если все будет сделано быстро, человек даже не поймет, что произошло, а все уже будет кончено.

Она не хотела впускать их. Но страх за свою жизнь заставил. Пришлось перестать сопротивляться и начать слушать. Рой голосов беспорядочным шумом заполнил голову и, не в силах его выдерживать она упала на колени. Сотни голосов кричали, молили, призывали о помощи, выкрикивали имена, отдельные слова, рычали, шипели. Ей казалось, что весь мир стал состоять из звуков и что еще немного и ее голова просто взорвется, не выдержав такого напряжения. Вдруг она услышала голос Управляющего, мягкий, спокойный, просящий сосредоточиться на нем. Она посмотрела на него и увидела, что он стоит, закрыв глаза, его губы неподвижны, а голос только в ее голове. Она закрыла глаза и сосредоточилась на нем. Сначала голос куда-то вел, и вдруг она явственно услышала второй, такой же спокойный и рассудительный. Управляющий сообщил, что они нашли его и сразу же вскрикнул. Человек уже стоял за их дверью. Не успели.

Они вместе открыли глаза и повернулись к двери, которая медленно открылась, и вошел высокий мужчина с пистолетом в руке. Сказав: «Вы не справились», он выстрелил в Управляющего и попал ему в бок. Тот упал, схватившись за пораженное место. Виктория кричала вместе с ним, чувствуя каждой клеточкой своего тела боль от раны. Она посмотрела на пришедшего и ясно слышала его голос, который говорил: «Он не справился, как все и ждали. Убить».Наблюдатель вновь поднял пистолет.

В приступе безумной ярости и боли Виктория вошла в сознание убийцы, почувствовав его секундное удивление и заполонив его полностью, отдала один-единственный приказ: «Умри!».

Человек опустил пистолет, развернулся и вышел из кабинета. Она услышала, что Наблюдатель идет на шестой уровень, где все так или иначе умрут, и он вместе с ними. Смелости, чтобы убить себя самому у него не было. Виктории стало дурно. Она попыталась встать и в отражении в зеркале увидела себя. Ничего не изменилось, кроме глаз. Они горели ярко-сапфировым цветом.

Управляющий слабо попросил помочь ему подняться. Виктория с трудом подняла его, и они подошли к столу, за который он тяжело сел. Из верхнего ящика достал сигнальный маяк и нажал на красную кнопку. Он сказал, что выполнил обещание, уровень закрыт и ее спасут. Но он вряд ли до этого доживет. И вдруг на полуслове Управляющий потерял сознание и откинулся на стуле. Виктория вдруг поняла, что все это время в ее голове был только его голос, который не давал другим заполонить ее разум. А сейчас он умолк, и страшная какофония вернулась и вновь начала разрывать ее сознание. Она выбежала из кабинета и, пытаясь найти укрытие, забилась в угол в зрительном зале. Там я ее и нашел.

- Черт, ты все также умеешь рассказывать истории, – сказал Истомин, закуривая уже третью сигарету и разливая по второму бокалу виски, – помнится, твои военные байки не одну нашу ночь заняли.

- А тебе бы все задеть меня чем-нибудь, – улыбнулся Сергей, принимая бокал, протянутый ему Истоминым. – Я стараюсь не упускать деталей, а ты меня за это упрекаешь. Расскажи тебе кратко, и ты засыплешь меня вопросами, что, да как, а кто что думал, а какого цвета были сапоги нападавшего…

- В той истории это было важно, а ты до сих пор припоминаешь, – засмеялся Дмитрий и затушил сигарету, одновременно пригубив из бокала, – чем закончилось ваше рандеву с синеглазой девушкой?

- Как ни странно, разговорами, – язвительно ответил Сергей. – Виктория сказала, что, когда я нашел ее, она пыталась закрыться от той какофонии голосов вокруг, а мой голос помог сосредоточиться, он был достаточно спокойный и твердый. Вот только, когда она сделала это, то проникла и в мое сознание, а я проник в ее. Это длилось всего мгновение, но между нами установилась мысленная связь. Именно поэтому, спустя столько времени, я слышал ее голос, даже когда она была далеко. А она все время слышала мой.

- То есть между вами зародилась… Близость?

- Не совсем так, эта связь была случайной. Мы просто слышали друг друга, а она не знала, как эту связь разорвать. Близость появилась потом. Когда она рассказала мне все это, она попросила разрешения, как она сказала, «притронуться» к моему сознанию. Ей хотелось понять, что за связь между нами установилась и как ее разорвать, чтобы более она нам не мешала. Я позволил ей это. И тут… Что-то опять пошло не так. Мы оба закрыли глаза, и я почувствовал ее совсем близко, хотя мы неподвижно сидели друг перед другом разделенные столом. Нежное дуновение ее дыхания на лице, тепло от человека, который находится от тебя на расстоянии нескольких миллиметров. Я почти физически ощутил ее прикосновение, и нас как будто потянуло в водоворот. Мысли, чувства, стремления, желания, самые потаенные секреты вдруг стали для нас общими. Я не знаю, может она, сама того не желая усилила связь до максимума, вместо того, что разорвать ее, может она просто не смогла удержать все это под контролем, не знаю… Но эти ощущения единения с другим человеком были прекрасны. Все это длилось всего пару десятков минут, но, когда мы очнулись, мы знали друг о друге столько, что казалось мы были неразлучными друзьями с самого детства. Постепенно чужие мысли и воспоминания пропадали, но это чувство близкого человека оставалось. Ты знаешь, я довольно нелюдим и много времени отдаю работе, так что ценю друзей на вес золота и прекрасно знаю, что такое не желать потерять человека…

- Да уж, в этом ты мне признался только спустя пять лет знакомства вдрызг пьяный, – вставил Дмитрий. – И долго рассказывал, как я для тебя важен и как это приятно, что есть человек, с которым можно вот так сесть и поговорить… Не смотри на меня так, – добавил он поспешно, заметив слегка обиженный взгляд Сергея, – когда ты пьян, то рассказываешь долго и немного витиевато, иногда повторяясь. Но суть я тогда уловил и не послал тебя после того, как три года не видел вживую, а потом услышал, как ты по телефону говоришь: «Буду послезавтра». Так что не обижайся.

- Ну что тут скажешь, ты настоящий друг, – сказал Сергей, сразу смягчившись, – такого как с ней, я не чувствовал ни с кем. Это была не влюбленность, не приязнь, а именно единение. После этого, мы долго разговаривали о наших жизнях и о том, что делать дальше. Я сказал, что помогу ей разобраться со всем этим делом и выяснить, кто стоял за этими исследованиями. Мы сошлись на том, что не будем разрывать эту связь, чтобы я смог защитить ее, если что-то или кто-то будет ей угрожать.

- И ты нашел что-то? – спросил Дмитрий, он был настолько заинтересован, что поставил бокал и уже напрочь забыл про него. Очередная сигарета медленно тлела в пепельнице.

- Нет. Ни одной зацепки, ни у нее, ни у меня. Я добился прикрепления к Городу-7, где находится главная научная база, а она устроилась туда работать. Это было удобно, так как она там же жила, а я получил квартиру как Следопыт от Государства. Мы искали несколько месяцев с применением ее телепатических умений. Ничего. Ни слова о подобных экспериментах, ни единого намека. Мы смогли только понаблюдать за ее способностями и узнать несколько новых свойств. Во-первых, когда она применяла свои силы, глаза действительно «светились» голубым светом. На самом деле, никакого света они не излучали, просто цвет становился настолько насыщенным и ярким, что создавалось такое впечатление. Во-вторых, она на самом деле могла двигать предметы силой мысли. Начав тренировки через пару дней после нашего первого разговора, за пару месяцев ей удалось развиться до того, что получалось поднимать и передвигать в воздухе среднего размера предметы: книги, посуду, подушки, и делать это быстро. В-третьих, выяснилось, что она может перенимать навыки у людей. То есть, может принять и усвоить опыт другого человека в каком-то деле. Мы не успели узнать, действует ли это на всех, но мои навыки она принять смогла. Так я научил ее драться, владеть оружием, навыкам выживания и нескольким другим полезным умениям.

- Сереж, прости, – остановил его Дмитрий, – ты старательно уходишь от этого момента, но я все равно должен спросить: у вас возникла близость… хм… духовная…. А… ммм… Физиологическая? – закончил он, явно смутившись.

- Логичный вопрос, – кивнул Сергей и ненадолго задумался, подбирая слова. - Знаешь, когда ты испытываешь близость такого рода… Ты не можешь воспринимать человека как объект желания. Вы просто уже выше этого. Как близнецы: им не нужно быть вместе физически, чтобы чувствовать себя частью целого. Мы общались, иногда вместе куда-то ходили, довольно редко, но не более того.

- Хорошо, я тебя понял, – с облегчением от того, что сказал все правильно и смог не обидеть на самом деле довольно ранимого друга, произнес Дмитрий, – что было потом?

- А потом… Меня направили в Город-10 на операцию по спасению осажденных в лабораторном бункере ученых, которые находились в постоянном кольце тумана и были атакованы целой стаей различных Существ. Когда я уходил на такие задания, то отрешался от Виктории, чтобы она не видела и не чувствовала все то, что вижу и чувствую я, и не переносила таких нагрузок. Не хотел, чтобы она видела это. Только чувствовал ее по ночам, и мы поддерживали связь по коммуникатору, периодически созваниваясь. Но в одну ночь я проснулся от того, что не почувствовал ее. Раньше наша связь всегда незримо присутствовала, и я привык к ней, абсолютно не замечая. Это как иметь руку или ногу. А тут проснулся и понял, что ее нет. Я схватил коммуникатор, начал звонить, но она не отвечала. Страх охватил меня. Стало понятно, что что-то случилось.

Операция к этому времени уже закончилась, и я прилетел в Город-7. Примчавшись к ее квартире, я выбил дверь и… Не нашел ее. В доме все было в порядке и на месте. Насколько я помнил, ничего не пропало. На ее работе сказали, что она не появляется уже два дня, но взяла больничный, так что о ней не беспокоились. Я не находил себе места. Несколько дней пытался ее найти, даже обратился в местное отделение Охраны Правопорядка, пригрозив своим званием, но ни на одной камере, что висят на всех углах, ее не было. Утром она зашла на работу… И все, – Сергей вздохнул и, прежде чем продолжить, несколько секунд молчал. Потом взял пачку сигарет, лежащую рядом с пепельницей и зажигалку. Закурив, он пустил в потолок несколько клубов дыма. Истомин удивленно смотрел на друга, который даже алкоголь пил только в самых особенных случаях. Например, во время их редких встреч. Но сигареты были для Следопыта запрещенной вещью. А Сергей курил уже не как новичок, не кашлял и дым его абсолютно не смущал.

- Я стал курить понемногу, когда подал в отставку. Знаешь, мне всегда нравилось пускатьдым, я это пробовал на синтетике разной. Даже нашел для себя приемлемую, без никотина. Но когда плохо, хочется вот такого вот… - он глубоко затянулся и, выпустив тонкую струйку дыма, продолжил. - Две недели я искал. Потом ушел на операцию. Потом опять искал. И не находил себе места без нее. Как она могла меня бросить? Потом потихоньку смирился, ушел в работу с головой, не вылезал из поля… Иногда сознательно бросался на смерть, хотел, чтобы она забрала меня. Но инстинкты выживания все равно сильнее. Столько лет в Следопытах просто так не проходят. Да и жалко было просто так отдавать свою жизнь, почитай толком ни за что. Когда осознал это, стал просто делать то, что мне скажут. И за это время стал одним из лучших, отточил все навыки. Но тогда мне было все равно. Жизнь потеряла смысл.