Ночные тени Петербурга

Глава 5. Ложный вызов

Марина стукнула стопкой об стол и уткнулась носом в рукав блузки.

-- Ложный! – выдохнула она. -- Ты понимаешь что-нибудь?

Савва покачал головой.

По ее словам, вчерашний сердечник не поступал ни в одну больницу, а сам вызов отметили как ложный. Бригада прибыла на дом Тырлова через двадцать минут после вызова. Дверь была открыта, но в квартире никого не оказалось. Полиция опечатала дверь, а участковому поручили наблюдение.

-- А теперь, слушай внимательно! Утром, как ни в чем не бывало, заявляется хозяин квартиры (тот самый сердечник) и интересуется у участкового, что, собственно, происходит? Личность установлена, свеж и бодр, просто любит гулять по ночному городу!

-- А соседи? А я? Сотрудник управляющей компании, в конце концов? – Савелий с трудом укладывал это в голове. – И, вообще, откуда тебе все это известно?

-- Мою фамилию помнишь? – Марина слегка скривила губы.

-- Ну, Иванова, и что?

-- Это самая еврейская фамилия в советском союзе. Без иронии. Помнишь песенку: «еврей, евреи, кругом одни евреи!»

-- Мариш, ну я в этом смысле ровный абсолютно, хоть негры!

-- Короче, участковый тоже Иванов. Перед тобой я зашла в участок, перекинулись парой слов. И вот что интересного он сообщил. ЖКС-3 никаких заявок не делала и сотрудников не посылала. Соседи слышали что-то, но ничего конкретного сказать не могут. К тебе придут завтра, но только для завершения формальностей. Состава преступления нет, и полиция не будет возиться. Если, конечно, не полезешь со своей версией. С тобой все нормально?

У Савелия побелели пальцы и началась икота. Он прильнул к горлышку бутылки и сделал крупный глоток.

-- Мариш, ты мне не веришь? У меня фотки есть! – Савелий открыл на смартфоне галерею и начал ее листать. Потом остановился и застонал.

-- Марин, клянусь, точно были! А сейчас пусто, как корова языком… -- он быстро глянул на Марину. – Ты же не думаешь? Или…

-- Что ты свихнулся? Нет, дорогой. Иначе с тобой уже доктора бы общались. Ты, конечно, с причудами, но, поверь, меня тебе не переплюнуть.

Савелий облегченно вздохнул, но до конца не расслабился. Психа всегда стараются убедить в нормальности.

-- И что теперь? – спросил он, ожидая подвоха.

-- Сам как думаешь?

Он усмехнулся про себя: «Как это по-еврейски! Вопросом на вопрос. Иванова, такая Иванова.» Но в то же время ему полегчало и, главное, прошла икота.

-- Сходим в дом Тарлова?

-- Умничка! Я в тебе ни капли не сомневалась. Только не сегодня, вестибулярка сбоит, а там ступеньки высокие.

И правда, пространство вокруг плыло границами и было стабильно только в районе стола, за которым они сидели. Повисла пауза, и в этот момент Савелий понял, что все время смотрит на свою подругу. Он не мог отвести глаз: такая она была красивая и ладная. Его тянуло к ней, и казалось, что только она может помочь.

-- Марин, -- не выдержал он. – Я давно хотел сказать тебе одну вещь…

Она пересела к нему на колени, положила руки на его плечи и с улыбкой спросила:

-- Слушаю!

-- Я… я… -- язык с трудом ворочался во рту.

-- Да, да, конечно да! Ты такой дурашка! Сколько можно было меня мучить?

Она обхватила ладонями его голову и прижала к своей груди.

-- Слышишь мое сердце? Оно давно твое, но ты слепой.

-- Прости! Я такой дурак.

-- Скажу тебе кое-что, -- шепнула она в ухо, -- в квартире у того сердечника есть пара зеркал. Одно на двери, другое напротив, на другом конце коридора. Если ты заходишь и закрываешь дверь, то оказываешься между двух зеркал. И видишь себя в бесконечном коридоре. В рекурсии.

Она повернула голову и над виском дрогнул завиток волос, свернувшийся в непонятный знак.

-- Зачем ты сейчас об этом говоришь? – Савелий ощущал только её тело – тёплое и живое. Единственная реальность, за которую он держался.

-- Сав, все у нас будет, только не торопись… Знаешь, как устроен лазер? Это тоже два зеркала, между которыми мечется свет, усиливая сам себя!

Он смотрел на родинку у ее виска, на тень от ресниц, на линию дрожащих губ и не понимал, к чему она отвлекается на все эти вещи.

-- И сколько времени этот свет будет переотражаться, если не дать ему выхода?

Но Савелий уже не слушал, увлекая Марину на белую кровать с голографическими маками.

Глава 6. Полковник

Савелий не спал всю ночь. Он выспался днем и не хотел беспокоить Марину, тихо посапывающую на его плече. Рука онемела, но он боялся пошевелиться. Его бросало то в тревогу, то в нежность. Сердце то колотилось, то замирало. Под утро он задремал, но вскоре очнулся от того, что руку атаковали толпы «муравьев».

Марины рядом не было. Савелий встревожился, но вскоре облегченно улыбнулся. С кухни тянуло свежесваренным кофе и слышалось бряцанье посуды.

Савелий встал, сунул ноги в тапки и, как есть голышом, тихонько прокрался на кухню. Поддавшись ребяческому порыву, он хотел появиться внезапно и напугать Марину.

Но вместо этого замер на полушаге!

Возле плиты, разливая по чашкам кофе, стоял крепкий седой мужчина.

-- Ты кто такой и что здесь делаешь?! Где, блядь, Марина?! – Савелий готов был кинуться на незнакомца и даже забыл, что был в чем мать родила.

Седой вздрогнул, но, увидев голого Савелия в одних тапках, поперхнулся от смеха.

-- Отставить, боец! – зычно скомандовал он. – Обращение не по Уставу! Перед тобой полковник Иванов! Моя дочь в безопасности, а я пришел в гости! Ответы получил? А теперь прикрой свой срам, позоришься тут.

У Савелия челюсть отвалилась, но он все же пришел в себя и, сдернув с крючка кухонный фартук, поспешно напялил его на себя.

С минуту они настороженно смотрели друг на друга, словно ковбои перед перестрелкой. Наконец, полковник взял чашки, поставил их на стол и пододвинул одну ближе к Савелию. Затем он сел на стул, который вчера занимала Марина, и жестом пригласил Савелия сесть напротив.

-- Прошу прощения за вторжение, -- сухо извинился седой. – Надеюсь, поймешь позже, но ситуация опасная, поэтому без церемоний. Владимир Владимирович, -- полковник протянул ладонь для знакомства.

Савелий невольно пожал руку:

-- Савелий… просто Савелий.

-- Ну вот и ладненько, -- Владимир Владимирович отхлебнул из чашки и закашлялся. Потом достал из кармана пачку «Герцеговины Флор» и утвердительно спросил: – Закурю?

Савелий поставил перед ним пепельницу, не переставая разглядывать гостя.

-- Много вопросов, понимаю, -- нахмурился полковник, крепко затянувшись папиросой.

-- Меня ваши амурные дела не интересуют. Марина взрослая девочка, а мы не пуритане. А вот то, что ты растревожил осиное гнездо… Короче, слушай сюда.

-- Постойте, -- Савелий решил придержать коней. – Мне тут жулики порой названивают и все как один майоры и полковники, а уж родственники, попавшие в беду…

-- М-да, времена конечно наступили, мама не горюй, -- гость крякнул, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и развернул его перед Савелием.

-- Полковник КГБ? – Савелий чуть не впал в истерику от смеха. – Не, дядя, давай до свиданья. Такой развод я, если бы и захотел, не придумал.

-- Бабы перед тобой пусть ноги разводят! – крикнул полковник, вскочив со стула и нависнув над Савелием. – А меня ты будешь слушать, разинув рот! Бывших полковников КГБ не бывает, Савелий Игнатович, девяносто третьего года рождения, уроженец Санкт-Петербурга, Кировский район…

Дальше Савелий услышал про себя все, включая то, что и сам забыл. Полковник не упустил даже родимое пятно на заднице.

Некоторое время он сидел, ошарашенный. С ним не шутили.

-- А как вы узнали про родимое пятно? -- спросил Савелий, когда полковник замолк.

-- Так ты сам передо мной жопой крутил, пока фартук напяливал! – полковник покраснел, сдерживая смех. – Ладно, хорош уже, я тебе помочь хочу! Извини, если был груб. Вы все нынче умные шибко!

Полковник сунул Савелию под нос пачку папирос.

-- Куришь? Сталин любил этот табак.

На черном фоне, ниже золотого названия, зеленел штамп фабрики «Ява». Вычурная «Я» точно повторяла метку на автомате.

Глава 7. Точечное уничтожение

Савва отказался, а полковник снова задымил.

-- Ты плохо себе представляешь, что такое война. Твое детство захватило чеченские конфликты, но вряд ли ты осознавал жестокость происходящего в том возрасте. Великая Отечественная для вас, молодых, боевик, несмотря на жуть советских фильмов. В девяностые всякие гандоны наперебой старались вымарать память о народном подвиге. Но речь не об этом. В семидесятые наши органы просчитали ущерб от прямых столкновений между народами. Ядерное оружие уравняло всех и лишило всякого другого преимущества. Технического, экономического или количественного. Вывод сделали простой -- точечное уничтожение элит. Но так, чтобы комар носа не подточил. Разработки велись в строжайшем секрете, и энергосистемы, как проводники, играли основную роль. Розетка в доме премьера любой европейской страны ничем не отличается от розетки простого шахтера или водителя-дальнобойщика. Только когда началось братанье с Западом, все свернули. Но не забыли. И теперь вылилось в проблему, поскольку технология оказалась в недобрых руках.

Савелий внимательно слушал полковника, и тот казался ему убедительным, но подозрительность, поселившаяся в нём, мешала принять всё за чистую монету.

-- Секретная секретность, значит, -- с сарказмом сказал он. -- А ядерные кнопки тогда не раздавали? Ну, во время братания?

Владимир Владимирович нервно раздавил папиросу в пепельнице.

-- Тебя бы ко мне в лейтенанты! Дотошный, черт! Далеко пошел бы, и Маринка пристроена была. Но это все вода. Сук в нашем ведомстве хватало, но кнопки на полу не валялись, а вот недоведенные идеи… Их под сукно немало замели. Бюрократия, мать ее. Думаешь, 5G-вышки -- это фантазии маразматиков? Мы всем занимаемся.

-- КГБ? Я еще в планах не значился, когда его упразднили.

-- И что? Если переименовать, скажем, мясорубку в рубомяску, что изменится?

-- Хотя бы корочки ваши. Нет?

-- Официально я в отставке, мне новые корочки не положены. Остальное не твоего ума дело, -- взгляд полковника пресек иронию.

Савелий с облегчением выдохнул:

-- Ну не моего, так не моего. Что вам от меня-то надо?

Владимир Владимирович подошел к окну и открыл форточку настежь. Скопившийся под потолком дым, вихрясь, устремился наружу. Полковник присел на подоконник. Его взгляд стал по отечески добрым, а голос смягчился.

-- Я хочу, чтобы ты поверил мне, сынок. Иначе, расшибешь лоб и Маринку погубишь. Она у меня край как не приемлет несправедливость, и бараном попрет ее исправлять! А тут еще ты. Два сапога пара, мать вашу!

-- Я, пожалуй, переоденусь, если позволите. – Савелию нужно было остаться одному.

-- Валяй, -- махнул рукой полковник и достал следующую папиросу.

Савелий ушел в спальню и начал собирать одежду, разбросанную повсюду в порыве недавней страсти. Одеваясь, он лихорадочно соображал.

«Первое – где Марина? Без нее никаких больше разговоров! А ей можно верить? И, вообще, все, что говорил полковник (точно полковник?), какой-то околонаучный бред. Но я и не ученый, может и не бред. Как проверить? Квантовая физика все перевернула. Блин, причем тут она? А реплика про 5G? Хорошо хоть без шапочек из фольги, ну это совсем смешно было бы. Я же не дебил, и он это понимает. Кашпировского еще вспомни! Президент говорил про оружие на новых физических принципах. Какие еще новые? Все известны давно, но он и не физик. Или это завуалированное послание врагам? Опять конспирология, я же не верю в это. Но глазам-то своим верю! Проявляющиеся надписи, что это? Фокус для меня? Зачем? Ложный вызов, управляйка не при делах, оживший сердечник -- типа ничего не было? Не нравлюсь я себе, не нравлюсь. Может, к психиатру, от греха подальше? Но если я псих, откуда сомнения? А может они так и мыслят? И главное – полковник не задал ни одного вопроса по теме, лишь расставил флажки. Все знал?» -- Савелию стало жутковато.

Он застегивал ремень, когда открылась входная дверь. Сквозняк донес до него цветочный аромат. Марина вернулась.

Глава 8. Красные маки

Марина вошла в квартиру с бумажным аптечным пакетом. Увидев Савелия, застёгивающего ремень, она остановилась на пороге.

— Добрые соседи впустили в подъезд… Куда-то уходишь?

— Твой отец... — начал Савелий и махнул рукой в сторону кухни, но Марина перебила его, подняв руку.

— Видела внизу, как его машина уезжает. Он тебя завербовал? – улыбка скользнула по ее губам.

Савелий рванул на кухню, но там уже никого не было. Лишь в пепельнице дымилась плохо погашенная папироса. Савелий вернулся в прихожую и забрал у Марины пакет. «Он точно был?» -- мелькнул в его сознании вопрос, -- «Ну, папиросы я сам точно не стал бы курить. Тем более их штук пять в пепельнице. Или стал?» -- Савелий встревожился, но уже привычно. Марина ждала ответа, и он решил вести себя так, как будто все, что происходит – нормально.

— Скорее, предупредил. Хотя, лучше бы он угрожал.

Марина вновь усмехнулась:

— Это их фирменный стиль. Для того, чтобы ты потом всю жизнь сам себя винил, если что не так пойдет.

Савелий вгляделся в ее лицо. Она показалась ему уставшей. Появились тени под глазами и напряжённая складка между бровями.

— Мариш, ты знала, чем он занимается?

— Догадывалась, — она пожала плечами. — В детстве мне говорили, что папа «работает на безопасность государства и всех нас». Потом поняла, что «государство» -- это слишком широкое понятие, а все «мы» никогда не будем в безопасности. А когда он ушёл в отставку, и должен был отойти от дел, ничего не кончилось. Только теперь отголоски прошлого я невольно слышала из обрывков его телефонных разговоров (у меня отличный слух). — Марина замолчала, подбирая слова. — Но я уже не хотела знать ничего. Иначе был риск, что я пойду против него. Теперь я сомневаюсь и в этом.

-- Он сказал, что беспокоится за нас, хочет помочь и боится, что мы расшибем лоб.

Марина с шумом выдохнула и закатила глаза.

-- Что он еще сказал? Выкладывай!

Савелий пересказал ей все, не упустив пикантной подробности про родимое пятно, и она под конец истории едва сдерживала смех.

-- А ну-ка, покажи задницу, -- задорные лучики брызнули вокруг ее глаз, а руки потянулись к пряжке ремня.

-- Маринка! Я серьезно! – Савелий вяло отбивался, но «проиграл» и они вновь очутились в кровати.

Волны нежности смыли пространство, и Савелий с головой провалился в его спасительную пропасть. Марина легко вошла с ним в резонанс и не отпускала ни на минуту. Они боялись открыть глаза, чтобы реальность не свалила их с достигнутой высоты и не оборвала невероятную, почти магическую связь. Все ужасы бытия отступили, и спрятались по углам, не осмеливаясь помешать священному действу. И лишь красные маки на покрывале затейливо переливались оттенками, тревожимые движением тел. Они неприхотливо морщились, складываясь в вычурные узоры, кричащие «Я, Я, Я!» Но Савелий их не видел.

Старинные ходики на стене мерно отбивали секунды, город за окном суетился и шумел. Вселенная пылала, взрывалась, сжималась в черные дыры, сталкивалась звездами, рассеивалась в пустоту, умирала и рождалась. А здесь, в питерской квартире, два ничтожных по меркам Мироздания существа, дарили друг другу весь этот безумный мир, который для них и был создан. Иначе нахрена и кому он нужен?

Глава 9. Обследование

-- Савва, -- Марина, прижавшись к плечу Савелия, озабоченно выводила пальцем замысловатые фигуры на его груди. – Мы ведь собирались в дом Тырлова. Я, вон, в пакете принесла всякого. Проверить бы этого «сердечника».

-- Мар, может, ну его нафиг! Послушаем твоего отца. И как ты проверять собралась? Разве он позволит? – Савелию совсем не хотелось возвращаться ко всему этому безумию. Тем более, он только что обрел радость жизни и новый смысл существования.

-- Савва, я ведь упертая. Я и одна пойду. Как раз из-за отца, если ты не понял, – Марина отстранилась от него и нахмурилась.

Савелий почувствовал, как между ними возникает холодная стена и поспешил отбросить пораженческое настроение.

-- Да шучу я, лень вставать просто. Сгоношишь яичницу?

Марина сразу потеплела и расплылась в улыбке.

-- Конечно, милый! Есть бекон?

-- Бекон? Скажешь тоже. В морозилке кусок сала должен быть.

-- М-мм, шкварки! Обожаю! Ну, я побежала! – Марина выпорхнула из кровати и умчалась на кухню, шлепая голыми ногами.

Савелий встал, потянулся с хрустом и решил заглянуть в этот самый пакет с логотипом аптеки, который принесла Марина. Там оказался аппарат белого цвета, похожий на компактный осциллограф. Он потянул его за ручку переноски и увидел на нем черные буквы «Mindray». Устройство весило не больше пяти килограмм и Савелий хмыкнул, подозревая, что это какая-то игрушка типа фитнесс-браслета, не заслуживающая звания серьезного диагностического устройства. Ради любопытства, он забил в поисковик название и быстро поменял свое мнение. Эта коробочка могла отслеживать ЭКГ, ЧСС, дыхание, сатурацию, неинвазивное и инвазивное АД, температуру. Были также модули для капнометрии и измерения сердечного выброса. Половина терминов ничего не говорила Савелию, но возможности аппарата впечатлили. Единственное, что его насторожило, так это требование лицензии на его использование.

-- Взяла на денек, -- Марина внезапно появилась за спиной Савелия, и он вздрогнул от неожиданности.

– Поэтому, надо обязательно сегодня. Иначе я бы не суетилась, мне очень хорошо с тобой Саввушка, поверь, и я из кровати не вылезла бы до дежурства, а это еще двое суток. Но мы вернемся. Как только, так сразу, -- она говорила быстро, ее затуманенный взгляд плыл, но в то же время в нем присутствовала решимость, которая сразу тронула Савелия, и он нежно обнял ее, поглаживая волосы.

-- Я лишь переживаю за нас, Марина! Конечно, мы во всем разберемся.

Перекусив, они направились к «месту преступления». Савелий не представлял, что они будут делать, когда заявятся к «сердечнику» и как убедят его хоть на какое-то содействие. Марина отвечала уклончиво, в том смысле, что «ввяжемся в бой, а там посмотрим», но, по всему, у нее был какой-то план, которым она не хотела делиться.

В том, что он есть, Савелий убедился, когда она сперва потащила его в местный участок.

Капитан Иванов с улыбкой приветствовал ее, подозрительно взглянув на Савелия. Марина бросила: «Это друг», и этого было достаточно. Кучерявый полицейский тут же протянул Савелию руку и, слегка картавя, представился:

-- Роман Абрамович, внимание на ударение.

Савелий не сразу сообразил, причем тут ударение, но потом до него дошло, и он не сдержался:

-- Как там Челси?

-- О, и вы туда же! Хотя Марина предупреждала… Ну, да ладно. По коням?

Они вошли в дом Тырлова и поднялись на второй этаж. «Сердечник» открыл дверь почти сразу, как будто ждал за ней.

-- Долго вы, я уже отчаялся. Не могу больше, ничего не понимаю. Избавьте меня от всего этого!

-- Так, спокойно, Евгений Степанович -- командным голосом произнес участковый. – Со мной специалисты, у них медицинское оборудование. Необходимо провести экстренный анализ, а то знаете… Непорядок!

-- Да делайте, что хотите, я уже на все согласен, -- в глазах «сердечника» мелькнуло отчаяние.

Савелия удивило, что тот не узнал его. Хотя, что можно требовать от пережившего приступ.

Марина деловито вошла в квартиру и спросила, где установить оборудование. Хозяин провел их в спальню и указал на столик, заваленный разными блистерами и пластиковыми баночками из-под лекарств.

-- Ложитесь, -- приказала ему Марина и начала уверенно оперировать электродами и катетерами. Савелий на минуту застыл, завороженный, наблюдая, как ловко она управляется с аппаратурой.

Сердечник смирно лежал, обвешанный проводами и трубками, а Марина, глядя на экран монитора постепенно менялась в лице. Наконец она резко встала, отсоединила все от пациента и начала нервно складывать провода и трубочки в пакет.

-- Все нормально, отклонений нет, -- сказала она дрожащим голосом, обращаясь ко всем. Потом присела на кровать и обратилась к больному:

-- Евгений Степанович, вас что-то беспокоит?

-- Милая, я места себе не нахожу, слоняюсь без сна по дому, есть не хочу, пить не хочу, голоса в голове. С ума скоро сойду!

У Марины задрожал подбородок и забегали зрачки.

-- У вас очень редкий синдром. Мне нужно посоветоваться с профильными специалистами.

-- Вы же сказали, что все нормально!

-- Да, для жизни угрозы нет. Не беспокойтесь. Нужно уточнить некоторые детали. Мы поможем вам. Заглянем на днях.