Надежда Республики

Мой живот урчал, да и восходящая луна со спиной твердили, что пора на ночлег. Почти без слов, я заселился в тот мотель, на который мне указывали в офисе. Бабушка за столиком показала, куда можно положить свои кости, где скинуть одежду и одеться во что-нибудь поприличнее. Где есть и где есть туалет. В моей комнате бабка открыла шкаф с новой формой и роскошной бронекурткой, которые предназначались, конечно же, мне.

Это был бесподобный подарок, словно сигарета после прелюдии. Я затягивался им еще пару минут, пока не грохнулся на постель. На обшарпанном потолке висел вентилятор, медленно обдувал мое тело, ножки, которыми я дрыгал от счастья. Это была минута эйфории, под конец которой я заснул. В надеждах увидеть ее еще раз. В мыслях, как скоро продолжу дорогу мести.

Кошмары беспокоили меня и этой ночью. Их прервал дым, ворвавшийся в комнату. Скапливаясь у того же вентилятора, он почти дошел до высоты кровати. Мне пришлось покинуть покои и выбежать из здания. Я находился в состоянии полусна, все события той ночи, когда я выбегал из притона Шмотти, смешались внутри, и я испытывал дежавю.

На горизонте горела ферма. Пламя распространялось с ужасающей скоростью и приковывало взгляды всех, кто собрался на улице. Отчетливый визг свинушек прошелся по городу, пока мы, наблюдатели, не увидели ошеломляющий взрыв. Что-то сдетонировало в горящем свинарнике — черные доски полетели вверх, в воздухе осталась красивая шапка от взрыва, доносилась вонь гари и подгоревшего бекона. Все люди стояли с раскрытыми ртами. После подрыва они разделились: единицы побежали к свинопасу на помощь, а остальная часть стремилась уйти как можно дальше. Только я подумал, что в этом могла быть вина моих забытых мин, как меня сбили с ног. Я упал в грязь и, по-видимому, снова отрубился.

— Эй, ты. Ты живой? — меня попинали ногой. Я повернулся к источнику звука — свет восходящего солнца ослепил мои глаза.

— Поднимайся, парень. Сильно впечатлительный, что потерял сознание? — продолжал бормотать какой-то прохожий.

Я смог подняться на ноги. Когда у меня получилось посмотреть на чистое небо, я обернулся к ферме, чтобы оценить повреждения.

— Черт… — сказал я вслух.

— Тот, кто это сделал… надеюсь, их найдут и повесят. Сволочи такие…

Дальше я не слушал, потому что замер от увиденного. Хлев и пара деревянных строений просто исчезли. Столб дыма поднимался, указывая на их прежнее расположение. Уцелела половина того самого дома, где грохнулся Чечес.

— Он жив?.. — спросил я между строк.

— Да… он не выходит из здания, — после паузы ответил незнакомец и покинул меня из-за бессмысленности нашей беседы.

По улицам шли единицы с цветами. Блеклыми, почти засохшими пережитками прошлого. Вроде никто не умер, но любая трагедия объединяет людей. Сочувствие, скорбь и страх сковывают население, готовое отдавать потерявшему. Для свинопаса этой потерей не был кусок здания или бизнес. Для него ударом была бы утрата свинок. Не считая упомянутого «малого», конечно.

Я понимал, что причастен к этому всему самым прямым образом, хоть и был курьером. Просто выполнял указания компании, которые обернулись катастрофой. И она пока что не закончилась. Недалеко от офиса Рины скопилась толпа возмущенных людей, они кидали различные вещи в наемников. Камни, палки и бротошку. Среди торгашей, вояк и фермеров выделялась одна низенькая фигура, командующая парадом. Седовласый мужчина, который вешал лапшу на уши и подгонял население. Даже сейчас у него тлела сигарета в руке.

— Гогель, скользкий жук… — шепотом проговорил я, начиная свой путь из города долой, так как, видимо, на меня тоже открылся сезон охоты.

Ветер разносил пепел и пыль, а меня занесло прямо к дверям моего мотеля. Тут был второй, более парадный вход, вывеска над которым гласила «Шалая забегаловка». Надо забрать вещи, так что я ринулся внутрь, не ожидая никого встретить. Однако встреча произошла: бар заполнился другой недовольной толпой. Здесь седовласых фермеров не было, но… на меня обратил внимание рыжеволосый мужчина средних лет с лишним весом. Элегантные очки и разные украшения говорили о статусности.

— …АХ-ХА-ХА! Рина, да кто она такая? Не смешите меня, в нашем городе девушка не может управлять караванной компанией! Пф-ф, только представьте ее на должности министра, мэра. Это смешно! — гоготал он на свою аудиторию подвыпивших и готовых к действиям мужиков. Неудивительно, что ни одной девушки в его окружении не виделось

— В двадцать первом году, когда она начала споры с Грешницей, все было предельно понятно: ее компании ко-нец! Она сдулась, посмотрите. Ах! — смеясь, поперхнулся он. — А вот, скажите, ваше отношение к Рине?

Я понял, что указывают прямо на меня, еле идущего, побитого кабана, у которого заколотилось сердце.

— Я не имею к ней отношения.

— Все имеют, хах! Даже эта столешница имеет, потому что, — он постучал по ней, — наша владелица караванной компании!

В баре стоял гогот. Продолжительности его было достаточно, чтобы рыжеволосый осмотрел меня получше и заметил блеск жетона, мою одежду, руки.

— Так ты тот самый курьер, который угробил Чечесу ферму?..

— Я?! Я тут проездом.

— Да-да, так что же у нас получается. Вот, посмотрите, типичный сообщник Рины, которого она использовала как свою куклу. Ничего нового мы не узнали, потому что ее методы известны каждому в городе. Каждому!

— Наглая ложь, я не знаю ее.

— Пха-ха, твоя попытка замести следы ПРОВАЛИЛАСЬ с треском! Все факты работают против тебя, — он замахнулся, и бутылка из его рук полетела в мою сторону. Я попятился, но не от страха. — Ах-ха, ык. Ты, ты просто не дорос до понимания, что Рина пользуется любыми предоставленными возможностями для ведения грязного бизнеса. И, как можно заметить, ты, как бы тебя там не звали, теперь его часть.

— Что ты несешь?! Ты вообще кто? — скривился я.

— Я кто? Я в представлении не нуждаюсь. Целый город благодарен мне за маис, а народ кличет Лунаром…

— Матарио Лунар?.. — перебил я.

— Ты посмотри, учится неместный. Пха, да ты стоишь хоть тех денег, которые всунула Рина? Нравится быть ее проститутом? Не подскажешь, сколько она заплатила?

— Двести монет за то, чтобы назвать тебя законченным идиотом.

— ПХА-ХА-ХА! — его прорвало, как и толпу рядом. — Твоя одежда и мозги не стоят и початка маиса, не то что республиканских монет. Ты проиграл эту игру, скоро ни тебя, ни Рины в ней не будет. Я выведу каждого из тех, кто мешает городу развиваться и вдыхать в него республиканские идеалы.

— Идеалы Беланже тоже считаются? — в моей голове всплыли документы, которые лежали в сумке.

— Кого?! — на секунду потерял свой приличный образ Лунар, а после вернулся к нему с новой силой: — НЕ СМЕШИ меня! Ах, с такими ворами и преступниками тебе сидеть. Это кредо твоей жизни, только твоей, запомни его. Ты просто ду-урачок.

Фраза, ставшая последней из его уст в мою сторону, разделила мою самооценку на «мне все равно» и «в чем-то он прав».

— Нет времени, парни, на таких выродков. Гогель что, один будет добиваться справедливости?! — завершил рыжик и продолжительно засмеялся, поперхнулся и откашлялся. После рассмеялся снова.

Вся таверна покинула место действия в надежде отыскать Рину и что-то с ней сделать.

Мне хотелось побыстрее уйти из этого ада, взять вещи и сбежать из города. Почему они не застрелили меня или арестовали? Столько наемников, фермеров с вилами, оружием, но никакого насилия. Может, в более приличных городах устраивают суды? Эта загадка присоединилась к моей библиотеке тайн сего мира. От нервозности я потянулся в карман за сигаретой, но потом вспомнил, что ни разу не курил.

— Дать закурить? — неожиданно обратился старик, предложению которого я был несказанно рад. Его лицо не выглядело знакомым, но таким душевным и одновременно готовым закончить свою жизнь. Словно он приходит в таверну в надежде схватить сердечный приступ из-за водки. Но вместо того, чтобы пить алкашку, он смотрел на меня.

— Да… — дрожащим голосом ответил я и взял сигарету. Старец присел рядом, жадно наблюдая, как я давлюсь дымом.

— Цирк выехал на гастроли. Не бери всерьез сказанное им, этот человек не видит дальше своей земли с маисом. Он не поможет продолжить дорогу…

— Что?.. Что вам известно?! — сжался я.

— Слухи летят быстрее пули, мой мальчик. Как минимум два человека в Паддоке знают, что ты единственный выживший из своей Семьи. Не бойся, у меня нет намерений везти тебя обратно — наоборот, я желаю помочь, ведь дорога, которую ты избрал… — он все же сделал пару глотков водки, чтобы закончить сказанное.

— …она лежит далеко за границами твоего понимания. Я могу провести тебя до одной остановки, а дальше наши пути разойдутся. Ты, я уверен, сэкономишь время и составишь мне хорошую компанию. И пойдешь прямиком до Столицы. Ну, что скажешь?

— Вы кто?..

— Меня мало кто знает в Паддоке: чужак я тут. Сам родом из Столицы, а позже переместился в Щель, здесь неподалеку, — старец махнул в сторону какого-то окна, — туда я и направляюсь.

— И почему я вам должен верить? Хоть одному слову?!

— Я знаю фамилию твоего отца. Однако никогда его не встречал, к моему сожалению. Уж слишком коварны бывшие тоннели метрополитена.

— Фамилию?! — я закашлялся от сигареты и удивления.

— Китан. Инната.

— Инната?..

— Да, «прирожденный»... А насчет продолжения фразы можно спекулировать, ведь ты сам куешь свою судьбу. Пошли, Китан, нам предстоит долгая дорога домой.

Дорога без возврата, как он потом выразился. Я покорно согласился стать ведомым. Одного аргумента было достаточно, чтобы сесть на крючок если не доверия, то неиссякаемого любопытства. О моем прошлом. Отце. Семье. И будущей дороге.