Пелагеевы сны. Книга первая. Пока я сплю

- Вообще-то я здесь, - напомнила Пелагея.

Мия повернулась к ней. Взгляд прошёл по лицу, одежде и рукам землянки с такой точностью, словно налойка уже производила первое измерение без всяких приборов - одними глазами.

- Я вижу.

- Тогда можно не говорить обо мне так, будто меня здесь нет.

Мия молчала. В её лице ничего не изменилось, но Пелагее показалось, что ответу пришлось сначала пройти проверку на соответствие каким-то внутренним правилам, и лишь после проверки его выпустили наружу.

- Ты способна понимать нашу речь и отвечать независимо от Лагея, - наконец произнесла налойка.

Это прозвучало не как признание ошибки, а как новый установленный факт.

Пелагея уже хотела сказать, что для подобного открытия никакого исследования не требовалось, - но промолчала. Похоже, Мия и вправду не собиралась её унижать. Просто у неё всё незнакомое полагалось сначала сделать безопасным, а уже потом разбираться, что оно, собственно, такое.

- Мия отвечает за безопасность исследований, - пояснил Лагей. - Она считает, что твоё присутствие необходимо проверить до дальнейшего перемещения по городу.

- Не считаю, а требую, - поправила Мия. - Пока мы не установим, как контакт взаимодействует с системами Налойи, оставлять его в открытом контуре недопустимо.

Пелагея снова посмотрела на жемчужную капсулу, затем на город, который только начала разглядывать. Обещанная прогулка закончилась, не успев толком начаться.

- И что вы собираетесь со мной делать?

Теперь Мия ответила непосредственно ей:

- Сопоставить то, что видим мы, с показаниями устройств и реакцией городских систем. Проверка не должна причинить тебе вреда.

- А если не проверять?

- Я потребую прекратить контакт.

Лагей едва заметно подался вперёд, но промолчал. Впервые решение осталось не за ним. Мия не пугала и не уговаривала - она просто сообщала порядок, как сообщают расписание; и в этой её невыносимой ровности было что-то более действенное, чем в любой угрозе. Не согласиться - означало проснуться и так ничего не узнать. А Пелагее уже слишком хотелось понять, как она сюда попала и почему этот город то замечает её, то нет.

- Ладно, проверяйте, - решила она. - Мне и самой интересно, что у вас получится.

Лагей едва заметно расслабил плечи. Мия лишь повернулась и пошла к капсуле: для неё вопрос был решен. Лагей и Пелагея последовали за ней.

Внутри капсулы Лагей и Мия встали на тёмные пластины. Для Пелагеи из пола поднялось обычное сиденье.

- О, как! - Она огляделась. - Значит, я на особом положении?

- Твоя обувь не соединяется с удерживающими пластинами, - пояснил Лагей.

Молча кивнув, Пелагея села.

Оболочка сомкнулась, и модуль бесшумно поднялся. Над городом изгибался почти невидимый Купол. За ним медленно плыл край розовой планеты, а повсюду, насколько хватало глаз, тянулась лёгкая паутина Нитей. Одни изгибались, другие пересекались и снова расходились; по некоторым свет проходил ровной волной, точно солнечный зайчик по натянутой струне. В этой паутине было что-то неестественно живое - так выглядят сетчатые крылья стрекоз, когда те замирают в воздухе.

Пелагея запрокинула голову. От Нитей трудно было отвести взгляд: казалось, весь город подвешен к ним, как ёлочные игрушки к невидимой ёлке, и стоит им оборваться - всё разом рухнет вниз.

Мия сосредоточенно следила за световой схемой перед грудью. Лагей в неподвижности смотрел в даль. Капсула сама вела их над городом, но уже через несколько минут начала снижаться к низкому серебристому зданию и опустилась на световой овал на крыше. Оболочка раскрылась.

Лагей подал Пелагее руку. И они пошли следом за Мией к лифту, который опустил их в огромный зал.

Он был из тех помещений, какие встречаются только во снах и в государственных учреждениях: гладкий, пустой, холодный, с таким расчётом на пустоту, что присутствие человека в нём начинает казаться нарушением замысла. Ближе к центру в нем находились трое исследователей, стоящие у высоких узких столов необычной формы. Первый налойец смотрел мимо Пелагеи. Второй скользил взглядом где-то рядом, будто не мог определить, где именно она стоит. Третий не сводил с неё глаз.

- Рейн, - обратилась к нему Мия. - Насколько ясно ты видишь контакт?

- Полностью. Одежду, движения, выражение лица.

Мия подошла к высоким столам.

В трёх прозрачных пластинах одновременно возникло изображение круглой площадки в центре зала. Саму эту площадку Пелагея заметила только теперь: она была врезана прямо в пол и до этой минуты почти сливалась с гладкой поверхностью - ещё один предмет, устроенный так, чтобы не попадаться на глаза без надобности. По её краю вспыхнула тонкая световая разметка.

Лагей не сказал ни слова, только показал Пелагее на светящийся круг. Она поняла и шагнула внутрь, пытаясь по обыкновению не показывать растущую тревогу.

Изображения изменились.

На пластине Рейна Пелагея увидела себя почти такой же, какой привыкла видеть в зеркале: красное платье, седые волосы, руки, сложенные на животе. Изображение было прозрачным, но ясным.

На второй вместо её фигуры дрожало светлое пятно. Иногда в нём проступали плечи и голова, но тут же расплывались, - точь-в-точь как на экране телевизора, который никак не удаётся настроить.

Третья вообще показывала пустое место. Лишь поверхность под ногами Пелагеи казалась чуть темнее.

Она протянула руку в направлении своего самого четкого изображения. На пластине Рейна световая фигура повторила движение.

- А здесь я настоящая получилась.

- Наиболее полное совпадение, - ответил Рейн.

Пелагея перевела взгляд на пустую пластину.

- А там, значит, меня совсем нет?

- Прямого изображения нет. Но поверхность реагирует на изменение в зоне опоры.

Пелагея снова посмотрела на три изображения. Одно уверяло, что она стоит перед ними во всём своём земном виде. Второе показывало неясное пятно. Третье признавало только след на поверхности. Сопоставить эти три версии одной и той же Пелагеи было решительно невозможно, - а между тем она-то хорошо знала, что существует в единственном экземпляре и притом вполне определённого вида.

От края круглой площадки медленно поднялись световые полосы и прошли через неё от ног до головы. Пелагея почувствовала лишь лёгкое покалывание в ладонях. Изображения на пластинах не изменились.

Исследователи заговорили почти одновременно. Если верить их разговору, сама Пелагея приборам не мешала. Беда была в другом: каждый прибор видел её по-своему, и это несовпадение, судя по тону, беспокоило их куда больше, чем её собственное мнение о происходящем.

Пелагея повернулась, прошла несколько шагов и вернулась в центр. Пока всё это ещё с натяжкой походило на обычный медицинский осмотр.

Потом разговор ускорился и стал непонятным. Её имя исчезло из него. Остались «контакт», «проявление», «земной образ» и «устойчивость связи».

Пелагея стояла в центре круга, пока вокруг обсуждали её движения, голос и то, что показывали пластины. Она кашлянула. Никто не остановился.

- А мне можно узнать, что вы там обнаружили?

Мия коротко сообщила, что непосредственной угрозы пока не выявлено, и сразу повернулась к одному из исследователей.

«Пока», - отметила про себя Пелагея.

Световая полоса снова прошла по её телу и задержалась у груди. Пелагея почувствовала неприятное давление.

- Вот здесь уже не очень приятно.

Исследователь отметил её реакцию. Работа продолжилась.

Пелагея нахмурилась. Вредить ей никто не собирался, - это она понимала. Они просто делали свою работу, нужную и правильную с их точки зрения. Только ей от этого понимания было ничуть не легче. Стоишь тут посреди круга. Тебя разглядывают, измеряют, переговариваются поверх головы, а когда всё это, наконец, кончится, объяснять не собираются. Подопытный кролик, да и только, - с той лишь разницей, что кролик хотя бы не понимает, что с ним делают.

- Послушайте, - сказала она громче. - Мне здесь становится весьма неуютно.

Лагей сразу посмотрел на неё. Мия попросила продолжить наблюдение ещё немного.

Вот, значит, как. Даже её недовольство у них шло не за требование остановиться, а за очередное показание.

- Так! Хватит! - Она шагнула к краю круга. - Мне это уже не нравится!

На всех трёх пластинах одновременно возникла её фигура: одинаково ясная, плотная и неподвижная. Исследователь, который до сих пор не видел Пелагею вовсе, резко повернул голову и впервые посмотрел прямо ей в лицо. Второй теперь тоже смотрел прямо на неё.

В зале стало тихо.

- Изменение произошло именно в момент эмоционального напряжения. Нам необходимо… - начала было Мия.

- Она потребовала остановиться, - перебил её Лагей, подходя к краю круглой площадки.

Один из исследователей коснулся рабочей поверхности. Световые полосы погасли, следом исчезла световая разметка по краю круга.

Пелагея остановилась у края и не вышла. Теперь пусть сначала покажут, услышали ли они её - или опять записали всё в показания.

Рейн первым отошёл от своей рабочей поверхности.

- Пелагея Поликарповна, Вы хотите завершить исследование?

Он обращался к ней спокойно и смотрел в лицо, не поглядывая на пластину.

- Хочу, - ответила она. - На сегодня с меня достаточно.

- Тогда продолжать нельзя.

Мия перевела взгляд на Рейна.

- Она согласилась на проверку.

- На проверку, - подтвердил он. - Но не на то, чтобы её слова учитывали только как изменение показаний.

Рейн коснулся края своей столешницы. Изображение Пелагеи погасло. Два других исследователя после короткой паузы сделали то же самое. Лагей подал Пелагее руку, но она шагнула за границу круга, не воспользовавшись ею.

- Я сама, - сухо сказала она.

И он опустил ладонь. Световые линии у висков дрогнули. Что именно он почувствовал, Пелагея не поняла; заметила только, как на мгновение исчезла его прежняя уверенность, - и в этом исчезновении было что-то более живое, чем во всём, что она видела от него до сих пор. В этот момент на тёмной вставке его одежды вспыхнул уже знакомый геометрический рисунок. Почти одновременно такой же знак появился у Мии. Они замерли, прислушиваясь к неслышному сообщению.

- Нас вызывают, - произнесла Мия. - Уже начато разбирательство по факту вывода контакта в городской контур.

Лагей посмотрел на Пелагею.

- Я должен уйти. Это ненадолго.

- Иди, - ответила она. - Меня уже проверили. Теперь, видно, очередь за тобой.

- Рейн побудет рядом, - сказал Лагей.

- За мной не обязательно присматривать.

- Я только провожу Вас до выхода, - сказал Рейн.

Она посмотрела на нового знакомого внимательнее. В отличие от остальных налойцев, в его одежде и движениях оставалась какая-то неправильность: чуть опущенное плечо, выбившаяся прядь, неравная линия туники. Рядом с безупречным Лагеем и неподвижной Мией он казался почти небрежным - и оттого почему-то более понятным;

- Выйдем, - решила она. - Здесь на меня уже насмотрелись.

Лагей задержался ещё на мгновение, уже собираясь что-то сказать, но Мия направилась к выходу, и он последовал за ней.

А между тем…

К вечеру квартира наполнилась запахами еды и первых яблок. На столе теснились салаты, мясо под шубой, бутылки со спиртным и торт с неровной надписью: «Эдику - 45». Написано было явно детской рукой, с колеблющимся нажимом, и от этой неправильности надпись казалась дороже любого затейливого кондитерского вензеля.

- Мам, садись уже, - позвала невестка Лана, поправляя тарелки. - Всё готово.

Она всегда называла Пелагею мамой - легко и ласково, будто другого обращения между ними никогда и не существовало.

Эдуард сидел во главе стола, довольный всеобщим вниманием и законным, по случаю юбилея, правом выпить. Рядом устроилась Ириша, прижимая к коленям свёрток в цветной бумаге; внутри оказался толстый блокнот в коричневой обложке. На первой странице Ириша вывела старательными буквами: «Для самых важных мыслей».

- Значит, придётся завести важные мысли, - сказал Эдуард и поцеловал дочь в макушку. Гости весело рассмеялись.

После второго тоста разговор перескочил с работы Эдуарда на цены, знакомых и дачные хлопоты. Пелагея слушала вполуха. Перед глазами у неё всё ещё стояли три полупрозрачные пластины и её собственная фигура, возникшая на них в тот миг, когда она рассердилась, - словно гнев её оказался чем-то более вещественным, более настоящим, чем она сама.

- Мам, ты чего притихла? - спросила Лана.

- Снова была на Налойе, - невпопад ответила Пелагея.

Эдуард отложил вилку.

- И что на этот раз? - спросил он, и его взгляд потяжелел.

- Меня обследовали. Одни видели, другие нет. А потом начали обсуждать так, будто меня вообще рядом не было.

- И ты, конечно, возмутилась, - усмехнулся он.

- А ты бы не возмутился, если бы за тебя всё решали?

Эдуард посмотрел на мать внимательнее.

- Они тоже, наверное, были уверены, что лучше знают, как тебе надо. Да?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.