Метка зверя: Чужая невеста

— Стиль. — Влада не обижалась, отвечая чётко. — Серые Волки убивают, чтобы есть или защищаясь. Дикие кланы быстро, чтобы жертва не мучилась. А Чёрные... Получают удовольствие. Радмир учит своих: «Слабый должен чувствовать боль, тогда сильный становится сильнее». Это их идеология.

— И сколько их здесь, как думаешь?

— Меня преследовал Радмир и две его гаммы, Бор и Хмурый. Хотя Есть ещё один... — Влада помедлила. — Берсерк. Этот волк — реальный ублюдок. Радмир держит его в качестве палача. Если Берсерку дать волю, он будет рвать всех подряд, пока добыча не кончится.

— Берсерк — кличка?

— Нет, имя. Он из северных кланов. Его щенком нашли и вырастили для боёв. Берсерк почти не говорит, только рычит и не чувствует боли. Радмир спускает его с цепи, когда нужно кого-то наказать.

Максим потёр переносицу. Информации было много, и она ложилась на увиденное слишком уж гладко, чтобы быть простым совпадением.

— Влада, послушай, — сказал он медленно. — То, что ты говоришь... может быть правдой. Но может и не быть. Мне нужны доказательства. Реальные. Которые я могу предъявить начальству, прокуратуре и экспертам.

— Знаю. — Она кивнула. — Поэтому и сказала про полнолуние. Это единственный способ доказать. Если доживём.

— Доживём, — жёстко ответил Максим. — Я не собираюсь подыхать из-за какой-то банды психов, которые заигрались в квадроберов.

Влада посмотрела на Ветрова долгим взглядом. Потом протянула руку и коснулась его плеча там, где под тканью рубашки горела метка.

— Она пульсирует, — тихо сказала она. — Сильнее, чем утром. Ты устал, злишься и боишься. За друга. За меня. За себя.

Максим хотел отдёрнуться, но не смог. Потому что прикосновение девушки снимало его напряжение. Уходила головная боль, ломота в мышцах и тот противный холодок под рёбрами, который появился после разговора с Пашкой.

— Что ты делаешь? — спросил он хрипло.

— Ничего. Просто касаюсь. Метка любит контакт. Он лечит.

— Лечит?

— Немного. Снимает боль, усталость. Но это временно. Чтобы убрать совсем...

Влада недоговорила, но Максим и так понял. Чтобы убрать совсем, нужно сделать то, о чём она говорила. Близость. Физическая связь. Подпитка.

— Я не буду тебя использовать, — сказал он жёстко. — И тебе не позволю.

— А я и не предлагаю. — Влада убрала руку. — Просто знай: если станет совсем невмоготу... я рядом.

Она встала и ушла в зал, оставив Максима одного на кухне. Телефон звякнул. Сообщение от Пашки: «Всё норм, брат. Завтра буду». Максим перечитал три раза. Что-то всё равно было не так.

— Чёрт, — выдохнул Максим и набрал номер. Телефон друга снова молчал.

***

В спальне было душно. Максим лежал на кровати в одних трусах, уставившись в потолок, и пытался заставить себя уснуть. Не получалось. Тело ломило, словно при гриппе, хотя температуры не было. В висках стучало, мышцы сводило судорогой, а метка на плече горела так, будто под кожу засунули раскалённый уголь.

Он перевернулся на бок, потом на другой, затем сел, выругавшись сквозь зубы. Часы показывали половину четвёртого. Дождь за окном прекратился, и в тишине было слышно, как с козырька крыши капает по отливу. Максим прислушался. В гостиной тихо. Наверное, Влада спит. Или не спит. Метка передавала её состояние, беспокойное, напряжённое, но не такое острое, как у него.

Максим встал, прошёл на кухню и открыл морозилку. Замороженный горошек — лучшее средство от боли. Он приложил пачку к плечу и замер, считая про себя. Десять, двадцать, тридцать секунд. Ни фига. Горох таял, стекая ледяными каплями по спине, а метка даже не думала остывать.

Он снова выругался, выбросил пачку в раковину и полез в аптечку. Обезбол. Две таблетки. Запил водой из-под крана. Подождал пять минут. Десять. Боль не уходила, растекаясь по телу и концентрируясь в паху, груди и кончиках пальцев.

— Твою ж мать, — выдохнул Ветров и отправился в ванную.

Холодный душ. Ледяная вода, от которой перехватывало дыхание. Макс стоял под струями, пока зубы не начали выбивать дробь, потом перекрыл воду, замотался полотенцем и вышел. Метка загорелась с новой силой. Теперь он чувствовал не только свою боль, но и её. Дыхание Влады, пульс и отчаянное желание встать и прийти к нему.

— Нет, — сказал Максим себе шёпотом, возвращаясь в спальню. — Я справлюсь.

В комнате скрипнул диван, и раздались шаги. Тихие, босые, по паркету. Дверь приоткрылась.

— Максим...

— Не входи.

— Я не войду, если не хочешь. — Голос Влады звучал ровно, но в нём дрожала та же боль, что и у него. — Просто скажи, как ты, и я уйду.

— Уходи.

Тишина. Она не уходила. Стояла в дверях. Даже в темноте Максим видел, как блестят глаза, в которых плясали серебристые искры.

— Это само не пройдёт, — сказала она. — Чем дольше терпим, тем хуже будет потом. Метка требует подпитки. Игнорировать можно, но больно. Очень.

— Выдержу.

— Ты выдержишь. — Влада шагнула в комнату. — Я тоже. Но зачем? Зачем мучить себя, если можно просто... побыть рядом. Я не требую секса. Я прошу простого контакта. Тепла и дыхания в унисон.

Максим зажёг бра у кровати. Жёлтый свет выхватил из темноты соблазнительную фигуру. В его футболке, с распущенными серебряными волосами и тёмными кругами под глазами, Влада выглядела измученной и прекрасной одновременно.

— Садись, — сказал он, кивая на край кровати.

Влада села. Метка над левой грудью — он впервые увидел её, проступающую сквозь ткань, — светилась слабым серебряным светом. Такой же рисунок, как у него на плече. Волчья лапа, но вписанная в круг.

— Можно? — она протянула руку к его плечу.

— Валяй.

Её пальцы коснулись метки, и Макса прострелило током. Не больно Наоборот. Боль уходила волнами растворяясь. Влада сидела рядом, а тепло женского тела разливалось по комнате, согревая лучше одеяла.

— Дыши вместе со мной, — попросила она. — Вдох. Выдох. Не спеши.

Максим послушался. Вдох. Выдох. Ритм сбивался, потому что рядом была та, что пахла лесом и дымом, и это сводило с ума.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я... — начал он.

— Я ничего не думаю, — перебила Влада. — Я знаю, что ты не хочешь меня использовать. И я не хочу, чтобы меня использовали. Но метка — это не про «хочу». Это про «надо». Для выживания.

— Секс для выживания? — усмехнулся Максим. — Новый уровень.

— Не секс, а близость. Это разные вещи.

Она убрала руку, и боль тут же вернулась. Максим зашипел сквозь зубы.

— Видишь? — Влада вздохнула. — Пара не может долго без контакта. Это как разорванная цепь.

— Что предлагаешь?

— Лечь рядом. Просто лечь и не думать.

Ветров посмотрел на девушку и подвинулся, освобождая место. Влада легла на спину, глядя в потолок. Максим лежал рядом, стараясь сохранить дистанцию. Не получилось. Тело само тянулось к теплу, рука легла ей на талию, а нос уткнулся в волосы, пахнущие чем-то нездешним.

— Так хорошо, — выдохнула Влада.

Метка пульсировала ровно, но уже без боли. Та уходила, словно растворялась в запахе Влады. На её место приходило другое — возбуждение. Тягучее, горячее, от которого перехватывало дыхание и каменели мышцы.

— Я же говорил, — прохрипел Максим. — Не поможет.

— Поможет, если не сопротивляться.

— Я не озабоченный подросток.

Влада повернулась к нему. Её лицо оказалось в сантиметре от его лица. Глаза — серебряные, бездонные, с пляшущими в глубине искорками.

— А я зверь. Умею не сопротивляться.

Она поцеловала его сама. Нежно и осторожно, будто пробуя на вкус. Максим замер на секунду, а потом ответил — зло, голодно и отчаянно. Ладони сами нашли женское тело под футболкой. Кожа горела огнём, а дыхание сбилось в хриплый ритм.

— Подожди, — выдохнула Влада, отрываясь от его губ. — Не так быстро.

— А как?

— Медленно. Чтобы метка насытилась. Иначе через час снова начнётся.

Максим выругался, но послушался. Он целовал её медленно, смакуя каждое прикосновение. Губы, шея, ключица, родинка за ухом, которую запомнил ещё с первой ночи. Влада выгибалась под ним, тихо постанывая, и эти звуки заводили сильнее любого порно.

Футболка полетела на пол. Женское тело, бледное, с тонкими шрамами на рёбрах и запястьях, с идеальными изгибами открылось мужскому взгляду. Максим провёл пальцами по упругой груди, животу, бёдрам, чувствуя, как дрожит её тело.

— Ты красивая, — сказал он хрипло. — Даже со шрамами. Особенно со шрамами.

— Это комплимент?

— Это правда.

Влада улыбнулась и потянулась к Максиму, стягивая с него трусы. Обнажённые тела соприкоснулись, и мир взорвался. Метка горела, светилась, пульсировала в такт сердцам. Боль ушла, осталось только жаркое, влажное и невыносимое желание. Максим вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она смотрела в ответ, не отводя взгляда.

— Да, — выдохнула она. — Вот так. Медленно.

Они двигались в одном ритме, сплетая дыхание. Их тела словно стали продолжением друг друга. Метка пульсировала, замыкая цепь, передавая все ощущения через кожу, через кровь, через кости. Максим чувствовал её наслаждение как собственное, и это сводило мужчину с ума. Оргазм накрыл одновременно. Волной жара, света и крика, который Максим заглушил поцелуем. Влада под ним выгнулась, впиваясь ногтями в спину, и замерла, дрожа крупной дрожью.

Потом была тишина. Тяжёлое дыхание, влажная кожа и спутанные волосы на подушке. Метка больше не жгла. Она светилась ровным, тёплым светом, успокаивая, насыщая и исцеляя.

— Спасибо, — прошептала Влада.

— За что?

— Что не прогнал. Что поверил. Что...

— Заткнись, — Максим поцеловал её в висок. — И спи.

Влада уснула почти сразу, прижавшись к Ветрову, как ребёнок к матери. Максим лежал, глядя в потолок, и пытался понять, что только что произошло. Это была не любовь, а физическая необходимость. Из-за метки. Но почему тогда ему так хорошо? Почему не хочется убрать руку с её талии? Почему хочется защищать эту странную девушку, несмотря ни на что? Ответа не было. Только темень спальни, тишина и ровное дыхание женщины рядом.

Он уже проваливался в сон, когда Влада вдруг резко села на кровати. Огромные, серебряные, с вертикальными зрачками глаза смотрели в окно.

— Что? — Максим мгновенно проснулся, потянувшись за пистолетом.

— Там... — Влада вслушивалась в тишину. — Кто-то выл. Далеко. Очень далеко. Но я слышала.

Ветров встал и подошёл к окну. Внизу спал город, мокрый, тихий, равнодушный.

— Никого нет.

— Есть, — твёрдо сказала Влада. — Они в этом мире. Я уверена.

Она обхватила себя руками, и Макс видел, как дрожит спина девушки. Не от холода — от страха. Настоящего, животного страха, который не спрятать за бравадой. Метка на плече пульсировала новой тревогой.

Глава 4. Временная на территории

Тело вынырнуло из сна в состоянии тревожной готовности, хотя мозг ещё не успел включиться. Максим лежал неподвижно, сканируя обстановку через прикрытые веки. Свет за окном — серый, утренний, без намёка на солнце. Дождь то ли кончился, то ли притаился на время. Тишина — квартирная, с лёгким гулом холодильника и редкими всхлипами воды в трубах. И дыхание. Рядом. Нежное, ровное и чуть слышное.

Влада спала на его плече, прижавшись щекой к ключице. Волосы рассы́пались по груди серебряным водопадом, щекоча кожу. Одна рука лежала на мужском животе, вторая спряталась под подушку. Впервые за двое суток Максим не чувствовал жжения метки. Совсем. Только едва заметную пульсацию, в такт сердцебиения, но без навязчивой боли, которая сводила с ума.

«Сработало? Или воспаление спало? — подумал он. — Вот тебе и подпитка».

Мысль показалась фантастической, но от фактов опер никогда не отмахивался. Макс не хотел этого секса Вернее, как и любой адекватный мужик, конечно, хотел, но не в качестве вынужденной меры. И вот результат. Боль прошла, метка успокоилась, а на плече дрыхнет красотка, от запаха которой хочется вечно лежать вот так и пялиться в потолок.

Максим зевнул и осторожно повернул голову, чтобы разглядеть её лицо. Во сне Влада выглядела... нормально. Даже обычно. Никаких тебе серебряных искр в глазах, никакой настороженности испуганного зверька. Молодая женщина с длинными ресницами, родинкой на скуле и чуть припухшими от сна губами. Даже небольшой шрам на её плече казался старым следом какой-то дурацкой истории, а не свидетельством домашнего насилия.

«Уязвимая, — поймал себя на мысли Максим. — Манящая, тёплая и человеческая. Чёрт бы тебя побрал».

Он злился на себя за то, что уже не воспринимает Владу как проблему, которую можно решить одним звонком в психушку. Злился на метку, которая, видимо, не только снимала боль, но и пудрила мозги.

Влада вздохнула во сне, пошевелилась и вдруг открыла глаза. Резко, без промежуточной фазы «спросонья». Ясный, осознанный взгляд упёрся в него с расстояния в десять сантиметров.

— Доброе утро, — сказала девушка хрипловато.

— И тебе с той же полочки, — буркнул Максим, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Влада прищурилась и начала водить взглядом по мужскому лицу, словно сканируя.

— Пульс шестьдесят восемь, — заявила девушка тоном, каким обычно врачи сообщают результаты анализов. — Дыхание ровное, но поверхностное. Зрачки реагируют на свет нормально. Признаков перегрузки нервной системы нет.

— Чего? — Максим попытался отстраниться, но Влада прижала ладонь к его животу.

— Осматриваю тебя. — Девушка говорила абсолютно серьёзно. — Я должна знать твоё состояние. Метка ночью забрала много энергии. Нужно убедиться, что нет истощения.

— Я же тебе не подопытный кролик.

— Кролики гораздо честнее людей. — Влада улыбнулась краешком губ. — Они не скрывают, когда им плохо. А ты скрываешь.

— Я мент. Работа у меня такая Скрывать.

Девушка не стала спорить, а просто убрала руку и села, придерживая одеяло на груди. Максим снова поймал себя на том, что разглядывает её плечи, шею, родинку за ухом.

— Прости, — сказала Влада тихо. — За то, что втянула во всё это. Я знаю, ты не хотел...

— Не начинай, — огрызнулся он, но без злости. — Что сделано, то сделано. Живём дальше.

— Живём, — радостно повторила Влада.

Максим встал, натянул семейники и пошёл в ванную. В зеркале первым делом он осмотрел плечо. Метка выглядела... иначе. Чётче и ярче, будто кто-то обвёл рисунок свежими чернилами. Края слегка припухли, но без покраснения. И пульсация теперь казалась ровной, спокойной, словно эхо сердцебиения.

— Воспаления нет — буркнул он себе под нос. — Только аллергия на... сказки. Или психосоматика.

Зеркало отражало действительность с железобетонным цинизмом. Максим плеснул холодной воды в лицо, заставляя себя не думать о том, что эта штуковина на плече выглядит уж слишком... живой.

***

За ноутбуком Ветров почувствовал себя более уверенным. Тут всё было понятно, привычно и по-человечески: экран, клавиатура, строки поиска, базы данных. Он продолжил пробивать Владу по всем мыслимым и немыслимым каналам. Результат оказался тем же. Ноль. Ни одной Волковой Владаны в возрасте двадцати шести лет с такими приметами. Ни одного заявления о пропаже человека, которое подходило бы под описание. Ничего.

— Либо тебя очень хорошо спрятали, — пробормотал капитан вслух, не оборачиваясь, — Либо тебя реально нет в нашей системе.

Завёрнутая в плед Влад устроилась на диване и пила чай из кружки с надписью «Лучшему папе». Подарок Максиму на двадцать третье февраля от Алисы. На коленях девушки лежал пульт от телевизора, который она разглядывала с таким видом, будто это был древний артефакт.

— Я же тебе сто раз говорила. Меня не было в вашем мире.

— Допустим, — Максим развернулся на стуле. — Но людям об этом знать не обязательно. Особенно моей дочери.

Влада подняла глаза.

— Твой щенок приезжает?

— Дочь, а не щенок. И да, приедет. Завтра. На выходные. И если ты ляпнешь при ней хоть слово про кланы, альф и магию, нас обоих упекут в дурку. Она подросток, у которого длинный язык и все возможности интернета в кармане. Друзья в соцсетях разносят сплетни быстрее, чем я успеваю написать рапорт.

Влада кивнула, принимая информацию:

— Что мне тогда говорить?

— Правду. Частичную. — Максим потёр переносицу. — Ты — Влада Волкова, ветеринар. Приехала из другого города и попала в сложную ситуацию. Временно живёшь у меня. Мы знакомы через приют для животных. Да. Через волонтёров. Я помогал с делом про жестокое обращение, а ты консультировала. Познакомились, подружились. Всё.

— Подружились? — повторила покрасневшая Влада, чуть улыбнувшись. — Это когда не спят вместе, но помогают друг другу?

— Примерно. — Макс поморщился. — Слушай, я знаю, что это звучит глупо. Но для людей это норма. Мы не нюхаем друг друга при встрече, не воем на луну и не делимся энергией через метку. Просто живём и не лезем в душу.

— Скучно, — констатировала Влада.

— Зато безопасно.

Девушка задумалась, потом спросила:

— А ветеринар в этом мире — титул или профессия?

— Профессия. — Максим хмыкнул. — Титулы у начальства или дебилов, которые сами себя награждают ими.

— У нас ветеринар — это практически титул. — Влада говорила серьёзно. — Тот, кто лечит зверей, считается приближённым к духам. Его уважают. Иногда даже боятся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.