Безумная и ушастая. Ваш приговор...моя любовь.

Двое дюжих стражников мертвой хваткой зажали мои плечи, пока тучный, лоснящийся от самодовольства боров, купивший мою жизнь, с видимым наслаждением застегивал на моей шее тяжелый стальной обруч. Холодный металл безжалостно врезался в кожу. Эта тяжесть словно прибивала меня к земле, крала остатки кислорода, делая мой облик еще более жалким. Я сожгла бы ухмыляющегося Аркадия взглядом, будь у меня такая сила. Клеймить эльфов — преступление против всех законов, писаных и неписаных. Но здесь, на задворках цивилизации, закон молчал. Я была лишь нищенкой, сорняком, выброшенным на обочину жизни.

Слезы застилали глаза, превращая толпу в размытые силуэты. Кусая губы до крови, я опустила взгляд на свои дрожащие руки, чувствуя, как подгибаются колени. В груди бушевал пожар боли, смешанной с праведным гневом. Я оказалась слишком беспомощной, чтобы защитить свое священное право зваться вольной эльфийкой. И даже древняя кровь, связывающая меня с великим лесом, не могла уберечь от падения.

Со спины я внезапно почувствовала тяжелый, испытывающий взгляд. Он не маслился похотью, как остальные, но его давящая мощь буквально прожигала позвоночник. Кто-то пристально наблюдал за сценой из глубины зала. Меня грубо заставили встать на колени. Под одобрительный гул толпы пуговицы моей рубашки затрещали — их расстегивали неторопливо, смакуя каждую секунду моего беззащитного обнажения.

— Так нельзя Я ведь эльфийка — едва слышно прошептала я, но мой лепет вызвал лишь волну пьяного хохота.

Рубашку безжалостно сорвали, оставив меня на растерзание глумливым взорам в одном лишь тонком белье.

— Слышали? Эльфийка! — загоготал боров Краин, приближаясь ко мне. — Да плевать всем на твое происхождение, нищая девка. Твоя доля теперь — безропотно сносить плети и ублажать господина, не смея раскрывать рта без приказа.

Страх окончательно сковал мое тело. Сквозь пелену слез я увидела, как этот отвратительный человек берет щипцами раскаленное докрасна клеймо. Дыхание жара коснулось моей груди. Я забилась в руках стражников, отчаянно пытаясь отстраниться. Не смейте Я живая! Я не вещь!

— С каких это пор людей перестали казнить за клеймение эльфов? — Громкий, рокочущий бас, соткавшийся из чистой ярости и ледяного превосходства, заставил толпу мгновенно умолкнуть.

Оцепенение спало. Проморгавшись, я увидела, как сильная бледная рука перехватила запястье купца в паре сантиметров от моей кожи. Мужчина с легкостью отобрал раскаленный металл и с шипением опустил его в стоявшую рядом кадку с водой. Пар окутал сцену, пока незнакомец неторопливо разглядывал меня сверху вниз.

— Неужели человеческое стадо возомнило, будто законы Империи больше не имеют силы? — холодно бросил он.

Я ошеломленно хлопала ресницами, пытаясь осознать реальность происходящего. Меня спасли? Но зачем какому-то грозному незнакомцу заступаться за безродную сироту? Аркадий, в чьем голосе впервые проступил неподдельный ужас, поспешил оправдаться:

— Господин Прошу прощения, но она лишь полукровка! В уложениях нет ни слова о смешанной крови!

— Неужели? — уголок губ мужчины презрительно дернулся. — Желаешь, чтобы я заставил тебя сожрать свод законов? Позволь просветить твое невежество: «Любое посягательство на свободу обладателей крови Леса карается смертью». У нее заостренные уши. Для меня этого достаточно, чтобы признать ее как дитя природы.

Одним плавным движением он поднял меня на ноги, собственнически приобняв за талию и не позволил упасть моим ослабевшим ногам. Маг из разговоров постояльцев Это был он. Длинные, как вороново крыло, волосы отливали шелком и спускались намного ниже пояса. Почти прозрачные, бледно-серые глаза смотрели на мир свысока, а мертвенно-бледная кожа контрастировала с угольно-черной рубашкой. Но пугало другое: эльфийское зрение, скрытое во мне до этого дня, внезапно обострилось. Я ясно видела, как вокруг его длинных пальцев клубится тяжелая, бездонная черная дымка. Магия смерти. Некромант. Откуда в моей голове взялись эти знания, ведь я никогда не открывала книг по искусству чародейства?

Его мощное, двухметровое тело дышало сокрушительной силой воина. Он мог бы без труда переломить любого из присутствующих пополам одной рукой. Но его ладонь, покоящаяся на моем бедре, была удивительно теплой и бережной. Она дарила не страх, а странное чувство защищенности, которого я никогда прежде не испытывала.

— Я забираю девчонку. И это не обсуждается, — отрезал он, легко, словно пушинку, поднимая меня на руки.

— Но позвольте! — взвизгнул Краин, багровея от злости. — Я отдал за нее целое состояние! Клейменая или нет, она принадлежит мне!

Некромант тихо, зловеще рассмеялся:

— Твоя? Ты бредишь, человечишка. То, что лесная нимфа случайно забрела в ваши зловонные земли, не дает тебе права вешать на нее цепи. Прочь с дороги, пока я не превратил твою никчемную жизнь в затяжной кошмар.

He бесцеремонно оттолкнул купца тяжелым сапогом и уверенно зашагал к лестнице. Онемевшая толпа расступалась перед ним, провожая нас гробовым молчанием. Его широкая грудь излучала жар, а бушевавшая вокруг него аура гнева ясно давала понять: любой, кто посмеет преградить ему путь, расстанется с жизнью на месте.

Теперь я точно знала, чей пристальный взгляд грел мою спину в те страшные минуты на сцене. Теперь мне было все равно, спас ли он меня из жалости или из холодного уважения к древним законам. Мое лицо прижалось к его плечу, и я впервые за долгие годы ощутила, что спасена.