Экономка тайного советника

Глава 10.

— Сударыни, что происходит? Почему посторонние в преподавательских комнатах?

О, этот строгий спасительный голос из-за спины тёти Агафьи. И так вовремя, у меня совершенно нет аргументов, чтобы выпроводить внезапно свалившуюся на мою голову «родственницу».

Она третий раз настойчиво приказала собраться и на выход. И, скорее всего, её каркающий голос накликал на неё же неприятности.

Старшая преподавательница очень строго посмотрела на нас, я молчу, тётка поджала пухленькие губы, отчего они окончательно приняли форму маленького бантика. Белёсые глаза выкатились, и я представляю, что будь мы не в Институте благородных девиц, а на рынке, то мало бы никому не показалось.

— Сударыня, вашей племяннице предстоит получить документы, и в казначействе расписаться и забрать накладной лист. Так что, будьте любезны, покинуть корпус, когда мы Ульяну официально объявим выпускницей, она сама вернётся домой! — снова настойчивый голос старшей преподавательницы.

— И кохда этот примечательный момент наступит, и снизойдут до нас простых смертных образованные девицы? Жених долго ждать не будет! Найдёт себе другую, а Улька останется в долгах, как шелках. А Варька, и ты тут! Проследи, чтобы наша стрижена кошка не сбежала, головой отвечаешь! Жених сам её заберёт, он уж собрался, — прорычала Агафья, как огромная баржа развернулась и вышла, её южное «г» и вид, наводит на мысли, что мы с ней не родственницы, надо бы расспросить Варвару Степановну. Она стоит тут же, румяная от смущения, слишком некрасивый инцидент у нас и без того всё ужасно.

Стоило Агафье удалиться, Валентина Никифоровна вошла в комнату, и закрыла дверь на ключ.

Кажется сейчас начнётся допрос.

— Ульяна, почему ты считаешь, что тебе дали волшебную книгу? — первый же вопрос старшей преподавательницы вогнал меня в тупик.

— У соседки буквы в книге были кириллические, а у меня знаки, но позже они начали проявляться в слова, и книга словно ожила и начала давать мне ответы.

Варвара переглянулась с Валентиной и обе уставились на меня.

— И ты написала что-то под диктовку этой странной книги?

— Ну-у-у-у, да-а-а-а! — мой голос зазвенел от испуга.

— Поразительно, а второе задание?

— Примерно также, но, к сожалению, времени не хватило, пришлось выбрать по ощущениям. Я всё испортила?

— Нет! Кажется, у тебя открылся дар, но его природа непонятна! Задание на экзамене совершенно типичное, свод правил, и нужно лишь указать примеры с пояснениями на них. Этикет в разных сферах жизни. Ничего сложного.

— Ах! — я чуть не подавилась, вспомнив, какую абракадабру я написала. — Другими словами, я не сдала экзамен? — мне не по себе от этого открытия.

Варвара смотрит на меня с ужасом и шепчет:

— Ты помнишь какие заклинания тебе продиктовала книга?

— Да! От бедности, на удачу, от болезни головы, на хорошую дорогу, на удачную охоту мужа, кажется! Но что мне делать?

— Переписать ответы прямо сейчас под диктовку Варвары Степановны, а я заменю твой ответ в конверте. Это не самое важное испытание, хуже если эти магические рецепты попадут в плохие руки. А завтра я сделаю донесение о тебе Её Величеству, нужно попросить защиту, пока о тебе не узнали члены Тайной канцелярии. Удивительно, не ожидала, что у нас появится кто-то сильный в этом выпуске, и менее всего я ожидала этого от тебя. Задала ты мне задачку, но теперь и про твой припадок всё понятно! Магия рвалась наружу, бедная девочка!

— Тайная канцелярия? Это кто-то типа инквизиторов? — шепчу в ужасе от новости, я, кажется, только о них и услышала.

— Нет, они проверяют магию у новичков, если она безопасная, то принимают решение, оставить или купировать. Это не так страшно на деле, как звучит. Но мне бы хотелось, чтобы тебя для начала проверили кто-то из окружения Её Величества. Ведь ты по закону о рангах не имеешь права на магическую должность, так что…

Мне осталось пожать плечами, Варвара быстро подставила стул к столу, добавила в лампе свет, выдала мне типичные листы и карандаш. И учебник очень похожий на тот, с которым я занималась. Восемнадцатая страница и на моё счастье, никакой магии. Я, наконец, увидела этот простенький тест, действительно этикет.

Через двадцать минут писанины под диктовку, все вопросы оказались «закрытыми».

Валентина Никифоровна забрала листы, просмотрела, и свернув их поспешила в преподавательскую, заверив, что ключ есть только у неё.

Минуты тянулись очень долго. Вечность прошла, наконец, старшая преподавательница вернулась, и вид у неё весьма озадаченный.

Я сразу подумала, что она прочитала тот бред, что я написала, может, после припадка у меня крыша съехала, ну бывает же.

— Твой конверт пуст! Кто-то уже забрал листы. Я вложила новые, и завтра комиссия ничего не заметит. Но, кажется, у нас действует какой-то саботажник, подозреваю, что тебе подсунули именно магическую книгу. Я обязательно выясню, кто раздавал книги, и кто собирал конверты.

— На экзамене присутствовали Антонина Сергеевна и Марья Львовна, — прошептала Варвара встревоженно.

— С другой стороны, обвинять и задавать вопросы опасно, твои ответы уже украдены, хорошо я понаблюдаю, и завтра сделаю доклад самой директрисе, а потом и Её Величеству. Надо же! Магическая книга заговорила с тобой, это очень ценный дар. Ох! Что же делать с тобой, что же делать…

Тут Варвара опомнилась и прошептала:

— Если Ульяне идти на бал со всеми, то есть непреодолимая проблема, Натали разодрала единственное платье.

— Да, уж дочка прокурора, который совершенно случайно оказался и членом Тайного совета по магии. Ох, не нравится мне это! Ну, да ладно! Вот пять рублей, завтра Варенька проводи свою подопечную к мадам Бланш, подберите платье подобающее случаю. Идти на бал нужно всем, таково правило!

— О, благодарю, — вырвалось у меня на выдохе. Признаться, я и не собиралась на этот бал. Но если это обязательное мероприятие, то идти придётся, но как позорище.

А тут мне такой щедрый подарок.

Деньги забрала Варвара, а я присела в реверансе. У Золушки появилась Фея крёстная?

Глава 11. Царский дворец

Великий князь Алексей Петрович вернулся во дворец позднее, чем планировал. Времени совершенно не осталось до приезда старшего брата, цесаревича Александра.

— Кирьян, голубчик, отнеси эти запонки, отдай мадам Матильде, пусть осторожно вернёт на место, надеюсь, Алекс не заметит, что я брал его драгоценности.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, но стоило ли так рисковать, Его Высочество цесаревич всегда замечает, когда берут его вещи, — «дядька» или флигель-адъютант и первый помощник во всех личных делах младшего великого князя, давно привык к шалостям своего светлейшего воспитанника.

— Ах, ты бы видел этих девиц! Все так красивы, а как они смотрели на меня! Я же не мог приехать в такое заведение в скромном камзоле. Но достаточно разговоров, поспешите, не хочу портить приятное послевкусие чудесного дня в женском обществе.

Алексей легонько подтолкнул своего адъютанта, ещё немного и вернётся братец, потом придётся объясняться.

Через несколько минут фрейлина, отвечающая за гардероб наследника престола, довольно сердито отчитала Кирьяна Васильевича за самовольство, мол, такие вещи брать без разрешения нехорошо, и чтобы не попасть под неприятный выговор цесаревича Александра, махнула рукой от безысходности, понимая, что этот раз не последний. Забрала футляр и осторожно поставила в специальный шкаф из красного дерева.

Стоило закрыть дверь, как вошёл цесаревич, в прекрасном расположении духа приказал подать комплект домашней одежды для ужина.

— А что мой братец? Как его дела, поездка в Институт благородных девиц прошла успешно?

— Да, Ваше Высочество. Он выглядит счастливым, девицы его обожают! — прошептала мадам Матильда и поспешно вышла, уступая место личному камердинеру цесаревича.

— Надо же, девицы его обожают! Восемнадцать лет юноше, а все мысли о девицах. Ну, впрочем, а когда о них думать…

Стоя перед огромным зеркалом в шикарной гардеробной, позволяя опытному слуге помочь с переодеванием, внезапно уловил нечто новое, сильное, эмоциональное и волнительное. Как аромат утреннего кофе, когда его только-только сварили.

Но это не кофе, и даже не чужие духи, это что-то иное…

Настолько настойчивый новый «след» магии. Нет, с кофе сравнивать эту иллюзию присутствия нельзя, цветы, лёгкость, смех, улыбка и упрямство.

Словно только что в этой приватной комнате стояла женщина, причём такая, за которой он бы и на край света пошёл, но она молча ушла, не оставив имени и ни единого намёка на то, как она выглядит.

Это что-то новое.

— У меня в покоях новая горничная? — цесаревич теперь, как ищейка пытается уловить что-то более существенное, чем магический след.

— Нет! Как можно! Без вашего позволения никак нельзя! Но может, мадам Матильда знает? Пригласить?

— Нет! Я сам уже чувствую! — Александр безошибочно открыл небольшую дверцу комода, и достал футляр с запонками, подарок отца. И без вопросов понятно, что Алексей сегодня щеголял в них перед девицами.

Осторожно открыл крышку футляра, две золотые запонки с крупными бриллиантами. Они казались слишком вычурными, и цесаревич выбирает их только по очень важным поводам, чтобы показать венценосному отцу свою признательность и уважение.

Таких случаев не так много за календарный год наберётся всего два-три, но это по мнению Александра.

Младший князь совершенно иного мнения насчёт драгоценностей. Он готов щеголять в них хоть каждый день и без особого повода.

От драгоценных камней исходит особый аромат магии. Насыщенный день провёл Алексей, тут и его собственный след, и много восторженных девиц вокруг крутятся хороводом. Но всё не то!

Удивительно, что от одной запонки след несколько отличается.

Александр взял её в руку, зажал в кулаке и попытался уловить прошлые события, какие произошли с ней.

Девушка весьма скромная, обычной внешности, её лица не видно, но по ощущениям брата становится понятно, что она его не заинтересовала. Появилось ощущение какой-то неприязни как брезгливости…

Однако насколько сильный след её магии.

— Она артефактор или медиум?

Так с одной запонкой цесаревич Александр и поспешил в покои к младшему брату, тот не успел начать оправдательное выступление, как услышал странный вопрос:

— Кто эта девушка, с которой ты долго разговаривал?

— Их было очень много весь выпускной курс. Сегодня экзамены, — про инцидент, когда одна запонка укатилась под стол, Алексей даже подумать боится. Он умеет скрывать некоторые мысли от старшего.

— Одна, меня интересует та, что помогала тебе с этой запонкой.

— Я честное слово, не помню её, какая-то блёклая девица, служанка. Прости, братец, но это была секунда и все. Их же там много. Будь девица достойная, я бы запомнил. И она слишком откровенно думает о мужчинах! Фривольная донельзя… — простонал, густо покраснел и виновато улыбнулся.

Он, тоже не переставая, думает о ней?

Думает и стесняется этого?

Александр замер на миг, пытаясь считать информацию хоть какой-то магический след.

И заметил его:

— У тебя же ещё что-то осталось от неё? Покажи сейчас же!

— Лента! Отдам тебе, если позволишь ещё раз взять запонки.

— Я подарю тебе сапфировые, они красивее, а эти — подарок отца, так что прости, любитель украшений, так, где лента! — Александр вытянул вперёд руку и скорчил гримасу нетерпения.

Очень удивился, когда младший брат достал атласную ленту из нагрудного кармана, где обычно украшением торчит дорогой платок с нормандским кружевом. Это что-то новенькое. Фривольная, значит?

— Так! Дорогой братец, я ещё раз задам вопрос, и постарайся на него ответить. Кто эта девушка? Почему ее магический след на одной из запонок и почему её лента у тебя в кармане? И ты неровно дышишь, когда я начинаю задавать тебе вопросы о ней! Она не такая уж блёклая, и не такая фривольная, как ты пытаешься меня убедить?

— Это три вопроса, я неуклюжий, уронил твою запонку, девица мне помогла, вставила и перевязала галстук, а когда сбежала, уронила ленту. Она очень бедно одета, я подумал, что служанка. Потому и не придал особого внимания. Она ещё и стриженная. Видать, опозоренная. Маменька тебе и взглянуть в её сторону не позволит. Так что даже не думай её искать! Безразличием спасёшь её от больших неприятностей.

Алексей проговорился и на миг позволил старшему брату увидеть воспоминания о незнакомке, всего лишь вспышка.

— Не такая она и блёклая! Что происходит? К чему таинственность?

— Ты старший, а ведёшь себя как юнец! Забудь её! Не заставляй меня доносить отцу и Тайному совету! Лучше отдай запонки и забудем обо всём, — простонал Алексей, пытаясь сменить тему разговора.

Глава 12. Спор

Александр снова пытается почувствовать магический след незнакомки, и, кажется, уловил причину, по которой Алексей пытается перевести разговор на какую угодно тему, лишь бы не говорить о ней.

— Она обладает магией, одной из сильнейших. Ты знаешь, что с ней будет, если о ней узнает Тайный совет? Не смей о ней говорить Разумовскому! Я сам сначала поговорю с отцом!

— Милый братец, Александр! Я не хотел тебе говорить!

— О чём? — цесаревич замер, очень внимательно взглянул на брата.

— У неё магия действительно сильная, и я не решился с ней даже говорить. Знаешь почему?

— Говори! — нетерпеливо воскликнул цесаревич.

Царевич Алексей выпрямился, и его лицо стало серьёзным:

— Она из тёмных! Возможно, скрывалась или не проявлялась. Но тебе даже думать о ней не стоит. Я слышал, как кое-кто потребовал уведомить Тайную канцелярию, чтобы проверили девицу. По таким, как она Сибирский тракт и каторга плачет. Мне жаль, что я тебя расстроил. Ленту я отдам Курскому, он занимается этими делами! Он был со мной, и тоже о чём-то говорил с ней, не стоит вмешиваться в дела канцелярии, её в любом случае заберут куда следует!

— Ты не посмеешь! Она должна прийти на бал. Узнаю её и первый вальс наш, пожалуй, за этот танец всё про неё пойму! Обойдусь без канцелярии с её допросами. Ты хоть представляешь, что с ней будет?

Александр зажал ленту в кулаке, не желая её отдавать, тем более передавать Курскому, развернулся и поспешил составлять срочный личный приказ, чтобы прибыли все девицы выпускного класса без исключений.

Алексей поспешил за братом, казалось, что у него проснулась совесть, но нет, он думает лишь о запонках:

— Не советую очаровываться, чтобы не разочароваться, она посредственная ведьма, тёмная, недостойная! Эй! Братец, а сапфировые запонки?

— Пойдём, отдам тебе подарок, как девица, ей-богу! Мужчину не запонки красят! А честь!

— Ох! Дорогой князь, хорошо вам говорить, наследник, красавец, а я всего лишь третий в семье, пусть меня украшает сапфир! А честь в том и заключается, чтобы наступить на личные чувства и позволить государственному департаменту действовать согласно закону. И не упрекай меня, рядом с Курским я и сам боюсь находиться, а он меня постоянно охраняет, но, если хочешь, я его попрошу завтра же отстать от девицы, скажу, что ты сам и Его сиятельство князь Разумовский возьмёте это дело. — Алексей вдруг перешёл на громкий шёпот, как в детстве, когда просил старшего брата скрыть шалость.

— Курский твой – цыплёнок, а князь Разумовский – стервятник, ты настойчив, в своём желании уничтожить девицу, лишь подозревая её? Как наследник и старший брат, приказываю, не вмешивайся в это дело! И не пытайся меня защитить, иначе предположу, что ты сам влюбился в неё!

— Вот ещё! Стриженая, блёклая, тёмная ведьма, нищая, и, кажется, обесчещенная, мне и этих поводов достаточно, чтобы не вспоминать о ней и радоваться, что более не встречу её. И тебе настойчиво не советую!

— Вот твои запонки, и я тебе настойчиво советую не вмешиваться! Прояви мужскую волю, друг мой, и оставь девицу в покое…

Александр протянул младшему брату футляр с сапфирами и так посмотрел, что младшему пришлось опустить взгляд и прошептать:

— Хорошо! До бала я молчу, но если с ней что-то случится, то это всё Курский, он за ней увивается, может, и следит. Может, он и обесчестил! Сам с ним разбирайся! Я в такие дела не имею ни малейшего желания вникать! Благодарю за щедрый подарок! — виновато улыбнулся, забрал бархатный футляр и выбежал из покоев старшего брата.

Александр неприятно удивился, неожиданный интерес Курского ничего хорошего не предвещает. Но до бала он не посмеет к ней прикоснуться или вызвать в Канцелярию, а после бала всё изменится.

Вечером еще раз достал запонку, зажал в кулаке и попытался снова «увидеть» девушку, которую так тщательно скрыл младший брат. Она не понравилась Алексею, первыми возникли именно неприятные эмоции. Теперь хочется только одного, скорее найти девицу, проверить свои ожидания.

— Она сильная, в ней определённо есть энергия, но совершенно непривлекательная? Дурнушка? И как теперь быть? — цесаревич посмотрелся в зеркало, прекрасно отдавая себе отчёт, что его сил недостаточно противостоять конкурирующим за престол родам. Сейчас вообще очень мало сил у всех. Или соперники тщательно скрывают свои козыри. Пока отец жив, не решаются лишить царский род реальной власти, но стоит им только заподозрить наследников в слабости…

— Жениться на дурнушке, пожалуй, это меньшее из всех зол, посмотрим, хуже если она безродная, и совершенно катастрофически, если она действительно из тёмных, мы лишимся последнего шанса на абсолютную власть, — цесаревич прошептал, так и не сумев понять, ничего про таинственную незнакомку. Воображение рисует волнительный образ, а разум с сарказмом перечёркивает все мечты. Если она действительно обладает тёмной магией. То судьба её неблаговидная…

— Однако. Алексей часто ошибается, мне нужно лично с ней встретиться и проверить…

Глава 13.

Я совершенно потерялась в пространстве и времени. Оказалось, что завтра суббота, выходной день и все ученицы выпускного класса разъехались по своим домам. Остались только иногородние девушки, но учитывая вчерашние события, решила, что лучше так и продержаться особняком.

Меньше про меня новую знают, крепче спят, да и я целее буду.

Варвара рано утром уходила «работать», проводить какой-то учёт. А когда вернулась с чайником и ароматными жареными гренками, я пристала к ней с расспросами.

— Варвара Степановна, я, честное слово, ничего не помню из своего прошлого, наверное, очень хорошо ударилась головой во время приступа. Какие-то обрывки, картинки. Можно я задам вопросы?

— Называй меня Варей, спрашивай, конечно! — она села и наблюдает, как я разливаю по чашкам чай и подаю обжаренный в яйце хлеб. Понимаю, что всё делаю неправильно, но кого это теперь волнует.

— Тётя Агафья, она мне кто? Мы настолько разные, дивлюсь её настойчивости и манерам, и как она меня силой не утащила замуж.

Пытаюсь говорить, хоть немного в стиле окружающих, но Достоевским никогда особо не зачитывалась, и не «болела» трепетным говором в стиле барышень-институток. А теперь сама слышу, насколько моя речь футуристично звучит, в сравнении с окружающими.

Варя улыбнулась, но так, как улыбаются глубоко несчастные люди.

Сердце сжалось от её печали.

— Если честно, никто. Она долгое время жила при доме твоего батюшки, как экономка. А когда Павел Ильич помер, царствие ему небесное, и тебе от кабинета, где он служил, назначили пенсион, то Агафья взялась с энтузиазмом, свойственным простым людям, проявлять показушную заботу.

— Но она живёт в моём доме? И меня же пытается сбыть замуж?

— Да, через месяц тебе исполнится восемнадцать лет, и тогда сможешь её выселить обратно в деревню. Если выйдешь замуж или получишь престижную должность, то тебе это вполне возможно и удастся.

— А у нас какое родство?

— Я дочь твоей крёстной, наши маменьки водили тесное знакомство. К сожалению, после смерти твоей матушки Елены Сергеевны, и моя недолго на этом свете задержалась. Мы обе жили под «опекой» Агафьи, но я всего два года, а ты пять лет. Но разве ничего не помнишь? Совсем-совсем.

Мне осталось лишь покачать головой. Варя очень быстро смахнула слезинку.

— Я и думаю, что ты ко мне на Вы, да по имени-отчеству. Но на людях так и надо! Может, тебя к лекарю отвести? Прости, за карцер, что не заступилась и не забрала, у меня в комнате места не было, почему-то стало очень боязно оставлять тебя в общей комнате. Бедная моя девочка, нас сирот не любят. Особенно в таком заведении для благородных, тьфу, какие противные, пустое место, только что чин папаши и есть.

Неожиданно, всегда сдержанная Варя вдруг вспыхнула негодованием. Кажется, её ещё сильнее оскорбляет классовое неравенство.

Не решаюсь ей поддакнуть, чтобы не разжечь костёр непринятия. Ей среди этих девиц работать, и если сейчас она не успокоится, станет только хуже.

— Варя, не обращай внимание, подумаешь, фифы. У каждого свой путь! Меня вот за какого-то отставного военного хотят отдать! Но я не хочу замуж, хочу работать. Может быть, Валентина Никифоровна поможет и мои долги спишут, найдут место. Это же возможно?

Мы на некоторое время замолчали, взяли паузу на «подумать», заодно и сладковатые, мягкие гренки доесть, пока тёпленькие.

— Долг могут и списать. Но тогда тебе придётся лет двадцать трудиться, списание-то условное, это как отсрочка. А могут и прямо сейчас выставить на аукцион, и если кому-то нужна такая, как ты, прислуга, экономка или няня, могут и оплатить. После бала вручат предписание и адрес.