Связанная кровью с Королём Ликанов

Глава 6

Шокирует, как всё быстро меняется, словно я никогда и не была дочерью Альфы. За неделю у меня отняли все привилегии. Даже то, что я и не считала привилегией.

Например, одежду.

Отдельную ванную.

Даже моё имя.

– Эй!

Ага, это моё новое имя.

– Эй! Ты!

Остановившись на полпути, я оборачиваюсь, и в этот момент мне хочется лишь одного – провалиться сквозь землю. Серьёзно, если бы прямо подо мной разверзлась земля, это было бы сущим раем.

Это пара Ксандера.

Один её вид, когда она приближается, прошибает меня током, и сердце мучительно сжимается в груди. Вблизи она ещё более сногсшибательна: её длинные чёрные волосы шёлковым водопадом ниспадают на плечи, а пронзительные зелёные глаза, которыми она смотрит на меня, – чистый яд.

– Помнишь меня? – в её голосе сквозит медовый яд.

Она не одна. За ней следует несколько волчиц. Некоторых я знаю – они из стаи. Другие – незнакомки.

– Я… – мой голос застревает в горле, срываясь на шёпот. – Да.

В последнее время от моей гордости ничего не осталось. Опустить перед ней взгляд в землю – для меня это пустяк. И это совсем не разрывает меня изнутри.

Кого я обманываю? Это раздирает меня на части.

– Хорошо. Не хотелось бы думать, что я произвела такое слабое впечатление.

Она обходит меня кругом, и я чувствую, как её взгляд буквально буравит моё тело. На мне больше не моя одежда, та, что была впору. Вместо неё – безразмерная футболка с дырками по краю и джинсы, которые держатся лишь благодаря верёвочному поясу. Всё, что мне когда-либо давал Альфа, у меня отняли.

– Боже, боже. Как низко пали сильные мира сего. – Она цокает языком, с притворным сочувствием качая головой. – Любимица твоего альфы докатилась до такого. Фальшивая дочь, пытавшаяся втереться в доверие к стае под его покровительством.

То, как она всё перевернула, вызывает у меня желание огрызнуться, защититься, но какой в этом смысл? Теперь я – ничто. Здесь никто не на моей стороне.

– Что тебе нужно? – Сохранять ровный и спокойный голос – единственная победа, которую я сегодня одержу.

Она останавливается передо мной, склонив голову набок. – Нужно? О, дорогая. У меня уже есть всё, что я хочу. – Её улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы. – Ксандер, стая, будущее. Теперь это всё моё. Разве ты не слышала?

Вообще-то, да. Все волки только об этом и говорят: об успешном союзе нашей стаи с соседней Стаей Форест-Спрингс. Теперь я даже знаю её имя.

Нора. Её отец – Альфа Форест-Спрингс.

Её настоящий отец. Биологический. Волк, всё как положено. Не то что я. Я просто изгнанница Ксандера, покинутая приёмная дочь его Альфы.

То, с какой небрежностью она заявляет права на всё это, будто по праву рождения, заставляет мою кровь кипеть. Но я ничего не могу поделать. Она победила, и мы обе это знаем.

– Я просто хотела увидеть это своими глазами, – продолжает она, протягивая руку, чтобы накрутить на палец прядь моих сальных волос. Ванна – это тоже привилегия, от которой мне пришлось отказаться; горячей воды вечно не хватает. Или времени. – Девчонку-человека, которая думала, что может играть с волками.

Я отшатываюсь от её прикосновения, по коже бегут мурашки. – Я никогда не играла…

– Тш-ш. – Она прижимает палец к моим губам, заставляя меня замолчать. – Теперь это не имеет значения, правда? Ты там, где тебе и место. Среди отбросов стаи.

Её слова попадают в цель, каждое – как новая рана. Я смаргиваю слёзы, не желая доставлять ей удовольствие видеть, как я плачу. И хотя я говорила себе, что не поддамся на провокацию, она всё равно добилась своего. И так легко.

– Знаешь, – она наклоняется ближе, её горячее дыхание опаляет мне ухо, – Ксандер мне всё о тебе рассказал. Как ты цеплялась за него, отчаянно нуждаясь во внимании. Это было жалко, правда.

Моё сердце снова разбивается вдребезги. Неужели Ксандер и правда такое говорил? Мысль о том, что он смеялся надо мной за спиной, издевался над моими чувствами… Тот самый человек, который когда-то признавался в любви луне. Который клялся, что защитит меня.

– Это неправда, – шепчу я, но это звучит слабо и неубедительно.

Наверное, какая-то часть меня всё ещё отрицает, в какого волка он превратился.

Она смеётся, и этот смех похож на перезвон колокольчиков. Даже в её яде этот звук прекрасен. – Ох, милочка. Ты и вправду думала, что была ему небезразлична? Ты, человек? Он просто развлекался. – Она снова обходит меня кругом. – Маленькая игра, чтобы скоротать время, пока он не нашёл свою истинную пару. Меня.

То, с каким собственничеством она это говорит, заставляет мой желудок скручиваться.

Может, её симпатичная дизайнерская одежда не выглядела бы так элегантно, если бы я её облевала.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, и дышу короткими, резкими вдохами.

Если я на неё сблюю, мне же и придётся это убирать.

Краткий миг радости того не стоит.

– Смирись с этим, Виолетта. – Она выплёвывает моё имя, словно это яд у неё на языке. – Ты никогда не была ничем большим, чем временное развлечение. Человеческая игрушка для заскучавшего волка.

Я вздрагиваю. Почему её дурацкие слова могут так ранить меня? Почему упоминание Ксандера – это такая глубокая рана? Я должна быть холодной. Злой. Жаждущей мести или чего-то в этом роде.

Но ничего из этого не приходит. Только душа, что съёживается всё сильнее.

– А теперь, – говорит она, её тон внезапно становится деловым, – давай установим некоторые основные правила, хорошо?

Я в замешательстве моргаю, глядя на неё. – Правила?

– Да, правила. Слушай внимательно. – Она стучит по моему лбу своим идеально ухоженным ногтем. – Ты будешь держаться подальше от Ксандера. Не разговаривать с ним, не смотреть на него, ничего. Для тебя его не существует. Теперь он мой. Чем скорее ты это примешь, тем легче будет твоя жалкая жизнь.

Она наклоняется вплотную, её зелёные глаза впиваются в мои. – И если я замечу, что ты хотя бы дышишь в его сторону, я позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалела. Поняла?

Я молча киваю, не в силах вымолвить и слова из-за кома в горле.

– Хорошая девочка, – воркует она, снисходительно похлопывая меня по щеке. – А теперь беги. Уверена, у тебя есть важные обязанности омеги, которыми нужно заняться.

Она разворачивается на каблуках и вальяжно удаляется, оставляя меня стоять в одиночестве, раздавленную и опустошённую. Я смотрю ей вслед; её грациозные движения резко контрастируют с моей собственной неловкой, человеческой походкой. Её свита из волчиц следует за ней, хихикая и перешёптываясь.

О да. Смейтесь над жалкой девчонкой-человеком. Ха-ха.

Как только она скрывается из виду, я оседаю на землю – ноги больше не в силах меня держать. Слёзы, которые я сдерживала, наконец-то прорываются наружу, горячие и горькие, стекая по моим щекам.

Человек среди волков. Одна. Ненужная. Забытая.

Глава 7

Мой новый распорядок дня прост.

Просыпаться каждое утро до восхода солнца. Готовить и кормить всех в омега-лодже – и мужчин, и женщин. Убирать, когда все уходят по своим делам. Стирать горы белья. Обед, к счастью, не моя забота, но это также означает, что я не ем. А потом, конечно, ужин и снова уборка.

В омега-лодже есть и другой персонал, но, в отличие от меня, они – настоящие омега-волки. Всё, что им не хочется делать, сваливается на мои плечи, и если я не справляюсь, это каким-то образом становится моей виной.

Первая неделя моей новой жизни закончилась тем, что меня пороли пять ночей подряд.

Это не обычное наказание за невыполнение обязанностей. Им просто нужен был повод.

Не было секретом, что многие в стае ненавидели то, что среди них появился человек, когда Альфа впервые удочерил меня. Как и я, они жили в неведении о том, кем была моя мать. Уверена, они бы узнали её, увидев фотографию, но у меня ничего подобного нет. Только мои воспоминания.

Правду стая узнала лишь в ночь Охоты на Пару, когда Альфа выгнал меня из своего дома и семьи.

Когда-то Мама была парой Альфы. Конечно, не настоящей Луной. Мама, как и я, была человеком. Но она носила его метку пары, и в стае к ней относились как к его паре, пока однажды она не исчезла, и больше её никто не видел. Из сплетен, которые сейчас ходят повсюду, я быстро поняла, что все считают её мёртвой.

Мой отец – мой настоящий отец – также и мой биологический отец. Их убили во время неудачного ограбления дома в мой двенадцатый день рождения. Три дня спустя меня приютил якобы друг семьи: Альфа.

Его показная забота и тёплый дом были привлекательнее любого приюта, даже если бы мне пришлось жить среди волков.

Если бы я знала, я бы умоляла органы опеки оставить меня, но сомневаюсь, что это что-то изменило бы. У меня был дом, куда я могла пойти, и кто-то, готовый платить по счетам. Зачем бы им держать меня в такой ситуации?

Я вздыхаю, и мои руки тонут в горе чистого белья передо мной. Запах стирального порошка щекочет мне нос, пока я разбираю кучу, морщась от огромного количества боксеров. Мужское бельё. Прекрасно.

– По крайней мере, они чистые, – бормочу я, складывая каждую пару быстрыми, отточенными движениями.

Мои пальцы касаются мягкого хлопка, и я невольно думаю о Ксандере. Складывала ли я когда-нибудь его бельё? Конечно, нет. Эта задача предназначалась для домашнего персонала стаи, а не для дочери Альфы.

Но я мечтала стать его женой. Его парой. Мечтала стирать, встречать его у двери с домашним ужином.

А теперь я здесь, и моё дело – перебирать чужое интимное бельё.

Я качаю головой, прогоняя мысли о своём бывшем.

Сосредоточься на задаче, Виолетта. Одна пара за раз.

Корзина с надписью «Джейсон» медленно наполняется аккуратно сложенной одеждой. Футболки, джинсы, носки и, да, эти ужасные боксеры. Я разглаживаю складку на рубашке, лениво размышляя о мужчине, который её носит. Он добрый? Жестокий? Знает ли он вообще моё имя?

Скорее всего, нет. Для большинства в стае я просто человек. Чужачка. Та, которой здесь не место.

Я кладу последнюю вещь в корзину Джейсона и отставляю её в сторону, готовую к доставке. Маленькая победа в дне, полном бесконечных дел.

– Эй, человечка! Живо сюда!

Пронзительный голос главной омеги прорезает воздух, эхом доносясь из кухни.

Я плетусь на кухню, с ужасом ожидая, какое новое задание меня ждёт. Линолеум скрипит под моим весом, объявляя о моём прибытии ещё до того, как я дохожу до дверного проёма.

Главная омега – женщина со строгим лицом по имени Пайпер. Она одевается как секретарь: чёрный костюм, волосы, собранные в классический пучок Пип, и всегда с телефоном в руке. К тому же она настолько коренастая, что, если бы мне под дулом пистолета приказали угадать, я бы предположила, что она – медведь-оборотень.

Пока я ещё была дочерью Альфы, она относилась ко мне с уважением.

Теперь я для неё – грязь под подошвой.

– Вот ты где, – говорит она отрывистым тоном. – Ты нужна в главной ложе. У них не хватает рук.

– Да, мэм. – Я научилась относиться к ней с уважением; именно она назначает мне наказания в конце ночи. Я видела, как она приказывала дать десять ударов плетью, пять ночей подряд. Выражение её лица ни разу не изменилось.

Этой женщине было бы всё равно, умри я от истощения, лишь бы моя работа была сделана.

Она осматривает меня, её губы поджаты в неодобрении. – Это всё, что у тебя есть из одежды?

Взглянув на свою мешковатую толстовку и спортивные штаны – один из трёх моих нарядов в эти дни – я могу лишь сказать: – Да.

Она вздыхает, явно раздосадованная. – Тебе нужно будет найти что-то другое. Такая одежда плохо отражается на Альфе.

Я моргаю в ответ на её слова – единственное внешнее проявление моего удивления. С каких это пор кого-то из этих волков это волнует? Они насмехались надо мной с самого моего падения, говоря, что человеческий мусор не заслуживает даже одежды на себе.

Пайпер морщится и отмахивается от меня. – Я тебе что-нибудь найду. А пока помоги им в главной ложе.

Прибытие в главную ложу – дело довольно нервное.

В заточении в омега-лодже под горой дел была одна светлая сторона: мне не приходилось беспокоиться о том, что я столкнусь с Ксандером.

Пребывание в главной части города, где собираются все волки, увеличивает этот риск в геометрической прогрессии. У меня нет ни малейшего желания сталкиваться с ним, ни в одиночку, ни с Норой. Моё сердце всё ещё ранено и кровоточит; не нужно разрывать его на части ещё больше.

Воздух за пределами омега-лоджа потрескивает от незнакомой энергии. Наш маленький город оборотней, обычно являющий собой образец безмятежной продуктивности, теперь гудит от лихорадочной деятельности. Волки снуют туда-сюда, их движения поспешны и целеустремлённы. Центральный сад, некогда пышный оазис спокойствия, лежит в руинах. Грязь летит во все стороны, пока рабочие с безжалостной эффективностью разрывают клумбы и выкорчёвывают кусты.

Что, во имя всего святого?..

Впереди маячит гигантская главная ложа, и я ускоряю шаг.

– Виолетта!

Я замираю, сердце подпрыгивает к горлу. Этот голос. Нет. Пожалуйста, нет.

Но удача, как всегда, не на моей стороне. Краем глаза я замечаю вспышку золотистых волос. Ксандер. А рядом с ним – Нора, её тёмные волосы блестят на солнце. Идеальная пара, идущая под руку.

Я не жду, чтобы увидеть больше, и бросаюсь к главным дверям главной ложи. Я врываюсь внутрь, тяжело дыша от облегчения, и тут же врезаюсь в стену мускулов. Отшатнувшись, я поднимаю взгляд и вижу хмурое лицо Беты.

– Смотри, куда идёшь, человек, – рычит он, презрительно скривив губу.

Раньше он гладил меня по голове и говорил, что всё будет хорошо. Раньше…

Тьфу. Нет смысла копаться в воспоминаниях о фальшивой заботе.

– Простите. Меня послала Пайпер…

– Мне плевать, чего хочет эта омега, – обрывает меня Бета. Он щурится, окидывая взглядом мой растрёпанный вид. – Но раз уж ты здесь, принеси пользу.

Прежде чем я успеваю возразить, он поворачивается и рявкает на ближайшего волка: – Эй, ты! Я нашёл тебе помощницу, чтобы перетащить те кусты.

– Что? – ахаю я, но Бета уже толкает меня к двери. – Подождите, я…

– За работу, – рычит он, и вот я снова на улице, моргая от яркого солнечного света.

Здоровенный волк хватает меня за руку и тащит к разорённому саду. – Давай, у нас не весь день в запасе.

Я ковыляю за ним. От случайного поручения до физического труда, к которому я совершенно не приспособлена. Потрясающе.

Просто ещё один обычный день, полагаю.

Ясно, что никому нет дела до того, что я должна была делать. для них я просто ещё одна пара рук. Расходный материал. Заменимая.

Волк отпускает меня с кряхтением, указывая на ряд выкорчеванных кустов. – Начинай таскать их к компостной куче. И побыстрее.

Я смотрю на кусты, и у меня всё внутри опускается. Они огромные, их корневые комья размером с моё туловище. Я ни за что не подниму их в одиночку.

– Для этого есть какое-то оборудование, или…

Он фыркает. – Оборудование? Просто подними и отнеси.

Да, примерно этого я и ожидала.

Они знают, что я человек; они должны понимать, что эта задача практически невыполнима. Но он уходит, чтобы заняться чем-то другим в шумной атмосфере обновления сада.

Стиснув зубы, я наклоняюсь и обхватываю руками ближайший куст. Ветки и листья впиваются мне в лицо, пока я пытаюсь его поднять.

Он не поддаётся.

Паника подступает к горлу. Если я не справлюсь, меня накажут. Или, что хуже, вышвырнут совсем. И куда я тогда пойду? Я уже взрослая. В мире людей нет программ, которые спасли бы меня от бездомности и безденежья.

У меня есть образование – если считать диплом школы оборотней образованием.

Но на этом, в общем-то, всё.

Я пробую снова, напрягаясь изо всех сил. Мышцы кричат от протеста, но медленно, мучительный дюйм за дюймом, куст отрывается от земли.

– Вот так, – раздаётся за моей спиной грубый голос. Похоже, он вернулся. – Теперь неси к куче.

Пот капает мне в глаза, пока я, шатаясь, иду вперёд, а вес куста грозит раздавить меня в любой момент. Каждый шаг – это битва, руки дрожат от усилия удержать огромное растение на весу.

Спустя, кажется, целую вечность, я добираюсь до компостной кучи. С вздохом облегчения я роняю куст.

– Хорошо, – кряхтит мужчина. – А теперь снова.

Я поворачиваюсь к саду, и моё сердце сжимается при виде десятков кустов, которые ещё предстоит перенести. Это будет долгий, мучительный день.

Пока я тащусь обратно за следующим кустом, моё внимание привлекает движение у ложи. Ксандер и Нора стоят на ступенях, наблюдая за суетой в саду. Наблюдая за мной.

Губы Норы кривятся в усмешке, когда она наклоняется к Ксандеру и что-то шепчет ему на ухо. Что бы она ни сказала, это заставляет его рассмеяться, и он не сводит глаз с моей барахтающейся фигуры.

Глава 8

Оказывается, здесь намечается какое-то грандиозное событие. Прибывает Король Ликанов.

Никто не знает почему, но ходит много слухов. Он уже давно без новой пары, и у него нет наследника. Вероятно, он ищет себе пару, – по крайней мере, так гласят слухи. С другой стороны, те же слухи утверждают, что он убил свою последнюю пару, так что я не уверена, насколько можно доверять этим сплетням.

Волки не совсем как люди; их положение не передаётся исключительно по наследству. Чтобы вести за собой, волк должен быть альфой, но не все отцы-альфы производят на свет детей-альф. Кроме того, самки тоже могут быть альфа-волками – в теории, – но их никогда не признают полноправными лидерами.

Альфы и Беты, как лидеры стаи, всегда имеют ранг альфа-волка и бета-волка. В стае может быть много волков с рангом альфы и беты, но лишь двое носят этот титул.

От такого у человека голова пойдёт кругом, но всё становится понятно, когда живёшь в стае, как я.

При всём при этом потомство редко рождается с рангом выше, чем у родителей, хотя нередко оно оказывается слабее. Так что двое бет не могут произвести альфу. А двое омег не могут произвести бету. По крайней мере, таково общее правило.

Итак, чтобы появился Принц ликанов, Королю Ликанов нужен наследник.

Впрочем, если спросить, что происходит, когда Король Ликанов умирает, не оставив наследника, – что ж, я понятия не имею. Я не особо слежу за жизнью двора ликанов. Мне и так тяжело выживать в волчьей стае, будучи человеком.

– На сегодня хватит. Расходись!

Рык надсмотрщика-волка прорезает влажный вечерний воздух. Мои плечи с облегчением опускаются, груз усталости оседает глубоко в костях. Я роняю лопату, и мои покрытые волдырями руки кричат от боли, когда я сгибаю пальцы.

Пот и грязь запеклись на моей коже коркой, смешиваясь с кровавыми полосами от порезов, усеивающих мои руки. Каждый шаг отзывается резкой болью в ступнях.

Многочисленные мозоли стёрты в кровь о внутреннюю часть моих неудобных ботинок. Мысль о долгой дороге обратно в омега-лодж заставляет меня хотеть свернуться калачиком прямо здесь, в раскопанном саду.

Но если я так сделаю, то стану лёгкой добычей для любого из моих мучителей, который будет проходить мимо. И хотя в омега-лодже меня никто не защитит, у меня там по крайней мере есть комната, где можно спрятаться.

Я заставляю себя двигаться, делая один мучительный шаг за другим. Стая суетится вокруг меня, и их возбуждённая болтовня о предстоящем визите Короля Ликанов действует мне на нервы. Для них это знаменательное событие. Уверена, волчицы, не нашедшие свои пары во время Охоты на Пару, сейчас прихорашиваются и готовятся в надежде стать Королевой ликанов. Кажется, никого из них не волнует распространённый слух о том, что он убил свою последнюю пару.

Но для меня эта болтовня – лишь очередное напоминание о том, что я здесь чужая.

Мой желудок урчит – болезненное напоминание о том, что за весь день тяжёлой работы у меня во рту не было ничего, кроме стакана воды. Жажда мучит почти сильнее голода, горло пересохло и першит.

Пока я бреду по темнеющей тропе, мои мысли возвращаются к прибытию Короля Ликанов. Где мне спрятаться? Омега-лодж отпадает – он будет кишеть приезжими волками. Моя старая комната в доме Альфы – тоже не вариант.

Горький смешок раздирает моё пересохшее горло. Жизнь в волчьей стае – отстой.

Я не могу оставаться здесь вечно. Это невозможно. Жить здесь, будучи человеком, слишком опасно.

Впереди вырисовывается омега-лодж, его грязный силуэт на фоне ночного неба. Меня не встречают ни тёплый свет в окнах, ни уютные запахи домашней еды. Лишь едкая вонь немытых тел и спёртый воздух.

Некоторые омеги не следят за своей чистотой. Волки обычно довольно щепетильны в вопросах гигиены, но тем, кто на дне стаи, не всегда есть до этого дело.

Я проскальзываю внутрь, молясь, чтобы мне удалось добраться до душевых без…

– Ну и ну. Смотрите, кого принесло.

Насмешливый голос Пайпер заставляет меня замереть на месте. Она стоит в темноте, её глаза поблёскивают в тусклом свете. – От тебя ужасно воняет. Ты вся в грязи? Даже не думай тащить эту грязь сюда.

Я сдерживаю резкий ответ. Спорить – только делать хуже. – Мне просто нужно в душ и спать.

– Нет времени на сон. Кухни нужно отдраить до прибытия Короля Ликанов. Нельзя же, чтобы какой-то человеческий смрад оскорбил его королевский нос, верно?

Моё сердце уходит в пятки. – Но я не ела…

– Не моя проблема. – В голосе Пайпер звучит холодное пренебрежение. – А теперь шевелись.

Я плетусь на кухню, моё тело кричит от протеста. Мысль о новых часах работы заставляет меня хотеть плакать.

Кухня – зона бедствия. Горы кастрюль и сковородок, липкие от пролитого столешницы, полы, покрытые коркой из неизвестно чего.

Ясно, что в моё отсутствие никто и пальцем не пошевелил.

Я хватаю губку и принимаюсь за работу, стараясь не обращать внимания на сосущую пустоту в желудке.

Пока я тру, мои мысли возвращаются к последнему визиту Короля Ликанов. Мне было едва ли тринадцать, и я подглядывала из-за штор, как к подъездной дорожке подъезжают гладкие чёрные машины. Вышедшие из них волки совсем не походили на нашу стаю. Они двигались с плавной Виолеттой, говорившей о силе, превосходящей всё, что я когда-либо видела.

Один из них – высокая, внушительная фигура с глазами, которые, казалось, светились, – посмотрел прямо на моё окно. Я тут же пригнулась, сердце бешено колотилось, а в ушах звенели предостережения Альфы.

Теперь, годы спустя, мысль о встрече с этими волками без даже иллюзии защиты Альфы заставляет холодок бежать по моей спине. Где же мне спрятаться? Альфа всегда говорил мне прятаться во время их визита. Они ненавидят людей.

Мои руки болят, пока я оттираю особенно упрямое пятно. Может, мне удастся пробраться в один из неиспользуемых сараев на окраине территории стаи. Там будет тесно и неудобно, но, по крайней мере, я скроюсь с глаз.

Почему-то, пока я отмываю кухню сверху донизу, а мои руки и спина кричат от напряжения, я не могу отделаться от ощущения тех светящихся глаз, смотрящих в мою сторону.

Глава 9

Я должна покинуть стаю.

Это осознание давно назревало, но когда я просыпаюсь в относительной безопасности своей комнаты и вижу склонившееся надо мной лицо Ксандера, решение принимается за меня.

Я нигде не в безопасности. Даже там, где сплю.

– Не кричи, – шепчет он, зажимая мне рот ладонью.

Я и не собиралась. Здесь никто не придёт мне на помощь.

Мой кивок, кажется, успокаивает его, потому что он отпускает меня и без спроса садится на мою кровать.

Я сажусь, пальцами вцепившись в одеяло и натягивая его на грудь. Тонкая ткань почти не защищает, но это всё, что у меня есть против пронзительного синего взгляда Ксандера. На мне всё ещё вчерашняя одежда, но нахождение в своей кровати – в своей комнате – заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

Моё сердце колотится – предательский ритм, который грозит выдать мою решимость.

– Что ты здесь делаешь?

Яркие, как солнце, волосы Ксандера ловят тусклый свет, образуя ореол вокруг его идеальных черт. Его синие глаза, когда-то служившие источником утешения, теперь заставляют мой желудок скручиваться.

Я вижу лишь то, как он бросил меня ради Норы в тот самый миг, когда понял, что они – пара.

– Как ты, Виолетта?

Его рука тянется к моей. Я отшатываюсь, вжимаясь в изголовье кровати.

– Что ты здесь делаешь? – на этот раз слова звучат резче.

Плечи Ксандера опускаются, и он проводит рукой по волосам, взъерошивая идеальные пряди. – Я беспокоюсь о тебе.

С моих губ срывается резкий смешок, прежде чем я успеваю его сдержать. – Очень смешно.