Пелагеевы сны. Книга первая. Пока я сплю
- Я войду. Не потому, что доверяю тебе или поверила в Гею. Мне самой интересно, что со мной происходит и зачем ты меня нашёл.
Пелагея поставила ногу на прозрачную ступень. Та оказалась твёрдой и слегка замерцала. Лагей шёл на шаг позади; его ступни в открытой обуви, похожей на римские сандалии, ступали почти бесшумно. Он не торопил её и не предлагал помощи.
Внутри не было ни коридора, ни кабины. Светлое почти пустое пространство открылось сразу; стены меняли прозрачность вслед за её взглядом, в центре висели два сиденья.
- А как ты управляешь этой штукой, если здесь нет ни приборов, ни рычагов?
- Линза связана с моими внутренними системами и реагирует на намерение. Отдельный механизм управления ей не требуется.
- Значит, она слушается тебя почти как часть собственного тела?
- Не совсем. Скорее мы на время становимся частью одной системы.
Пелагея посмотрела на вставку у него на груди. Руля и кнопок не было, но мысль, что Лагей может не замечать границу между собственной волей и работой линзы, ей не понравилась.
- Удобно. Только я бы на твоём месте сначала выяснила, кто кем управляет.
Пелагея осторожно опустилась на воздушное сиденье, и оно мягко приняло форму её тела. Лагей сел рядом и прикоснулся к вставке на груди; по ней прошёл короткий серебристый импульс.
- Сейчас тебе покажется, что мы поднимаемся, - предупредил Лагей. - Линза показывает переход как движение, хотя расстояние мы не преодолеваем.
- Очень понятно объяснил, - пробормотала Пелагея.
Никакого рывка не произошло. Стены и пол сделались прозрачными. Стадион, школа и верхушки тополей беззвучно уходили вниз, хотя сама Пелагея движения не чувствовала.
- Господи, - прошептала она, завороженно наблюдая за происходящим.
Когда город исчез под облаками, Пелагея вцепилась в сиденье. Лагей предложил приглушить её эмоции до конца перехода - так буднично, будто речь шла о слишком ярком свете.
- Нет, - ответила Пелагея. - Что бы со мной ни происходило, чувствовать это я предпочитаю полностью.
В этот миг земной свет исчез. Вокруг сгустилась темнота, затем проступили тонкие световые линии, переплетавшиеся во всех направлениях. Ни скорости, ни движения Пелагея не чувствовала.
- Где мы? - в замешательстве спросила она.
- Между точками контакта. То, что ты видишь, - уже не Земля и ещё не Налойя.
За стеной текли свет и туман. Впереди разрасталось сияние, из которого проступила планета: серебристые области, тёмные материки и прозрачные Купола под розоватым светом огромного небесного тела.
Вокруг тянулись бесчисленные Нити - одни уходили к поверхности, другие терялись в пространстве, соединяясь и распадаясь.
- Это… - в восхищении выдохнула она.
- Налойя, - произнёс Лагей, предвосхитив вопрос. - Добро пожаловать.
- Какая же она… - начала Пелагея и замолчала.
«Красивая» было слишком слабым словом. Налойя казалась огромной, спокойной и одинокой - перед ней хотелось молчать.
Лагей встал рядом. Приближались Купола, между ними двигались платформы, а Нити расходились перед линзой - если только ей это не мерещилось.
Да, она согласилась только посмотреть ради интереса.
Но теперь становилось ясно: одним взглядом всё не закончится.
А между тем…
К овощному магазину Пелагея пришла позже обычного и сразу поняла, что привезли помидоры.
Очередь начиналась возле дверей, огибала угол здания и заканчивалась почти у мусорных баков. Люди стояли с сумками, авоськами, эмалированными вёдрами и выражением терпеливой обречённости, которое в советском человеке воспитывалось не хуже грамотности.
Пелагея остановилась в конце очереди и тяжело перевела дыхание. Она собиралась взять килограммов шесть. Себе столько не требовалось, но хотелось закатать несколько банок для детей. Люда любила помидоры в собственном соку. А Эдик каждый год уверял, что никакие заготовки ему не нужны, и потом первым открывал привезённые банки.
- Вот ведь, - пробормотала Пелагея. - Не нужны ему. Только исчезают почему-то слишком быстро.
Стоявшая впереди женщина с большой хозяйственной сумкой обернулась, но, поняв, что старуха разговаривает сама с собой, потеряла интерес. Очередь двигалась медленно. И через десять минут у Пелагеи заболела поясница, ещё через десять начало тянуть колено. Она переносила вес с одной ноги на другую, но легче не становилось. Впереди спорили, сколько ящиков привезли и всем ли хватит. Мужчина в рабочей куртке пытался пройти без очереди, уверяя, что ему «только спросить», и немедленно вызвал общее возмущение. Две женщины обсуждали, у кого муж больше пьёт, причём обе говорили с такой гордостью, будто участвовали в соревновании.
Пелагея посмотрела на лавку возле магазина. Она была занята тремя крепкими женщинами средних лет, которые не собирались вставать.
- Простите, можно я немного посижу? Ноги разболелись.
- У всех ноги болят. Мы тоже с работы устали.
- Я понимаю. Потому и спрашиваю, а не требую. Сидите. Я уж как-нибудь.
Пелагея отвернулась, прежде чем раздражение перешло в ссору. Раньше она непременно сказала бы что-нибудь резкое. Теперь сил на справедливое возмущение было жаль почти так же, как денег. Тем временем очередь продвинулась на несколько шагов.
А Пелагея вдруг вспомнила Лагея. Не его лицо и не странную одежду, а то внимание, с которым он смотрел на неё и слушал каждое слово. Возможно, для него она была всего лишь необъяснимым явлением, удавшимся опытом или следом какой-то там давно исчезнувшей Геи. И всё же рядом с ним Пелагея впервые за много лет почувствовала себя интересной.
Не полезной детям, нужной для очередной банки помидоров, не больной старухой, которую следует навестить и уговорить сходить к врачу. Просто интересной - настолько, что кто-то внимательно следил за её мыслями, ждал ответа и замечал каждую перемену в её лице.
В молодости ей казалось, что любовь именно с этого и начинается: один человек вдруг выделяет другого из всех остальных и уже не может смотреть мимо. Потом жизнь объяснила, что внимание ещё ничего не обещает. Оно может оказаться любопытством, жалостью или выгодой.
У Лагея, скорее всего, был научный интерес. Пелагея усмехнулась. Ну и пусть. В её возрасте выбирать, чем вызвано внимание к ней, не приходилось. А почувствовать, что ты ещё способна кого-то удивить, всё равно оказалось приятно.
- Совсем старая стала, - пробормотала она, но на этот раз без досады.
Очередь сдвинулась, и Пелагея вместе со всеми сделала несколько шагов к прилавку. Вскоре они добрались до дверей. В магазине пахло мокрыми ящиками, землёй и кисловатым помидорным соком. За прилавком продавщица устало перекладывала овощи, не глядя на покупателей.
- Сколько?
- Шесть килограммов. Детям закрою.
- Много берёте, - прокомментировала продавщица, кинув быстрый взгляд на Пелагею, и начала бросать помидоры на весы.
Несколько оказались помятыми, один треснул и выпустил сок. Пелагея хотела попросить заменить его, но передумала «ввязываться в драку». Дома обрежет. Всё равно пойдёт в банку. Она расплатилась, разложила помидоры по двум авоськам и, с трудом их подняв, медленно двинулась домой.
На улице было душно и жарко. Очередь по-прежнему тянулась вдоль стены. Уже другие женщины сидели на лавке. Сумки оттягивали руки. Колени болели. Платье прилипло к спине. Ничего чудесного вокруг не происходило. И всё же под усталостью жило непривычное ожидание. Пелагея стыдилась его, сердилась на себя, объясняла всё одиночеством, старостью и слишком ярким сном.
Но вечером, ставя на стол банки и перебирая помидоры, Пелагея несколько раз ловила себя на одной и той же мысли.
Ей хотелось снова увидеть Налойю.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов