Полёт без пункта назначения

Глава 1

1. Настоящая Конвенция применяется в отношении:

а) полётов беспилотных воздушных судов для перевозки пассажиров.

b) предоставления воздушного пространства для обеспечения полётов в соответствии с пунктом (а). <...>

17. За исключением предусмотренного в Главе I настоящая Конвенция обязует государства, присоединившиеся в Конвенции, выделять воздушное пространство для полётов беспилотных пассажирских воздушных судов и создать структуру для организации движения для такого воздушного трафика и управления им.

(Из Исламабадской Конвенции ИКАО, 2032г.)

Самолёт сделал крен, и даже сидящим в креслах не возле иллюминаторов стали видны воды Каспийского моря и береговая линия.

«Неплохо бы сейчас искупнуться, — подумал Постников, — Здесь уже, наверное, тепло».

Сергей много полетал в этих краях, поэтому представлял, где они находятся. Сейчас экипаж свяжется с Ростовом... Какой экипаж? Пора привыкать, что экипажа в пилотской кабине нет. Уже лет пять, после вступления в силу положений Исламабадской Конвенции, авиакомпании стремительно стали освобождаться от лётного персонала. Дорого держать в пилотской кабине квалифицированных, а значит, и хорошо оплачиваемых, специалистов, когда их функции может выполнять автоматика.

Пилоты до последнего были уверены, что уж кто-кто, а пассажиры откажутся летать на самолётах, где нет хотя бы одного пилота. Но достаточно было снять пару-тройку блокбастеров, где умная автоматика вступает в поединок с пилотом-маньяком, желающим разбиться и унести с собой в могилу несколько сотен невинных жертв. Естественно, по законам жанра, добро побеждало, а зрители аплодировать скромным кодерам — создателям замечательной нейросети, победившей зло в виде лётчика.

Законодателям оставалось только зафиксировать на бумаге статус беспилотных пассажирских самолётов под одобрение общественности.

Постников ушёл с лётной работы раньше, чем начались массовые сокращения лётного состава, и занимался анализом угроз на транспорте. Но и в науке тех, кто осмеливался указывать на риски беспилотной авиации, старательно вычищали. И пришлось перейти Сергею Ильичу на преподавательскую работу. Его статьи по управлению человеческим фактором, в том числе и при эксплуатации беспилотных аппаратов, пользовались популярностью в той части научного сообщества, которой не выделялись гранды от авиакомпаний. То есть в настоящей научной среде.

Солнечные лучи пробежались по перегородке, которая отделяла ряд, где сидел Постников, от бизнес-класса и исчезли.

«Странно, — подумал Сергей, — С чего бы нам разворачиваться на запад? Может, меняют трассу».

Он попробовал посмотреть в иллюминатор, но под самолётом уже начиналась слоистая облачность. И Постников откинулся на спинку, чтобы быстро заснуть. Ранний подъём в Дели давал себя знать.

Приснилось, что по прилёте он вышел на парковку и не увидел свой автомобиль. И сразу понял: это угон. Современное авто угонять нет смысла, кроме как на запчасти в страны, где никто не будет интересоваться их происхождением. Но это большая редкость. Тем не менее ни о том, что автомобиль эвакуировали или жена вызвала в режиме автопилота, мысли не было. И больше всего расстроило осознание, что теперь он не купит машину с возможностью ручного управления. Таких авто уже не было в продаже. Даже с пробегом.

От расстройства Постников проснулся. Автоматика, конечно, штука хорошая. Но можно вот так просто войти в систему управления и уедет машина от хозяина. И никаких следов. Разве что камеры видеонаблюдения укажут, где съехал автомобиль с трассы. А там для хорошего специалиста перепрошить систему мониторинга — минутное дело. Но это всё в теории. Такие случаи довольно редки. А приснилось.

Сергей нажал кнопку вызова стюардессы. Автостюард в двух рядах позади общался приятным мужским голосом на китайском с пожилой пассажиркой.

«Хорошо бы она задержала и тогда придёт живая стюардесса, — размечтался Постников, но автостюард попрощался с китаянкой и подкатил к Сергею.

— Что желаете, Сергей Ильич? — милым женским голоском спросила автоматическая штуковина, напоминавшая одновременно небольшой холодильник и кухонный комбайн на колёсах.

— Желаю пообщаться с очаровательной барышней, которая встречала нас на входе, — решил немного повредничать Постников, понимая бесперспективность.

— Старший бортпроводник София может подойти, только когда освободится. Что я вам могу предложить, пока она занята?

— Стакан воды и информацию о рейсе.

Манипулятор немедленно протянул воду, а динамик начал вещать:

— Наш полёт проходит на высоте...

— Мне только время прибытия, — раздражённо прервал Сергей и удивился своему поведению.

Ну, как можно проявлять эмоции по поводу бездушной железки.

— Прибываем по расписанию, — прозвучал всё тот же голос, который лишь немного поменялся, подстраиваясь под настроение пассажира, — Могу я чем-то ещё помочь? Что передать Софье? Ей по-прежнему нужно к вам подойти?

— Спасибо. Не надо.

«Сколько лет Софье? — думал Сергей. — Двадцать три, максимум двадцать пять. То есть летает лет пять, не больше. Значит, не застала время, когда старший бортпроводник был ещё и наполовину пилотом. Ну, как наполовину? Присутствовала в кабине во время взлёта и посадки самолёта на случай потери работоспособности капитана, чтобы нажать кнопку перехода управления в автономный режим. Потом всё делала автоматика. Но очень скоро и вообще убрали пилотов Выходит, бесполезно спрашивать её, почему мы так долго летим на запад. Стандартный ответ, что всё идёт по плану, гарантирован».

От размышлений Сергея отвлекло ощущение, что на него кто-то смотрит. Кресла одного ряда разделял небольшой столик. Соседка — элегантная брюнетка ещё перед взлётом демонстративно надела солнцезащитные очки, выказывая нежелание общаться. Постников посмотрел по сторонам. Никто иной не мог смотреть на него.

— Вам тоже кажется, что что-то не так? — вдруг услышал Сергей.

Голос явно исходил от соседки. Больше некому было заговорить. А женщина сидела неподвижно и спит она или смотрит не понять. Увидев замешательство, брюнетка сняла очки. В больших глазах жила тревога.

— А что вас беспокоит?

— На мониторе мы летим по трассе, — соседка кивнула на экран, — А реально нет. Мы летим на запад.

— Так бывает, когда диспетчер ненадолго вмешивается в управление самолётом, но не отключает сервисное оборудование, чтобы не беспокоить пассажиров, — пояснил Сергей.

— Странное решение. Вызывает обратную реакцию.

— Не все могут по солнцу определить направление полёта.

Сергей улыбнулся.

— Анна Алексеевна, — представилась соседка и надела очки. — А вы, по всему, можете.

Постников достал из кармана пиджака солнцезащитные очки и тоже надел.

— Приходилось какое-то время пользоваться такими навыками.

Анна извинилась и очки сняла. Сергей тоже.

— У меня муж параноидально боится самолётов. Меня всегда это удивляло. А вот сейчас...

Всё время диалога самолёт летел на запад.

Глава 2

В Ростовском центре по управлению и организации воздушного движения царила обычная деловая обстановка. Ещё не наступило время, когда трафик будет максимальным. Руководитель сектора управления Хвостов подменил Зотова на несколько минут раньше положенного.

— Как обстановка, Андрей — поинтересовался Хвостов, — всё по плану?

— А как же Геннадий Петрович. Обратной дороги нет, — излишне бодро ответил Андрей и уступил место начальнику.

Потом сделал несколько движений, чтобы размять мышцы и суставы.

— С этим в комнату отдыха, — заметил Хвостов. После чего, нажав клавишу внутренней связи, добавил уже в микрофон: — Ноль четыре сорок восемь UTC, принял управление в южном секторе. Руководитель полётов Хвостов.

— Петрович, что-то ты рано Серёгу отпустил. — раздался в наушниках голос Жени Ласкина, соседа по даче и диспетчера центра организации движения, который располагался в смежном здании. — Ещё три минуты евойные. Но, раз уж взялся, тебе три борта под управление. 1430 Из Нью-Дели на Москву, 0123 из Нижнего в Тегеран и!.. барабанные палочки — четыре единицы — из Казани в Доху. Сдюжишь?

Ласкин, как всегда, был весел. Он любил свою работу, и работа любила его. Именно Женя ещё очень молодым диспетчером попал в критическую ситуацию. Разрядом молнии вывело из строя электричество и всю электронику центра управления. Работала только аварийная рация. И он по памяти вывел из сектора восемь бортов.

Геннадий Петрович, тогда ещё простой диспетчер, хорошо помнил, как в зале управления погас свет. Через секунду электроснабжение восстановилось, чтобы вновь исчезнуть надолго. В помещении горели только таблички «ВЫХОД», работающие от аккумуляторов. В тусклом свете Геннадий видел, как Евгений с закрытыми глазами давал команды:

— Все работают только на приём. Команды выполнять без подтверждения. Борт такой-то, ускорьтесь на текущем курсе. Борт такой-то, снижение до эшелона триста двадцать. Кто просил вход в зону? Вам разворот на сто восемьдесят с набором эшелона триста сорок...

И это продолжалось долгих двадцать две минуты. Пока последний борт не покинул воздушное пространство зоны ответственности их смены. После Ласкин откинулся в кресле и громко сказал коллегам:

— Зона свободна. Передайте смежным секторам, что мы сегодня не работаем.

И все находящиеся в помещении дружно выдохнули. Никто, кроме профессионала не сможет понять, что это такое. А Хвостов профессионалом был. И уважал Ласкина. И жалел, что он не с ними.

С тех пор как небо по большей части стало беспилотным, структура организации воздушного движения изменилась. Разделилась на две части: организацию и управление. В первой работали диспетчеры, которые, как и раньше, знали кому, куда, на какой высоте и скорости нужно следовать. А во второй как бы переведённые на землю пилоты. Это очень условно. Поскольку управлял каждый внешний пилот всеми самолётами в его зоне. Вернее, всё делала автоматика. И только при необходимости внешний пилот вмешивался в управление. И то такое вмешательство носило довольно условный характер. При появлении сигнала о проблеме управления воздушного судна внешний пилот переводил самолёт в автономный режим. А вот если отказывал и автономный режим, тогда им нужно было им управлять дистанционно, вручную. Такое тренировалось каждые три месяца. Хотя никому ни разу этот навык не пригодился.

И работали соседи по даче в смежных зданиях. Хвостову и нужен был человек из организации. Но Женька не подходил ни по характеру, ни по отношению к жизни. Он считал себя счастливым и ничего иного в жизни не желал, кроме того, что у него было: семья и работа. Такой персонаж никак не годился для целей предстоящей операции.

В результате тщательного отбора пришлось остановиться на Грише Калкине. Прижимист, молчалив. Недоволен зарплатой, начальством, погодой, коллегами... То, что нужно. Прямо, как Артур и заказывал.

А привлечь диспетчера по организации воздушного движения требовалось по одной простой причине. В операции должны участвовать минимум три человека. Двое напрямую выполняют задание, а один для страховки. А так как только один человек из смены отдыхает, то и получается, что кто-то должен быть из управления, а кто-то из организации.

Значит, Зотов и Калкин активно работают, а Хвостов страхует на случай, если что-то пойдёт не плану.

Но об этом лучше не думать. План прост и разработан досконально. И настолько феноменален, что вряд ли кому придёт в голову, что такое возможно. И, значит, нет оснований сомневаться в его осуществлении.

Глава 3

Фёдор Углов перевёлся в главный центр контроля воздушного пространства из Ростова более года назад. Но всё не мог привыкнуть к здешней рутине. Оказалось непривычным работать меньше, а получать за это значительно больше, чем на прежней сложной и ответственной должности руководителя полётов южного сектора.

Но это не всё, что смущало Фёдора. Трудно было привыкнуть к людям. В Ростове-на-Дону для начала разговора считалось достаточным собственного желания. Потому что не бывает на юге людей, которые не ответят. Спешка, плохое настроение и даже болезнь не являлись причиной, не заговорить с незнакомцем, если тот обратился по любому поводу.

Здесь же в Москве люди на улице, как автоматы. Передайте. Вы выходите? Разрешите пройти. Никто ни на кого внимания не обращает. В метро едут полчаса два человека рядом и даже не взглянут друг на друга.

Удивительно. Но именно поездка в метро позволила Фёдору познакомиться с будущей женой. В тот день он собрался в Третьяковскую галерею. В вагоне метро долго ехал рядом с симпатичной девушкой. И очень серьёзной. И Фёдор решил проверить, улыбаются ли москвички в принципе:

— Скажите, а когда вы улыбаетесь, у вас появляются ямочки на щёчках? — обратился он.

Девушка отключила наушник и посмотрела на Фёдора.

— Что вы сказали? — спросила она отстранённо.

— А спрашиваю, когда вы улыбаетесь, у вас появляются ямочки? — повторил вопрос Фёдор и показал на себе, какие ямочки имеет в виду.

— Появляются, — ответила девушка безразлично и опять включила наушники, давая понять, что разговаривать не намерена.

— Не верю, — попытался продолжить разговор Фёдор.

Девушка пожала плечами, что означало отсутствие интереса к мнению незнакомца. И уже пожалел Углов, что не получилось завязать общение, но вышли они на одной станции.

«Если она тоже в Третьяковку, — решил Фёдор, — то это судьба».

И, как по его заявке, незнакомка шла впереди на расстоянии десять — пятнадцать шагов.

Уже на входе в галерею Фёдор подошёл ближе и увидел, как девушка показала пропуск. Дежурная на входе только воскликнула:

— Светлова, опять не через служебный.

Ответ Фёдор не расслышал, но фамилию теперь знал. И на большом интерактивном табло ткнул пальцем в раздел «Наши экскурсоводы». На третьей странице оказалось знакомое лицо. Алина Светлова улыбалась. И, не обманула, на щеках были ямочки.

А ещё, информация на табло поведала, что ближайшая экскурсия у Алины занята, а вот следующая И Углов, боясь, что его опередят, быстро забронировал. И доплатил, чтобы экскурсия была индивидуальной.

В глазах Алины только на мгновение мелькнула тень то ли удивления, то ли раздражения. И уже приготовилась, как профессионал, перейти на деловой тон, но Фёдор серьёзно спросил:

— Я так понимаю, это совпадение. И мне не стоит думать, что вы меня преследуете.

От неожиданности Алина едва не улыбнулась. Но статус обязывал, и она начала экскурсию.

После осмотра первого зала Фёдор попросил:

— А можно услышать не заученное. А то, что реально чувствуете?

Алина посмотрела с интересом.

— Хорошо. Что вам нравится в живописи?

— Рисунок и портрет.

— Вот как. Почему?

— Есть в рисунке магия. Смотришь — линии неровные. Даже неопрятные. А отойдёшь и видишь лицо человека. И глаза живые. И всё про него знаешь. Так и в портрете.

Алина заинтересовано посмотрела на необычного экскурсанта.

— Хорошо. Как раз портреты здесь рядом, — позвала она и, остановившись возле одного, спросила: — Что знаешь про неё?

Фёдор внимательно рассматривал портрет. Подходил ближе, отходил. Алина внимательно наблюдала. И наконец, не выдержала.

— Ну, что?

— Глаза, — ответил Углов.

— Что глаза?

— Как два тумана, — сказал Фёдор и посмотрел на Алину. Потом опять на портрет. — Полуулыбка, полуплач. Её глаза как два обмана, покрытых мглою неудач, — уже громко прозвучали строки стихотворения Заболоцкого про портрет Струйской.

— Ты поэзию любишь? — опять пришлось удивиться Светловой.

— Поэзию? Не-на-ви-жу. Меня с детства отец заставлял каждый день учить по стиху. Память, мол, развивает. А авиадиспетчеру память очень нужна.

Алина засмеялась. Так, уютно и по-доброму, что Фёдору стало тепло на душе. Потом посмотрела на часы.

— У нас ещё десять минут. Пойдём, я тебе покажу, что мне нравится. И, кстати, если решишься меня пригласить на свидание, то я соглашусь.

Через месяц Фёдор познакомился с родителями Алины. Мама — приятно полненькая женщинас круглым лицом сама приветливость и гостеприимство. Алине от мамы достались только ямочки, в остальном она была в папу. Правильные, будто для учебника рисунка, черты лица. А также отцовы стать и характер.

Алексей Дмитриевич в день знакомства, когда они остались с Фёдором наедине, очень серьёзно сказал:

— Алинка у нас одна. Обидишь, пеняй на себя.

— Могу вам сказать то же самое, — спокойно парировал Фёдор.

— Достойно, — отреагировал будущий тесть.

И Москва для Фёдора стала ближе и уютней. Поскольку город — это не только здания, улицы, проспекты, музеи и стадионы, но и люди. В первую очередь люди.

Глава 4

Алина первый раз летела самолётом. И несмотря на то, что муж её был авиадиспетчером и много рассказывал о безопасности воздушного транспорта, она отчаянно боялась. Если точнее, то летела второй раз. А боялась в первый. Поскольку из Москвы они следовали большой делегацией специалистов Третьяковской галереи и за разговорами и общением, она не заметила, как прошёл полёт. Да и бояться в компании своих было как-то неловко. Домой же пришлось возвращаться одной. Она отстала от делегации, потому что занималась отправкой картин.

Ещё в зале ожидания аэропорта Алина увидела знакомого мужчину. В салоне он оказался в кресле прямо перед ней. Чтобы отвлечь себя от страха, Алина решила во что бы то ни стало вспомнить, где она его видела. Образование искусствоведа и работа экскурсовода развивали память. На лица в том числе. Но мешающий расслабиться страх не позволял вспомнить. И как только она решила не заморачиваться то, как будто ей кто-то подсказал: Сергей Ильич. Приводил своих студентов авиационного института на экскурсию. И тот факт, что рядом есть человек, знакомый с авиацией успокоило Алину.

Но ненадолго. Где-то на середине пути, когда уже летели над Каспием, Алине, вдруг стало страшно. Чуть ли не до тошноты. Она решила глянуть на своего знакомого авиатора. Уж тот-то точно знает, когда есть повод бояться. И если Сергей Ильич спокоен, то и у неё причин для волнений не будет.

Но, как посмотреть на соседа, сидящего на ряд впереди?

Алина продумала несколько вариантов и остановилась на одном. Встала и, делая вид, что ей срочно что-то понадобилось в ручной клади, открыла полку над головой. Так она могла рассмотреть сидящих перед ней.

Увиденное не успокоило. Авиатор что-то обсуждал с соседкой. И вид у них был совсем не благостный. Может быть, они это не осознавали, но чуткий глаз художника дал сигнал: соседи явно встревожены.

— Сергей Ильич, — решила обратиться напрямую к почти незнакомому человеку Алина, — Вы меня, верно, не помните

— Алёна, если не ошибаюсь, — перебил Постников, и после короткой паузы добавил, — Алексеевна. Экскурсовод, которая вскружила голову моим студентам, и они так и не вспомнили о чём шла речь во время экскурсии

— Алина, — поправила польщённая Алина, — Спасибо. Но всё же моя задача немного иная. В смысле, чтобы помнили.

Собеседница Сергея Ильича была немного раздражена, что разговор прервали.

— Алина, — представилась Алина и протянула руку.

— Анна Алексеевна, — ответила на приветствие женщина.

— Я тоже Алексеевна, — чтобы заполнить неловкую паузу добавила Алина. А потом, понимая, что разговор может прекратиться, сказала: — Мне почему-то так страшно. Мой муж работает авиадиспетчером во внуковском центре и всё время рассказывает, как безопасно летать. А я почему-то боюсь.

Ещё раз посмотрев на собеседников, вид которых не успокоил, Алина извинилась.

— А что вас пугает? — просил Постников, собиравшуюся сесть на своё место смущённую Алину.

— Не знаю. Такое впечатление, что мы летим не туда Глупость, да?

— Будем надеяться, что это так, — вступила в разговор Анна Алексеевна. — А вы сказали, что ваш муж авиадиспетчер. Он где работает?

Алина пропустила проезжающего мимо автостюарда, бурчащего извинения на разных языках и прислонилась к перегородке.

— Он уже не управляет самолётами. Он в главном центре контроля чего-то там в небе. В смысле смотрят, чтобы везде был порядок. Так он рассказывает, — попыталась рассказать Алина и поняла, что ничего не знает про работу мужа.

И ей стало неловко. Она не сомневалась, что Фёдор отлично знал обо всём, что происходит у неё на работе. Какие картины отправили на реставрацию, какие в запасник. Кто из девчонок собирается замуж или в декрет. Какие смешные случаи были во время экскурсий.

— Это во Внукове? — спросил Постников и, когда Илина кивнула, сказал: — Это ещё лучше. Вы можете связаться с ним?

Алёна достала и включила свой смартфон. И отрицательно покачала головой.

— Бортовая связь не работает.

Аннаа Алексеевна протянула свой.

— Он со спутником.

После набора номера раздалось три гудка и иишный голос сообщил:

«Включён режим ограничения связи».

— Такое часто бывает, — объяснила Алина, — Федя говорит, что работа такая

Наступила пауза и Постников, почувствовав её тяжесть, достал свой смартфон.

— У меня тоже спутник, — сказал он пока шло соединение, а потом уже в трубку: — Николай Васильевич, Постников беспокоит. Можешь говорить?

— Извини, Сергей. Сейчас очень занят. Перезвони чрез полчасика, — прозвучало в трубке.

— Тогда я уже по прилёте звякну. Мы сейчас Каспий пролетаем.

— Ты, что рейсом 1430 летишь? — голос в трубке изменился. — Оставайся на связи

Глава 5

Утренняя смена начинается рано. В это время самолёты только готовятся в путь. Выполняются установленные процедуры. В бортовые системы загружаются полётные задания, в баки — топливо. Салоны заполняются полусонными пассажирами. И только через час-другой они появятся на экранах главного центра контроля, где работает Фёдор. Поскольку в ведении центра исключительно верхнее воздушное пространство. Но дальнемагистралы не знают таких понятий, как день или ночь. Эти машины трудятся круглосуточно. Поэтому Фёдор, придя на работу, сразу посмотрел, где находится рейс 1430. Алина перед вылетом отправила видеосообщение из зала ожидания нового аэропорта индийской столицы. Она храбрилась, но не заметить её волнение, было сложно.

А потом уже по старой сложившейся привычке Фёдор посмотрел камеры видеонаблюдения зала Ростовского центра. Дежурил руководитель полётов Хвостов, с которым пришлось долго трудиться бок о бок, управляя разными сменами. Геннадий подменил, кого-то из своих подчинённых. Скорее всего, Андрея Зотова.

Хвостов познакомился с Артуром, когда отдыхал на море. В свои сорок Геннадий был довольно привлекательным мужчиной. Спортивное прошлое и регулярные физические упражнения позволяли поддерживать форму. И Геннадий с удовольствием ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Обладательницы, которых были самых разных возрастов.

Поэтому Хвостова нисколько не удивило, когда очень привлекательная девушка, занимавшая соседний шезлонг, достала из сумки-холодильника холодное пиво и просто спросила:

— Будешь?

Гена предпочитал не злоупотреблять, но отказать в компании такой милашке посчитал недопустимым и кивнул.

— Тогда, сейчас придёт мой брат и твоя задача отвлекать его, пока я погуляю по пляжу и с кем-нибудь познакомлюсь. А то его контроль мне уже вот где, — показала незнакомка на своё горло, и её груди призывно колыхнулись.

— Я думаю за тобой, красотка, реально глаз да глаз нужен.

— Тоже душнила…, — начала говорить девушка, но её перебил подошедший худощавый мужчина, ровесник Хвостова.

— Мила, не приставай к людям, — сказал он и шлёпнул девушку по попе, а потом уже Геннадию объяснил: — Не обращайте внимания. У сестры шило в одном месте. Ни мне, ни соседям покоя не даёт.

Мужчины познакомились, а девушка из-за спины брата показывала жестами, чтобы Гена отвлекал, а сама собралась улизнуть.

— Милка, сидеть, — не оборачиваясь, крикнул брат, но она уже не слышала.

— Молодёжь, — прокомментировал Артур и открыл две бутылки пива, — Извините её. У вас есть сестра?

Хвостов отрицательно покачал головой и принял протянутую бутылку.

Через пятнадцать минут Артур и Геннадий болтали по-приятельски. А вечером продолжили общение на яхте Артура. Там его сестрёнки не было, но было много иных красоток, охочих до мужской компании.

Хвостов считал, что знакомство с Артуром закончилось, как обычно, заканчиваются ничего не значащиеся встречи на отдыхе. Но через несколько месяцев они снова пересеклись на юбилее кого-то из, как оказалось, общих знакомых. Так завязались приятельские отношения.