Жатва Левиафана (Leviathan's Harvest)

Волков резко развернулся к нему. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Есть! Он был здесь. Всего несколько минут назад.

— Координаты! Курс на точку выхода! — Уже рассчитываю, капитан, — пальцы Чанга порхали над голографической клавиатурой. — Вектор три-семь-два, отметка восемнадцать...

На главном экране вектор курса наложился на звездную карту. Тонкая красная линия прорезала пустоту, указывая направление погони. «Гордость Авроры», огромный хищник, почуявший след добычи, начал плавный разворот. Маршевые двигатели выплюнули столбы раскаленной плазмы, и крейсер рванулся вперед, пожирая световые секунды.

Волков позволил себе короткую, жесткую усмешку. Кирилл думал, что сможет скрыться. Что годы сделают его неуловимым призраком. Но технологии флота не стояли на месте. А охотничий инстинкт самого Волкова обострился до предела. Ты заманил меня сюда, старый друг. Или враг? Теперь ты заплатишь за эту дерзость.

Он нажал кнопку внутренней связи, переключаясь на защищенный канал штаба флота. — Говорит Волков. Объект обнаружен. Начинаю преследование. Прошу подтверждение приказа на захват или уничтожение.

Ответ пришел спустя полторы минуты — время, необходимое сигналу, чтобы преодолеть расстояние до ближайшей ретрансляционной станции. Голос адмирала Ковалевского был сух и лишен эмоций: — Подтверждаю. Приказ остается в силе. Найдите его, Волков. Используйте любые средства. Это ваш шанс искупить вину за Тау Кита. Не подведите флот.

Связь оборвалась. Экран погас. Искупление. Вот как это называлось. Волков смотрел на удаляющуюся красную точку на радаре — «Сапсан». Для адмирала это была операция. Для экипажа — боевая задача. А для него... это было личное.

— Капитан, — снова подал голос Чанг. — Я прогнал сигнатуры через аналитический кластер. Характеристики разрыва метрики совпадают с данными инцидента у Проциона двадцатилетней давности. Это он. Без сомнений.

Волков ничего не ответил. Он лишь крепче сжал челюсти. Инцидент у Проциона. Официально — катастрофа при испытании экспериментального двигателя. Неофициально... неофициально это был провал проекта «Прорыв» и конец карьеры одного талантливого пилота. Конец жизни Кирилла Ветрова. Так им тогда сказали.

— Приготовиться к ускорению, — наконец произнес Волков, и его голос зазвучал как скрежет металла. — Всем постам — полная боевая готовность. Мы идем за ним в самую тьму.

Крейсер «Гордость Авроры» нырнул в пустоту, следуя за тенью корабля-призрака. Погоня началась по-настоящему.

Сцена 2. Кабина «Сапсана». Гиперпространство.

Выход из прыжка был подобен удару молота по наковальне сознания. Реальность, которую Кирилл Ветров привык называть «нормальной», смялась в комок и вывернулась наизнанку, чтобы затем со скрежещущим хрустом вернуться в исходное состояние. На долю секунды он перестал существовать как физическое тело, превратившись в чистую информацию, поток данных, размазанный по бесконечности. А потом боль вернулась. Тупая, ноющая боль в каждой клетке организма, протестующей против подобного надругательства над законами физики.

Мир за обзорным экраном перестал быть чернильной бездной. Он превратился в сюрреалистическую картину безумного художника. Пространство здесь не было пустотой; оно было плотной, вязкой субстанцией, пронизанной извивающимися жгутами энергии цвета индиго и ядовито-зеленого. Эти потоки медленно текли справа налево, словно река из жидкого света, закручиваясь в спирали и образуя геометрические фигуры, которые невозможно описать языком евклидовой геометрии. Они пульсировали в такт какому-то неслышимому ритму, вызывая резь в глазах даже через поляризационные фильтры экрана.

Ветров сидел неподвижно, позволяя системам жизнеобеспечения скафандра впрыснуть в кровь очередную дозу стабилизаторов. Его собственное дыхание казалось оглушительным хрипом в абсолютной тишине вакуума. Руки, лежащие на подлокотниках пилотского кресла, дрожали мелкой дрожью — последствие колоссального нервного напряжения и микрострессов, которым подверглось тело во время прокола метрики. Он ненавидел это чувство беспомощности после прыжка. Ненавидел эту слабость.

Он заставил себя поднять руку и активировать бортовой журнал. Голографический интерфейс развернулся перед ним, мерцая холодным синим светом. Пальцы пробежались по меню архивов. Дата: 14 октября 2247 года. Двадцать лет назад. День, который официально считался днём его смерти.

— Запись номер... кхм... последняя, — раздался из динамиков молодой, полный энтузиазма голос. Изображение мигнуло, и на экране появился он сам. Вернее, тот, кем он был когда-то. Лицо без шрамов, взгляд горит научным любопытством, а не усталостью загнанного зверя. Рядом с ним сидела Елена. Её улыбка была теплой, живой. Сейчас эта запись казалась ему кадрами из чужой жизни.

Молодой Ветров на экране повернулся к камере: — Экспериментальный протокол «Прорыв» вступает в финальную фазу. Мы готовы совершить первый межслойный переход. Расчеты показывают, что использование резонансной частоты тау-кварков позволит нам обойти стандартные ограничения гиперпривода и фактически «срезать» путь через смежные слои реальности. Капитан Волков дал добро на запуск. Все системы в норме. Мы... Голос оборвался. Экран заполнился помехами. Но память услужливо дорисовала остальное. Оглушительный гул, идущий, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. Паника в глазах Елены. Красные вспышки аварийных табло. Искажение пространства прямо внутри кабины, словно само бытие решило пожрать их корабль. Крик второго пилота, которого он силой затолкал в спасательную капсулу. Последнее, что он увидел перед тем, как нажать кнопку катапультирования для неё — это её глаза, полные ужаса и непонимания. А потом — ослепительная белая вспышка, которая сожгла весь остальной мир.

Запись закончилась. Экран погас, вернув Кирилла в уродливую красоту гиперпространства. Он моргнул, прогоняя наваждение. Прошлое мертво. Елена мертва. Тот восторженный идиот тоже мертв. Остался лишь Фантом. Призрак, обреченный вечно бежать по тропе ненужных побед.

Его взгляд упал на инфочип, лежащий на приборной панели рядом с рычагом управления тягой. Маленький кусочек пластика и кремния, полученный им за час до того, как он намеренно раскрыл свое присутствие капитану Волкову. Чип, присланный неизвестным отправителем. Тот самый, что привел его сюда, в систему красного карлика, где сканеры показывали абсолютную пустоту.

Кирилл взял чип. Холодный. Безжизненный. Он вставил его в порт считывания. Процессор «Сапсана» натужно загудел, пытаясь взломать старое флотское шифрование. Прошла минута. Две. На экране побежали строки декодированного текста. Это были не просто координаты. Это был набор параметров: гравитационные константы местной группы звезд, вектор напряженности тахионного поля, частота фонового излучения... Это была карта. Карта невидимого.

Ветров нахмурился. Стандартные сенсоры крейсера показали бы здесь лишь пустоту. Система была ничем не примечательна: тусклый красный карлик, пара газовых гигантов на задворках и облако ледяной пыли. Идеальное место, чтобы спрятаться. Или умереть.

Но данные на чипе говорили о другом. Они описывали точку фокуса, место, где все эти параметры сходились в одной узловой точке. Место аномалии.

Решение пришло мгновенно. Если это ловушка, то он уже в ней. Если нет... то там может быть ответ. Ответ на вопрос, зачем он выжил тогда, двадцать лет назад.

Пальцы легли на штурвал. «Сапсан» был кораблем-разведчиком, созданным для маневров, а не для прямых столкновений. Его сила была в скрытности и скорости. — Активировать экспериментальный сканер, — приказал Ветров. — Принято, капитан, — отозвался мягкий женский голос ИИ. — Запускаю квантовый эхолокатор. Цель: поиск структурных аномалий в метрике пространства-времени.

Из носа перехватчика вырвался тонкий, едва заметный луч бледно-фиолетового света. В отличие от стандартных радаров, посылающих радиоволны, этот импульс уходил «за грань», взаимодействуя с самой тканью реальности. Луч прошел сквозь пылевое облако, не встретив сопротивления, и растворился в пустоте. Несколько секунд ничего не происходило. Затем детекторы взвыли.

На главном экране вспыхнула трехмерная модель. То, что секунду назад казалось однородным полем космической пыли, теперь представляло собой сложную структуру. Внутри облака скрывался объект циклопических размеров. Это была не планета. Не астероид. Это была сфера, идеально гладкая, диаметром в несколько десятков километров. Древняя космическая станция или верфь, погребенная под слоем льда и камня, накопленного за миллионы лет дрейфа.

Сердце Ветрова пропустило удар. Вот оно. То, ради чего он жил все эти годы. То, что он искал, блуждая от системы к системе, оставляя за собой лишь слухи и легенды о призраке.

— Подготовить стыковочные захваты. Режим полной маскировки. Курс на объект. «Сапсан» плавно скользнул вперед, исчезая в тени гигантской древней конструкции. Он вернулся домой.

«Сапсан» плавно скользнул вперёд, исчезая в тени гигантской древней конструкции. Он вернулся домой.

Это чувство не было похоже на триумф или радость спасения. Это была холодная, звенящая пустота внутри, которая наконец-то заполнилась смыслом. Двадцать лет он был щепкой в океане космоса, гонимой ветрами случайных прыжков и необходимостью выживать. Теперь же течение принесло его к источнику. К началу всех его бед... и, возможно, к концу.

Корабль медленно погружался в густую тьму, которую не могли пробить даже мощные прожекторы «Сапсана». Лучи света вязли в облаке космической пыли, словно в толще мутной воды, освещая лишь мириады мелких ледяных кристаллов. Ветров отключил внешнее освещение полностью, полагаясь только на данные с термальных и гравитационных сканеров. Древняя станция на экране выглядела как идеальный чёрный шар, поглощающий любое излучение. Она казалась мёртвой, но приборы улавливали едва заметное эхо — слабое, ритмичное пульсирование энергии глубоко в её ядре. Сердце гиганта билось, пусть и очень медленно.

— Стыковочные захваты активированы, — бесстрастно доложил бортовой ИИ. — Обнаружены стандартные узлы крепления на поверхности объекта. Вероятность успешной магнитной стыковки — девяносто восемь процентов. — Не нужно стандартной стыковки, — хрипло отозвался Ветров. Его голос звучал чужим даже для него самого. — Активируй гравитационный якорь. Мы не будем садиться на эту гробницу. Мы просто привяжем себя к ней.

Перехватчик выпустил тонкий, почти невидимый трос из карбида кремния, усиленного мононитью. Трос вонзился в тёмную поверхность станции, впиваясь в неизвестный материал с лёгкостью шприца, входящего в кожу. Затем последовал короткий импульс от гравитационного захвата, создавая точку притяжения между двумя кораблями. «Сапсан» дёрнулся и замер, прочно закрепившись на обшивке левиафана.

Ветров отстегнул ремни безопасности. Тело протестовало против каждого движения, мышцы затекли от долгого пребывания в одной позе. Но адреналин, смешанный с предвкушением открытия, гнал усталость прочь. Он подошёл к нише со скафандром. Это был не стандартный флотский костюм жизнеобеспечения. Это был его собственный проект, собранный из трофеев и деталей, купленных на чёрных рынках окраинных миров. Гибкий экзоскелет, способный выдержать колоссальное давление, встроенный плазменный резак и система замкнутого дыхания с ресурсом на сорок восемь часов.

Процесс облачения был отработан до автоматизма. Шлем глухо щёлкнул, герметизируя соединение. На забрале шлема тут же вспыхнули показатели систем: давление, уровень кислорода, статус связи. Связь. Он колебался секунду. Включать ли маячок? Если Волков всё-таки вычислит его траекторию и появится здесь, сигнал станет путеводной нитью прямо к нему. Но рискнуть стоило.

— Канал открыт, капитан Волков, — произнёс он в пустоту, зная, что крейсер сейчас может находиться за десятки световых минут отсюда. — Я нашёл то, что искал. Ты слышишь меня? Я на месте. Я спускаюсь внутрь.

Ответом ему была лишь тишина космоса. Удовлетворённо кивнув самому себе, Фантом активировал внешний шлюз. Воздух с шипением покинул переходную камеру, а затем створка люка медленно ушла вверх, открывая вид на бездну.

Перед ним простиралась поверхность станции. Она не была похожа на металл человеческих кораблей. Скорее, она напоминала застывшую вулканическую породу — гладкую, без единого шва или заклёпки. Ни царапин от микрометеоритов, ни следов эрозии. Время казалось бессильным перед этим материалом. Ветров включил магнитные подошвы ботинок и сделал первый шаг наружу.

Звук его дыхания в шлеме казался оглушительным. Он оттолкнулся от борта своего корабля и плавно опустился на обшивку древнего сооружения. Под ногами ощущалась твёрдая, нерушимая твердь. Он посветил фонарём, прикреплённым к запястью. Луч выхватил из темноты идеально круглое отверстие шлюза. Оно было открыто. Кто-то или что-то ждало его внутри. Или, наоборот, приглашало войти, чтобы никогда не выйти обратно.

Немедля больше ни секунды, Кирилл Ветров перешагнул порог и скрылся во мраке древних коридоров. Дверь шлюза начала медленно закрываться за его спиной, отрезая путь к отступлению и оставляя «Сапсан» одиноко висеть на поверхности спящего гиганта.

Отлично. Переходим к третьей сцене, которая свяжет события на «Сапсане» и погоню «Гордости Авроры».

Сцена 3. Тень сомнения / Эхо в пустоте

Мостик крейсера «Гордость Авроры» напоминал растревоженный улей, но это была тишина улья — слаженная, сосредоточенная работа сотен людей, объединенных одной целью. Красное освещение боевой тревоги окрашивало лица офицеров в демонические тона.

Илья Волков стоял за спиной лейтенанта Чанга, нависая над его консолью. От напряжения воздух в рубке казался густым и тяжелым, им было трудно дышать.

— Ну же! — прорычал капитан. — Где он? Куда ведет этот проклятый след?

Чанг не отвечал, полностью поглощенный работой. Его пальцы танцевали по голографической клавиатуре со скоростью пианиста-виртуоза. На главном тактическом экране система Проксима Центавра B сменилась схематичным изображением местного скопления звезд. Единственная красная точка — «Сапсан» — погасла сразу после выхода из прыжка. Он исчез, словно растворился в вакууме.

— Стандартные сенсоры бесполезны, — бормотал лейтенант себе под нос, игнорируя нетерпение командира. — Он использует стелс-технологии... Нет, не то... Это глубже. Он прячется не от нас, а от самого пространства.

Волков скрипнул зубами. Каждая секунда промедления увеличивала дистанцию. Крейсер был быстрее перехватчика в открытом бою, но в игре в прятки среди астероидных полей и гравитационных колодцев юркий «Сапсан» имел все преимущества.

— Лейтенант, если вы сейчас же... — Капитан, помолчите минуту! — неожиданно резко оборвал его Чанг, даже не повернув головы. В любой другой ситуации это было бы грубейшим нарушением субординации, караемым карцером. Но сейчас Волков лишь стиснул зубы и замолчал. Он видел: парень что-то нашел.

Чанг выделил на экране огромный сектор космоса, который сканеры помечали как «пустую область». Для автоматики там не было ничего интересного: ни планет, ни аномалий, только рассеянное облако ледяной пыли и космического мусора.

— Смотрите, — Чанг увеличил изображение облака. — Сенсоры фильтруют эти данные как фоновый шум. Белый шум вселенной. Космическая пыль отражает свет звезды, создавая тепловое эхо. Бортовой компьютер автоматически отсекает такие сигналы, чтобы не засорять обзор.

Он открыл новое окно, вызвав программный код фильтра обработки данных. — Я изменил параметры чувствительности. Я заставил систему слушать тишину. И вот что я услышал.

Он нажал ввод. Изображение на экране изменилось. Хаотичное мерцание «белого шума» вдруг обрело структуру. Внутри пылевого облака проступили очертания чего-то огромного, идеально сферического. Объект был настолько велик, что вызывал едва заметное искривление света звезд позади себя — эффект гравитационной линзы.

На мостике повисла гробовая тишина. Даже старпом Соколов, подошедший сзади, замер с открытым ртом.

— Что... что это такое? — прошептал кто-то из младших офицеров навигационной службы.

— Это не природный объект, — хрипло ответил Волков, не отрывая взгляда от идеальной геометрической формы на экране. — Таких размеров... Это искусственное сооружение. Древнее.

— Оно активно, капитан, — добавил Чанг, выводя на экран данные энергетических сигнатур. — Очень слабый термальный выброс. Источник где-то в ядре. Кто-то или что-то внутри поддерживает минимальную жизнедеятельность.

Волков почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Проект «Прорыв», слова адмирала о нестабильности реальности... Неужели Ветров привел их сюда не просто так? Неужели эта находка и есть причина всего?

Внезапно ожила панель связи. Сигнал шел не извне, а из недр самого корабля. Зашифрованный канал, протокол безопасности флота. Лицо адмирала Ковалевского появилось на личном терминале Волкова. Адмирал выглядел еще более изможденным, чем в прошлый раз.

— Волков, доложите статус, — голос адмирала звучал сдавленно. — Мы нашли его, сэр. И не только его. Есть объект. Искусственный. Огромная сфера в пылевом облаке. Активна. Лицо Ковалевского окаменело. Он закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами. — Значит, всё правда, — выдохнул он. — Старый дурак... Он действительно нашел её. — Сэр, что это? При чем тут проект «Прорыв»? Адмирал посмотрел прямо в камеру, и Волков увидел в его глазах не гнев, а первобытный ужас. — Это Ковчег, Илья. Или Тюрьма. Называй как хочешь. Предтечи построили его, чтобы запереть нечто, что они не смогли уничтожить. Нечто, нарушающее законы физики. Когда мы запускали «Прорыв», мы думали, что создаем двигатель. Кирилл понял первым. Двигатель был ключом. А эта станция — замок. Если он войдет внутрь и сольется с тем, что там находится... Реальность вокруг нас начнет разрушаться. Законы сохранения энергии перестанут работать. Пространство свернется.

Связь прервалась. Экран погас.

Волков медленно обернулся к экипажу. Все смотрели на него, ожидая приказа. Охота перестала быть личным делом или вопросом воинской чести. Ставки выросли до предела. Речь шла уже не о судьбе одного беглеца.

— Старпом, — голос капитана прозвучал глухо, но твердо. — Объявляю операцию «Заслон». Код красный. Приказ флоту: никого не подпускать к системе. Ни гражданских, ни патрульных. Мы идем внутрь. Если придется, мы взорвем эту станцию вместе с собой.

Тем временем, в сотнях тысяч километров от них, глубоко внутри древней сферы, Кирилл Ветров шел по коридору, стены которого пульсировали мягким биолюминесцентным светом. Воздух здесь был странным — плотным, заряженным статическим электричеством. Шагая, он чувствовал, как каждый его вздох синхронизируется с медленным, глубоким пульсом станции. Она чувствовала его. Узнавала.

Впереди коридор расширялся, переходя в гигантский куполообразный зал. В центре зала, паря в метре над полом, висел кристалл размером с небольшой дом. Он не имел граней в привычном понимании; его поверхность представляла собой постоянно меняющийся фрактальный узор, переливающийся всеми цветами, которые человеческий глаз не способен был воспринять целиком.

Это было сердце станции. Её разум.

Ветров остановился на пороге зала. Он снял шлем, отбросил его в сторону. Ему больше не нужен был кислород. Станция создавала вокруг него защитное поле.

— Вот и ты, — прошептал он, глядя на кристалл. Голос эхом отразился от стен, хотя акустики здесь быть не могло. — Я прошел долгий путь. Двадцать лет падений и взлетов. Я устал бежать.

Фрактальная поверхность кристалла вспыхнула ярче, реагируя на звук. По ней пробежала волна, похожая на улыбку. «Ты пришел освободить нас. Ты — ключ.»

Голос не был звуком. Он возник прямо в сознании Ветрова, минуя уши. Он говорил на тысяче языков одновременно, но смысл был понятен абсолютно четко.

— Освободить? — переспросил Кирилл, делая шаг вперед. — Или пленить окончательно? Вы — ошибка. Глюк в программе мироздания. Вы должны были спать вечно.

«Мы — эволюция. Вы спите. Мы бодрствуем. Вольному — воля.»

Кристалл начал вращаться, ускоряясь с каждой секундой. Свет, исходящий от него, становился невыносимым. Ветров прикрыл глаза рукой, но продолжал идти вперед. Он знал, зачем пришел. Не для того, чтобы остановить это. А для того, чтобы стать частью этого.

За его спиной, в шлюзе станции, бортовой компьютер «Сапсана» завершил цикл самодиагностики. Корабль ждал хозяина. Но хозяин не возвращался. Вместо этого древняя станция активировала системы защиты. Невидимые щиты сомкнулись вокруг объекта, отрезая его от внешнего мира.

А далеко в космосе крейсер «Гордость Авроры» набирал скорость, направляясь прямиком в ловушку, о которой его экипаж пока даже не подозревал.

Сцена 4. Пробуждение Левиафана и Погоня в Пылевом Облаке

Внутри станции время перестало существовать. Сознание Кирилла Ветрова расширялось, сливаясь с фрактальной сущностью кристалла. Он перестал быть просто человеком, став узлом в гигантской, невообразимо сложной сети. Он увидел истинную природу реальности — хрупкую, искусственную оболочку, натянутую на первозданный хаос. И он почувствовал зов.

«Ты пришел освободить нас. Ты — катализатор.»

Сигнал не был звуком. Это был чистый информационный пакет, влитый напрямую в нейроны мозга.

— Освободить? — мысль Ветрова была пронизана холодным скепсисом. — Или нарушить равновесие? Вы — аномалия. Ошибка в коде вселенной. Вы должны были оставаться в стазисе вечно.

«Мы — следующий этап. Вы — статика. Мы — динамика. Вольному — воля.»

Кристалл начал вращаться, ускоряясь с каждой долей секунды. Излучаемый им свет перешел из видимого спектра в ослепительное, всепроникающее сияние. Ветров прикрыл глаза рукой, но продолжал идти вперед. Он знал, зачем пришел. Не для того, чтобы остановить это. А для того, чтобы стать проводником этого процесса.

В тот же миг, за сотни тысяч километров от него, в ледяном безмолвии космоса, древняя станция активировала свои системы. Это не было похоже на запуск двигателей человеческого корабля. Не было рева или вибрации. Это было фундаментальное изменение метрики пространства.

Сначала это заметил «Сапсан». Его бортовой ИИ зафиксировал мгновенный скачок гравитационной постоянной и резкий всплеск тау-излучения. Затем по корпусу перехватчика прошла волна странной энергии, от которой все приборы на мгновение сошли с ума, выдавая противоречивые данные. А потом гравитационный якорь просто... дезинтегрировался. Трос, связывавший корабль со станцией, перестал существовать на атомарном уровне.

— Внимание! Критическая потеря связи с якорем! — бесстрастно сообщил ИИ. — Внешнее воздействие не поддается классификации.

«Сапсан» был свободен. Но он был не один.

На мостике «Гордости Авроры» тактические экраны вспыхнули красным.

— Капитан! Фиксирую колоссальный выброс энергии! — доложил лейтенант Чанг. — Это не термоядерный взрыв! Гравитационный профиль объекта меняется! Он... он увеличивает свою массу и плотность!

Волков оттолкнул его от консоли. На тактическом дисплее сфера, которую они только что обнаружили, больше не была пассивной мишенью. Её идеально черная поверхность начала пульсировать изнутри темно-багровым светом, словно раскаляясь до звездных температур.

— Он активировал щиты! — доложил оператор защитных систем. — Плотность поля растет по экспоненте! Наши сканеры не могут пробиться!

— Где Ветров?! Где этот чертов «Сапсан»?!

— Вижу его! — крикнул Чанг. — Он отстыковался от объекта и пытается уйти на маневровых! Капитан, он... он убегает!

На радаре маленькая зеленая точка «Сапсана» отделилась от гигантской красной сферы и рванулась в сторону, пытаясь скрыться в хаосе пылевого облака.

— Инженерный! Полную мощность на двигатели! Артиллерия! Главный калибр — цель «Сапсан»! Огонь на поражение!

«Гордость Авроры» содрогнулась всем корпусом от резкого ускорения и залпа носовых орудий.

Внутри пылевого облака

«Сапсан» метался между ледяными глыбами и потоками пыли на невероятной для такой среды скорости.

— Огонь! — скомандовал Волков.

Носовые плазменные орудия крейсера выплюнули сгустки раскаленной материи. Выстрелы были идеально точны... но они не достигли цели. В метре от корпуса перехватчика пространство вдруг исказилось, пошло концентрическими волнами искажения, и сгустки плазмы просто... исчезли, аннигилировав при контакте с полем неизвестной природы.