Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис
— Наш король хорошо образован, — тетушка подперла щеку кулаком, — почему он не вмешался?
Но я лишь рассмеялась:
— Потому же, почему и остальные мужчины ничего не поняли: слишком специфичное зелье. Известное, популярное, но целителям обычно говорят: «Пусть она гарантированно родит одаренного сына, если вы понимаете, о чем я».
— Тоже верно.
В этот момент в дверь постучали и Элиза внесла поднос с чаем. Торжественно водрузив его на стол, она заговорщицки улыбнулась:
— Милорд вернулся. На скуле порез, но настроение хорошее. С ним милорд райн-Валдис и мастер Острави. Клотти попыталась немного подслушать, но ее спугнула Милдред.
Вошедшая следом за Элизой девушка виновато улыбнулась, но Лукреция лишь махнула рукой:
— Пусть хранят свои тайны.
— А мы порадуемся, что мой супруг влипает в приключения не в одиночку, — скупо проронила я.
При этом было безумно любопытно, чем именно занимались эти трое, но не пойду же я выяснять это? А с другой стороны…
Да, жена я — фиктивная. Но союзница-то настоящая!
— Где эти милорды изволят заседать сейчас? — спросила я и поднялась на ноги. — Испытываю неодолимое желание увидеть своего супруга и его порез!
— А я из-за твоего плеча подгляну, — воодушевилась тетушка. — Заодно и узнаем, кто смог дотянуться до снежного мага!
Элиза хихикнула, а Клотти прижала ладони к сердцу:
— А если милорды вас накажут?
— Пусть попробуют, — фыркнула тетушка.
Как выяснилось, «заседали» мужчины все за тем же круглым столом. И, очевидно, защиту они включили такую, что не то мы их не слышали, а они нас и не слышали, и не видели!
Что ж, неплохая тренировка перед вскрытием архивов покойного герцога, не так ли?
Разогрев пальцы, я взялась за барьер. Через минуту стало ясно, что установивший защиту маг использовал ярусную схему.
Правда, снять барьер, не разрушив его, невозможно даже для меня. Разобрав структуру заклинания, я ясно видела все его уязвимости. Нижняя левая треть или седьмой обод, одна разрывная искра – и связующие цепи будут разомкнуты.
Вот только после меня уже никто ничего не восстановит, даже я сама.
Тц-тц-тц, неужели придется уйти ни с чем?!
Ха!
Внизу болталась петелька. Маленькая, едва заметная оплошность, говорившая нам о том, что маг зачаровывал стол в едином порыве. Он не брал перерыв, не отдыхал и не пересчитывал связующие цепи. И допустил крошечную ошибку, которая теперь дает мне небольшой шанс…
Потянув за петельку, я с искренним наслаждением отметила игру эмоций на лице райн-Торланда — очевидно, что изнутри барьера и звук, и световые вспышки были куда ярче и громче!
Хайлен взмахнул рукой, и барьер осыпался искрами. Но прежде, чем кто-либо успел высказаться, я нежно проговорила:
— Неужели вы не пригласите леди войти?
Звенящую тишину нарушил лорд райн-Торланд:
— Как бы я посмел, госпожа моя? Особенно после вашего эффектного появления.
Элиза и Клотти покинули библиотеку, а мы с тетушкой присоединились к мужчинам. Я выразительно посмотрела на подживший порез на скуле Хайлена, а затем протянула руку и коснулась его кожи кончиками пальцев.
— Статика, — задумчиво проговорила я. — Вы все же столкнулись с неудовольствием Ковена Менталистов?
— Отнюдь, — усмехнулся Хайлен, — это они столкнулись с моим неудовольствием.
— Теперь либо Октавиан одумается и прекратит чрезмерную поддержку райн-Велронда, либо у Ковена будет новый глава, — хмыкнул райн-Валдис.
Хайлен же перехватил мою руку и оставил поцелуй на кончиках моих пальцев. От этого прохладного, колкого прикосновения по коже побежали мурашки.
— Вы привлекаете к себе внимание. — Я осторожно убрала руку. — Райн-Велронд неспокоен. Сегодня он пытался поговорить со мной в отдельной комнате. Пришлось дать ему клятву никогда не искать архив вашего отца, Хайлен.
Мужчины обменялись долгими взглядами, и мастер Острави задумчиво произнес:
— Вы невероятно проницательны.
— Сегодня Его Величество пребывал в особо прекрасном расположении духа. — Хайлен нахмурился. — Полагаю, архив моего отца многое изменит в нашем мире.
— Если нас всех не похоронят вместе с пеплом от бумаг, — хмыкнула тетушка. — Что? Я смотрю на вещи трезво и вам предлагаю не пьянеть от перспектив!
Если Лукреция хотела разрядить обстановку, то у нее это не получилось. А если, напротив, сгустить тучи, то вышло идеально.
— Госпожа моя, завтра во дворец вы отправитесь с охраной, — непререкаемым тоном проговорил герцог.
Но я покачала головой:
— Для чего? Ваши люди, Хайлен, не смогут противостоять райн-Велронду или Его Величеству. А сами вы не сможете повсюду меня сопровождать.
Тетушка едва слышно цокнула, и я недовольно на нее покосилась. Что не так?
— Мои люди подчиняются только мне, — мягко проговорил Хайлен. — Они не смогут противостоять королю — да, но зато и король не имеет права приказать им уйти. Что же касается герцога… Снежный отряд подчиняется только одному, и герцог райн-Велронд не посмеет приказывать моим людям.
— В противном случае они нападут, — весомо проронил мастер Острави.
Снежный отряд. Маги, что полностью вверили свои жизни сюзерену и позволили ему частично видоизменить их силу.
— Тогда у меня больше нет возражений, — ответила я. — Завтра во дворце меня ждут после полудня.
— Хорошо, — кивнул Хайлен, и на его бледных губах мелькнула тень улыбки. — Хотелось бы отметить, что мне приятно беспокойство моей госпожи.
— Что?
— Вы примчались сюда, влекомые… Чем? — Он чуть сощурился, и я тут же буркнула:
— Исключительно любопытством!
На лице Хайлена промелькнула тень, и он, несколько посмурнев, задумчиво проговорил:
— Как неожиданно неприятно прозвучало, госпожа моя.
От такой откровенности я даже немного растерялась.
— Не стоит, — я попыталась исправить положение, — раннего вдовства в моих планах нет.
Тихий, почти предсмертный хрип тетушки подсказал, что мои слова прозвучали несколько нехорошо. Что ж, надо признать, что в мыслях это было как-то получше.
— Я рад, — вздохнул Хайлен. — Могу ли я пригласить мою госпожу на прогулку?
— Можете, — уверенно кивнула я. — Кстати, у меня есть имя.
Хайлен, искренне удивленный, с недоверием посмотрел на меня:
— Вы уверены?
И где-то в этот момент у меня возник большой-пребольшой вопрос к пансиону благородных магесс. Деньги были потрачены немалые, а образование, судя по всему, превосходное только по бумагам!
— В рамках традиций Эрандара — вполне, — уверенно ответила я, — а что мое предложение означает для жителя Вейарны… Расскажете, Хайлен?
— Расскажу, — сдался он. — И раз уж госпожа моя обращается по имени, то стоит использовать простое местоимение. Как госпожа и начинала.
— Расскажешь, Хайлен? — послушно исправилась я, и он, встав из-за стола, протянул мне руку:
— Не без удовольствия. Однако же у меня есть и неприятная новость.
— Хайлен, — предупреждающе произнес райн-Валдис, — ты не лучший вариант для…
Но герцог взмахом ладони заставил его замолчать:
— В моей жизни было достаточно сложных переговоров.
Мы покинули библиотеку, а затем вышли в парк. Из-за мороза ночное небо казалось необычайно высоким и колким, словно бы звезды превратились в ледышки и вот-вот обрушат на нас свою смертоносную ярость.
— Раньше здесь было красиво, — проговорил задумчиво Хайлен. — Вокруг деревьев летали волшебные огоньки, ледяные скульптуры были не хуже, чем в королевском парке. Моя семья проводила здесь каждый Зимний Сезон, пока твари-из-за-грани не выели небольшую деревеньку у подножия Саан-Суур. Правда, тогда мы этого не знали. Искали виновных, подозревали горные кланы, одичалых оборотней — многих. Но истинных виновников нашел лишь мой отец.
— И не смог доказать.
— Он был готов отдать свой разум менталистам, — хрипло выдохнул Хайлен, — он клялся на крови и магии, что не лжет ни словом, ни делом. Ничего не вышло.
Повисшая тишина была холодной и неуютной. Я не знала, что сказать, и проронила беспомощное:
— Мне жаль.
— С тех пор мой снежный отряд не покидает Вейарну, а я прибываю в Эрандар лишь на праздничную неделю. Все остальное время мы проводим в дозоре, — продолжил он.
— Твоим людям повезло.
Мы шли по расчищенным дорожкам, и тени сгущались вокруг. Мне понемногу становилось не по себе, и я создала небольшой рой теплых ярких огоньков. Напитав их силой, запустила вперед и в стороны — ради красоты и освещения.
— Но поговорить я хотел не об этом. Моя госпожа помнит свое детство? Ваша матушка погибла, но, возможно, вы ее помните?
Медленно выдохнув, я покачала головой:
— Лишь ее магию, родную и теплую. Именно благодаря этому я легко и просто приняла свой дар и не боялась его. Увы, дети-стихийники живут одним днем. Мои самые далекие воспоминания – это отъезд в пансион, а туда берут с шести лет. Все остальное смазанно и нечетко.
Герцог кивнул и ненадолго замолчал. Он явно формулировал свой вопрос, и я не решилась ему помешать.
— Брак леди райн-Рейвис и лорда Саймиша был основан на любви? — спросил Хайлен в итоге.
И я, нахмурившись, уверенно ответила:
— Это была сделка. Матушке был нужен консорт, а Саймишу – громкая фамилия. К чему ты клонишь?
Райн-Торланд остановился и повернулся ко мне лицом.
— Лорд Саймиш сейчас в госпитале.
Я прислушалась к себе и поняла, что ничего не чувствую. Ни-че-го. Сердце не дрогнуло, дочерние чувства не проклюнулись, и даже любопытство не подняло голову.
— По мнению врачей, по нему ударил откат, — продолжил Хайлен. — Однако лорд Саймиш утверждает, что не нарушал клятв.
Я пожала плечами:
— Он может лгать.
— Или он не имел права отдавать вас замуж, госпожа моя.
На что я фыркнула:
— Конечно же, не имел, я уже взро…
Я осеклась. Моим первым порывом было отвесить Хайлену звонкую пощечину. Такую, чтобы он рухнул спиной назад, чтобы… Но я взяла свое пламя под контроль, и ярость слегка утихла.
— Вы намекаете, что моя мать изменяла своему супругу? — холодно процедила я, возвращаясь к формальной вежливости.
Хайлен покачал головой:
— Нет, я думаю, что она была беременна вами, госпожа моя, в момент бракосочетания.
— Брачные узы бы не установились, — сухо возразила я.
И герцог согласился:
— Равный брак был бы невозможен, но лорда Саймиша принимали в семью младшим членом, консортом. При таких условиях леди Астрея могла быть беременна.
Я прижала ладони к лицу, затем убрала и посмотрела в небо. А после перевела взгляд на Хайлена:
— Зачем ты говоришь мне об этом? Даже если правда, какое это имеет значение?
— Газеты, — коротко проговорил Хайлен, — и сплетни. Я не хочу, чтобы моя госпожа завтра оказалась беззащитна. Наш поспешный брак наделал много шума.
Я поежилась, представив, о чем шепчутся благородные змеи всех больших и малых родов.
— Спасибо, что не промолчал, — выдавила я.
— Как бы я мог? — просто ответил он. — Моя госпожа все еще хочет знать про традиции Вейарны?
Чуть подумав, я согласно кивнула:
— Да. Отвлеки меня.
— Вейарна – сложный край, мы живем быстро и решения принимаем тоже быстро, — он пожал плечами, — но порой брак начинается сложно. И тогда люди обращаются друг к другу господин и госпожа. И только жена может решить, когда брак из формального станет настоящим.
— Она предложит обращаться к себе по имени, — ахнула я.
— Именно так, — склонил голову герцог.
И я тут же вскинула руки:
— Прошу простить мое невежество, Хайлен.
— Я это сразу понял, — но в его голосе мне послышалась горечь.
Мог ли он и правда думать, что мы поладим?! Наверное, я могла бы спросить. Но пока что мне совершенно не хочется знать ответ на этот вопрос. Куда интереснее поговорить с Лукрецией. Тетушка может знать правду о моем рождении.
— Если ты ничего не хочешь добавить, — я поймала его взгляд, — то мне хочется вернуться в дом.
Хайлен медленно кивнул и подал мне руку. Мы развернулись и неспешно направились к входу в особняк. И там, уже на ступенях, герцог негромко спросил:
— Почему моя госпожа не подняла щит против мороза?
Я посмотрела на него, потом на свои затянутые в перчатки руки и растерянно пожала плечами:
— Не успела замерзнуть.
— Хорошо, — кивнул он. — Не буду спорить.
— Доброй ночи, — пожелала я ему и поспешно направилась к лестнице.
Спорить он не будет. О чем спорить, если на улице хоть и зима, но как будто бы потеплело немного?
— Эй вы, лентяйки, не забудьте грелки, — услышала я неприятный голос Милдред. — Мороз такой злой, что к утру рискуете не проснуться!
Я чуть сбавила шаг. Мороз? Разве? Впрочем, моя стихия – огонь. Потому и не замерзла!
Глава 6
Войдя в свои покои, я первым делом попросила Элизу найти Лукрецию. И моя служанка виновато развела руками:
— Так ведь леди приняла снотворное. Мастер Острави дал, а она и не стала отказываться.
Сердито цокнув, я приказала служанке разбудить меня в тот же час, когда проснется тетушка.
Переодевшись ко сну, я закуталась в теплый бархатный халат и с ногами забралась на подоконник. Но он оказался слишком узким и неудобным, а потому уже минут через пять мне пришлось перебраться в кресло.
Как бы я ни храбрилась перед Хайленом, новость поразила меня до глубины души. Да, у меня была обида на лорда Саймиша. Да, я бы хотела, чтобы он был другим. Но ведь не в прямом же смысле?!
Лорд Саймиш всегда ощущался чужим, как и его дети, как и его новая жена. Но… Но быть нагулянным ребенком в нашем обществе немыслимо.
Встав, я прошлась по спальне. В груди пекло, и я прижала пальцы к ключицам, пытаясь успокоить свой магический источник.
Рухнув обратно в кресло, я устало прикрыла глаза. Завтрашний день сведет меня с ума. Что мне делать?
«Я хотя бы райн-Рейвис, а не Саймиш, – пронеслось у меня в голове. – У меня останутся мой замок, земли, полные тварей-из-за-грани, и долги перед королевской казной».
Что не так и мало, остальным бастардам приходилось куда хуже. Но… Неужели моя утонченная, сильная матушка могла гулять от собственного консорта? Зачем он тогда нужен был?
Или я уже существовала? Если верить моим документам, то я родилась ровно через девять месяцев после свадьбы. Вот только все мои метрики восстановлены. До недавнего времени у меня не было сомнений в собственном происхождении, но теперь…
«Теперь, в общем-то, тоже нет», – хмыкнула я мысленно.
Вновь поднявшись на ноги, я подошла к окну и распахнула его. Морозный воздух ворвался в комнату и моментально ее выстудил.
Как ни посмотри, а все выглядит логично. Саймиш не богат, не красив и не силен. Я бы даже сказала, что консорт моей матери был откровенно беден, уродлив и слаб. А еще труслив — он и сейчас бежит от любой конфронтации. Но, очевидно, никто другой не согласился записать на себя чужого ребенка.
«Саймишу хорошо заплатили, но…» Тут я замерла. Но если он знал, что я не его дочь, то как он решился выдать меня замуж? Свидетельствовать перед богами вместо меня?! Это и кровным-то родственникам не всегда с рук сходит!
Боже, тетушка, как не вовремя ты приняла снотворное!
Захлопнув окно, я сбросила халат и тапочки и заползла под одеяло. Надо хоть немного вздремнуть. Завтрашний день… Завтрашний день будет завтра.
Но едва лишь мне удалось задремать, как в спальню ворвалась исполнительная Элиза. Она сквозь громкую зевоту возвестила о том, что леди Лукреция проснулась и вот-вот прибудет:
— Клотти помогает своей леди одеться. Подать чай?
Я вызвала астрологическую проекцию времени и глухо застонала. Пять утра. «Завтрашний» день наступил. Как ни крути, а спать мы с Лукрецией уже не ляжем.
— Пока ничего не нужно, — я села и растерла лицо руками, — отдохни до первого завтрака.
Элиза с недоумением на меня посмотрела:
— Я же буду вам мешать.
Только в этот момент я вспомнила, что она повадилась спать в гостиной, а не в комнате для слуг. Окинув взглядом спальню, я кивнула на маленькую софу, что стояла в изножье кровати:
— Спи здесь.
Набросив на плечи халат, я вышла в гостиную. Разожгла меж пальцев пламя и от него затеплила свечи. Живой огонь успокаивал, в отличие от яркого и безжалостного колдовского света.
— Милая? — Тетушка вошла в гостиную. — Что случилось?
— Я незаконнорожденная? — прямо спросила я.
Тетушка ахнула, подалась ко мне и, едва лишь попытавшись заговорить, тут же схватилась за горло:
— Ох, милая, попробуй поиграть словами. На мне печать с условием.
— Я знаю, что лорд Саймиш мне не отец, — с горечью произнесла я.
И губы Лукреции полыхнули золотом:
— Отец. Он твой отец по магии. Ты полностью законнорожденная, моя девочка. Он принял тебя, в присутствии жреца назвал своей дочерью и перерезал твою пуповину. И жрец этот все еще жив.
Тугая пружина, сжимавшая мое сердце, немного ослабла.
— Но по крови...
— Астрея отказалась говорить, кто твой отец-по-крови, — вздохнула Лукреция. — Но это и неважно, Саймиш перед лицом богов взял на себя ответственность за тебя.
— Он сейчас в больнице, с откатом. — Я обхватила себя за плечи.
Тетушка коротко выругалась и, сев в кресло, подобрала под себя ноги.
— Так заслуженно же, милая. То, что он вытворил с твоей свадьбой, — как сразу не ударило! Опоить доверенную кровь — это ж додуматься надо было!
— Утром придется ехать к нему в больницу. С цветами и сластями, — выдохнула я и, морщась, принялась растирать грудь ладонью.
Лукреция поперхнулась воздухом:
— Чего?!
— Мы не можем предать огласке нюансы моего брака. Теперь я хочу остаться замужем ровно до тех пор, пока мы не изучим архивы. Пока мы не...
— Не отомстим.
— Я знаю, что глупо мстить тварям-из-за-грани. Та, что лишила меня матери, наверное, уже сожрана кем-то другим, но... Но мое пламя рвется наружу, стоит мне заметить тварь. Знала бы ты, как тяжело было стоять в стороне в ту ночь, когда Хайлен уничтожил напавшего на нас духа.
— И это меня пугает, — тетушка съежилась, — обычные маги теряют волю в присутствии тварей. И лишь ты преисполняешься пламенной ярости.
— В любом случае, если король и правда боится архивов райн-Торланда, он воспользуется скандалом и проявит сострадание к несчастной леди райн-Рейвис, — скривилась я.
Боль в груди понемногу затихала, и я смогла сесть ровнее.
— Погоди, а что с этим пятилетним не-разводом? — спохватилась тетушка.
А я, кривовато улыбнувшись, напомнила:
— Король вертит своими эдиктами как хочет. Кто знает – может, его волей можно развестись? Но сейчас я этого совершенно не желаю. Да и в целом мы сможем противостоять слухам только вместе, а для этого… Для этого придется потрафить Саймишу.
— Корзинку с цветами и сластями соберу я, — сварливо проговорила Лукреция, — выберу то, что никто из Саймишей не любит.
Я с нежностью посмотрела на тетушку:
— Леди Саймиш даже лакрицу ест, когда ее в театре бесплатно подают.
— Тц, — сердито цокнула Лукреция. — Экие неприятные люди. Никогда не понимала, почему Астрея выбрала это ничтожество.
— Потому что им было легко управлять, —предположила я. — Ты сама говорила, что он не смел перечить матери.
— Потому и оставил ее на съедение, — с болью выдохнула тетушка и тут же принялась извиняться: — Прости, прости, моя девочка.
Но я покачала головой:
— Все в порядке. Я все равно этого не помню.
Мы с Лукрецией обе полагали, что мне довелось увидеть бой моей матери с тварями-из-за-грани. Иначе почему моя память помутилась? И вместо страха перед темными духами я испытываю яростную ненависть.
В итоге Лукреция убедила меня лечь на пару часов поспать. У нее еще осталось несколько капель снотворного. Так что вышла я в итоге лишь ко второму завтраку.
Моя деятельная тетушка успела собрать корзину со сластями и цветами, а слуги райн-Торланда подготовил экипаж. Сам он тоже собирался пойти с нами. И на мое удивление он просто пожал плечами:
— Как верный супруг, госпожа моя, я не могу игнорировать происходящее.
И это его непробиваемо спокойное «госпожа моя» вдруг возмутило меня до глубины души. Я хотела знать, что он чувствует на самом деле! А не терпеть вот эту вот благопристойную чушь. Его ровный, временами снисходительный тон раздражал.
Но сейчас не время для скандала, поэтому я чуть сбавила шаг, пропуская Хайлена вперед. А затем и вовсе остановилась, чтобы подчинить взбунтовавшееся пламя.
— Леди райн-Рейвис, позвольте обратиться.
Обернувшись, я увидела Милдред. На первый взгляд, служанка ничуть не изменилась, но… Но смотрела она на меня с некоторым уважением.
Приструнив свою стихию, я посмотрела на Милдред и кивнула:
— Обратись.
Она подняла ладонь, проколола указательный палец вышивальной иглой и поклялась не вредить мне ни словом, ни действием, ни бездействием.
— Прошу, не отказывайтесь есть с господином за одним столом. — Служанка поклонилась и отошла, не вынуждая меня отвечать.
Ошеломленная, я посмотрела на тетушку. И та, отдав корзину слуге, весело проговорила:
— До нее дошло, что все эти скандалы испортят репутацию герцога и в следующий раз ему вновь придется травить невесту перед свадьбой.
— Думаешь?
— Уверена. — Лукреция завела глаза. — Они уже знают, что вы в итоге разведетесь. Кое-кто слышал, как они обсуждали милых и благородных северных дев, что будут идеальной парой герцогу.
Едва-едва притихшее пламя разгорелось с новой силой. Как они смеют обсуждать меня в подобном ключе?!
— А тут мы, — посмеиваясь, продолжила Лукреция, — за одним столом не едим, помощь слуг не принимаем. Пойдут слухи, люди узнают про отраву. И кто в здравом уме отдаст свою дочь в дом, где хозяин не властен над слугами?
— Никто, — вздохнула я.
Мы вышли на улицу и увидели Хайлена. Он стоял у кареты и о чем-то переговаривался с возничим. Как ни странно, но за задержку нам не было высказано ни единого слова.
Ему и правда все равно?
Устроившись напротив Хайлена, я принялась рассматривать его холодное, неприступное лицо. Почему-то мне казалось, что в самом начале он был более эмоционален. Ярче на все реагировал и… И глаза не казались застывшими, заледеневшими изнутри.
— Госпожа моя?
— Чем ты расплачиваешься за свой дар? — спросила я. — После упокоения той твари ты изменился.
По его лицу скользнула тень. Он отвел взгляд, сцепил руки в замок и нарочито спокойно проговорил:
— Мою госпожу это не касается.
— Значит, я права и с тобой не все в порядке. Тебе можно помочь?
— Мою госпожу это не касается, — так же спокойно и почти благожелательно повторил он. — Есть вещи, которые могут остаться только внутри семьи.
Этот щелчок по носу был довольно… Обидным. Мы не семья – и это факт. Но я просто хотела помочь!
— Что ж, надеюсь, ты не обратишься в ледяную скульптуру, — буркнула я, — будет трудно доставить тебя в Вейарну, не разбив.
— Верую в мою госпожу всей душой, — усмехнулся он.
Карета остановилась, и мы вышли. Люди, спешившие по своим делам, бросали на нас безразличные взгляды. Но вот на крыльце госпиталя мы встретили нескольких газетчиков.
Они переглянулись, но ни один не решился подойти ближе.
— Дорогая, возьми корзину, — довольно громко проговорила Лукреция. — Твой папенька обязательно поправится, не переживай!
— Как же я на это надеюсь, — отозвалась я.
Прижав к себе корзину, я склонила голову и поспешила войти в госпиталь. Мне было трудно разыскать в себе хотя бы крупицу сочувствия к Саймишу.
«Все детство я умоляла о крохе внимания и любви, – думала я, подходя к стойке сестры милосердия. – Затем обижалась, злилась, прощала и вновь пыталась привлечь его внимание».
А в итоге он оказался слабым человечишкой, который даже не смог полностью выплатить свой долг. Он получил статус и деньги в обмен на услугу, которая не была оказана в полной мере. А сейчас из-за его глупости все может пойти прахом!
— Мы можем навестить лорда Саймиша?
Двое газетчиков, резко передумавших покидать госпиталь, старательно терлись рядом.
— Кем вы приходитесь больному? — устало спросила женщина.
— Дочь-по-магии, — тут же представилась я, — это сестра его первой супруги…
— У нас очень теплые отношения, — промурлыкала Лукреция.
— И мой супруг, моя опора и поддержка. — Пошатнувшись, я позволила Хайлену поддержать себя под локоток. — Мы были поражены, когда услышали о болезни моего отца-по-магии.
— Следуйте за указателем. — Сестра милосердия потеряла к нам интерес. — А вы двое, вон отсюда немедленно!
Газетчиков все-таки вышвырнули вон. Что ж, они узнали часть информации, и я надеюсь, это сыграет в нашу пользу. Хотя вряд ли нашу историю напечатают в газете…