Ветер в распахнутом окне

Свартин поежился и ответил что-то односложное.

— Здесь неглубоко, — успокаивающе добавила она. — По пояс, самое большее — если упадем, не утонем.

— Это не из-за... плаваю я хорошо, — тихо ответил он и поднял руку, указывая на скругленный потолок, — Слизь, мерзко.

— Придется нам пригнуться, — пожала она плечами.

Согнувшись пополам, чавкая подошвами, она быстро перешла на другую сторону. Следом пошел Свартин. Сольвейн убрала меч в ножны, протягивая ему свободную руку. Двигался парень на удивление ловко, будто шаг в полуприседе ему преподавали наравне с учтивыми поклонами. Тем не менее, ее руку он принял.

— Теперь куда? — спросил он, поправляя что-то под плащом.

Сольвейн подняла фонарь выше и осмотрелась.

— Дайте подумать.

Водный поток теперь журчал и плескался по левую руку. Дорожка стала уже, отчего приходилось прижиматься к стене правым плечом. Оставалось надеяться, что пальто не придется чистить пенным порошком.

— Скоро повернем направо, — наконец ответила она, обернувшись к спутнику. — Вы как, идем дальше?

— Угу, — быстро кивнул он.

— Знаете... — напрягла она лицо и достала из кармана нож. — Пусть будет у вас.

— Зачем же? — отпрянул он в недоумении.

— Возьмите, только в спину не бейте, — улыбнулась она.

Он потупил взгляд, поджав губы. Нож взял двумя руками.

Из-за жижи с моста подошвы какое-то время липли к полу. Пришлось счистить приставший налет о бортик канавы.

— Та-ак... вы часто бываете в подобных местах? — донеслось из-за спины. — Мне показалось, что вы... ну, вам не противно.

— Отчего же, — рассеянно ответила она, заглядывая за угол. — Меня, как и любого, воротит от вида и запаха, но... — она опустила фонарь, подсвечивая канавку, — Осторожнее, здесь скользко.

Они свернули вправо и оказались в широком коридоре, оставляя канал позади. Воздух вновь стал затхлым. Сольвейн выдохнула с облегчением, заметив на стене блик железной таблички.

— Почти на месте, — бодро произнесла она и указала на надпись.

— Интересно, — пробормотал господин Свартин, разглядывая ржавые уголки таблички. — У коллегии строителей ведь большое здание, уборных должно быть много, где же сток?

Сольвейн постучала носком сапога о каменный пол.

— Здесь. Стоки под крупными зданиями глубже, нежели под обычными жилыми. Таким образом, вода из подземного резервуара и нечистоты не смешиваются.

— Вы и правда много знаете.

Судя по тону, он произнес это с улыбкой. Его лицо, закрытое наполовину повязкой, подсветил фонарь. Взгляд, одновременно надменный и растерянный прежде, сейчас казался теплым, как дрожащий огонек под стеклом. Она быстро отвернулась, прочистив горло, и махнула рукой во тьму коридора.

— Впереди будет стена резервуара.

— Дышите через повязку, — предупредил Свартин и пошел следом.

Оглядывая серо-зеленые стены и пол, Сольвейн услышала за правым плечом тихий звон стекла — Свартин достал из-под плаща заплечную сумку и прямо на ходу начал рыться в содержимом.

— Скажите, что вы будете делать, если найдем что-нибудь?

— Ну-у, — натужно протянул он, пытаясь вытащить что-то тяжелое. — Мох соберу и отдам Блюстителям, Корректоры или Цензоры очистят территорию. А вот розы... будем надеяться, что обошлось без поцелуев Санкве.

— Сейчас же зима, — нахмурилась Сольвейн. — Как розы могли прорасти под землей?

— Это не совсем розы, скорее, х-м, папоротник. Опасны именно споры.

Он наконец извлек из сумки нужный предмет — еще один фонарь, больше, чем первый, с черной свечой. В несколько движений огонь из первого оказался во втором, и фитиль загорелся синим.

— Увидите нечто вроде искр или блесток — не подходите близко.

В островке света смешались мерцание желтого огонька и холодная дрожь голубого сияния. Отчего-то показалось, что стало лишь темнее, но при этом ее тело покинуло напряжение. Словно на плечо легла ладонь, забирая неуверенность и лишние тревоги. Ее шаг стал шире, голова более не дергалась от плесков и шорохов за спиной. Даже мелькнула не совсем уместная мысль — о запахе, которым должна быть пропитана одежда Свартина. Увы, из-за шарфа с лавандой уловить его не удавалось, но в голове не возникло сомнений, что от него должно пахнуть недавно сорванной горькой абсинтией.

Сольвейн оглянулась на него, заметив, что он уже надел кожаные перчатки и вооружился длинным пинцетом. Полированная сталь блеснула в синем свете фонаря.

Пройдя в молчании, они уткнулись в стену подземного резервуара. Камень казался влажным, был покрыт бледным кружевом плесени и лишайников. Через каждые десять шагов в каменной кладке располагались неглубокие ниши, а в них, выпирая в проход, стояли закрытые бочки.

— Давайте поменяемся, – предложил Свартин и протянул свой фонарь. — Я посмотрю здесь, а вы проверите дальше, но...

— Близко подходить не буду, — кивнула Сольвейн.

Она направилась в левый проход, двигаясь вдоль стены. Синий свет оказался слишком тусклым, глаза сразу заболели. Во тьме за бочками могло прятаться всякое. Кровь тихо зазвенела в ушах от тишины и вновь подступающей тревоги. Она крепче сжала рукоять меча и оглянулась на присевшего на корточки Свартина. В круге теплого света он походил на ожившую тьму с белым лицом, одновременно вызывая холодок между лопатками и странное желание не отворачиваться.

Добравшись до поворота, Сольвейн повернула обратно. Незачем оставлять заказчика одного.

— С этой стороны ничего, — окликнула она.

— Угу, — ответил он, не поднимая головы и продолжая скоблить зазор между камнями в полу.

— Что вы делаете? — спросила она, подойдя ближе.

Свартин поставил фонарик и вытащил из сумки пробирку, стряхивая в нее собранную пинцетом пыль.

— Это нужно для сравнения: обычная проба и, если найдем, ядовитые споры. В Доминиуме не любят, когда я... — он вздохнул и поднял голову. — Проверьте с другой стороны, а после обойдем резервуар по периметру.

Сольвейн кивнула, не смея задерживать взгляд, и пошла вправо. В спину доносилось тихое бряцание пробирок и щелканье пинцета. Вот и все звуки подземелья. Квеллиры, будь они ростом ей по пояс, давно уже бросились бы, пуская в ход клювы и когти; стрелохвостов выдал бы низкий рык и трещание хвостовых игл. Почему тогда сердце забилось чуть чаще? Из-за двух золотых, которые она получит или из-за мысли, что поручение скоро закончится, а она даже не знает настоящего имени своего заказчика?

Она громко выдохнула, выгоняя из головы все, что не касалось работы. Черные тени от бочек — вот, что должно ее интересовать, а не белая ткань, прижимающая мочку его уха.

Однако, угольные, упавшие на его лоб пряди, внимательный взгляд столь необычных фиолетовых глаз и улыбка, что у другого человека казалась бы хищной, осветили в ее мыслях окружающие стены с бочками. Скрип кожи сапогов словно раздавался не в подземных каналах, а на пыльной дороге, ведущей в Доминиум. Свартин ведь нанял ее до восьми вечера, потому предложение проводить его не должно показаться чем-то из ряда вон.

Вдруг в подошву впилось что-то острое. Сольвейн наклонилась, опуская руку с фонарем — на полу показались черные следы, будто по камням тащили мешок. Однако, стены подсказали, что именно тут произошло.

— Свартин, идите сюда! — позвала она, разглядывая ниши, в которых лежали горстки пепла и ржавые ободы.

— Нашли пыльцу?

Он подошел, гремя содержимым сумки. Желтый свет его фонаря подтвердил догадку — весь коридор от пола до потолка покрывал слой сажи, словно здесь взорвали бочку со спиртом.

— Надо же, — тихо произнес Свартин и провел по стене двумя пальцами.

По рукам пробежали мурашки, когда он поднял фонарь выше. Откуда люди могли получить столько огня?

— Неужели прорыв подземного газа? — предположила она, стараясь уловить запах.

— Под Кларандумом нет месторождений, — качнул головой Свартин. — Тут другое, больше похоже на горючую жидкость.

— Но зачем?

Тут он поднял руку и снял ткань с лица. В темноте, среди теплого мерцания, от его сияющих глаз и улыбки с заостренными зубами у Сольвейн похолодели ладони. А затем он, напрочь рассеивая образ, произнес радостно, словно мальчишка:

— Чтобы сжечь улики! Ни мха, ни роз Санкве мы тут не найдем, но сможем доказать стражникам, что отравление в коллегии — не производственная ошибка.