Ночные тени Петербурга
-- Добрый день! Чем могу быть полезен?
-- Ты? Ничем. – Савелий беспричинно грубил, но не мог сдержаться. – Мне нужен главный инженер. Для начала. А там уже посмотрим!
Улыбка слетела с губ сотрудника, лицо скривилось, а глаза налились злобой.
-- Тебе же сказали – не дури! Неужели непонятно, Савелий! Не дур-р-р-и! Кар-р-р!
Савелий проснулся и рывком сел. Сквозь щель в шторах пробивался серый день. Ворона царапала подоконник снаружи и раздраженно каркала. Некоторое время он отходил от кошмара, потом встал и поплелся на кухню. Сварил кофе и открыл ноутбук, чтобы проверить почту.
Марина не подвела и прислала статистику вызовов. Савелий пробежался по строчкам. Инфаркты, инсульты, выкидыши, суицид, пьяная поножовщина… И все это в небогатых районах. Возможно, богачи в таких случаях пользовались платными услугами, но, в данной статистике, вызовов из престижных домов было исчезающе мало.
Савелий открыл свою таблицу и начал сопоставлять с ней полученную от Марины информацию.
Чем дальше он углублялся в данные, тем слабее в его голове звучало слово «совпадение», и когда он закончил, то сомнений не осталось. Для наглядности Савелий построил графики, и они были похожи друг на друга, как близнецы. Каждая беда и несчастье одной стороны тащила на себе триумф и благополучие другой. И стороны эти делились уровнем богатства.
«Люди, употреблявшие в пищу огурцы, все умерли» -- Савелий не мог смириться с очевидным и искал разные, пусть и дурацкие, объяснения обнаруженному феномену. «Даже если это так, если корреляция верна, то может она обусловлена совсем другими, неучтенными факторами!»
Мысли Савелия метались как сумасшедшие.
«Взять тот же дом Тырлова, где произошла трагедия. Он, конечно, ветхий внутри, но квартиры в нем не дешевые. И в этом может быть причина. Люди там с советских времен. Умирает собственник, метры освобождаются. Но каким образом можно было так воздействовать. Нет, слишком сложно. Или просто, но я не в курсе. Чем можно вызвать сердечный сбой на расстоянии? Инфранизкие частоты, радиация… нет, не то. Электромагнитный импульс? Им можно нарушить работу кардиостимулятора, а он был? Хотя, это уже ближе. Но там еще женщина с увольнением и напуганный ребенок. Или их не учитывать? Блин, я же не знаю, что еще происходило в других местах, кроме вызова скорой!»
Вопросы, вопросы, вопросы! Если бы не это «Не дури!» и проявляющиеся надписи, он забыл о происшествии на следующий день, списав тревогу на усталость и свою общую склонность к фантазиям. Но тут его прямо ткнули лицом в иную реальность. Для чего? Кто-то боится его действий или, наоборот, издевается над его бессилием?
Савелий задумался о своей жизни. Одинокий мужчина, тридцати трех лет. Неженатый и бездетный. Христос в его возрасте уже спас людей, а он не мог спасти даже себя, и часто ощущал бессмысленность существования. Каждый новый день был похож на прошедший, начинался и заканчивался, не неся с собой внятных перспектив. Да, он дарил людям свет, но искусственный, не настоящий, и сталкивался чаще с недовольством, чем с благодарностью. Он считал себя честным и трудолюбивым, но мир не ценил эти качества в достаточной мере, и, напротив, выталкивал наверх лживых и беспринципных стяжателей. В целом, он понимал на чем основывается несправедливость, но никаких реальных способов изменить действительность не видел. Теперь, когда Савелий вновь ощутил свою беспомощность, у него буквально опустились руки. Он сидел, свесив ладони между колен, и уставившись невидящим взором в экран ноутбука.
Зазвонил телефон, и Савелий непроизвольно вздрогнул.
Это была Марина.
-- Савва, ты еще живой? Мне нужны твои мозги! -- Савелий иногда не мог сразу понять, шутит она или говорит серьезно.
-- Марин, мне плохо. Я жалкий, тупой неудачник!
-- Жалкий, тупой неудачник не способен на подобный анализ! Твой файл… Короче, я лечу к тебе. Ты дома?
-- Да, но ненадолго выйду. Мне нужна водка.
-- Оставайся на месте, я уже купила, буду через тридцать минут. Прошу, дождись меня!
Савелий грустно усмехнулся. Почему они не вместе? Можно сколько угодно подменять влечение высокими отношениями, но, встречая Марину, он часто ловил себя на мысли, что готов раствориться в ее объятиях. Что мешало ему сделать шаг навстречу? Может то, что он и вправду жалкий, тупой неудачник?
У него было полчаса и бардак, свойственный любому холостяцкому жилищу. Грязная посуда полетела в раковину под струю горячей воды; разбросанная по углам одежда отправилась в стиралку; белье с кровати перекочевало в корзину, и было заменено другим, ни разу неиспользованным, с красными «голографическими» маками. Пылесос метался по квартире, будто за ним гнались, а окна были распахнуты во всю ширь, впуская свежий воздух.
Марина позвонила в домофон, когда Савелий, закончив экспресс-уборку, с удовлетворением оглядывал чистую, как редко бывало, квартиру. Он впустил ее в подъезд и открыл дверь, ожидая, пока она поднимется к нему на этаж. Марина вошла в квартиру, неся с собой цветочный аромат, и, скептически оглядевшись, улыбнулась.
-- Смотрю, готовился к свиданию, милый друг, а явилась я!
Она вручила Савелию брякающий стеклом пакет, и скинула туфли.
Глава 5. Ложный вызов
Марина стукнула стопкой об стол и уткнулась носом в рукав блузки, шумно втягивая воздух.
-- Ложный! – выдохнула она. -- Ты понимаешь что-нибудь?
По ее словам, вчерашний сердечник не поступал ни в одну больницу, а сам вызов квалифицировали как ложный. Бригада прибыла на дом Тарлова через двадцать минут после вызова, но в квартире (дверь была открыта) никого не оказалось. Вызвали полицию, они опечатали дверь и поручили участковому наблюдение.
-- А теперь, слушай внимательно! Утром, как ни в чем не бывало, заявляется хозяин квартиры (тот самый сердечник) и интересуется у участкового что, собственно, происходит? Личность установлена, здоров как бык, и просто любит гулять по ночному городу!
-- А соседи? А я? Сотрудник управляющей компании, в конце концов? – Савелий с трудом укладывал в голове всю эту фантасмагорию. – И, вообще, откуда тебе все это известно?
-- Мою фамилию помнишь? – Марина иронично скривила губы.
-- Ну, Иванова, и что?
-- Это самая еврейская фамилия в Советском Союзе. Без иронии. Помнишь песенку: «еврей, евреи, кругом одни евреи!»
-- Мариш, ну я в этом смысле ровный абсолютно, хоть негры!
-- Короче, участковый тоже Иванов. Перед тобой я зашла в участок тамошний, перекинулись парой слов. И вот, что интересного он сообщил. ЖКС-3 никаких заявок не делала и сотрудников не посылала. Соседи слышали что-то, но ничего конкретного сказать не могут. К тебе придут завтра, но только для завершения формальностей. Состава преступления нет, и полиция не будет возиться. Если, конечно, не полезешь со своей версией. С тобой все нормально?
У Савелия побелели пальцы и началась икота. Содрогаясь всем телом, он прильнул к горлышку бутылки и сделал крупный глоток.
-- Мариш, ты мне не веришь? У меня фотки есть! – Савелий открыл на смартфоне галерею и начал ее листать. Потом остановился и горько застонал.
-- Богом клянусь, были! А сейчас пусто, как корова языком… -- он быстро глянул на Марину. – Ты же не думаешь? Или…
-- Что ты свихнулся? Нет, дорогой. Иначе с тобой уже доктора бы общались. Ты, конечно, с причудами, но, поверь, меня тебе не переплюнуть.
Савелий облегченно вздохнул, но все же остался настороже. Психа, обычно, всегда стараются убедить в нормальности.
-- И что теперь? – Савелию надо было убедиться, что нет никакого подвоха и поэтому он задал такой вопрос.
-- Сам как думаешь?
Он усмехнулся про себя: «Как это по-еврейски! Вопросом на вопрос. Иванова, такая Иванова.» Но, в то же время, он успокоился и, главное, прошла икота.
-- Сходим в дом Тарлова?
-- Умничка! Я в тебе ни капли не сомневалась. Только не сегодня, вестибулярка сбоит, а там ступеньки высокие.
И правда, пространство вокруг плыло границами и было стабильно только в районе стола за которым они сидели. Возникла пауза, и в этот момент Савелий осознал, что зачарованно смотрит на свою подругу. Он не мог отвести глаз: такая она была красивая и ладная. Его отчаянно тянуло к ней и казалось, что только она может спасти его от происходящего.
-- Марин, -- Савелий не мог больше удерживать своих чувств. – Я давно хотел сказать тебе одну вещь…
Она встала со стула, решительно уселась к нему на колени, положила руки на его плечи и нежно спросила:
-- Слушаю!
-- Я… я… -- язык Савелия с трудом ворочался во рту.
-- Да, да, конечно да! Ты такой дурашка! Сколько можно было меня мучить?
Она обхватила ладонями его голову и прижала к своей груди.
-- Слышишь мое сердце? Оно давно тоскует, но ты или не замечал, или такой жестокий.
-- Я глупец, раз не понимал этого, прости!
-- Скажу тебе кое-что, -- тихо сказала она ему на ухо, -- в квартире у того сердечника необычно висят зеркала. Одно на двери, другое напротив, на другом конце коридора. Если ты заходишь и закрываешь дверь, то оказываешься между двух зеркал. И видишь себя в бесконечном коридоре. В рекурсии.
-- Зачем ты сейчас об этом говоришь? – Савелий ощущал только её тело – тёплое и живое. Единственная реальность, за которую он держался.
-- Сав, все у нас будет, только не торопись… Знаешь, как устроен лазер? Это тоже два зеркала, между которыми мечется свет, усиливая сам себя!
Он смотрел на родинку у ее виска, на тень от ресниц, на линию дрожащих губ и не понимал, к чему она отвлекается на все эти вещи. А Марина перешла на шепот:
-- И сколько времени этот свет будет переотражаться, если не дать ему выхода?
Но Савелий уже не слушал, увлекая Марину на белую кровать с голографическими маками.
Глава 6. Полковник
Савелий не спал почти всю ночь. Во-первых, он выспался днем, а, главное, не хотел беспокоить Марину, тихо посапывающую на его плече. Рука онемела, но он боялся пошевелиться. В душе попеременно прокатывались волны тревоги и нежности. Сердце то страстно трепетало, то вдруг проваливалось в пустоту от внезапно проскочившей мысли о недавних событиях. Под утро он все-таки погрузился в полусон, но вскоре очнулся от того, что его руку атаковали толпы «муравьев».
Марины рядом не оказалось, и Савелий поначалу встревожился, но уже через секунду улыбнулся. С кухни тянуло свежесваренным кофе и слышалось бряцанье посуды.
Савелий встал, сунул ноги в тапки и, как есть голышом, тихонько прокрался на кухню. Поддавшись ребяческому порыву, он хотел появиться внезапно и напугать Марину.
Но, вместо этого, у него самого подкосились колени от неожиданности!
Возле плиты, разливая по чашкам кофе, стоял крепкий седой мужчина.
-- Ты кто такой и что здесь делаешь?! Где, блядь, Марина?! – Савелий готов был кинуться на незнакомца и даже забыл, что был в чем мать родила.
Седой вздрогнул, но, увидев голого Савелия в одних тапках, поперхнулся от смеха.
-- Отставить, боец! – зычно скомандовал он. – Обращение не по Уставу! Перед тобой полковник Иванов! Моя дочь в безопасности, а я пришел в гости! Ответы получил? А теперь прикрой свой срам, позоришься тут.
У Савелия челюсть отвалилась, но он все же взял себя в руки и, сдернув с крючка кухонный фартук, поспешно напялил его на себя.
С минуту они настороженно смотрели друг на друга, словно ковбои перед перестрелкой. Наконец, полковник взял чашки, поставил их на стол и пододвинул одну ближе к Савелию. Затем он сел на стул, который вчера занимала Марина, и жестом пригласил Савелия сесть напротив.
-- Прошу прощения за вторжение, -- сухо извинился седой. – Надеюсь, поймешь позже, но ситуация опасная, поэтому без церемоний. Владимир Владимирович, -- полковник протянул ладонь для знакомства.
Савелий непроизвольно пожал руку:
-- Савелий… просто Савелий.
-- Ну вот и ладненько, -- Владимир Владимирович отхлебнул из чашки и закашлялся. Потом он достал из кармана пачку «Герцеговины Флор» и бросил: – Закурю? -- что совсем не было похоже на просьбу.
Савелий поставил перед ним пепельницу, не переставая тревожно разглядывать гостя.
-- Много вопросов, понимаю, -- нахмурился полковник, крепко затянувшись папиросой.
-- Меня ваши амурные дела не интересуют. Марина взрослая девочка, а мы не пуритане. А вот то, что ты растревожил осиное гнездо… Короче, слушай сюда.
-- Постойте, -- Савелий решил придержать коней. – Мне тут жулики порой названивают и все, как один, майоры и полковники, а уж родственники, попавшие в беду…
-- М-да, времена конечно наступили, мама не горюй, -- гость крякнул, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и развернул его перед Савелием.
-- Полковник КГБ? – Савелий чуть не впал в истерику от смеха. – Не, дядя, давай до свиданья. До такого развода я, если бы и захотел, то не додумался.
-- Бабы перед тобой пусть ноги разводят! – гневно крикнул полковник, вскочив со стула и угрожающе нависнув над Савелием. – А меня ты будешь слушать, разинув рот! Бывших полковников КГБ не бывает, Савелий Игнатович, девяносто третьего года рождения, уроженец Санкт-Петербурга, Кировский район…
Дальше Савелий услышал про себя все, включая то, что и сам уже забыл. Полковник не упустил даже наличие родимого пятна на заднице.
Некоторое время он сидел ошарашенный, приходя к выводу, что с ним не шутят.
-- А как вы узнали про родимое пятно, -- растерянно спросил Савелий, после того как полковник замолк.
-- Так ты сам передо мной задницей крутил, пока фартук напяливал! – полковник покраснел, сдерживая смех. – Ладно, хорош уже, я тебе помочь хочу! Извини, если был груб. Нынче все умные шибко!
Глава 7. Точечное уничтожение
Полковник закурил следующую папиросу.
-- Ты плохо себе представляешь, что такое война. Твое детство захватило чеченские конфликты, но вряд ли ты осознавал жестокость происходящего в том возрасте. Великая Отечественная, наверняка, воспринималась как боевик, несмотря на жуткую реалистичность советских фильмов. Вообще, весь бардак девяностых был густо смазан принижением подвига нашего народа в той беспощадной бойне. Но, речь не об этом. В семидесятые, наши органы осознали неприемлемость прямых столкновений между народами, как катастрофическую для всех участников. Возможность применения ядерного оружия лишало стороны любого преимущества. Технического, экономического или количественного. Один из сделанных выводов из этого – необходимость точечного уничтожения элит. Но так, чтобы комар носа не подточил. Разработки велись в строжайшем секрете и энергосистемы в них играли первостепенную роль, как проводники воздействий. Розетка в доме премьера любой европейской страны ничем не отличается от розетки простого шахтера или водителя-дальнобойщика. Только, когда началось это позорное братанье с западными шакалами, все свернули. Но, не забыли. И теперь проявляется в извращенной форме, поскольку технология попала в грязные руки.
Савелий внимательно слушал полковника, и тот казался ему убедительным, но, поселившаяся в нем подозрительность, мешала принимать его речи за чистую монету.
-- Секретная секретность, значит, -- осторожно позволил он себе сарказм. – А ядерные кнопки тогда не раздавали? Ну, во время братания?
Владимир Владимирович нервно раздавил папиросу в пепельнице.
-- Тебя бы ко мне в лейтенанты! Дотошный, черт! Далеко пошел бы, и Маринка пристроена была. Но это все вода. Сук в нашем ведомстве хватало, но кнопки на полу не валялись, а вот всякие официально не принятые в окончательную разработку идеи… Их под сукно немало замели. Бюрократия, мать ее. Думаешь, воздействие 5G-вышек -- это фантазии маразматиков? Мы всем занимаемся.
-- КГБ? Я еще в планах не значился, когда его упразднили.
-- И что? Если переименовать, скажем, мясорубку в рубомяску, что изменится?
-- Хотя бы корочки ваши. Нет?
-- Официально я в отставке, мне новые корочки не положены. Остальное не твоего ума дело, -- взгляд полковника сверкнул сталью.
Савелий с облегчением выдохнул:
-- Ну не моего, так не моего. Что вам от меня то надо?
Владимир Владимирович подошел к окну и открыл форточку настежь. Скопившийся под потолком дым вихрясь устремился наружу. Полковник присел на подоконник, оперившись о него руками. Его взгляд стал по отечески добрым, а голос смягчился.
-- Я хочу, чтобы ты поверил мне, сынок. Иначе, расшибешь лоб и Маринку погубишь. Она у меня, край как не приемлет несправедливость, и бараном попрет ее исправлять! А тут еще ты. Два сапога пара, мать вашу!
-- Я, пожалуй, переоденусь, если позволите. – Савелию нужна была пауза, чтобы обдумать ситуацию.
-- Валяй, -- махнул рукой полковник и достал следующую папиросу.
Савелий ушел в спальню и начал собирать одежду, разбросанную повсюду в порыве недавней страсти. Одеваясь, он лихорадочно соображал.
«Первое – где Марина? Без нее никаких больше разговоров! А ей можно верить? И, вообще, все, что говорил полковник (точно полковник?) какой-то околонаучный бред. Но я и не ученый, может и не бред. Как проверить? Квантовая физика все перевернула... блин, причем тут это? А реплика про 5G? Хорошо хоть без шапочек из фольги, ну это уж совсем смешно было бы. Я же не дебил, и он это понимает. Кашпировского еще вспомни! Президент говорил про оружие на новых физических принципах. Какие еще новые? Все известны давно, но он и не физик. Или это завуалированное послание врагам? Опять конспирология, я же не верю в это. Но глазам-то своим верю! Проявляющиеся надписи, что это? Фокус для меня? Зачем? Ложный вызов, управляйка не при делах, оживший сердечник -- типа ничего не было? Не нравлюсь я себе, не нравлюсь. Может, к психиатру, от греха подальше? Но если я псих, откуда сомнения? А может они так и мыслят? Но почему я думаю о том, как мыслят психи?»
Савелий застегивал ремень, когда открылась входная дверь. Сквозняк донес до него цветочный аромат. Марина вернулась.
Глава 8. Красные маки
Марина вошла в квартиру, держа в руках бумажный пакет с логотипом аптеки. Увидев Савелия, застёгивающего ремень, она замерла на пороге.
— Добрые соседи впустили в парадную… Куда-то уходишь?
— Твой отец... — начал Савелий и махнул рукой в сторону кухни, но Марина перебила его, подняв руку.
— Видела внизу, как его машина уезжает. Он тебя завербовал? – улыбка скользнула по ее губам.
Савелий рванул на кухню, но там уже никого не было. Лишь в пепельнице дымилась плохо погашенная папироса. Савелий, хлопая в недоумении глазами, вернулся в прихожую и забрал у Марины пакет. «Он точно был?» -- мелькнул в его сознании вопрос, -- «Ну, папиросы я сам точно не стал бы курить. Тем более их штук пять в пепельнице. Или стал? Нет, она же сказала, что видела его. Блин, что со мной?» -- мысли Савелия звучали тревожно, но не особо выбивались на фоне тех, что преследовали его последнее время. Марина ждала ответа, и он решил вести себя так, как будто все, что происходит – нормально.
— Скорее, предупредил. Хотя, лучше бы угрожал.
Марина вновь усмехнулась:
— Это их фирменный стиль. Для того, чтобы ты потом сам себя винил, если что пойдет не так.
Савелий вгляделся в ее лицо. Она показалась ему уставшей. Появились тени под глазами и напряжённая складка между бровями.
— Мариш, ты знала, чем он занимается?
— Догадывалась, — она пожала плечами. — В детстве мне говорили, что папа «работает на безопасность государства и всех нас». Потом поняла, что «государство» -- это слишком широкое понятие, а все «мы» никогда не будем в безопасности. А когда он ушёл в отставку, и должен был отойти от дел, ничего не кончилось. Только теперь отголоски прошлого я невольно слышала из обрывков его телефонных разговоров (у меня отличный слух). — Марина замолчала, подбирая слова. — Но я уже не хотела знать ничего. Иначе, был риск, что я пойду против него. Теперь, я сомневаюсь и в этом.
-- Он сказал, что беспокоится за нас, хочет помочь и боится, что мы расшибем лоб.
Марина с шумом выдохнула и закатила глаза.
-- Ну да, конечно. Что он еще сказал? Выкладывай!
Савелий пересказал ей все, не упустив пикантной подробности про родимое пятно и она, под конец истории, едва сдерживала смех.
-- А ну-ка, покажи задницу, -- задорные лучики брызнули вокруг ее глаз, а руки потянулись к пряжке ремня.
-- Маринка! Я серьезно! – Савелий вяло отбивался, но «проиграл» и они вновь очутились в кровати.
Волны нежности исказили пространство, и Савелий с головой провалился в его спасительную пропасть. Марина легко вошла с ним в резонанс и не отпускала ни на минуту. Они боялись открыть глаза, чтобы реальность не свалила их с достигнутой высоты и не оборвала невероятную, почти магическую связь. Все ужасы бытия отступили, и спрятались по углам, не осмеливаясь помешать священному действу. И лишь красные маки на покрывале затейливо переливались оттенками, тревожимые движением тел.
Старинные ходики на стене мерно отбивали секунды, город за окном суетился и шумел. Вещество Вселенной пылало, взрывалось, сжималось в черные дыры, сталкивалось, рассеивалось в пустоту, умирало и рождалось. А здесь, в питерской квартире, два ничтожных по меркам Мироздания существа, дарили друг другу весь этот безумный мир, который для них и был создан. Иначе, нахрена и кому он нужен?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов