Звёздная магия любви

— Меня, кстати, зовут Лина, — сказала медик, когда Арина закончила. — Если что — я всегда в медблоке. Теперь следуйте за мной, я отведу вас.

Выйти за дверь карантинного кабинета было одновременно страшно и невероятно захватывающе. Коридор за ней оказался широким, с высоким потолком, уходящим куда-то вдаль. Стены были не белыми, как в её камере, а металлическими, серо-стального цвета, по ним бежали голубые световые линии, обозначая маршруты и направления. Воздух здесь пах озоном, металлом и чем-то ещё, незнакомым — может, топливом, может, космосом.

Мимо них то и дело проходили люди в такой же синей форме, что была на Кейне и Тариане. Некоторые бросали на Арину короткие, любопытные взгляды, но большинство шли, не поднимая глаз, погружённые в свои мысли или в разговоры по комлинкам. Звук их шагов сливался с общим гулом в единый ритм жизни огромного корабля.

— «Страж Галактики» — это крейсер класса «Несокрушимый», — рассказывала Лина, идя чуть впереди. — Экипаж — почти две тысячи человек. Здесь есть всё: собственный док для истребителей, научные лаборатории, оружейные арсеналы, гидропонные фермы... целый город в космосе. Вы в основном будете находиться в жилом секторе и, видимо, в лабораторном крыле, с учётом... э-э... вашей ситуации.

Арина лишь кивала, глаза у неё разбегались. Они проходили мимо огромных иллюминаторов, и она на мгновение замирала, заглядывая в них. Там, в чернильной темноте, горели звёзды. Не такие, какими она видела их с Земли — тусклые, мерцающие точки. Здесь они были яркими, чёткими, алмазными булавками, воткнутыми в бархат бесконечности. И между ними плыли туманности — розовые, синие, фиолетовые облака, от вида которых захватывало дух. Это было одновременно прекрасно и ужасно. Она была здесь, среди этого величия, и она была так бесконечно мала и одинока.

— Красиво, да? — Лина заметила её взгляд. — Первое время всегда залипаешь. Потом привыкаешь.

— Я не думаю, что к такому можно привыкнуть, — прошептала Арина.

Лина провела её через несколько поворотов, мимо лифтов, которые мягко шипели, открываясь и закрываясь, и остановилась у массивных двустворчатых дверей с надписью «Тренировочный зал Альфа. Доступ по разрешению».

— Вот здесь. Удачи, — Лина снова ободряюще улыбнулась и, развернувшись, заспешила назад по коридору.

Арина осталась одна перед дверьми. Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи под формой и прикоснулась ладонью к панели рядом с косяком.

Двери раздвинулись с тихим шелестом.

Зал оказался огромным, просторным, похожим на ангар. Часть его была занята спортивными тренажёрами невероятных конструкций, другая — напоминала стрелковый тир с голографическими мишенями. Но в центре, куда сразу же упал её взгляд, была расчищена круглая площадка. И на ней стоял командор Кейн.

Он был не один. Рядом с ним парил в воздухе небольшой дрон, похожий на металлический шар с множеством линз и сенсоров. Сам Кейн был в той же форме, но без верхней куртки, только облегающая тёмно-синяя майка, обрисовывающая рельеф мощных мышц плеч и рук. В руках он держал планшет.

Услышав её шаги, он поднял голову. Его серые глаза оценивающе скользнули по ней с ног до головы.

— Вы опоздали на сорок семь секунд, — произнёс он без всякого приветствия.

— Простите, я... — начала было Арина.

— Извинения не нужны. Они ничего не меняют. В будущем рассчитывайте время с запасом. Подойдите.

Она послушно подошла к центру площадки, чувствуя, как под взглядом дрона и самого Кейна по коже бегут мурашки.

— Первый тест — на повторение, — сказал он, откладывая планшет на близлежащую консоль. — Вы продемонстрировали спонтанный лингвистический импринтнг. Я хочу понять, является ли это разовой аномалией или управляемым процессом.

Он сделал легкое движение рукой, и в воздухе перед ним вспыхнули те самые закрученные символы, которые она видела у себя в камере.

— Это базовая логическая головоломка на языке к’ринн, — пояснил Кейн. — Несложная. Сосредоточьтесь. Попытайтесь прочитать и решить её.

Арина уставилась на мерцающие знаки. Они были абсолютно чужими, бессмысленными закорючками. Она сжала кулаки, изо всех сил пытаясь вызвать в себе тот самый «щелчок». Пожалуйста, сработай. Пожалуйста. Она чувствовала, как на лбу выступает холодный пот, как напрягаются мышцы шеи.

Ничего не происходило.

— Я... я не могу, — сдавленно выдохнула она через несколько минут тщетных попыток.

Кейн наблюдал за ней с тем же бесстрастным выражением.

— Очевидно, процесс не контролируется сознательно. Стимул, должно быть, был иным. Вчера вы взаимодействовали с интерфейсом. Попробуйте это.

Он провёл рукой по консоли, и на ней загорелись другие символы. Арина медленно протянула руку, её пальцы дрожали. Она коснулась холодной поверхности панели...

И снова — ничего. Только чувство собственной неадекватности и разочарованный, тяжёлый взгляд командора.

— Интересно, — произнёс он, и в его голосе не было разочарования, лишь холодный интерес. — Значит, не физический контакт. Может быть, стресс? Испуг? В момент вашего появления в моём кабинете вы были в состоянии крайней паники.

Арина молчала, чувствуя себя униженной. Она снова была бухгалтером Ариной, которая не может сдать экзамен.

— Ладно. Перейдём к следующему, — Кейн снова взмахнул рукой, и голограмма сменилась. Теперь это была сложная, постоянно меняющаяся диаграмма, напоминающая клубок светящихся змей. — Это тест на реакцию и координацию. Следите за движением точек и пытайтесь предугадать их траекторию. Дрон будет записывать ваши глазные яблоки.

Она попыталась. Она действительно изо всех сил пыталась сосредоточиться на мельтешащих огоньках, но они сливались в сплошные линии, от которых начинала кружиться голова. Она провалила и этот тест. И следующий — на запоминание последовательностей. И следующий — на решение логических задач на известном ей языке, с которым она тоже справлялась плохо, потому что мозг был перегружен и напуган.

С каждой неудачей плечи Арины опускались всё ниже. Она чувствовала, как горячая волна стыда заливает её щёки. Кейн не ругал её, не критиковал. Он просто констатировал факты, внося пометки в планшет, и это было хуже любых упрёков. Он смотрел на неё как на неисправный прибор, который вот-вот отправят на свалку.

— Похоже, ваш когнитивный профиль ничем не примечателен, — резюмировал он, наконец, откладывая планшет. — За исключением вчерашнего инцидента. Что ж, мы будем действовать методом исключения. Возможно, вам нужен именно стрессовый стимул.

Он повернулся к стене, и оттуда с лёгким шипением выдвинулась стойка с оружием — каким-то странным, с плавными обводами, явно энергетическим.

— Что вы делаете? — испуганно прошептала Арина, отступая на шаг.

— Создаю условия, приближенные к вчерашним, — спокойно ответил Кейн, проверяя уровень заряда пистолета. — Не бойтесь, я не буду стрелять в вас. Я буду стрелять рядом.

Он поднял руку, и ствол пистолета оказался направленным в стену в метре от неё. Арина зажмурилась, инстинктивно вжав голову в плечи.

Раздался негромкий, высокий визг, и воздух запахло озоном. Рядом с её головой со звоном расплавился кусок стены, и брызги раскалённого металла обожгли ей щёку.

Она вскрикнула от боли и страха, отскакивая назад и спотыкаясь о кабель на полу. Она падала, уже предчувствуя удар о жёсткое покрытие, но вместо этого её падение внезапно замедлилось. Она плавно, словно в сиропе, опустилась на пол, не успев даже понять, как это произошло.

Но это было не главное. Главное было в ней самой.

В её висках застучало, загудело, мир поплыл перед глазами, окрасившись в синеватые тона. Внутри что-то сжалось, а потом взорвалось — тихо, беззвучно, но с невероятной силой. Из её собственных ладоней, инстинктивно выброшенных вперёд при падении, вырвался сноп искр. Не электрических, а скорее... световых. Они вспыхнули ослепительным голубым сиянием, похожим на то, что она смутно помнила со своего «появления», и ударили в противоположную стену, оставив на ней небольшой, но заметный оплавленный след.

Тишина. Гул корабля снова заполнил собой пространство.

Арина лежала на полу, тяжело дыша, и с ужасом смотрела на свои руки. Они пощипывали, будто после удара током. От них исходило лёгкое свечение, которое медленно угасало.

Кейн стоял неподвижно, его пистолет был опущен. Его глаза, всегда такие холодные и аналитические, были расширены. В них читалось нечто, чего она раньше никогда не видела — чистое, незамутнённое изумление. Даже... благоговение?

Дрон жужжал, лихорадочно перемещаясь вокруг неё, сканируя с ног до головы.

— Так, — наконец произнёс Кейн, и его голос звучал приглушённо, почти благоговейно. — Так вот в чём дело.

Он медленно подошёл к ней, присел на корточки. Его движения были теперь осторожными, почти нежными. Он не смотрел на неё — он смотрел на её руки.

— Вы... что это было? — прошептала Арина, всё ещё не в силах пошевелиться.

— Энергия, — так же тихо ответил он. — Чистая, ни на что не похожая энергия. Не тепловая, не кинетическая... — он поднял голову, и его взгляд встретился с её. — Магия, Арина. В чистом виде. То, что считалось утерянным много тысячелетий назад. Легенда.

Он протянул руку, будто желая прикоснуться к её ладони, но остановился в сантиметре, почувствовав, наверное, исходящее от кожи тепло.

— Ваш лингвистический импринтнг... это был не он. Это была магия. Она прочитала интерфейс за вас. Она же замедлила ваше падение. И она же вырвалась наружу, когда вы испугались.

Он встал, и в его движениях появилась новая энергия — целеустремлённость, одержимость.

— Все предыдущие тесты не имеют значения. Всё иначе. Всё гораздо... грандиознее.

В этот момент двери зала снова открылись. На пороге, запыхавшись, стоял лейтенант Тариан. Его лицо было обеспокоенным.

— Командор! Система зафиксировала всплеск неизвестной энергии в этом секторе! Всё в порядке? Я был неподалеку и... — его взгляд упал на Арину, всё ещё сидящую на полу, на оплавленную стену рядом с ней и на след от энергетического выстрела. Его глаза округлились. — Что здесь произошло?

— Эксперимент, лейтенант, — холодно ответил Кейн, внезапно снова став строгим командиром. — Всё под контролем.

— Но она... она ранена! — Тариан, не обращая внимания на Кейна, бросился к Арине. Он опустился перед ней на колени, его тёплые карие глаза полны тревоги. Он осторожно, пальцами дотронулся до её щеки, где капля металла оставила небольшой ожог.

От его прикосновения Арина вздрогнула. Но это не было неприятно. Его пальцы были удивительно нежными, а во взгляде — искреннее беспокойство, которого ей так не хватало.

— Всё нормально, — прошептала она. — Просто царапина.

— Это не царапина, — проворчал он, доставая из кармана на поясе маленький шприц-дозатор. — Держите, это заживляющий гель. Наносится на кожу. Проходит за минуту.

Он выдавил каплю прозрачного вещества и аккуратно намазал его на ожог. Почти сразу же жгучая боль утихла, сменившись приятной прохладой.

— Спасибо, — сказала Арина, и её голос дрогнул. После холодной расчетливости Кейна эта простая человеческая забота тронула её до слёз.

— Лейтенант, у вас есть дела поважнее, — раздался ледяной голос Кейна. Он стоял над ними, скрестив руки на груди, и смотрел на Тариана с явным неодобрением.

— Дежурство у моего звена через полчаса, командор, — Тариан поднялся на ноги, но не отходил от Арины, словно ограждал её от гнева начальника. — Я просто убедился, что здесь никто не пострадал.

— Ваше участие зафиксировано. Можете идти, — Кейн сделал нетерпеливый жест.

Тариан кивнул, но перед тем как развернуться, он наклонился к Арине и тихо, так, чтобы слышала только она, прошептал:

— Если что — ищите меня в ангаре истребителей. Спросите любого, где звено «Стикс». Держитесь.

Он улыбнулся ей своей солнечной, сбивающей с толку улыбкой и, щёлкнув каблуками, быстрым шагом вышел из зала.

Арина медленно поднялась на ноги. Щека больше не болела. Но внутри всё ещё трепетало от случившегося. От этой... силы, что вырвалась наружу. И от неожиданной заботы Тариана.

Кейн смотрел на неё изучающе.

— Магия, — повторил он, и в его голосе снова зазвучал тот же голод исследователя. — Это меняет всё. Ваше появление, ваши способности... Всё что связано с этим. Вы — не угроза, Арина. Вы... возможность. Возможность, которую я намерен изучить.

Он подошёл ближе. Теперь в его взгляде не было прежней холодной отстранённости. Была интенсивность, которая была почти так же пугающа, как и незаинтересованность.

— С сегодняшнего дня ваше обучение будет сосредоточено на этом. Вы будете учиться контролировать этот дар. Поняли?

Арина молча кивнула. Она боялась этого человека. Но теперь она также чувствовала проблеск чего-то нового — не только страха, но и... интереса. Любопытства к тому, что же она такое на самом деле.

— Хорошо, — сказал Кейн. — На сегодня достаточно. Отдохните. Завтра мы начнём с самого начала. Сейчас я провожу вас обратно.

Он повернулся и направился к выходу, не оборачиваясь, уверенный, что она последует за ним.

Арина бросила последний взгляд на оплавленное пятно на стене — след своей собственной, неведомой силы. Она разжала и снова сжала ладони, прислушиваясь к себе. Ничего. Ни щелчка, ни покалывания. Та сила исчезла так же внезапно, как и появилась.

Но она знала — она там была. Спрятана глубоко внутри, затаилась.

И с этой мыслью — пугающей и волнующей одновременно — она пошла за командором Кейном, своим новым, непредсказуемым учителем, в свой новый, незнакомый мир.

Глава 3: Уроки власти

Дверь в её камеру закрылась с тихим, но окончательным шипением. Арина осталась одна, прислонившись спиной к холодному металлу, и зажмурилась. Перед глазами всё ещё стояли вспышки голубого света, вырвавшиеся из её собственных ладоней, и обожжённая стена. Рука непроизвольно потянулась к щеке — к месту, где всего несколько минут назад был ожог. Там теперь была лишь гладкая кожа. Нежный гель Тариана и... что-то ещё? Та сила, что замедлила её падение? Она смутно помнила ощущение лёгкости, словно кто-то подхватил её на руки.

Магия.

Слово отдавалось в сознании глухим, нереальным эхом. Она, Арина Сергеева, бухгалтер из Москвы, которая до вчерашнего дня считала магию выдумкой фантастов и сказкой для детей, была её носителем. И не просто носителем — чем-то вроде редкого артефакта, если судить по горящему взгляду командора Кейна.

Она медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Страх никуда не делся. Он висел тяжёлым, липким грузом где-то в районе солнечного сплетения. Но теперь к нему примешивалось другое чувство — щемящее, колкое любопытство. Что это было? Как она это сделала? Сможет ли повторить? И самое главное — что с ней будут делать теперь, когда узнали?

Мысли о Кейне и Тариане сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Ледяная, безжалостная логика одного и искренняя, солнечная забота другого. Два полюса. Два притяжения. Оба пугали по-своему. Кейн — своей непредсказуемостью и той одержимостью, с которой он смотрел на её «дар». Тариан — тем, что его доброта могла оказаться лишь мимолётным порывом, а её доверие к нему — ошибкой, которая больно ударит по ней же.

Она не заметила, как уснула прямо на полу, измотанная эмоциональной бурей. Её разбудил всё тот же монотонный гул корабля и резкий, но тихий звук сигнала у двери.

— Войдите, — прошептала она, с трудом поднимаясь на ноги.

Дверь открылась, и на пороге снова стояла Лина. В руках у неё был не только завтрак, но и аккуратный свёрток.

— Доброе утро, — улыбнулась медик. — Командор Кейн передал, чтобы вы переоделись перед сегодняшним... э-э... занятием. Это ваша новая форма. — Она протянула свёрток.

Арина развернула его. Внутри лежал комплект одежды, кардинально отличавшийся от того мешковатого серого обмундирования, что было на ней сейчас. Это была облегающая чёрная одежда из эластичного, дышащего материала, напоминающая скорее костюм для занятий спортом или йогой. Никаких нашивок, никаких опознавательных знаков.

— Почему чёрная? — спросила Арина.

— Не спрашивайте меня о задумках командора, — вздохнула Лина. — Но, по-моему, это хороший знак. Значит, вас выделяют из общего числа. Не как гражданское лицо, а как... особый персонал.

Арина скептически хмыкнула. «Особый персонал» звучало как эвфемизм для «подопытного кролика». Но она молча приняла душ в крошечной кабинке-санузле и надела новый костюм. Ткань приятно облегала тело, не сковывая движений. В ней она чувствовала себя... иначе. Более собранной, более готовой к чему-то. Как спортсменка перед стартом.

Лина проводила её до того же тренировочного зала. На этот раз Кейн уже ждал её внутри. Он был в своей обычной форме, но без верхней куртки. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по её новому облику, и он одобрительно кивнул, словно видя удачно подобранный инструмент.

— На сегодняшний день все посторонние тесты отменены, — заявил он без предисловий. — Мы будем фокусироваться исключительно на проявленном вами феномене. Ваша задача — научиться вызывать его сознательно и контролировать.

Он указал на центр площадки.

— Встаньте туда. Закройте глаза. Попытайтесь воссоздать в памяти вчерашнюю ситуацию. Испуг. Падение. Ощущение удара.

Арина послушно заняла указанное место. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она вспоминала визг энергетического выстрела, запах гари, ощущение падения... Но внутри было пусто. Лишь лёгкая дрожь в коленях и учащённое сердцебиение. Никакого щелчка, никакой силы.

— У меня не получается, — сдавленно призналась она, открывая глаза.

— Очевидно, — Кейн не выглядел разочарованным. Он подошёл к консоли. — Простой рефлекс не работает. Значит, нужен иной подход. Мы будем искать триггер. Эмоциональный, физический, ментальный.

Он включил голограмму — медленно вращающуюся, сложную геометрическую фигуру.

— Сосредоточьтесь на этом объекте. Попытайтесь ощутить его. Не глазами. А чем-то иным.

Арина снова закрыла глаза, пытаясь «увидеть» фигуру внутренним взором, прочувствовать её. Минуты шли, а результата не было. Только начинала болеть голова от напряжения.

— Не выходит.

Кейн сменил голограмму — теперь это был хаотичный набор быстро сменяющихся цветов и звуков, предназначенный вызвать сенсорную перегрузку. Арина морщилась, ей становилось дурно, но магия не проявлялась.

Затем был тест на физическую нагрузку. Её заставили до изнеможения бегать на беговой дорожке, отжиматься, пока мышцы не начали гореть огнём. Ничего.

Он заставил её решать сложнейшие логические задачи на скорость. Она чувствовала, как мозг буквально закипает, но единственное, что из неё вырвалось, — это стон отчаяния.

Прошло несколько часов. Арина сидела на корточках посреди зала, потная, измотанная, с растрёпанными волосами. Унижение и злость на себя медленно поднимались в ней комом к горлу. Она чувствовала себя обманщицей. Что, если вчерашнее было случайностью? Ошибкой sensors? Иллюзией?

Кейн наблюдал за ней, скрестив руки. На его лице не было ни раздражения, ни нетерпения. Лишь лёгкая тень задумчивости.

— Любопытно, — произнёс он. — Дар есть, но доступ к нему заблокирован. Или... — он сделал паузу, — он связан с чем-то очень конкретным. Не со страхом вообще. А с чем-то иным.

В этот момент дверь в зал приоткрылась, и послышался знакомый голос:

— Командор? Разрешите войти? У меня донесение по вчерашнему инциденту с энергосетями.

На пороге стоял Тариан. Он выглядел официально, с планшетом в руках, но его глаза сразу же нашли Арину, сжавшуюся на полу. На его лице мелькнуло беспокойство.

Кейн брезгливо поморщился.

— Входите, лейтенант. Говорите коротко.

Тариан вошёл, отдал честь и начал что-то докладывать о стабилизации энергопотоков после «вчерашнего всплеска». Арина не слушала. Она смотрела на него, на его живые, выразительные глаза, на лёгкую улыбку, которая, казалось, вот-вот готова была тронуть его губы, даже когда он говорил о серьёзных вещах. После стольких часов холодного, безэмоционального давления Кейна его присутствие было как глоток свежего воздуха.

И вдруг она поймала себя на мысли: «Вот бы он сейчас подошёл. Сказал что-нибудь ободряющее. Улыбнулся по-настоящему».

И в этот самый момент Тариан, закончив доклад, повернул голову в её сторону и — точно поймав её немой взгляд — действительно улыбнулся. Тёплой, лучистой, подмигивающей улыбкой, полной молчаливого «держись, всё будет хорошо».

И случилось это.

Не взрыв. Не вспышка. Лёгкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев. Словно крошечные шарики шампанского лопнули под кожей. И воздух вокруг её руки на мгновение задрожал, искривился, словно над раскалённым асфальтом.

Она ахнула и сжала ладони в кулаки. Эффект мгновенно пропал.

Но Кейн заметил. Его взгляд, только что устремлённый на Тариана, резко переключился на неё. Его глаза сузились.

— Лейтенант, — его голос прозвучал резко. — Ваше присутствие больше не требуется.

— Но, командор, я...

— Выполняйте приказ, — в голосе Кейна зазвенела сталь.

Лицо Тариана стало серьёзным. Он кивнул, бросил на Арину последний, полный недоумения взгляд и вышел.

Как только дверь закрылась, Кейн быстрыми шагами подошёл к Арине.

— Что это было? — потребовал он ответа. — Что вы почувствовали?

— Я... не знаю, — растерянно прошептала она. — Просто... покалывание. Когда он... улыбнулся.

Кейн замер. Он смотрел на неё так пристально, будто пытался прочитать её мысли.

— Любопытно, — повторил он, но на этот раз в его голосе звучало нечто иное. Не просто научный интерес. Что-то более личное, почти... ревнивое. — Очень любопытно. Не страх. Не гнев. Не боль. А... положительная эмоция. Сильная, искренняя позитивная эмоциональная реакция.

Он отвернулся от неё и прошёлся по залу, словно размышляя вслух.

— Это имеет смысл. Вчерашний всплеск... да, он был спровоцирован страхом. Но сам акт — замедление падения — это был акт самосохранения, защиты. Не разрушения, а созидания. Ваша магия... она реагирует на жизнь. На её посылы. На сильные, искренние чувства.

Он снова повернулся к ней, и в его глазах горел новый огонь.

— Мы двигались не в том направлении. Не нужно пытаться вызывать страх или боль. Нужно искать... свет. Воспоминания. Чувства. То, что заставляет вас чувствовать себя живой, защищённой, счастливой.

Арина смотрела на него, не веря своим ушам. Этот холодный, расчётливый человек говорил о свете и чувствах?

— Но... как? — спросила она.

— Вспомните, — приказал он, но на этот раз его голос звучал не так жёстко. — Вспомните тот момент, когда лейтенант улыбнулся вам. Захватите это ощущение. Удержите его.

Арина закрыла глаза. Она снова увидела лицо Тариана, его тёплый взгляд, его улыбку, которая, казалось, разгоняла весь ужас её положения. Она почувствовала, как в груди теплеет, как сжимается что-то сладкое и щемящее. Благодарность. Надежда. Лёгкость.

И снова — то же самое лёгкое покалывание в пальцах. На этот раз чуть сильнее. Она приоткрыла глаза и увидела, что воздух вокруг её рук снова дрожит, но теперь это дрожание складывается в едва заметное голубоватое сияние, словно её ладони окутаны теплым пламенем свечи.

Она вскрикнула от восторга и удивления, и сияние сразу же погасло.

— Не концентрируйтесь на самом эффекте! — резко сказал Кейн. — Концентрируйтесь на чувстве! Удерживайте эмоцию!

Она снова попыталась. Вспомнила, как он подбежал к ней вчера, как аккуратно нанёс гель, как прошептал ободряющие слова. Слёзы благодарности выступили у неё на глазах. И сияние вернулось — теперь оно было стабильнее, ровнее. Оно не било снопом искр, а просто мягко светилось, излучая приятное тепло.

— Хорошо, — произнёс Кейн, и в его голосе прозвучала редкая нота удовлетворения. — Очень хорошо. Теперь... попробуйте этим управлять. Попробуйте сформировать его. Не просто свет. Сделать его... Ощутимым.