Король Призрак

Однако чувство, что он живёт не своей жизнью, становилось всё сильнее. Ему казалось, что настоящая жизнь — там, за стенами замка. В Нижнем Городе, где люди смеялись, ругались, торговали, любили. Но он не мог просто так взять и уйти. Он был единственным наследником короля Магнуса. Династия держалась на нём. Если бы он исчез — началась бы борьба за трон, и Нордвиг захлебнулся бы в крови.

Эта мысль висела на нём, как кандалы.

---

1

Король Магнус по-прежнему правил твёрдо, но здоровье его начало сдавать. Старая рана, полученная в молодости в стычке с болотной

тварью, иногда напоминала о себе глухой болью. Однако он не показывал слабости ни на советах, ни на людях. Бьёрн видел это, но молчал. Не время было напоминать отцу о старости.

Его жизнь была расписана по часам. Утром — молитва, потом завтрак в одиночестве отец уже заседал с советниками, потом тренировки, потом уроки с Астрид (старой учительницей) , потом присутствие на советах, потом вечерняя стража, потом снова тренировки. Спать он ложился поздно, часто без сна ворочался на медвежьей шкуре.

Однажды, когда он стоял на крепостной стене , к нему подошёл Эйнар (молодой капитан стражи) . Эйнар был рыжим, веснушчатым, с

дерзкой улыбкой.

— (Эйнар) Принц, — сказал он, опираясь на копьё. — Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Отдыхаю, — ответил Бьёрн.

— Не похоже. Ты как натянутая тетива (часть лука) . Смотри, лопнешь.

— (Бьёрн) Я не лопну.

— Все так говорят. А потом — бах. — Эйнар развёл руками. — Знаешь, что тебе нужно?

— (Бьёрн) Что?

— Расслабиться. Сходить в праздный дом. Или в прачечную. Там есть одна

девица — Марта. Она необыкновенная.

Бьёрн посмотрел на него холодно.

— (Бьёрн) Не твоё дело.

— Как скажешь, — Эйнар усмехнулся и ушёл.

Но слова засели.

Марта

Идея пришла не сразу. Бьёрн не хотел искать утешения в объятиях незнакомки. Но однажды летом, в середине июля, когда жара стояла такая, что даже камни замка трескались, он случайно забрёл в

прачечную — ту самую, о которой говорил Эйнар.

Прачечная находилась в подвале Восточной башни — низкое, длинное помещение с каменными чанами (большими ёмкостями для воды) , в которых круглосуточно кипела вода. Пар клубился под сводом, оседая на стенах каплями. Пахло щёлоком мыльным раствором из золы , мокрым бельём, потом и мылом. Вдоль стен стояли деревянные корыта.

Бьёрн спустился по узкой лестнице, ища выход к конюшням — он ошибся дверью. Но вместо того чтобы сразу уйти, остановился на пороге.

Девушка стояла спиной к нему, наклонившись над корытом. Она

напевала простую песню. Бьёрн не видел её лица.

— Вы что-то потеряли? — спросила она, не оборачиваясь.

— Откуда вы знаете, что я здесь? — удивился Бьёрн.

— Она: Слышу дыхание. И от вас пахнет кожей — как от седла. Только принцы и стража так пахнут. А стражники не ходят в прачечную без дела.

Она обернулась. Ей было двадцать два года — полная, широкобёдрая, с большой грудью, которую едва удерживал выцветший лиф. Лицо простое, крестьянское, с веснушками на носу. Она вытирала руки о передник и смотрела на Бьёрна без страха —

скорее с любопытством.

— Я Марта , — сказала она. — Старшая прачка. А вы — принц Бьёрн. Я знаю вас по глазам.

—(Бьёрн) Я не принц, когда я здесь.

— (Марта) Ладно. Тогда просто человек, ты хочешь пить? Вода здесь есть, но тёплая и мыльная.

— (Бьёрн) Не надо. Я пойду.

Он повернулся, но она окликнула:

— Погоди. Ты когда-нибудь был с женщиной?

— (Бьёрн) Нет.

— (Марта) А хочешь?

— (Бьёрн) Не знаю.

— (Марта) Если не знаешь, надо попробовать.

Бьёрн не нашёл, что ответить. Марта взяла его за руку — грубой, горячей ладонью — и повела в дальний угол, за стопки чистого белья.

— Не бойся, — сказала она. — Я всё сделаю.

---

3. Первая близость

Она постелила на каменный пол несколько простыней. Бьёрн стоял, не

зная, что делать.

— Ты никогда не раздевался при женщине? — спросила Марта.

— (Бьёрн) Нет.

— (Марта) Тогда смотри.

Она раздела его сама — без смущения, без спешки. Бьёрн стоял бледный, худощавый, с выступающими рёбрами. Она провела ладонями по его плечам, груди.

— Худой, — сказала она. — Но жилистый.

Она скинула свой передник, стянула платье через голову и осталась в тонкой льняной рубашке, которая почти ничего не скрывала. Бьёрн смотрел на

её тело — полное, мягкое, и впервые в жизни увидел грудь женщины. Грудь была огромной, тяжёлой, с тёмными сосками, которые затвердели от прохлады и возбуждения. От вида у него перехватило дыхание.

Марта заметила его взгляд, усмехнулась.

(Марта) — Нравится? Не стесняйся. Трогай.

Она взяла его руку и положила себе на грудь. Пальцы Бьёрна утонули в мягкой, тёплой плоти. Он сжал — грудь подалась, сосок упёрся в ладонь. Марта тихо выдохнула, придвинулась ближе, и её груди прижались к его телу.

— (Марта) Окунись в них, — прошептала

она и, взяв его голову обеими руками, прижала его лицо к своей груди. Бьёрн уткнулся в горячую, пахнущую мылом и потом кожу, чувствуя, как сосок касается его щеки. Он замер, но Марта не отпускала.

— Дыши, — сказала она. — Привыкай.

Она погладила его по волосам, прижимая всё крепче. Бьёрн обхватил губами её сосок, лизнул. Марта застонала, откинула голова.

—(Марта) Да… вот так. Не бойся.

Она толкнула его на простыни, нависла сверху. Её груди нависли над его лицом, и она снова опустила их ему на рот. Бьёрн втянул сосок в рот, сосал, покусывал, а Марта двигала бёдрами,

тёрлась о его пах.

Потом она скользнула вниз, стянула с него штаны. Бьёрн был твёрдым. Марта усмехнулась, погладила его член, накрыла собой и медленно опустилась.

Бьёрн замер — внутри было тесно, горячо, влажно. Марта двигалась сама, задавая ритм, сжимая его бёдрами. Её груди колыхались перед его глазами, и она снова наклонилась, прижала их к его лицу.

— Лижи, — приказала она. — Не останавливайся.

Бьёрн лизал, покусывал, а она стонала всё громче. Потом она схватила его руки и положила себе на талию.

—(Марта) Помогай. Не лежи.

Бьёрн начал двигаться навстречу, неуклюже, но всё быстрее. Марта вскрикнула, откинулась назад. Тогда он сам перевернул её, вошёл глубже. Она обхватила его ногами. Всё смешалось — пот, запахи, стоны.

После он лежал на спине, тяжело дыша. Марта гладила его по плечу.

(Марта): — Ну как?

(Бьёрн): — Не знаю, — честно ответил он. — Моё тело было здесь. А я — где-то снаружи.

Она понимающе кивнула.

---

4. Герда

Через несколько дней Бьёрн снова почувствовал странный голод. Не по еде, не по сну — по чужому теплу. Он не хотел думать о том, что это значит. Просто искал.

Он задержался в поварне после ужина, когда девушки убирали посуду. В полумраке, пахнущем дымом и кислой капустой, он увидел Герду. Ей было девятнадцать — русая, с длинной косой и бледным, чуть рябым лицом. Она работала на поварне второй год, была молчаливой и нелюдимой. Говорили, что она из сирот, привезли из сожжённой деревни.

Бьёрн подошёл, когда она выносила

помои.

—(Бьёрн) Ты не боишься меня? — спросил он.

Герда подняла глаза. Серые, светлые,

—(Герда) А чего бояться? Вы — принц. Если захотите сделать плохо — сделаете. Я не могу помешать.

— А если я не хочу делать плохо?

— Тогда чего вы хотите?

Бьёрн не ответил. Он взял её за руку — узкую, холодную, с обломанными ногтями. Она не отдёрнула.

— Пойдём, — сказал он.

В кладовой, за мешками с мукой, было темно и тихо. Пахло зерном и плесенью. Герда не плакала, не спрашивала — она просто стояла, опустив голову, и ждала.

Бьёрн обнял её. Тело её было худым, острые ключицы торчали из-под грубой рубахи. Она не прижималась к нему, но и не отталкивала.

Он расстегнул её рубаху, обнажив грудь — аккуратную, среднего размера, с бледными сосками, похожими на бутоны. На мгновение Бьёрн вспомнил огромные груди Марты, которые он тискал и целовал в прачечной. Те были тяжёлыми, горячими, они давили на него, заставляли задыхаться. А эти — нежные, и ему нравились и те, и другие. Но сейчас, с Гердой, он чувствовал себя

не так, как тогда. Не как ученик, которого учат. А как мужчина, который сам решает, что делать.

Он наклонился, взял её сосок в рот, провёл языком. Герда вздохнула, запрокинула голову. Бьёрн целовал её грудь, проводил ладонями по спине, спустился ниже, к бёдрам. Она не сопротивлялась, но и не помогала — просто позволяла.

Он уложил её на мешки, раздвинул ей ноги и вошёл — медленно, почти нежно. Внутри было сухо, тесно, но он не торопился. Герда молчала, только иногда вздыхала. Бьёрн двигался плавно, глядя на её закрытые глаза, на то, как её грудь колышется в такт.

После того, как всё кончилось, он не

сразу вышел. Лежал на ней, чувствуя, как бьётся её сердце. А потом откатился на спину и уставился в потолок.

— Ты живой? — тихо спросила Герда.

— Живой, — ответил Бьёрн. — Кажется, да. Впервые за долгое время.

Она поправила юбку, села на мешок, обхватив колени руками. И ничего не сказала.

— Ты плачешь? — спросил Бьёрн.

—(Герда) Нет. Просто… никто меня никогда не обнимал.

Бьёрн не знал, что ответить. Он в

Вынул, из кошеля серебряную монету,

положил на мешок.

— (Бьёрн) Возьми.

Герда посмотрела на монету, потом на него.

—(Герда) Я не за деньги, — сказала она.

—(Бьёрн) Я знаю.

Он вышел, оставив её в темноте.

---

5. Другие

Потом была Сигрид (кухарка из Нижнего Города, тридцати лет) . Она не плакала, не жаловалась — просто делала своё дело и уходила. Бьёрн

заплатил ей хлебом и вяленым мясом.

Он не гордился этим. Он просто искал то, что не мог найти.

Каждый раз он надеялся, что очередное тепло станет тем самым, которое заполнит пустоту. Но пустота оставалась.

---

6. Разговор с Мартой

Через несколько дней Бьёрн встретил Марту в переходе. Она несла корзину с чистым бельём, но, увидев его, остановилась, поставила корзину на пол руки на груди.

(Марта) без приветствия, с лёгкой

обидой: — Не приходишь.

(Бьёрн) опустил взгляд: — Не моё.

(Марта) прищурилась: — А чьё? Чужое?

Бьёрн промолчал. Она вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос.

(Марта) тихо, но твёрдо: — Слушай, Бьёрн. Я не знаю, что у тебя внутри. Камень там или пустота. Но человек без тепла — это палка. А палку ломают. Если ты не научишься чувствовать — тебя сломают. Свои же.

(Бьёрн) поднял голову, посмотрел ей в глаза: — Свои сломали тебя?

(Марта) усмехнулась — горько, но без злости.

(Марта): — Меня — нет. У меня муж ушёл в воины и не вернулся. Двое детей. Мне некогда ломаться. А ты — молодой, сильный, красивый. И ты один. Это неправильно.

(Бьёрн) тихо: — Может, так надо. Может, это моя судьба.

(Марта) покачала головой: — Судьба — это когда нет выбора. А у тебя выбор есть. Всегда есть.

Она подхватила корзину покланолось, сказавь, Ваше высочество и не оборачиваясь, пошла дальше по переходу.