Савр и Оранж. Хронопетлецы

– Кати говорит, Ария хочет, чтобы её погладили, обняли.

– Нет у меня такого впечатления, больше похоже, что она нас загрызть хочет.

– А ты попробуй, вдруг получится!

– А от бешенства ты меня потом лечить будешь?

– Ты же лечить умеешь, навыком своим, тебе проще.

Убедила, что делать. Как-то отношения налаживать надо. Опускаюсь к злобной рычащей и лающей Арии, развожу руки. И псина преображается! Начинает меня облизывать, виляет хвостом, лай тут же прекращается, рычание тоже. Видно, что ей очень приятно, когда её гладят и обнимают. Две минуты обнимаю белую пушистую зверюгу. Кати продолжает что-то говорить, видимо, она просто всегда что-то говорит без перерыва. Кажется, собака успокоилась. Мы с её хозяйкой начинаем прощаться. Оказывается, она живёт на нулевом этаже, прямо у входа в дом, нам же нужно подниматься на лифте. Прощаемся, начинаем расходиться. Но в тот момент, когда я прекращаю обнимать и гладить Арию, она тут же переходит обратно в режим «злая собака», начинает прыгать и лаять. Мы с Оранж отступаем к лифту. Кати пытается увещевать своего зверя не приставать к нам, оттаскивает собаку, которая намеревается запрыгнуть за нами в лифт.

Выходим из лифта, молча смотрим друг на друга поражённо, отряхивая комки белой шерсти с брюк.

– Савр, и как нам общаться с Кати, наверняка же нужно будет какие-то задания для ополченцев обсуждать или что-то подобное? Она же, получается, потенциальная ополченка. А у неё такая больная на голову собака.

– Мало барьер языковый, ещё и такой зверь странный. Я думал, она успокоилась, а она спокойна, только когда её обнимают. Удивительная манера в настолько агрессивной форме требовать ласки от незнакомых людей.

В этот момент жизнь решила нас удивить ещё больше:

«Идентифицирована точка интереса: потенциальная ополченка Ария. Получено 36 опыта. Итого имеется 140/1460 чешуек. Задание обновлено. Найти оборудование для подключения ополченки к системе и обеспечить, чтобы подключение собаки было добровольным. Награда за выполнение: вариативно».

Глава 5. Первый доисторический филадец

– Оранж, нам, получается, не хозяйку нужно привлечь в ополченки, а собаку? У меня нет слов, точнее, есть, но все матерные. Псина явно ненормальная. Хвостом виляет, при этом одновременно рычит и лает.

– Как ты её решился погладить, вообще не пойму. Выглядит как бешеная. Глаза красные, слюной брызжет, пасть оскалена, лает, не переставая.

– Задание непростое нам дали явно. Ладно, к собаке ещё вернёмся, когда найдём нужное для её подключения оборудование.

– Как его искать?

– Выявлять точки интереса, исследовать их. Как я на кладбище делал.

– Звучит как-то опасно, судя по тому, в каком состоянии ты оттуда вернулся.

– Керберы вообще не вернулись, артефакт я добыл, меня не поймали, так что всё нормально. У тебя-то есть какие-то навыки боевые? Что с атрибутами?

– Меня Уроборос попросил ни с кем этой информацией не делиться.

– Ага. Ему-то что, если тебя убьют, он опять в виде артефакта соберётся и вставится в ухо другому потенциальному ополченцу, той же белой пушистой бесноватой псине.

– Савр, нет, обещаю, буду хранить Оранж как зенит на оке, только не в псину — отозвался Уроборос.

– Уроборос, говорят «как зеницу ока», это значит «зрачок» на современном сейском языке. Но слышу, ты тоже проникся собачкой.

– Да, странное создание. Но в вашем времени очень мало подходящих существ для подключения к системе ополчения. Поэтому будем работать с тем, что имеем. Точки интереса проверьте по возможности. Новые поищите.

Я напомнил команде (соседке и двум ИИ-помощникам), что есть одна неисследованная точка интереса, расположена в музее палеонтологии и геологии университета. Он совсем рядом, но, скорее всего, закрыт для посещения из-за карантина. К тому же у нас нет официальной причины туда идти, столовая гораздо ближе к нашему дому, чем музей. Полиция может привлечь за нарушение карантина. Посмотрим, насколько патрули контролируют соблюдение режима карантина. Если строго, то отложим, будем другие задания выполнять. Если им территория кампуса неважна, будем пробираться внутрь. Но точно не сегодня.

Поработал, сделал зарядку, пообщался с родными. В том числе договорились, что мне пришлют посылку с тёплыми вещами. Ехал в Филаду с одним чемоданом, больше взять возможности не было, добирался на перекладных из-за пандемии. Зимних вещей не взял, а зимой тут будет холодно. Иллюзии жителя Сеи, что в Филаде всегда тепло, рассеялись ещё до переезда: в прошлый кикл я приезжал выбирать университет и спал в шапке и куртке в арендованной тогда квартире. Сейчас ночью уже холодно спать, приходится утепляться, и с каждым днём становится всё холоднее. С Оранж договорились скооперироваться на эту тему, отправить вместе нам тёплые вещи, так будет дешевле для всех.

Лёг спать, оказался в террариуме Историка-основателя. Оранж тоже была тут, сидела за макровизором наружного наблюдения. Жутко удивилась, что снаружи, кроме льда, ничего не видно. Напомнил ей, что ледниковый период начался на Терре после падения метеорита, его мы сейчас и наблюдаем. И что, я надеюсь, мы сможем добраться до других террариумов при помощи местного общественного транспорта. Транспорт называется змееходы. Это, по всей видимости, прорытые в Терре каналы, похоже, со сниженным давлением внутри для ускорения передвижения, по которым перемещаются капсулы с пассажирами, этакие лифты дальнего действия, или капсулы пневмопочты. Есть пассажирские в небольших террариумах, есть грузовые, в случае развития террариума до определённого уровня, точное значение которого мне неизвестно.

Чтобы соседка быстрее освоилась, предложил ей само́й авторизоваться на платформе змеехода. Она приложила свою трёхпалую лапу людоящера к устройству аутентификации. К счастью, всё сработало, нас обоих накрыло колпаком, закрыв от остального пространства террариума. Через несколько вдохов мы провалились вниз вместе с платформой, на которой стояли, и через минуту оказались в помещении, похожем на вокзал.

Оранж была поражена убранством зала, в который мы попали. Потолок в виде переплетённых змей, уходящий куда-то в небо, приглушённый свет, уходящее вниз переплетение рельс, по которым двигались вагонетки, перемещающиеся между стартовыми площадками. Ну и публика местная — змеелюди, людоящеры, тоже удивляет с непривычки. Одни с оружием, другие с непонятными инструментами или чемоданами на колёсиках в виде огромных яиц перемещались в вагонетках или пешком, не обращая на нас внимания.

Я предоставил инициативу соседке, попросив Уробороса подсветить ей правильную стартовую площадку, чтобы попасть в террариум на вершину горы Великий Гимет. Оранж уверенно двинулась к одной из площадок, я за ней. Она опять успешно прошла идентификацию, и через пару минут мы оказались внутри верхнего уровня большого террариума на вершине горы. Здесь было несколько стартовых площадок, включая грузовую. На грузовой площадке стоял змеелёт, который до этого вблизи Оранж видела только в видео, показанном ей Ламией. Змеелёты были и на вокзале, перемещались по рельсам, как вагонетки, но тогда близко на них посмотреть не удалось. Было видно, что техника, как и архитектура вокзала, произвела на соседку впечатление.

Нас обступили спецназовцы и сокланы из ремонтной эксарты Сараша, к которой я был приписан. Стали спрашивать, кого я привёл с собой, есть ли у меня обещанные чипы и другие детали для обновления компьютерной техники ополченцев. Она оказалась менее развита, чем то, что было в настоящем времени. По моей грубой оценке, имеющиеся техника, использовавшаяся змеелюдьми для управления обороной, была похожа на то, что было в современности примерно в 1970-х киклах. С помощью Ламии мне удалось собрать конвертер, заменяющий устаревшие блоки и многократно ускоряющий работу управляющего комплекса террариума, в котором мы находились. Руководство ополчения в лице таксиарха процессора Игуана очень заинтересовано в совершенствовании систем управления и запросило тысячи аналогичных блоков. Которые нужно закупить и перевезти в прошлое, и собрать с помощью ремонтной команды Сараша.

От этого задания меня отвлекло другое — исследование точки интереса на кладбище посёлка Писателей, что привело к расширению команды благодаря моей соседке Оранж. Но ополченцы ждут оборудования. Объяснил сокланам, что жду поставки комплектующих, всё помню, но пока у меня есть другое задание. Попросил разрешения показать новой ополченке террариум.

Вместе с Оранж мы посмотрели все уровни — верхний, с макровизорами и больши́м экраном для управления операциями ополчения. Средние и нижние уровни — на которых спят, питаются ополченцы и расположено оборудование для жизнеобеспечения террариума, включая вычислительный комплекс. Было заметно, что оборудование вызывает у соседки сдержанный интерес. Вокзал, транспортная система и сами ополченцы заинтересовали её гораздо сильнее.

После осмотра я связался с процессором Игуаном и рассказал ему про новую ополченку, а также про то, что у меня есть задание связать её с отрядом ополчения, занимающимся сохранением знаний и продвижением потомкам идеологии ополченцев Терры. Игуан ответил, что это очень важная задача, он поможет с её решением и свяжется со мной повторно, через Сараша или через связного спецназа Симатодотиса. Приказал ускорить поставки конвертеров и обучение ремонтной бригады их изготовлению. Естественно, был сильно недоволен отсутствием прогресса по этому вопросу. После разговора с таксиархом настроение у меня испортилось, всё-таки важное задание не выполнил, но оставалось только ждать. Поэтому я залез в систему и стал разбираться, сколько стоят, например, улучшения для доспеха и материалы для них. Можно ведь купить готовое, а можно взять материалы и развивать навык крафтера, изготавливая самостоятельно фрагменты. Время, конечно, на это тратится, которого всегда не хватает. Так что придётся искать какие-то компромиссы, чтобы и ценных камней хватило для разных нужд, и времени на выполнение важных заданий, и таланты свои как ополченца развивать гармонично и разносторонне.

– Савр, рад тебя видеть в добром здравии и с хвостом!

– Симатодотис, давно не виделись. Рад, что ты жив после того боя с гарпиями и Диасом.

– Да, не всем так повезло. Но такая у нас, ополченцев, доля. На всё воля Великого Змея. Слышал, у вас в эксарте тоже потери есть.

– Да, есть потери, к сожалению. Ждём теперь пополнения. Великий Змей с нами!

– Командир меня к тебе прислал как к адресату важной информации, приказал её принять и тебе тут же передать, чтобы ты сразу приступил к выполнению задания.

– Да, подключил новую ополченку, надо её будет доставить командованию.

– Симпатичная? – У змеелюдов нет век, но Симатодотис как-то так хитро прищурил левый глаз с вертикальным зрачком, что у меня создалось впечатление, будто он подмигивает.

– Вполне, только она людоящер.

– Мы и не с такими яйца откладывали, видов разных много, но, хвала Великому Змею, общее потомство у всех возможно! Пожалуй, только птеродактилиц и крокодилиц у меня не было, да и не больно хотелось, если ты понимаешь, о чём я.

– … как это, межвидовое потомство? Каких крокодилиц, извини, Симатодотис, я тебя не понимаю.

– Ты, видно, не в курсе. Странно, я думал, в будущем змеи больше продвинулись в этом вопросе. Могу тебе рассказать, но не сейчас. Лучше приходи в клуб отдохнуть, поизвиваемся вместе, познакомимся с самками, покусаем из-за них других змеелюдей. Ты модный змей, про тебя многие слышали, с хвостами у тебя теперь всё в порядке. Познакомлю тебя с девочками, все кобры будут твои. Расскажешь, как вы там в будущем яйца откладываете. Вот я тебе метку поставлю на карте, чтобы ты знал, через какой змееход туда попасть можно. Будут проблемы со входом в клуб или шпаной какой — скажи, что знаешь Симатодотиса из «Шёпота смерти», отстанут. У бармена тоже меня спроси, покажет, где мы с сокланами тусуемся.

Связист опять «подмигнул». С учётом вертикального зрачка, змеиной головы, отсутствия век его движение выглядело пугающе. Я постарался не подать вида, какую реакцию у меня вызвало его предложение. Ещё поймал себя на мысли, что почувствовал странное нежелание знакомить Симатодотиса с Оранж. У нас с ней нет романа, это явно не ревность. Но какое-то чувство проявилось, что ненадёжный он парень и соседке не пара, что-то типа желания защитить. Непонятно почему, она взрослая девушка, самой ей решать, с кем встречаться, мне вроде никакого дела нет до этого, а вот поди же ты, какие эмоции проклюнулись.

– Симатодотис, как будет время, постараюсь заглянуть, пообщаться. Со временем — полная клоака. Выполнил важное задание, всё равно от командования получил по шейному воротнику. Другое важное задание не выполнил, пока первым был занят.

– Командирам всегда мало. Но я понимаю, Терру без нас никто не отстоит, кто, если не мы, правильно? Ты не думай, я не только развлекаюсь, я много боёв прошёл, восемь раз без хвоста оставался. Но отдыхать тоже надо.

– Скажи, а как вы доспех развиваете? Вам командование что-то выдаёт?

– Мало ресурсов у нас, выдают что могут. Но ты не зевай, трофеи забирай и продавай, так больше шанс выжить. Потом крафтить можешь, или покупать готовое. Есть промежуточный вариант — найти соклана, кто крафтит хорошо, и заказать ему конкретную деталь, дать материалы. Соклану выгода — мастерство развивает, и за работу ты ему заплатишь. Можно материалом, им выгодно, потом скрафтят что-то. А тебе намного дешевле выйдет, чем через систему покупать. Никаких посредников, доставки, сам понимаешь. Твоя эксарта рукастая, поговори со своими, что они умеют. Если что не могут, из наших спроси Хаосиса и Пластиссу. Они всё могут сделать. Правда, способ у них разный. Хаосис делает что угодно из говна и палок, но соответствующего низкого качества. Если лук со специальными свойствами, например, то очень сильный, но всего на пару выстрелов. А Пластисса, наоборот, требует крутого материала, очень дорогого, но и делает супердолговечные изделия. К ней всё командование обращается, очередь такая, что Уроборос заблудился бы. Но материалами редкими можешь её заинтересовать, тогда она изготовит быстрее то, что тебе нужно.

– Спасибо за советы, очень ценю твою помощь. Правда, вряд ли смогу привлечь таких знаменитых крафтеров. Наверняка, если к ним элита ополчения обращается, расценки у них высокие. А у меня не то чтобы совсем не было ценных камней, но, боюсь, не того уровня я клиент.

– А вот тут снова я к тебе с идеей. Видел я, что ты оборудование из будущего процессору поставлять взялся для систем управления операциями ополчения. Не претендую на эту задачу и на оборудование, дело защиты Терры превыше всего. Но видел я, что есть у тебя штука, блестящая, со светящейся стороной, «марофон» называется. И там можно красивые картинки делать, фиксируя окружающее, и смотреть их. Прямо классная штука. Я бы такую и себе купил, и ополченцам другим продал по сдельной цене. У тебя могу много оптом взять подешевле и через друзей, которых у меня много, по розничной цене продать.

– Когда ты увидел, как я фото на смартфон делаю?

– Игуану ты показывал оборудование, делал эти фоты на марофону свою и потом показывал изображение. Конвертер, вычислительные мощности… Я в этом не очень разбираюсь, но фоты — это классная штука у марофона твоего. Продай, будь другом! Заработаем оба, сможешь доспех сделать себе, оружие, какое захочешь, ни и что тебе ещё понадобится.

– Наверное, запрещена в ополчении спекуляция, правда же?

– Это не спекуляция, один ополченец другому личные вещи продаёт. Спекуляция — это когда ворованное стратегическое сырьё или оборудование продаётся. Оружие, доспехи, выданные ополченцам. Трофеи можно сбывать, и личные вещи тоже. А уже сколько у тебя их — один марофон или целый змеелёт грузовой — дело твоё личное. Можешь у командования спросить, не на построении, конечно. Подойди, спроси неофициально.

– Ладно, уточню. А чем ты расплатиться можешь? И пойми, у меня нет много средств на покупку оптовой партии смартфонов. К тому же помимо смартфонов, потребуется устройства для их зарядки и подключения к энергетической сети ополчения. Эти устройства в будущем не продаются, их придётся здесь делать крафтерам или ремонтной эксарте.

– Давай так. Я тебе дам десяток аквамаринов сейчас. Купи на них в будущем, сколько сможешь марофонов и зарядных устройств. Здесь мне скажи, что нужно купить и сделать, я закажу Пластиссе. Мы с ней были близкими друзьями, если ты понимаешь, о чём я (очередное жуткое «подмигивание»), она пойдёт мне навстречу. Тем более новое изделие — это всегда интересно.

– Подожди, Симатодотис. Не хочу быть тебе должным, пока я ничего не решил. Уточню у командира, как мы обсуждали, потом к тебе вернусь. И смотри, в ополчении аквамарины как платёжная единица. Мне в будущем не только они подошли бы. Золото, серебро, платина, драгоценные камни — не обязательно топазы или аквамарины. Возможно, это здесь не так ценно, как аквамарин, использующийся в качестве валюты.

– Валюты?

– Ну, платёжного средства.

– Я понял, я тебе принесу другие камни, которыми здесь не платят, а в будущем они имеют ценность. Мне выгодно, тебе выгодно, все довольны, дышат в клубе веселящим газом.

– Скажи, ты точно не филадец? Говоришь и думаешь, прямо как они — всегда только про торговлю и развлечения. Имя у тебя тоже говорящее, «связист» значит по-филадски.

– А кто это такие — филадцы?

– Это такая страна, где я в будущем живу. Хороший климат, курорт, тепло, море, горы, красивая природа, много богатых приезжих, все развлекаются в клубах. Местные, правда, не тянут цены, установленные для приезжих туристов, хотя и пытаются тех обирать как могут.

– А в клубах они со змеелюдками оттягиваются, извиваются под шипящую музыку, кушают кисло-сладкую саранчу под вспышки стробоскопов?

– Ну, в целом да, развлечения примерно такие на всю ночь.

– Да, это точно я, теперь я знаю, кто я. Я — Филадец! Слышали все, теперь я знаю, из какой я страны и куда хочу в будущем попасть! Великая страна Филада, в которой всё есть, вообще всё - много ночных клубов, где вкусная саранча и шипящая музыка, сорящие деньгами богатые приезжие, доступные самки!

– Друг, я рад, что ты нашёл себя. Пойду с командиром поговорю, обсужу наш коммерческий проект.

– Детали не рассказывай, а то перехватят. Знай, таких хороших условий, как у Симатодотиса, тебе никто не даст.

– Точно ты филадец, без сомнений, они все так говорят.

Я оставил Симатодотиса, возбуждённо рассказывающего сокланам про райскую страну Филаду, и что он — самый первый и самый древний филадец, основатель филадского рода на Терре.

Глава 6. По местам бурной молодости

Он одиноко сидел в пабе. Заведение поддерживало атмосферу Альбии, видимо, для туристов оттуда, которые не понимали, как им провести вечер в Керкопии, кроме как пойти в паб. При этом в названии почему-то упоминалась столица другой пивной страны — Аллемании. Кто-то перепил пива и всё перепутал, похоже, при регистрации названия этого заведения. Либо это какая-то утончённая отсылка на ту часть культуры, которая нашему герою была неизвестна.

Хамлора практически все знакомые, друзья и родственники знают как очень общительного человека, они бы очень удивились, увидев его, сидящим в одиночестве у барной стойки паба. В последние месяцы владелец пасеки, спортивного автомобиля и недвижимости, сдаваемой в аренду, был сильно расстроен, много думал и пытался строить планы с нуля.

Много киклов младший сын в семье Патока стремился к большой и светлой цели, которую ему обещали родители — получить в наследство семейную оливковую рощу на родном острове. Он занялся сельским хозяйством, которое с детства ненавидел. Участвовал в управлении этой чёртовой рощей, будь она неладна. Не только в управлении, но и в работе на земле, когда у него было для этого время — сборе оливок, отжиме масла, перевозке товара в Керкопию, маркировке и продаже. Хамлор был единственным сыном, но младшим ребёнком. Родители и старшие сёстры были суровыми и, казалось несгибаемыми существами. Сёстры сделали карьеру, одна стала директрисой школы, другая — управляющей в банке. Но обе продолжали участвовать в семейных делах, в которых оливковая роща была сакральным местом. Хамлор в молодости сделал много ошибок, искал себя, родители и сёстры его много критиковали. В конце концов, он договорился с отцом, что если он докажет свою самостоятельность, то получит оливковую рощу в наследство один. Пусть сёстры получат что-то другое, у семьи были и другие активы. Но он, как единственный сын, заинтересован в оливковой роще.

После разговора с отцом Хамлор Патока перестал попадать в грязные, как тогда считалось, истории, связанные с нетрадиционными партнёрами по сексу. Это сейчас, куда ни глянь, в Филаде, раскрашенные и размалёванные трансвеститы выступают перед детьми в младших школах и детских садах. Читают детские сказки в «своей авторской» версии. Объясняют, к какому из 73 гендеров они себя относят и почему папа говорит плохо, когда ругается, утверждая, что полов два. А в средней школе уже полная «свобода» — ученик уже может выбрать себе гендер, заставить учителей называть себя в соответствии с этим самоопределением, надевать одежду пола, не соответствующего биологическому, ходить в тот туалет, в который ребёнку хочется. И плевать, что девочки в женском туалете не хотят смотреть на то, что явно не соответствует полу, для которого женская уборная предназначена. Двадцать пять киклов назад всё было строже. В филадских школах учеников ещё били розгами. Учитель мог наказать ученика за поведение и потребовать наказания даже вне школы, например, подмести улицу.

А уж если родители узнавали, что их ребёнок оделся не в соответствии с полом! Не в классе, и не прилюдно, а просто так, ради интереса, наказание было очень суровым, и уважение родителей, выросших во время голода после филадской гражданской войны, получить было очень сложно.

Но Хамлор заслуженно считал, что своего добился. Он открыл пасеку — новое прибыльное предприятие с нуля. Он закончил факультет экономики и работал по найму в торговой компании, принадлежащей тестю. Он завёл семью и детей. Уже много киклов мужчину не могли упрекнуть в порочащих его связях. И отец перед смертью обещал выполнить его требование, сделав сына единоличным владельцем оливковой рощи. Мать тоже подтвердила слова отца. Они оба ушли, Хамлор искренне горевал после ухода родителей, хотя наконец-то должна были исполниться его мечта о роще.

Оставшись без старших, Хамлор и сёстры обнаружили, что много киклов назад написанная версия завещания аннулирована. Семейные ценности пропали. В Филаде ценности по-простому хранят в банковском сейфе, мало кто заморачивается акциями и прочими непонятными бумагами. Многие бабушки, считающие каждый денарий и покупающие как питание дешёвые вафли только с калориями, вообще без витаминов и полезных микроэлементов, как-то оставляют миллионы денариев в ячейках и на счетах своим наследникам. Прижимистость здесь превратилась в массовую привычку. Но вот беда, в случае семейства Патока это не сработало. Семейные сейфы почти пусты, пара квартир в Керкопии и роща со старым домом на острове — вот всё, что осталось наследникам. Причём каждый объект в равных долях, потому что завещания нет. Делить это всё по суду — многие киклы мороки, адвокаты сделают состояние на Патока, а поделить они не смогут. Так устроены суды в Филаде по делам наследства.

Хамлор изрезал картины и подушки кресел и стульев в квартире, где жили родители, надеясь найти там завещание. Оно бесследно пропало, если вообще было. В итоге он не смог получить самостоятельность, сёстры вдвоём принимали все решения, даже по пасеке, которой никогда раньше не управляли. Ведь пасеку оформили на мать, чтобы получить льготы по налогам, и потому предприятие тоже попало в базу наследства.

В Филаде много детей давно выросли, но продолжают зависеть от родителей финансово. В возрасте 50 и 60 киклов работают в семейных предприятиях на 90-кикловых родителей, которые не хотят ничего менять в работе компаний. Хамлор пытался вырваться из этого замкнутого круга, получив независимость хотя бы в наследство. Но старшие сёстры заняли место родителей. Почему отменили завещание, он не понимал, было ли новое и куда оно делось, тоже. Сёстры отшучивались и отвечали, что родители хотели от детей совместного управления полученным наследством, и выделять доли они не планируют. И управляли вдвоём большинством голосов, их мнение всегда совпадало.

Младший брат никогда никому не говорил, что он хочет продать семейную рощу застройщикам, чтобы на её месте сделали туристический кластер. Место было идеальное — рядом море, горы, есть вода и дорога, отличный пляж недалеко. Хамлор знал, никто другой из членов семьи на это бы не пошёл — роща была родовым гнездом его семьи. Видимо, что-то его выдало, и родители не доверили ему древний дом с рощей, где жили его предки сотни киклов.