Ревизор: возвращение в СССР 60
Так что, Андрей Андреич, ты документы эти посмотри. Я завтра пришлю офицера, который их заберет. Только еще раз глубочайшая просьба никому не показывать. Я чисто по дружбе в доказательство той точки зрения, что огласил по итогу работы своих людей, и принес все это посмотреть. Ты же попросил, а я со всей серьезностью этот сигнал отработал. Сам понимаешь, как бы я сам был рад, если бы через Ивлева Кулаков работал. Много интересного получилось бы собрать.
И, кстати, обрати внимание на то, как нещадно Ивлева на конфликт японцы выводили. Провоцировали его раз за разом множеством разных способов. И как достойно он держался. Так что, откуда бы он свою информацию ни получал, но Кулаковым, который даже с сельским хозяйством не смог справиться, тут и близко не пахнет.
А самое интересное, что, скажу честно, даже у меня в комитете нет ни одного аналитика, который мог бы вот так же достойно эту серию встреч в Японии провести с таким же ошеломительным результатом.
Мои специалисты могли бы министра внешней торговли и промышленности Японии заставить потеть и бледнеть, разве что пистолет достав и наведя на него. – пошутил Андропов, заставив Громыко слегка улыбнуться. – Ну а Ивлев сумел это сделать без всякого пистолета, просто словами. Там, кстати, он очень плохие вещи Японии предрекает. Мне вот кажется, что они вполне возможны, не зря этот министр так сильно отреагировал.
Мне, кстати, было бы интересно, если у тебя время потом найдется, если бы ты тоже прокомментировал, может ли все это действительно с Японией в будущем произойти, как это твой товарищ Ивлев расписал.
Но одно мне очевидно, что парень умнейший. И то государственное ведомство, которое его к себе сможет подтянуть и закрепить, об этом точно жалеть не будет.
***
Италия, Больцано
Тарек, пока Андриано вел расследование, привлекая для этого своих самых лучших людей, все никак не мог угомониться. Он уже, не дожидаясь итогов расследования, сам поверил в то, что Мария виновна. Уж очень подозрительно она себя вела, задавая очень специфические вопросы сыну и его жене.
Обычно, если кто-то ему угрожал, он приходил в ярость и решал вопрос с этим человеком окончательно.
Достаточно вспомнить, как он поступил с сицилийцами, которые вообразили, что могут ему с его предприятия мзду себе требовать. Нечто похожее было однажды у него и в Ливане. И тогда тот, кто его семье угрожал, и месяца не прожил.
Но впервые его так глубоко сумела уязвить своим предательством женщина. И Тарек, честно говоря, был в сомнениях. Что делать? Привычным способом с ней разбираться или в отношении женщины это все же чересчур?
Ну что же, надо этот вопрос хорошо обдумать, с умными людьми посоветоваться. Хотя, конечно, тут еще вопрос, с кем такого рода щекотливые вопросы можно вообще поднимать. С Фирдаусом? С этим у Тарека были большие сомнения.
Фирдаус все же был, с его точки зрения, гораздо мягче его.
С Дианой? Она умна и все схватывает на лету. Вон как активно семейным бизнесом стала интересоваться, и взялась за его продвижение с такой энергией, что любо-дорого посмотреть. Но с ней по таким вопросам он вообще советоваться опасался. До сих пор не мог забыть, как она, схватив автомат Калашникова, пошла, как она думала, своего мужа защищать против сицилийских мафиози. Поднимешь с ней вопрос, как далеко с Марией можно зайти за ее предательство, так как бы потом Диане не пришлось адвоката нанимать за убийство итальянки. Нечего даже в разговорах с ней поднимать такого рода темы о мести.
Само собой, не готов он был и с Андриано этот вопрос обсуждать. Все же это всего лишь наемный работник, да еще и итальянец. Вряд ли он такие вещи, которые в Ливане кажутся само собой очевидными, и которые он впитал с молоком матери, так же оценивает, как он сам. Так еще и работника потеряешь, который в испуге немедленно уволится, сообразив, что и в отношении него, если он предать решит, Тарек точно так же поступит без всяких колебаний.
Оставался, собственно говоря, старший сын, который вообще в Париже сидит безвылазно с женой и ребенком… Что, кстати говоря, начало Тарека достаточно сильно напрягать. Он уже Амалю всячески намекал, что хотел бы видеть от него больше усилий в деле семейного бизнеса. А Амаль в ответ на это только одну не очень серьезную идею из тех, что Павел Ивлев предложил, взялся реализовать с медицинскими тростями.
Да, дело у него пошло неплохо, товар востребован. Но все же, конечно, не тот размах с этим специфическим товаром, чтобы его старший сын, которому он, естественно, планировал в будущем контроль над всем бизнесом семьи передать, вносил действительно ощутимую лепту в деятельность компании и как следует обучался бизнесу.
Так что по поводу старшего сына у него возникали все более и более серьезные опасения. Можно ли вообще ему потом будет как главному этот бизнес передавать, если он и тростями этими занялся только после неоднократных намеков с его стороны, что чем-то серьезным все же наследнику бизнеса нужно начинать заниматься?
Чем он вообще занят? – недовольно думал Тарек. Прямо хоть Ринальди проси, чтобы телохранители, что при старшем сыне находятся, сообщили ему, чем же конкретно Амаль там в своем Париже занимается…
А с другой стороны, – подумал Тарек, – почему бы, собственно говоря, и нет? А то вдруг завтра его, не дай бог, удар хватит. Готов ли старший сын быть ответственным хозяином и взять контроль за бизнесом на себя?
Потому как если нет, то у него не будет другого выхода, как думать о других преемниках. Да, Фирдаус тоже не сказать, чтобы был жестким бизнесменом, способным держать удары, если вдруг какой-то кризис начнется. Но с другой стороны, у него жена есть, у которой хватка прирожденного бизнесмена и стальная сила воли, несмотря на то, что она из Советского Союза приехала. А у Дианы есть брат Павел, который будет давать родной сестре такие советы, что каким бы там Фирдаус ни был не очень хорошим бизнесменом, он, прислушиваясь к ним, любой серьезный кризис в экономике переживет.
А вот будет ли его старший сын, если его главным сделать, также прислушиваться к Павлу Ивлеву? Это очень и очень большой и важный вопрос. Тарек уже заметил, что Амаль как-то раздраженно реагирует на его рассказы о талантах и прогнозах Ивлева. То ли завидует его талантам, то ли по какой-то другой причине просто недолюбливает?
А ведь Тарек знал множество печальных случаев среди своих друзей, которые, войдя в серьезный возраст, бизнес детям передали, а те не имели должной хватки. Страшно было видеть, наблюдая за тем, что они творили, сколько у них амбиций при этом было и с каким азартом они делали глупость за глупостью, разоряя вконец переданный им семейный бизнес. У них и мысли не возникало, что может быть, имеет смысл с умными людьми посоветоваться, прежде чем что-то делать, а не воображать, что они сами выдающиеся бизнесмены?
Один, как он прекрасно помнил, после того как бизнес в свои руки взял, кстати говоря, вполне успешный процветающий бизнес на миллионы долларов, за шесть месяцев умудрился его разорить. Причем спортивные тачки себе не покупал. На любовниц много не тратил. Просто принимал одно за другим с непонятным фанатизмом совершенно неправильные бизнес-решения.
Да, над этим делом нужно серьезно подумать. – нахмурился Тарек. – В завещании-то у него старший сын указан, как преемник основной доли акций...
Ну что же, надо запросить информацию по поводу того, чем именно старшенький там в Париже занимается. Уже несколько месяцев никаких запросов от него по поводу новых бизнес-идей от Ивлева не поступало.
Дело с наследством, конечно, очень непростое, когда ты вырастил большой бизнес и хочешь, чтобы не угробили, когда сам вынужденно от дел отойдешь.
Фирдаус, недавно приехав из Японии, рассказал интересную вещь, которая буквально потрясла Тарека.
– Отец, в этой самой Японии где-то уже с тринадцатого века традиция появилась, – поведал он. – Что очень многие бизнесмены, если не видят среди своего потомства достойного наследника, просто усыновляют того сотрудника фирмы, который, с их точки зрения, созданный ими бизнес не угробит. Мол, так поступают даже главы очень крупных и серьезных японских корпораций.
Тарек, когда это услышал, всё сыну поверить не мог, пока тот его не заверил, что так оно и есть. Никакой ошибки в сказанном им нет.
С ливанской точки зрения, конечно, чужака усыновлять и бизнес ему отдавать, было очень неожиданно. Но, с другой стороны, отойдя от шока и подумав над этим еще немного, Тарек был вынужден признать, что что-то в этом, наверное, есть. Приятно, уходя в могилу, знать, что вместо тебя руководство семейным бизнесом подхватит действительно толковый человек, а не какая-то бестолочь, которая всё угробит. Потому что хороший бизнесмен же еще и ответственность за своих сотрудников чувствует. Может быть, именно поэтому японцы вот такую интересную схему и придумали в свое время.
Но сам Тарек, конечно, так далеко, по крайней мере в данный момент, зайти был не готов.
Ладно, если будет принято решение поиграть с Марией и стоящими за ней французскими спецслужбами, то это одно дело. Но все же однажды эта игра с Марией закончится. И само собой, дальнейшее сотрудничество с ней в тот же момент будет прекращено, – размышлял дальше Тарек. – Но нужно ли ограничиться только этим?
Глава 4
Москва, МИД
Громыко, конечно, не в первый раз получал доступ к аналитике от КГБ. Его должность все же позволяла комитету достаточно часто передавать ему различную ценную разведывательную информацию. Ну а как же иначе бы МИД мог бы работать плодотворно и успешно, если бы такой практики не было? Но обычно все же это были сухие выжимки о том, что разведке удалось раздобыть. Что такой-то дипломат или западный политик, подвыпив или в ходе доверительной беседы, сказал вот это или то. И исходя из этого, аналитики КГБ считают, что Америка, там, положим, или Франция, такие-то шаги собираются предпринять. При этом не указывалось, откуда информация, добыта она агентами, нелегалами или маскирующимися под дипломатов разведчиками. Естественно, советскому МИДу нужно было это учитывать в своей текущей и стратегической политике.
А тут ему толстая папка досталась чуть ли не со стенограммой крайне интересных разговоров во время визита студента, журналиста и драматурга Ивлева в Японию. Для начала он просто бегло шапки этих стенограмм просмотрел. Да уж, председатель КГБ просветил его по-настоящему, чем Ивлев в Токио занимался. А ведь посольство в Японии ему сообщило только о том, что Ивлева из аэропорта на красивом лимузине увезли, новейшем из линейки корпорации «Тойота». Также выяснили, что в какую-то дорогую гостиницу поселили, и помимо этого по запросу от посла стало ясно, что на телевидении Ивлев в компании руководства «Ромэна» выступит.
А тут вон оно как. Оказывается, намного более интересными делами Ивлев в Японии занимался. Все же, конечно, – с завистью подумал Громыко, – у КГБ гораздо более серьезные каналы для добычи информации, чем у МИДа имеются. Удачно вышло, получается, что он к Андропову со своими сомнениями по поводу Ивлева и Кулакова обратился. Иначе бы так и думал, что Ивлев там хорошо ел, хорошо пил и красиво в отеле дорогом жил. Ну и в свободное от всего этого время один раз на японское телевидение съездил по согласованию с МИД СССР. То есть ничего подозрительного и интересного. А тут вот оно как. Личный разговор сразу, почти по приезде, с президентом корпорации «Тойота». И это только разминка оказалась…
Громыко и сам с президентом был, конечно, знаком. Были все же у него серьезные встречи и переговоры с японской стороной, в том числе и такие, где иногда и лидеры японского бизнеса присутствовали. Японская ассоциация культурных связей с зарубежными странами тоже была ему хорошо известна. От нее часто запросы поступали на интервью самого Громыко в ведущих газетах Японии. Очень серьезная структура по всем меркам.
Токийский университет. Аналог МГУ в Японии, но как бы и не больше, учитывая почти монополию на лидерство выпускников этого университета в органах власти.
Ну и что уж говорить про министра внешней торговли и промышленности... С ним Громыко, само собой, тоже был знаком. И по всей информации, что шла ему от аналитиков МИД, этот человек был чуть ли не ключевой фигурой в том сумасшедшем экономическом росте, который Япония демонстрировала в последние годы. Громыко даже однажды его в пример приводил, когда в Политбюро как-то Японию обсуждали. Сказал, что даже в рыночной Японии есть человек, который занимается чем-то похожим на деятельность советского Госплана. Планируя не по пятилеткам, конечно, а по своим каким-то японским меркам, как именно Японии успешно развиваться. Самое интересное, премьер-министры в Японии за это время не раз менялись, а этот министр на своем месте неизменно оставался. И вполне может быть, однажды сам премьер-министром станет из-за того, что многие в Японии понимали его значимость для такого успешного экономического роста.
Еще раз с завистью подумав о возможностях КГБ в добыче ценной информации, он приступил к чтению переданных ему Андроповым документов. Только перед этим, нажав на селектор, велел помощнику никого к нему в ближайшие полчаса не пускать. Все же Андропов уверен, что Ивлев и Кулаков никак не связаны. Значит, ему эту информацию, что он сейчас получил, надо рассматривать при чтении, в том числе, и для оценки, так это или не так. Мало ли, он, достаточно часто общаясь с Кулаковым в последние годы в Политбюро, все же в рассуждениях Ивлева что-то похожее встретит из того, что Кулаков с ним обсуждал. Это сразу станет уликой, что Андропов все же, несмотря на всю мощь структуры, что за ним стоит, тоже может ошибаться. И тогда окажется, что правильно он Кулакова подозревает в том, что тот несанкционированно, без ведома профильного министра иностранных дел, во внешнюю политику грубо влезает.
Полчаса спустя Громыко медленно закрыл папку с прочитанным. Общее впечатление у него действительно появилось, как он и хотел после чтения этих документов. И оно было скорее в пользу тезиса Андропова, что Кулаков и Ивлев не связаны. Председатель КГБ очень правильно заметил, что для того, чтобы вот так вот умно рассуждать и такие вещи декларировать, на которые Ивлев способен, он должен был от кого-то очень умного эту информацию получить. А ведь Кулаков и верно, столько времени на сельском хозяйстве просидев, никакими успехами в нем похвастаться вовсе не может. Как бы даже и не наоборот. Так это же сельское хозяйство… А ведь политика и экономика зарубежных стран, в которых Ивлев, несмотря на молодой возраст, блестяще разбирается – дело еще более мозгов требующее. Все же умение прогнозы делать для японской экономики на десятилетия, которые японских чиновников высшего уровня способны потрясти, может базироваться только на блестящих знаниях фактуры…
Громыко также обратил внимание на то, что японские эксперты на разных мероприятиях именно и выясняли, насколько советский специалист фактурой владеет и ориентируется в деталях и тенденциях японской, региональной и мировой экономики. С его точки зрения, все эти дискуссии перед визитом к министру были как раз и проведены, чтобы выявить, является ли Ивлев настоящим экспертом, или просто пустышка. И то, что министр его принял под конец пребывания в Японии, скорее всего, означало, что этот «экзамен» Ивлевым успешно пройден.
Это был важный вывод для Громыко и для анализа личности и уровня экспертных познаний самого Ивлева, так и для более тонкого понимания особенностей политики Японии. Получалось, раз Токийский университет и Японская ассоциация культурных связей с зарубежными странами были министром внешней торговли и политики Японии во время визита Ивлева в его собственных интересах задействованы, то верно говорят, что японцы, когда им нужно, одна большая семья. Ссоры между ними тоже есть, конечно, но в интересах японского блага на внешней арене они способны объединяться достаточно легко. И это использование министром двух этих весьма значимых организаций, свидетельствовало и о его большом авторитете в Японии тоже.
Но тут же он мыслями вернулся к Кулакову. Во внутренней политике успеха может добиться даже не очень умный человек. Просто хитрый и сообразивший правильно, к кому подлизываться нужно, чтобы тебя наверх тащили. Примерно таким человеком он Кулакова и считал. А вот ты попробуй так, как Ивлев, порассуждать очень грамотно про Японию и ее перспективы. Или предложи кубинцам те вещи, которые им так понравятся, что лично Фидель Кастро в советское Политбюро их повезет проталкивать. Вспомнил Громыко и про ту стенограмму, которую он получил в январе, после того, как Ивлеву совсем неожиданно для него устроили форменный допрос на обычной студенческой конференции его лучшие аналитики и профессура из МГИМО. Там, из тех, кто с ним общался, ни одного не было бестолкового человека. У всех большой опыт имелся, в том числе и дипломатической работы за рубежом. И Ивлев тогда очень достойно этот натиск выдержал. Надо, кстати говоря, – подумал министр, – снова эту стенограмму достать, да внимательно пересмотреть после этого крайне интересного вояжа Ивлева в Японию… Передать некоторые моменты из нее профильным отделам МИД СССР для изучения, не указывая, конечно, источник… Мало ли кому и пригодится что.
Да, все меньше и меньше верилось Андрею Андреевичу, что всему тому, что Ивлев и тогда сказал, и сейчас в Японии продемонстрировал в общении с очень высокими собеседниками, он мог бы от Кулакова научиться. Последняя надежда была у Громыко – это попытаться припомнить, а нет ли в окружении самого Кулакова людей, которые могли бы такого разумного эксперта, как Ивлев, обучить и воспитать. Информации по Кулакову в последнее время его помощник притащил ему много. И Громыко отчетливо понимал, припоминая всех, кто около Кулакова вертелся, что ни одного человека с опытом работы за рубежом в его окружении не имелось. Не было также никого, кто, к примеру, в КГБ бы работал и долго за рубежом прожил, чтобы так в некоторых аспектах, что Ивлев уверенно демонстрировал, хорошо разбирался. Ну это не удивительно, учитывая, что бывших сотрудников КГБ не бывает…
Значит, получалось, что зря он думал, что Ивлев Кулакова хоть в какой-то степени представляет. С другой стороны, Громыко понимал, почему он сделал этот неверный вывод. После той кубинской эпопеи сильно он на нервах был. Лихорадочно искал, кто же за Ивлевым стоит. А тут приходит его помощник и сообщает, что Ивлев из кабинета Кулакова вышел. А ведь Кулакова, в том числе, он тогда тоже среди тех, кто мог такими аферами заниматься, подозревал. Одно к одному тогда выходило, что Кулаков мог, добившись серьезной позиции в Политбюро и не будучи сильно уж умным человеком, возгордиться и начать в чужие сферы лезть без ведома тех, кто их курирует. Так что он по многим параметрам идеально подходил.
Ну а если Андропов прав, то получается, что Ивлева просто Кулаков переманивал, но у него ничего не вышло. Вот тогда и понятно, что тогда Ивлев в приемной Кулакова делал…
Ну а дальше министр, опершись на стол руками, и положив на них голову, стал думать. Первый момент выходил из такого заключения, и достаточно неприятный, что, получается, на Кулакова он совершенно зря ополчился. Да еще и коалицию против него с Андроповым организовал. А с другой стороны, – спросил он себя, – так уж зря? Может быть, зря он раньше как раз не активничал вот таким вот образом, как с Кулаковым вышло. Все же, действительно, ситуация в сельском хозяйстве отвратительная. И очень негативно закупки зерна за рубежом у самых опасных противников Советского Союза сказываются и на авторитете самого СССР, и на успехах его внешней политики. Да, пусть Кулаков никакого отношения к Ивлеву не имеет, но все равно не тот он человек, который сельским хозяйством должен заниматься. Да и вообще, вряд ли он что-то и другое сможет потянуть в составе Политбюро.
Ну и тем более Громыко заметил интересную вещь. К нему после того, как они с Андроповым вот так вот на Кулакова наехали, с гораздо большим уважением стали остальные члены Политбюро относиться. Да, Машерова не получилось продвинуть в министры, но почему-то это никаким негативным образом на репутации министра не отразилось. Может быть, потому, что многие члены Политбюро тоже постоянно какие-то свои планы пытались реализовать, с этим не справлялись и прекрасно понимали, что никто не может быть постоянно успешен.
Ну и следующий вопрос, конечно, был, нужно ли ему менять свою политику по Кулакову в свете таких новых откровений по Ивлеву. Немножко подумав, Громыко махнул рукой. Нет, пожалуй. Другого выхода нет. Надо, как и раньше, дальше его с Андроповым на пару давить. И сельское хозяйство спасать надо, и, что не менее важно, Кулаков – человек злопамятный. С ним уже никогда не договоришься. Извинения он не примет, и врагами они в любом случае с ним останутся. Значит, раз завел такого влиятельного врага, пусть даже по недоразумению, то надо от него избавляться всеми уместными способами.
Еще один вопрос. Павел Ивлев… Что ему с ним делать? Хорошо, что он не успел дров нарубить в отношении него. И хорошо, что Андропов – человек разумный и осторожный. Не испортил парню жизнь после того, как он к нему обратился со своими подозрениями, попросив не отпускать Ивлева в поездку в Японию. Да еще и такую тщательную работу провел, чтобы показать ему, что Ивлев с Кулаковым вовсе не связан.
Да, Андропов себя как напарник проявил в этом деле очень хорошо. Не стал горячку пороть по его просьбе. А ведь мог бы, чтобы заручиться его благодарностью, выполнить его просьбу в точности так, как Громыко просил, и Ивлеву дать отказ в выезде в Японию. Иметь в должниках министра иностранных дел Андропову, как и любому влиятельному политику в СССР, было бы полезно. Так что альянс с Андроповым идея все же хорошая. И даже на примере этой папки, что ему Андропов передал, это видно. Поручение посольству СССР в Японии по сбору информации по Ивлеву он дал, а ему крохи только ее поступили, по сравнению с тем, что Андропов смог добыть.
Надо и дальше с Андроповым, получается, тесно сотрудничать, и попытаться наладить более устойчивый канал по получению информации для нужд МИД.
Парню он, так выходит, конечно, в любом случае задолжал. Перед Ивлевым нужно будет как-то красиво извиниться. И возможно, – подумал Громыко, глянув на папку, – каким-то образом его к работе у себя привлечь. Все же прогнозы он делает очень любопытные, а уж то, как министр внешней торговли и промышленности Японии на эти прогнозы отреагировал, как было описано в стенограмме, дорогого стоит. Очень-очень любопытная реакция со стороны настолько влиятельного в японском правительстве человека. Неужто он таким образом фактически согласился, что Ивлев прав, и США, ближайший союзник Японии, через десять с небольшим лет с японцами так жестко поступят?
Это же, – подумал Громыко, – если все так оно и будет, прекрасный момент будет для Советского Союза с Японией сблизиться. А вдруг, когда американцы так обидят японцев, японское правительство потребуют у них свои военные базы со своей территории вывести? В том числе и при поддержке со стороны Москвы? Уникальный момент будет для советской дипломатии былого врага в честного партнера обратить. Жаль только, что в силу его собственного возраста далеко не факт, что этим в середине восьмидесятых будет лично он заниматься. Скорее всего, какой-то другой уже будет министр иностранных дел.
Но готовиться-то к этому можно, и даже нужно. Группу аналитиков по Японии по этому поводу создать, планы какие-то в сейфе министра иностранных дел в папочке по Японии по этому поводу завести. Почему бы и нет? Главное, конечно, чтобы новый министр иностранных дел все эти папочки просто в мусорку не выкинул. Мало ли кто неподходящий на его место придет. Если самому удастся толкового человека продвинуть – это одно дело. Тот, конечно, со всем уважением отнесется к его заготовкам. А если кого-нибудь, как Кулакова, на его место поставят, вот тогда, конечно, беда. Из сейфа тут же все на уничтожение просто отправят. И все эти заготовки пропадут зря.
Следующие пять минут он еще раз пролистывал бумаги в папках, особенно сконцентрировавшись на беседах Ивлева с президентом «Тойоты» и министром внешней торговли и политики Японии. Несколько мыслей интересных и прогнозов от Ивлева министр себе выписал, помня о том, что материалы эти придется Андропову скоро вернуть. Ну что же, надо подумать как следует, как можно Ивлева использовать в интересах МИД…
***
Москва
Заехал в «Труд» к Верочке. Пришлось подождать минут десять около кабинета. Скорее всего, решил, она побежала куда-то к начальству по каким-то делам. Но ничего. Я же все время думаю о разных вопросах. Так что обычно не скучаю.
По итогам недавно состоявшейся беседы с Ригалевым, стал размышлять по поводу предприятий своих кураторов. Надо по каждому из них тщательно все продумать. Мало ли какие дополнительные возможности есть по модернизации, о которых я пока что не подумал?