Воронье сердце. Отбор по принуждению

Глава 8

Зевнув, я протёрла глаза. Образы моих снов послушно растаяли в золотистом мареве утра, лишь запах одеколона Олафа — свежий, с лёгкими нотками чабреца и лаванды — всё ещё дрожал в памяти.

— А ну, поднимайся, красавица! Солнце давно взошло. Ты задерживаешь всех!

Надо мной склонилась немолодая женщина в платье жёлтого бархата, худая ровно настолько же, насколько была полна Андара. Глаза незнакомки походили на вспученные бесцветные визиоллы. Седые волосы собирались в высокую причёску, похожую на праздничный торт, а ключицы торчали сквозь пергаментную кожу так, что казалось вот-вот её прорвут.

— Ты не на отдыхе, девочка! — снова возмутилась дама и деловито упёрла руки в бока. — А ну, быстро в душ и спускайся! Тебя одну ждут!

— А если не спущусь? — пробормотала я сонно и назло перевернулась на другой бок. — Дался мне ваш завтрак! Отравите ещё.

— Что за девушки пошли?! Счастье им в руки падает, а они его не берут! Вот в наше-то время все ждали стигму с трепетом! Поднимайся, не то я тебя пинком в столовую отправлю! Лет мне уже много, но магии у меня пока хватит, поверь!

— Да заберите эту стигму уже, — я нехотя свесила с кровати босые ноги и потянулась. — Мне болячка коварных низших не нужна.

— Могла бы — отобрала бы, — строго произнесла женщина. — Неблагодарным и невоспитанным во дворце не место. А на троне Аэрии — и подавно!

— Знаете, я очень этому рада, — высказалась я.

Костеря систему на чём свет стоит — естественно, про себя, ведь седовласая не сводила с меня глаз — я накинула на плечи чопорный пеньюар и всунула ноги в королевские кашемировые тапки. Кровать храпливой соседки уже была аккуратно прибрана, а её самой и след простыл! Заочно возведя несчастную в ранг потенциальных врагов, я пошлёпала следом за дамой по коридорам и галереям дворца.

Постояв под струями воды в долгожданном тихом одиночестве, обтеревшись мягким полотенцем и перетерпев иссушающую пытку горячим воздухом, я, наконец-то, получила на руки вчерашнее скучное платье. Одна мысль о том, что я — возможно, единственная среди претенденток — оказалась во дворце без личных вещей, вызывала уныние и панику. Впрочем, зеркало в предбаннике оповестило, что даже в привычных нарядах я выглядела бы ужасно. Под глазами залегли глубокие чёрные тени, некогда свежие и румяные щёки запали, выделив скулы, а в уголках губ появились заеды. Оно и лучше: такую на отборе долго держать не станут! Спасти меня теперь мог, разве что, родной дом.

Но, как бы я ни убеждала себя в обратном, предпочту находиться здесь, нежели на нарах в вонючей камере. До поры до времени. В камере, конечно, никто не храпел, но ведь вчерашний ужин оказался куда аппетитнее разваренной безвкусной картошки!

Седая жердь в жёлтом платье, которую, как оказалось, зовут Хельга, вывела меня в светлый зал с колоннами, увитыми розовым плющом и неведомым вьюном с гигантскими фиолетовыми цветами. Воздух здесь звенел от солнечных бликов и голосов. Две стены помещения, исполненные из прозрачного стекла, открывали чудесный вид на дворцовый сад и далёкие горы. Даже беломраморная облицовка не казалась здесь вычурной и излишне пафосной.

Визиолла, к которой я уже успела привыкнуть, застыла, едва мы перешагнули порог, и, забравшись в капсулу, приклеилась к стене. Так, будто она была живой. Рядом темнело ещё несколько неактивных капсул.

— Разве за нами не будут наблюдать во время завтрака? — спросила я с издёвкой.

— Здесь другие визиоллы, душечка, — недружелюбно оборвала Хельга. — Более мощные.

И махнула рукой в сторону длинного стола, ломящегося от яств, за которым завтракали претендентки. Вокруг, как рабочие пчёлки, сновали четыре хрупкие женщины в дворцовой униформе, чепцах и белых передниках.

Я издалека оглядела соратниц по несчастью. Приблизиться сразу отчего-то побоялась. Все девушки — даже те, что напоминали чертами лица фарфоровых куколок — вышли на завтрак явно не в лучшем виде. Решив, что это часть плана, я пересчитала головы.

— Я — шестнадцатая? — спросила удивлённо. — Но ведь нас должно быть двадцать!

— Не беспокойся о том, что не входит в зону твоей компетенции, — оборвала Хельга. — Гонцы доложили, что в ближайшее время ещё четыре претендентки будут на месте. Испытания не начнутся без них.

Я кивнула, прикинувшись, что на меня неожиданно снизошла мудрость, и даже заслужила сухую улыбку Хельги. И, чуть подобрав неудобный подол, прошлёпала к столу. Поклонившись незнакомкам, как требовали того правила этикета, я опустилась на один из свободных стульев с резными ручками. Мы все сейчас в одинаковом положении. Не время демонстрировать свой норов, как бы отвратительно всё ни складывалось.

— Что вам положить, ибреса? — надо мной тут же склонилась кухонная работница в длинном синем платье и кружевном белоснежном переднике. — Яйца всмятку по-дворцовому, сладкий пудинг из овечьего творога, яблочный штрудель или лососевые рулеты со свежими овощами?

— Пф-ф, — фыркнула я. — К чему такие условности? У меня есть руки, не стоит за меня беспокоиться. Но, — добавила, увидев лёгкое недоумение в глазах женщины, — благодарю за заботу.

Кивнув и слабо улыбнувшись, женщина отошла. А я, оглядев соратниц по несчастью, с удивлением заметила, что многие из них с удовольствием эксплуатируют дворцовых служащих и даже делают им замечания.

— Вы не могли бы работать аккуратнее?! — возмутилась бледноликая брюнетка с острыми скулами, что сидела напротив меня. Вытянув длинный палец, она указала на скатерть. — Где только обучали вас? Даже отвар, не расплескав, налить не можете!

Женщина за её спиной только плечом пожала. Взмахнула ладонью, и капельки со скатерти крошечными шариками взвились в воздух. Щёлкнула пальцами — и они, зашипев, исчезли. В воздухе остались лишь тонкие нити пара.

— Твой папочка, наверное, чинуша? — не выдержала я и, нахмурившись, уставилась на бледноликую.

— Некоторые женщины не созданы для того, чтобы работать, — тут же отреагировала она, даже не глядя в мою сторону. — Но тебе этого, скорее всего, не понять. Одному почивать на перинах, другому — есть землю. Кому-то при рождении повезло, кому-то — нет.

Всё ясно. Обычная глупая курица с замашками королевы, которая и жизни-то не видела. Не удивлюсь, если она с удовольствием подчинится мужчине с толстым кошельком и, едва это произойдёт, тут же отправит к низшим весь свой гонор. В другой ситуации я непременно поставила бы её на место, да и сейчас язык чесался, но конфликтов хотелось меньше всего.

Вздохнув, я положила на тарелку кусочек лососевого рулета. Выглядел он так аппетитно и славно, что я моментально забыла и про бессонную ночь, и про тяжесть в животе. На вкус, признаться, тоже оказался недурен.

Пережёвывая рыбу, я с пристрастием разглядывала девушек. И где, интересно, моя громкая соседка по комнате прячется? Вот я ей за бессонную ночь воздам после завтрака! Так… это точно не милая толстушка, что расположилась по правую руку от меня, едва помещается на стуле, и с наслаждением уплетает уже третий кусок пудинга. И не бледноликая хамка напротив, что мнит себя аристократкой: не светское это дело храпеть да голыми пятками сверкать! Это точно не злючка Шанти, что сегодня уже не выглядит столь безупречно и ярко. Не златовласка с пронзительно-зелёными глазами и острыми ушками, что сидит во главе стола и чистит яйцо: у неё стигма горит на предплечье. И не эта печальная русая девушка, похожая на посланницу Филлагории, рядом с нею: у неё дыхалки не хватит издавать такие звуки!

Я перегнулась через край стола и почти искупала волосы в чашке. Насчитала на противоположном конце четырёх девушек, подходящих по габаритам. Н-да, здесь без расспроса не разберёшься. Кажется, стоит оставить месть до вечера.

— Мне страшно, — поделился кто-то с дальнего края стола, выбив из моей головы все мысли. — А вам?

— Моя мама была на прошлом отборе, — неожиданно взяла слово та самая маленькая девушка, похожая на посланницу Филлагории. Её голосок, надо отметить, тоже был божественным. — Выбыла на третьем испытании.

— Сначала всегда отсеивается второй сорт, — высокомерно заявила бледноликая и почти спалила бедную девчушку едким косым взглядом.

— Она и не хотела победить, — девушка, казалось, совершенно не обиделась. Лишь потянулась к большому блюду и переложила на свою тарелку подрумяненный ломоть штруделя. — К тому моменту она уже встречалась с моим отцом, и король Рихар был ей как кость в горле. Её стигма очень сильно болела.

— Думаешь, что боль — из-за нежелания участвовать в отборе? — изумилась я, и шея тут же заныла, словно подтверждая слова незнакомки.

— Это общеизвестный факт, — отрезала девушка со знанием дела. — Кстати, меня зовут Альвина Иванез. Можно просто Альви. Я приехала из Томокры.

— Томокра, — процедила бледноликая с презрением. — Ну, всё ясно!

— Эландрис Инуза, — представилась остроухая златовласка. — Из эльфийской резервации.

— Но на отборах никогда не было эльфов, — возразил кто-то издалека.

— В этот раз Филлагория достала и нас, — Эландрис лучезарно улыбнулась. — Её не смутило даже то, что мы блюдём чистоту крови.

— Третий сорт тоже нужен, — съязвила бледноликая.

— Нужен, конечно, для чего-то, — я едва не запустила в неё тарелкой. — Иначе бы тебя тут не было.

— Осторожнее со словами, — бледноликая глянула на меня сквозь полуопущенные ресницы. — Тем, кто мне хамит, обычно бывает очень плохо.

— А тем, кому хамишь ты? — возмутилась я.

— Хватит, милые ибресы, — встряла толстушка, поправляя густые каштановые локоны. — Мы должны поддерживать друг друга.

— Ибреса?! — возмутилась бледноликая. — Я думала, хоть ты нормальная! Гранна я!

— Меня зовут Бруна, — продолжала толстушка, игнорируя нападки. — Бруна Чоп. Я из семейства жрицы Богини Филлагории, и мы свято чтим её выбор.

— Филлагория слепая, должно быть, — снова высказалась бледноликая, и Бруна опять её проигнорировала.

— Лира Крэтчен, — представилась я. — И я не знаю, что тут делаю.

— Гранна Роттильда Колон, — подала голос тощая девушка, сидящая по другую сторону от Бруны. Выглядела она намного старше остальных: вокруг её больших и неодинаковых по размеру зелёных глаз уже рассыпались морщинки, а в рыжеватых густых волосах, сплетённых в небрежную косу, проглядывала седина. — Профессор Аэрийской Академии магии и естественных наук, ведущий специалист факультета алхимии человеческого тела, почётный член Аэрийского сообщества алхимиков.

Всем было известно, что Филлагория никогда не целовала женщин старше двадцати пяти лет. Мне захотелось спросить, есть ли на отборе возрастной ценз, но я благоразумно сдержалась. Это за меня сделала Шанти, причём, весьма деликатно:

— Вы так быстро дослужились до профессора, гранна Колон? Это просто восхитительно!

— Я поступила в Академию в четырнадцать, а в восемнадцать уже её закончила, — с гордостью отреагировала Роттильда. — К двадцати годам имела профессорскую степень. Сейчас мне двадцать четыре, и я вношу в эту науку такие поправки, которых до меня не делали даже самые известные профессора. Кстати, дворцовое меню следует серьёзно откорректировать!

Бледноликая демонстративно зевнула в ладонь. Да и меня покоробило высокомерие Роттильды. Не удивлюсь, если это она храпела в моей спальне сегодня ночью! Что ж, был у неё и несомненный плюс: она, по крайней мере, не кидалась бешеной собакой на других участниц отбора.

— Я смотрю, вы нашли общий язык, девушки, — прокатился за нашими спинами голос Хельги. — После завтрака прошу собраться в Западной зале. Мы настроили ваши визиоллы так, что они сами доведут вас до места.

— Первое испытание? — поинтересовалась Альви громко.

Никто ей не ответил.

Глава 9

Визиоллы вились весёлым роем под потолком дворцовых коридоров. Сталкивались, рассыпая мириады искр и вспыхивая цветными огнями, но неуклонно летели по заданному маршруту. Нити искрящейся пыли струились за ними, рисуя в воздухе пёстрые завитки и волны. Мы шли следом шумной толпой, приводя в священный ужас горничных и стражей.

— Скоро они пожалеют, что решили проводить отбор во дворце, — высказалась я, когда очередная горничная схватилась за голову, провожая нас взглядом.

— Ага, — кивнула бледноликая, раздражённо перебирая ножками. Она словно специально устроилась рядышком и ловила каждое слово, не оставляя его без ехидного ответа. — Не каждый день на культурное общественное мероприятие попадают неотёсанные мужланки.

— Слушай, — не выдержала я, — ты уже и так пересказала нам всю свою поднаготную в красках. Нельзя так себя не любить!

— Мужланки, которые не умеют шутить и не понимают намёков, — отозвалась бледноликая и едко хихикнула.

— Лусьена, — послышался ласковый голос Бруны. — Ты же из уважаемого семейства, а подаёшь себя так, будто попала сюда по случайности.

— Нас творит окружение, — фыркнула в ответ бледноликая.

Искрящиеся хвостики визиолл свились в тугой жгут, и они огоньками пролетели под массивной аркой. Мы попали в каменный коридор, по старинке освещённый факелами. Окна здесь не были остеклены; вместо этого их заслоняли искусные кованные решётки.

— Какая прелесть, — монотонно выдавил кто-то из хвоста процессии. — В таких местах особенно остро осознаёшь, что ничто не вечно.

— Жуть, — выдохнул другой голос прямо над плечом. — Совсем как камера пыток!

— Ну, может тут и пытали кого-то, — снова отозвался первый голос. Я даже обернулась из любопытства. Говорила невысокая девушка с круглым личиком, пронзительным взглядом чёрных глаз и пепельными волосами, сплетёнными в длинные косы. — Когда-то… давно…

Она испустила робкий смешок, но никто не захотел поддержать веселье.

Визиоллы, сталкиваясь, проскользнули под второй аркой, и нашему взору открылась мрачная зала. Стены здесь были выстроены из того же грубого камня, что мы видели в коридоре, а в двенадцати глубоких нишах по периметру разбрасывали пламя огромные факелы. Потолок над нашими головами сходился куполом, а в широких его просветах переливались всеми цветами радуги витражи.

— Вот все и на месте, — над нами мягкой волной проплыл женский голос. — И сейчас, в этот торжественный миг, Филлагория одарит каждую из вас своим благословением!

— Но четыре претендентки ведь ещё не подъехали, — строго прокомментировала Роттильда.

— Да, — согласилась я. — Мне кажется, это несправедливо.

В ту же секунду массивная дверь напротив распахнула резные створки. В проёме показались Хельга, Андара и ещё одна, доселе незнакомая мне, помощница — немолодая бритоголовая женщина в пурпурном платье с аметистовым кувшином, висящем на поясе. Следом лениво шагали ещё четыре претендентки: вымотанные и сонные, в таких же скучных и одинаковых белых платьях с золотой оторочкой.

— Посмотри, — Бруна легонько тронула меня за плечо и указала под купол.

Я вскинула голову. Точно над центром зала парила, роняя огненные искры, пурпурная визиолла размером с хороший арбуз. Гигантский зрачок сжимался и расширялся, с пристрастием оглядывая нас, и я с ужасом осознала: началось! Богатая прослойка Аэрии сейчас лицезреет нас на своих экранах. Но и наши визиоллы никуда не делись, да и по капсулам не попрятались: каждая узнала свою хозяйку.

Лысая женщина вышла на середину залы. Хлопнула в ладоши, и кончики её пальцев загорелись алым огнём. Не сводя с нас безжалостного взгляда, от которого сразу сделалось холодно, перевернула кувшин. На пол просыпался серебрящийся песок.

— Эссенция кристалла чистого разума, — проговорила она низким голосом, явно стараясь произвести впечатление, и подняла руки. Кровавые огоньки горели на кончиках её пальцев. Стало жутковато. — Лишь Филлагории известны ваши истинные желания, почтенные претендентки. Но для большинства из вас они так и остаются загадкой. Между тем, нам не хотелось бы удерживать здесь тех, кто не желал бы стать избранницей Его Величества принца Рэнимора.

Едва эти слова сорвались с её губ, я с облегчением выдохнула. Кажется, нам предстоит проверка на вшивость! Филлагория любит меня, раз даёт шанс отсеяться в первый же день отбора. Для отца это, конечно, будет позорище на всю Аэрию. Но зато как обрадуются мои друзья, когда узнают, что я всё ещё верна «Воронам» сердцем!..

Стоп. Где гарантия, что меня не посадят на нары, едва я вернусь? Мысль об изоляторе и мерзкой разваренной картошке почти выбила почву у меня из-под ног. Неожиданно захотелось выдержать испытание. Не хочу больше за решётку, даже за правое дело!

— Я буду вызывать вас по одной, — продекламировала ледяным голосом бритоголовая. — Ваша задача — снять туфли, подойти к нам и встать ко мне спиной, в этот круг. Вот и всё, что требуется.

Она вытянула палец и указала на пол. В тот же миг сгустки алой энергии поплыли по камню, выжигая в центре зала алую окружность Песчинки кристаллов серебрились внутри неё, как мелкие бриллианты.

— Ибреса Бронда Зиглан, — прозвучало первое имя.

Высокая и стройная девушка с распущенными русыми волосами до талии робко вышла из толпы. Нервно сложив перед собой руки, она замерла у алой черты.

— Смелее, Бронда, — Андара подбодрила девушку тёплой улыбкой.

Девушка робко растянула губы в ответ и шагнула в круг. В тот же миг бритоголовая взмахнула ладонью над её головой, просыпая ей в волосы крошку кристалла. Из самой вершины купола вылетел мощный световой поток и накрыл девушку. От неожиданности или испуга Бронда зажмурилась и заслонила руками лицо.

— Богиня Филлагория редко ошибается, — прокомментировала Хельга. — Ты — желанная гостья во дворце, Бронда.

Девушка улыбнулась во весь рот и отошла к дальней стене. Теперь она уже не походила на застенчивую скромницу. А я поглубже вдохнула воздух, пахнущий зельями и огнём.

— Ибреса Оливия Вандергейт!

Толпа расступилась, пропуская в центр зала ту самую девушку с пепельными косами, что ещё пять минут назад бодро шутила о смерти и пытках. Она шла к кругу испытания холодно и спокойно, даже глаз не подняла. И на неё так же снизошёл световой поток. Вот только бурной радости на её лице я не заметила. Всё так же бесстрастно сжимая губы, Оливия отошла к стене и привалилась к ней спиной.

— Гранна Роттильда Колон!

Роттильда вышла в центр зала, храня спокойствие и даже не задирая нос. Может-таки следовать субординации, когда от этого зависит её благополучие. Световой поток озарил и её, и я увидела, что улыбается она очень эффектно. Как актрисы, что играют в экранных постановках.

— Ибреса Флавия Данте!

В центр зала, прихрамывая на одну ногу, вышла высокая девушка со светлыми кудряшками. На её икре горела алым огнём стигма. Кожа вокруг воспалилась и багровела, будто от удара. Кажется, Флавия — одна из новоприбывших… Тоже, значит, не хотела на отбор! Интересно, просечёт ли это Филлагория, или всё происходящее — лишь дурацкий фокус.

Флавия встала в круг. Лысая взмахнула рукой, и эссенция чистого разума засеребрилась в волосах девушки…

Свет пролился и на Флавию, но блекло и жалко. Едва лучи коснулись кожи девушки, она закричала, словно от дикой боли, дёрнулась и недвижимо, словно манекен, упала в центр круга.

— Умерла?! — взвизгнул кто-то за моей спиной.

— Не пугайтесь, — Хельга склонилась над Флавией и протянула ей руки. Та тут же ухватилась за них, как за спасательную соломинку. — Всего лишь кратковременная потеря сознания. Именно отбирая на мгновение разум, Филлагория в этом испытании метит тех, кто желает и должен пойти иным путём. Так ли это, Флавия?

— У меня есть жених, — проговорила Флавия, поднимаясь с пола. — Принц… импозантен. Только он неинтересен мне, увы. Но это было больно, коварные низшие! Слишком больно…

Вот как! Сердце встревоженно забилось. Значит, нужно готовиться к тому, что будет неприятно. И даже очень… Я даже, возможно, буду вопить на всю Аэрию, как резанный поросёнок.

Флавия вышла из круга, совершенно не хромая. Стигма на её коже погасла и бесследно испарилась.

— Почему же твоя мать прошла это испытание? — зашептались за моей спиной.

— Должно быть, это какое-то новшество, — услышала я божественный голосок, который тяжело было не узнать. — Она не рассказывала мне об этом.

Ещё четверо девушек, которых вызвали следом, прошли испытание с успехом. Когда в круг, бормоча молитвы, вышла Бруна, моё сердце опасливо ёкнуло, но и ей Филлагория улыбнулась. А вот стриженной скромнице, которую вызвали следом за Бруной, испытание не далось: она, как и Флавия, взвизгнула и потеряла сознание. А, выходя из круга, робко призналась, что ей нравятся девушки, а не парни.

Ноги устали держать меня. Запах гари и пепла приелся и казался омерзительным. Начинало тошнить. Во рту скапливалась мерзкая солоноватая слюна, а к горлу подкатывала кислота. Я даже начала просить Филлагорию побыстрее завершить весь этот фарс, но вспомнив, что обещала не читать ей молитвы, быстро пресекла слабость.

Поэтому вздох облегчения сорвался с губ, когда голос бритоголовой возвестил на весь зал:

— Ибреса Лира Крэтчен!

Глава 10

— Ибреса Лира Крэтчен! — настойчиво повторил голос, и лёгкое оцепенение спало, словно шифоновая вуаль.

Я задрожала, как пуганный заяц, и закусила губу. Во рту заиграл отвратительный металлический привкус.

— Не отличаешься ты отвагой, — подначила Лусьена шёпотом.

— Посмотрю я на тебя минут через пять, — буркнула я в ответ и, вытащив ноги из сабо, медленно двинулась к центру зала.

Лица помощниц приближались, дробясь в сером дыму и пурпурных отблесках. Каждый мой шаг венчал удар сердца. Казалось, что все вокруг слышат, как оно колотится, пытаясь выскочить из плена рёбер. Даже мысль о том, что спустя минуту всё закончится, не придавала ни сил, ни спокойствия. Наблюдать за участницами со стороны было легче. Намного легче…

Я шла по холодному камню и думала о Тан-Комино. О жизни, что осталась позади, и не будет прежней, даже если я вырвусь отсюда. Об узких улочках, пёстрых от цветов, о тротуарах вымощенных гладким, горячим от солнца камнем. О плесени на стенах домов и о деревьях, что вскидывают кроны под самые облака. О цветущем кровавом шиповнике в городском парке… Об Олафе с его поцелуями и об отце. Прости, папа, но сейчас больно будет не только мне.

Ещё пара шагов — и алеющая окружность оказалась под ногами. Набр

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

0

— Визиолла — магический летающий глаз, фиксирующий изображение окружающего мира и передающий его на экран наблюдения. Обычно используется стражами или служителями порядка, но иногда применяется и в развлекательных целях (например, демонстрация последних новостей для зажиточной категории населения).

1

— Маглюмы — магические осветительные приспособления, перемещающиеся по воздуху и напоминающие больших светляков. Используются как водителями повозок, так и обычными людьми при перемещении в темноте. В неактивном состоянии маглюм представляет собой маленький шарик. Для активации нужно раздавить его пальцами.

2

— Наххар — огнеупорный платок из прочной зачарованной ткани, укрывающий волосы, нижнюю часть лица и шею. Предназначается для работы с некоторыми видами оружия, магией огня, а также иногда используется кузнецами при ковке металлов.