Берсеркер: Синяя смерть. Техника обмана

Глава 1

Ярко-желтые огни сигнализации, словно какая-то странная светомузыка, вспыхнули одновременно с первыми тактами свадебного марша, доносившегося из электронного органа. Сигнальные лампы были расположены вдоль круговой стены, на высоте трех метров. Сам зал представлял собой полусферу, и череда сигнальных огней проходила по нижнему краю купола, так что не заметить их было невозможно. На фоне белоснежных стен желтый свет казался невыразимо прекрасным. Он золотил все вокруг и, казалось, заливал весь зал.

Одновременно с первой вспышкой желтых огней раздался сигнал тревоги, резко диссонируя с торжественным свадебным гимном. Звуки органа стали стихать и наконец сошли на нет, а вой сирены все нарастал. Он звучал, не умолкая.

Нильс Доминго выругался сквозь зубы, помянув всех богов, дьяволов и кое-кого похуже. По ходу дела он припомнил и всех идолов, в которых уже не верили даже жители самых отдаленных, полузаброшенных колоний. Нильсу показалось, что вчерашний ночной кошмар начинает сбываться.

Когда зазвучала сирена, Доминго стоял рядом со своей дочерью в конце длинного прохода, разрезавшего зал заседаний. В первое мгновение Маймио судорожно сжала руку отца, но потом отпустила ее, словно решила предоставить ему полную свободу действий, не ограниченную личной привязанностью.

Доминго посмотрел сначала в карие глаза дочери, потом на ее хорошенькое личико, обрамленное белой свадебной фатой. Она ответила ему доверчивым взглядом. Этот взгляд говорил, что он остается для нее единственной защитой и опорой в любых обстоятельствах – и во время свадьбы, и во время тревоги. А также во время того и другого сразу, как сейчас.

Правда, сигнальные огни не были красными, а звуки сирены не разрывали уши, как могло бы быть, если бы берсеркеры внезапно атаковали колонию Шубра. Нет, чуть полегче – предупредительный желтый сигнал. Хотя радоваться рано. И медлить нельзя ни минуты.

Медлить нельзя. И однако, никто в огромном зале долго не двигался с места.

Доминго с дочерью стояли у дверей громадного помещения, где собрались жители колонизированного астероида Шубра, спутника солнца, которое невозможно увидеть с Земли. В тридцати метрах от отца с дочкой, в центре зала, ожидали священник и свидетели. И конечно, жених – Гуджар Сидорук. В гражданском костюме он выглядел еще выше и массивнее, чем обычно. Гуджар посмотрел на свою невесту и ее отца так, словно он, самостоятельный молодой мужчина, не знал, что делать, и ждал приказа.

Казалось, первая тревога длилась бесконечно. Сирена все выла и выла, а люди, собравшиеся на свадебное торжество, никак не могли опомниться и двинуться с места. Не успел отзвучать этот невообразимо долгий сигнал, как большая часть присутствующих обернулась к Доминго.

В зале собралось девять десятых жителей астероида – почти двести человек. И два-три десятка соседей с других населенных малых планет, разбросанных по Млечному Пути. Небольшая группа гостей проживала, можно сказать, под боком – на безымянной луне Шубры. Но остальные прибыли издалека, им пришлось лететь почти сутки, пробиваясь на своих кораблях через миллионы километров туманности.

Почти половину зала занимал небольшой лес. Некоторые растения даже возвышались над головами гостей. Зал всегда украшали деревца и кустарники, происходящие с Земли и других планет, в этот же день к ним добавились новые, взятые бог знает откуда, и груды цветов, любезно предоставленных соседней колонией – Йоркалой.

На Шубре, как и на остальных маленьких астероидах с колониями, вращавшихся вокруг солнц Млечного Пути, вне зданий собирались редко. Большой круглый зал создавал впечатление пребывания под открытым небом. Только прозрачный силовой купол отделял собравшихся от белизны и закатных облаков долгой зимней ночи. Расстояние до чистого космоса было действительно космическим, все заполонила туманная дымка Млечного Пути. Каких-нибудь полтора стандартных года, и на поверхности медленно вращающегося астероида наступит весна.

Ночь Шубры была светлой не только из-за ярких звезд туманности, но и из-за выпавшего снега. Колонисты снабдили планетку искусственной гравитацией, которая удерживала – кроме всего прочего – достаточно газов, чтобы образовалась атмосфера, так называемое небо.

Прошлой ночью Доминго видел кошмарный сон с небесными телами. Он понимал, что в нем всего-навсего отразились отцовские тревоги. Ничего необычного, особенно накануне свадьбы дочери. Но сейчас кошмар начал сбываться.

– Все по местам! – громко и твердо скомандовал Доминго, как только сирена замолчала.

Она и должна была замолчать, иначе разговаривать было бы невозможно. При первом же сигнале тревоги все в зале замерли, настала гробовая тишина, и приказ мэра прозвучал как гром среди ясного неба.

Всеобщее оцепенение прошло. Казалось, никто и не замирал от звуков сирены. Не успело последнее слово мэра долететь до противоположного конца зала, как все гости бросились к выходу. Колонисты побежали в разные стороны, чтобы успеть на свои посты, где они были обязаны находиться во время тревоги.

Гости, прибывшие на свадьбу, не хуже жителей Шубры понимали, что такое тревожный сигнал. Они знали свои обязанности и, не говоря ни единого слова, ринулись к кораблям.

Снова завыла сирена, уже тише – люди предупреждены, и теперь им нужно дать возможность спокойно рассуждать и разговаривать. Доминго еще раз сжал руку дочери, прежде чем оставить ее. Он знал – он был просто уверен, – что снова поговорит с Маймио через несколько минут, как только узнает, из-за чего поднялась эта проклятая тревога. Конечно, ему просто необходимо поговорить с ней еще раз, прежде чем он поднимет корабль.

Пробегая по знакомым коридорам своего маленького мирка, вверх, потом вниз, Доминго содрал с себя гражданский пиджак, который, по обычаю, натянул поверх привычного комбинезона по случаю свадьбы дочери, и перебросил его через руку. Подумал, что снимет комбинезон где-нибудь на корабле, когда доберется до него, но тут же об этом забыл.

Доминго бежал к своему кораблю, ни разу не перейдя на шаг. Небольшим утешением служило то, что он, как и любой другой, мог добраться до поста чрезвычайно быстро.

Он несся по тоннелю со всех ног, не отрывая взгляда от видневшегося впереди причала космопорта. В голове билась лишь одна мысль: «Боги, помогите, пусть это окажется просто шуткой, так ведь бывает! Дурацкие шутки еще звучат на таких отдаленных планетах, особенно перед свадьбами. Или пусть тревога будет ложной: ошибка дежурного или компьютерный сбой. Правда, это маловероятно. Понятно, что тревога не учебная. Никому не пришло бы в голову устраивать учебную тревогу на свадьбе дочери мэра».

Скоро причина тревоги станет ясна. Но чем бы это ни было, ни один колонист не относится к сигналам тревоги легкомысленно, ни один не будет медлить и топтаться на месте. Все живущие в туманности Млечного Пути на собственной шкуре знают, что такое берсеркеры.

Доминго вместе с другими мужчинами и женщинами вбежал в широкую пещеру, служившую причалом космопорта. Здесь тоже мигали желтые огни – в тревожном пульсирующем ритме. Через минуту мэр достиг внутреннего дока, где мягко покачивалась поджидавшая его «Жемчужина Сириуса». Новый корабль Доминго, изящной овальной формы, в диаметре был намного больше зала заседаний, который мэр только что покинул. И все же на фоне вырезанного в скале громадного порта корабль казался маленьким.

Как и некоторые корабли последних лет постройки, дрейфовавшие рядом, «Жемчужина» при первых сигналах тревоги автоматически включила регулятор гравитации, поднялась над землей и начала готовиться к полету. Она сияла как настоящая жемчужина. Тахионный двигатель был отключен. Корабль висел в метре над причалом. Доминго знал, что корабельный компьютер уже начал предполетную проверку всех систем, согласно заложенной в него программе. Но взлететь он мог только по команде капитана.

Мэр не был крупным мужчиной, но отличался физической силой и вел активный образ жизни. Он подпрыгнул и ввалился в корабль через приветливо распахнутый люк. Несколько мгновений спустя Доминго плюхнулся в капитанское кресло. Кресло стояло в центре небольшого, но просторного помещения, по стенам которого тянулись бесконечные табло, дисплеи и панели управления. На капитанский мостик нельзя было попасть ни из какого другого отсека, он был полностью изолирован, как, собственно, и каждый отсек. На мостике могли разместиться еще два человека – позади капитанского кресла.

Когда Доминго сел, вмонтированное в пол мягкое кресло пододвинулось к панелям управления, чтобы капитан мог следить за всем происходящим. Перед носом у Доминго располагались рычаги ручного управления, но они служили скорее вспомогательным средством – на крайний случай. Он потянулся за коричневым круглым шлемом, тряпичным на вид, соединенным с креслом при помощи тонкого шнура. Это был так называемый мыслешлем. Натянув его на голову как шапочку, капитан подключился к внутренней связи корабля.

Корабль стал восприимчивым к определенным электрическим импульсам его мозга. Капитан управлял судном, можно сказать, телепатически и мог вмешиваться в работу любой системы «Жемчужины».

Он немедленно включил мониторы обзора, для чего не понадобилось даже шевелить пальцем. На одном из экранов появилось голографическое изображение головы и плеч мужчины средних лет по имени Строцци. Строцци – дежурный офицер колонии – находился где-то в Центре обороны, спрятанном глубоко под землей, в скальной породе. За спиной дежурного виднелся кусок каменной стены.

– Докладывай! – рявкнул Доминго.

Строцци быстро заверил мэра и еще добрую сотню колонистов, которые подключились в этот момент, что тревога самая настоящая. И тут же добавил, что прямо сейчас Шубре не грозит непосредственная опасность, иначе он включил бы красные сигнальные лампы.

– А что случилось?

– Пять минут назад прибыл курьерский робот с Ляонина.

Ляонин, еще один обжитый астероид, также вращался вокруг солнца Шубры. При теперешнем взаимном положении обоих астероидов до Ляонина можно было долететь часов за двенадцать.

– Робот привез сообщение о том, что они подверглись нападению берсеркеров и им срочно нужна помощь.

– Силы нападающих?

– Берсеркер только один. Но они сообщают, что по своей мощи он превосходит их средства обороны.

Доминго снова выругался, поминая добрым словом древних богов и позабытых демонов.

– Дай подумать, что это за дрянь.

Дежурный офицер принял положение «вольно», словно затянувшийся диалог отнял у него слишком много сил.

– Думайте, если угодно. Но они считают, что это Левиафан.

Когда прозвучало это имя, среди тех, кто слушал разговор, пронесся испуганный и негодующий шепот. Доминго не обратил на это особого внимания, он напряженно размышлял, разрабатывая план действий.

Строцци методично излагал подробности. Он уже успел подключиться к радиоприемникам шубранской системы обороны и попытался связаться с Ляонином, но ответа пока не получил. Собственно, это ничего не значило. Когда две планеты внутри туманности разделены таким расстоянием, бесперебойная связь – редкое явление. Сообщение издавна осуществлялось с помощью роботов-курьеров, маленьких кораблей, которые курсировали между не слишком отдаленными друг от друга планетами.

Строцци сообщил, что он уже отправил шубранского робота-курьера на базу Четыре-двадцать пять, принадлежавшую Вооруженным силам. Дежурный добавил, что запрограммированный им робот должен передать на базу, что на Ляонин напал берсеркер и Шубра собирается оказать помощь. Уцелел астероид или нет, помощь в любом случае необходима.

– Хорошо, – сказал Доминго и принялся отдавать приказы. – Приведите планетарную оборону в состояние повышенной боеготовности, Строцци. А сирену отключите. Думаю, все и так проснулись.

– Да, сэр. – Дежурный оглянулся и пощелкал чем-то на пульте, которого не было видно на экране. – Состояние повышенной боеготовности объявлено.

Доминго взглянул на другой дисплей возле своего кресла.

– Всем боевым кораблям Шубры приготовиться к взлету и доложить мне о готовности. Мы летим на помощь Ляонину. Корабли гостей, прошу вас связаться со мной.

Мэр-командир разделил изображение на своем персональном дисплее. На одной половине появились лица гостей, докладывавшие, как было приказано, о своем местоположении. Спенс Бенкович, основавший частную колонию на крошечной луне Шубры. Елена Моссурил, глава делегации с Да Гамы – большого астероида, спутника другого солнца. Жители Мунаны. Еще кто-то, и еще, гости с соседних планет и спутников, из маленьких и сравнительно больших колоний – все, кто мог долететь до Шубры за сутки.

Гости могли остаться и внести свою лепту в защиту Шубры, могли присоединиться к освободительному походу на Ляонин. Но, как и предполагал Доминго, они решили вернуться домой и поскорее предупредить жителей своих колоний. На их месте он поступил бы точно так же. Все быстро начали готовиться к взлету.

– Мои люди, проверка!

Перед ним одна за другой появились голограммы знакомых лиц. Компьютер снова перенес изображение на одну половину экрана, а на второй стали отображаться другие сведения – в частности, информация о готовности шубранских кораблей к полету. Докладывая капитану, члены команды в то же время проверяли системы «Жемчужины Сириуса».

– Чакушин на месте!

На экране появилась задорная физиономия, обрамленная белокурыми волосами и бородкой. Чакушин был крупным, крепко сбитым парнем.

– Пуансо на борту!

Генрик Пуансо, чуть постарше Чакушина, невысокий и темноволосый, был более жестким и деловитым, чем он.

– Я здесь, Нильс!

Это отозвалась Аполлина Суслова, стройная и привлекательная молодая женщина. Глаза нараспашку и пышные волосы создавали ошибочное впечатление несобранности. Как и остальные члены команды, она была в праздничном наряде, поверх которого второпях натянула комбинезон.

– Искандер прибыл.

Искандер Бейза, старый друг Доминго, обладатель глубокого голоса, был спокойным, почти медлительным человеком. Его черные волосы и брови ярко выделялись на фоне худощавого лица. Искандер откинулся в противоускорительном кресле и из-за своих широких плеч стал совсем похож на треугольник. Как и перед любым ответственным мероприятием, он казался совершенно невозмутимым и равнодушным, но на самом деле с нетерпением ждал начала.

– Вильма на связи. Я прибыла на борт раньше тебя, Нильс! – Хорошенькая рыжеволосая супруга Симеона Чакушина тут же поправилась, с учетом официальной обстановки: – Я хотела сказать, капитан…

Команда на борту, корабль готов к взлету. Остальные корабли и их команды, составлявшие небольшую эскадру, тоже были готовы или почти готовы. А сигнала о близкой атаке противника все не поступало.

Ни Строцци, ни Маймио, ни другие люди из наземной обороны не уловили ни единого намека на прямую угрозу – на то, что к Шубре приближается берсеркер. А с Ляонина не долетело ни одного слова, что бы там ни происходило – или уже произошло.

Мощные детекторы наземной обороны Шубры обшаривали космос, насколько это было возможно в условиях туманности. Но поблизости от астероида не было ни одного берсеркера. Увидеть что-либо за пределами трехсот-четырехсот тысяч километров не представлялось возможным. Туманность всегда служила надежным прикрытием и для возможных охотников, и для их жертв.

Корабли эскадры начали один за другим рапортовать о готовности, но Доминго медлил, не давая команду к взлету. Он хотел, чтобы все взлетали одновременно и держались вместе с самого начала. К тому же ему хотелось еще раз поговорить с дочерью перед отбытием.

Он связался с ее защитным постом, который считался одним из самых опасных, так как находился недалеко от поверхности. На экране появилась Маймио, и Доминго впился в нее глазами, стараясь рассмотреть дочь как следует. Он пришел к заключению, что Маймио, несмотря ни на что, выглядит очень собранной. Она все еще была в свадебном платье, но сменила фату, лишь несколько минут назад покрывавшую ее каштановые волосы, на шлем внутренней связи. Белый воротничок платья выглядывал из-под космической брони, обязательной для всех дежурных на постах, близких к поверхности. За спиной дочери виднелось скудное убранство маленького убежища из камня и металла, а еще – несколько пультов и экранов, таких же, как и на приборной панели его корабля.

– Сегодняшний день все еще твой, милая, – быстро и мягко произнес Доминго. – Или им будет завтрашний. Мы снова устроим все как надо.

– Я совсем не беспокоюсь, папа.

Маймио с мужественным видом говорила очевидную неправду. Но в этих обстоятельствах ничего лучшего не оставалось.

Они улыбнулись друг другу. Доминго сказал:

– Твоя мама могла бы…

– Что, папа? – улыбнулась Маймио.

– Ничего. – Что он собирался сказать? «Гордиться тобой»? Изабель перепугалась бы до чертиков, как бывало не раз. Она не смогла приспособиться к подобной жизни. Но Маймио была из другого теста. – Она твердо стояла бы на ногах. Как и ты.

Дочь отважно кивнула.

Спустя минуту, когда все суда объявили о своей готовности, Доминго приказал взлетать с минимальным интервалом. Корабли бесшумно и плавно оторвались от причала, покинули космопорт и понеслись на орбиту. Небольшим аппаратам, включившим внутренние защитные поля для защиты экипажа от ускорения, потребовалось на это всего несколько секунд. По мере удаления от поверхности гравитация планеты, создаваемая подземными генераторами, постепенно ослабевала.

Шубра, оставшаяся внизу, казалась маленькой. Собственно, она и была маленькой – крохотный шарик, всего двести километров в диаметре. Она была белой, укутанной снежными облаками, возникшими в атмосфере, которая тщательно создавалась с помощью искусственной гравитации. На той стороне планеты, где царил долгий шубранский день, работали коллекторы и комбайны, собиравшие и сортировавшие примитивные живые организмы, распространенные на астероидах Млечного Пути. Урожай шел на производство редких химикатов и лекарств, часть которых переправляли на дальние планеты. Даже на таком расстоянии были хорошо различимы самые большие станции и сборочные машины. А в космосе не виднелось ни одной планеты, ни одного чужого солнца или иного космического тела. Яркое белое солнце Шубры, согревавшее несколько колоний, постоянно освещало и выбеливало бледно-пастельные просторы окружающего пространства, больше похожего на туман.

В этом белом безмолвии – еще одно название просторов туманности – обитатели малых планет обычно знать не знали, что такое настоящая темнота. День иногда растягивался на несколько лет. Большие планеты не успевали породить собственную жизнь или хотя бы пригодные для жизни условия, и поэтому выходцы с Земли не стремились селиться на них. Эти миры внутри туманности были недолговечны с астрономической и эволюционной точек зрения.

Планеты, как и некоторые небесные тела вне туманности, состояли из материи, образовавшейся после взрыва звезд. В более плотной части Млечного Пути, где находилась и Шубра, многочисленные солнца создавали недостаточно мощное притяжение, и вращавшиеся вокруг них планеты не могли обрести устойчивых и долговечных орбит. Сравнительно плотные частицы, попадавшие в поле притяжения этих солнечных систем, искажали орбиты спутников, особенно тех, что вращались вокруг больших планет. Когда они загромождали орбиту и сталкивались с крупными планетами, те просто разлетались на куски. Миры величиной с Землю или даже с Венеру просуществовали бы всего несколько миллионов лет после того, как сформировались из космической пыли. При таком вредном влиянии туманности на орбитальную механику малые планеты иногда путешествовали от одной звезды к другой, сходя с орбиты, на которой кружились много тысяч лет.

Туманность, окутывавшая Шубру, служила защитой от хитрых и коварных противников, что делало любое нападение намного менее опасным, но в этом состоял и ее основной недостаток. Врагу пришлось бы попотеть, чтобы вычислить месторасположение спрятавшейся от глаз планетки, но и защитникам планеты было трудно высмотреть приближающегося врага.

Сейчас капитаны кораблей и члены их экипажей спорили о том, что произошло на Ляонине после отлета курьера. Решался вопрос о том, стоит ли идти на помощь Ляонину с двух сторон или лучше двигаться единой эскадрой. Каждый шумно отстаивал свою точку зрения, а мэр молча слушал перебранку.

«Пусть болтают, – думал он, – по крайней мере, это их право». А когда они выговорятся, он скажет: идем единой эскадрой. Он мог сказать это прямо сейчас, и никто не возразил бы. Но добиваться железной дисциплины, как в Вооруженных силах, не стоило. Правда, он был бы рад иметь под рукой настоящие военные корабли с обученными экипажами.

– Мы должны рассредоточиться и подойти с разных сторон, с небольшой разницей во времени, – предложил Пуансо. – Они сообщили, что их атакует только один берсеркер.

Доминго резко оборвал его:

– Они полагают, что это Синий Старик! Мы остаемся вместе.

– Какой еще Старик? По-моему, сказали, что это Левиафан, разве нет? Собственно, я не расслышал, – вступил в разговор Чакушин, который прибыл на Шубру сравнительно недавно.

– Ясно одно: это не обычный берсеркер, – произнес Доминго и тихо вздохнул.

Чакушин, которому уже приходилось сражаться с берсеркерами за пределами туманности, некоторое время молчал, а потом снова заговорил:

– Но ведь он все равно один. И я всегда думал, что их самые большие машины не могут двигаться внутри туманности.

Это было не совсем верно. Судно или аппарат, независимо от размера, может путешествовать между скоплениями межзвездных частиц, обходя твердые тела и проходя через пылевые облака. Но корабль, хотя бы в два раза превосходящий по величине «Жемчужину Сириуса», не сумеет развить скорость, достаточную для атаки или преследования.

Искандер стал объяснять:

– Левиафан – особенный берсеркер. У него три или четыре имени. Одни зовут его «Синим Стариком», другие – еще как-нибудь.

– А что в нем особенного?

– Во-первых, то, что он весьма силен. Битком набит оружием. И всякий раз умудряется раздобыть новые виды вооружения.

– Понятно.

– Во-вторых, то, что он действует непредсказуемо. Даже для берсеркера. Он уже несколько поколений болтается рядом с Сектором и около ста лет нападает на колонии Млечного Пути.

Из-за ехидного голоса Искандера эти слова прозвучали мрачной шуткой.

Симеон пробормотал что-то невнятное. Похоже, он не понял, что такого особенного в этом берсеркере, и сообщение Искандера не очень его впечатлило. Трудно упрекать его за это, подумал Доминго. Хвала всем богам и демонам, лишь немногим довелось испытать то, что выпало на долю Нильса. Нужно жить годами в одной или нескольких колониях, чтобы понять…

Его мысли тут же вернулись к настоящему. Он не мог не тревожиться за тех, кто остался на планете после неудавшейся свадьбы. Особенно за Маймио, которая проводила день своей свадьбы в маленьком доте, в полном одиночестве. Но впереди ждало дело, причем неотложное. Доминго снова принялся раздавать приказы.

Небольшая эскадра, ведомая «Жемчужиной Сириуса», вышла на дальнюю орбиту. И, быстро оставив позади маленький шарик Шубры, устремилась к соседней планете.

Доминго задумался о том, сколько кораблей и каких пошлют к Ляонину с других колоний. Возможно, жители Ляонина отправили к ним еще несколько курьеров, но нельзя рассчитывать на то, что роботы успели достигнуть места назначения и оттуда спешит подмога. Если даже она спешит, то, скорее всего, прибудет слишком поздно. Какой бы ни оказалась помощь, существенной или нет, когда бы они ни прибыла, рано или поздно, было ясно, в чем состоит долг Доминго и его эскадры.

Левиафан. Нильс отринул – или постарался отринуть – личные чувства и воспоминания. Он должен был рассматривать задачу с точки зрения военного стратега, хладнокровного командующего.

Будет замечательно, если удастся окружить эту тварь в космосе. Эскадра Доминго немногочисленна, но весьма маневренна. Тогда он расквитался бы за все разрушенные колонии и погибшие корабли!

– Может, мы выскочим ненадолго из этого молока и увидим настоящие звезды! – размечтался Чакушин, новичок в команде, который все еще страдал от ностальгии. Доминго жил в колониях Млечного Пути почти двадцать лет, лишь ненадолго выбираясь в открытый космос. Он успел позабыть, как выглядит звездное небо.