Две тысячи лет от второго сотворения мира. Книга 4. Ворн. Искатель

Глава 5

Ворн ошарашенно смотрел на бездыханное тело Профессора. Сердце колотилось как бешеное, в голове гудело. «Что, черт возьми, произошло?» – пронеслось у него в голове.

Гобла, бледный как полотно, прошептал:

– Он… Он мертв?

Кирилл молча подошел к телу и проверил пульс.

– Пульс есть, – кивнул Кирилл. – Слабый, но есть.

По венам Профессора волнами пробегало голубое свечение, толчками расходясь по коже, затухая, – и вновь толчок. Мужчина застонал, зашевелился. Его руки блуждали, пальцы скребли пол, он весь извивался как змея, мыча от боли, но в сознание не приходил. Начался припадок. Ворн, Борг и Гобла бросились к Профессору, удерживая его на месте.

– Голову, голову ему держи! – закричал Борг, ловко всунув рукоять своего ножа плашмя в рот Профессора.

Приступ пошел на убыль, мужчина притих. Черты его лица разгладились, кожа налилась румянцем. Пожилой мужчина на глазах молодел. Волосы, прежде практически полностью седые, налились темным цветом, на лице появилась прежде незаметная щетина, морщины исчезали одна за другой, кожа набирала упругость, становилась гладкой. Профессор дышал глубоко, шумно. Его грудная клетка заметно раздалась вширь, плечи расправились, руки и ноги налились силой. Рубаха, до этого болтающаяся на Профессоре как на вешалке, сделалась тесной, опасно натянулась.

Ворн не верил своим глазам. То, что он сейчас видел, шло вразрез со всеми законами, которые он знал. Гобла замер, раскрыв рот, и, казалось, забыл, как дышать. Кирилл единственный сохранял подобие спокойствия, хотя и на его лице читалось крайнее изумление.

Профессор открыл глаза. В них плескался не интеллект умудренного годами ученого, а какой-то дикий, первобытный огонь. Он огляделся, словно зверь, попавший в капкан, не понимая, где он и кто все эти люди. Провел рукой по лицу, с удивлением ощупал щетину. Поднес руку к глазам, рассматривая помолодевшую кожу.

– Что… что происходит? – прохрипел он, и голос его звучал гораздо ниже и грубее, чем прежде. Он попытался сесть, но рубаха предательски треснула по швам, обнажив мускулистую грудь. Борг и Гобла отшатнулись, как от прокаженного. Кирилл остался на месте, внимательно наблюдая за каждым движением преобразившегося Профессора.

Тот оглядел свое тело с нескрываемым восторгом. Согнул и разогнул руку, любуясь игрой мускулов. Затем уставился на свою одежду, которая теперь казалась ему смехотворно маленькой. Резким движением он разорвал рубаху на груди, словно она была сделана из бумаги. Ворн почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Кажется, нам стоит уносить ноги, – пробормотал Гобла, не отрывая взгляда от Профессора, который теперь больше напоминал гладиатора, готового к бою. Кирилл лишь кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Они медленно начали отступать к двери, готовые в любой момент сорваться с места и бежать без оглядки. Никто из них не знал, что за чертовщина произошла с Профессором, но они были уверены в одном – лучше не оставаться рядом, чтобы узнать наверняка.

Когда преображение завершилось, перед ними стоял мужчина лет тридцати, атлетически сложенный, с копной темных волнистых волос и пронзительным взглядом. Он медленно обвел взглядом пространство, удивленно оглядываясь вокруг.

– Где я? Что произошло? – спросил он хриплым голосом, слегка пошатываясь.

Ворн и Гобла опешили, не зная, что ответить.

– Профессор, вы в порядке? Вы помните, что случилось? – осторожно спросил Борг.

Мужчина нахмурился, пытаясь собрать обрывки воспоминаний.

– Я… я помню лабораторию, какой-то эксперимент… и все. Дальше пустота. – Он провел рукой по лицу, ощупывая гладкую кожу. – Что со мной?

Ворн наконец опомнился.

– Профессор, вы… вы помолодели. Сильно помолодели.

Мужчина удивленно посмотрел на свои руки, сжал кулаки, ощущая непривычную силу. Он попытался сделать шаг, но покачнулся. Борг и Ворн поддержали его.

– Осторожнее, Профессор. Вам нужно время, чтобы прийти в себя. – Голос Ворна выдавал волнение.

– Я ничего не помню… Почему вы называете меня Профессором? Где я и кто вы такие?

Кирилл вздохнул.

– Похоже, ваш эксперимент дал неожиданный результат, Профессор. Нам нужно время, чтобы разобраться в произошедшем. Я очень надеюсь, что ваша память вернется к вам и вы все вспомните.

Осторожно усадили преобразившегося Профессора в ближайшее кресло. Вид у него был растерянный и обескураженный. Борг присвистнул, оценивая ситуацию. «Влипли мы, ребята, по самое не хочу», – подумал он.

– Ладно, Профессор… э-э… как вас теперь называть-то? – спросил Гобла, честно признаваясь в замешательстве. Мужчина пожал плечами.

– Не знаю. Называйте меня… Да как хотите, так и называйте. Пусть будет Профессор. – Он оглядел себя с головы до ног, словно впервые видел это тело. – Я чувствую себя… другим. Сильным, здоровым. Но совершенно ничего не помню.

Кирилл подошел к полкам с книгами, достал оттуда дневник отца этого человека и протянул ему.

– Это дневник вашего отца. Придете в себя, пролистайте, может быть, память вернется.

Мужчина нерешительно принял толстую книгу, положил ее себе на колени. Но взгляд его блуждал, выражая полное непонимание и растерянность.

– Может быть, вы это помните? – Ворн протянул потрепанную старую тряпичную куклу.

Мужчина долго смотрел на нее, прежде чем взять в руки, затем погладил куклу с нежностью и прижал к груди. Глаза его наполнились слезами.

– Яся… – прошептал он еле слышно. – Яся, девочка моя… – По щекам пролегли две мокрые дорожки.

Наблюдавшие за этой картиной мужчины переглянулись.

Память к Профессору возвращалась нехотя, лениво подкидывая ему то один кусочек информации, то другой. За ужином решили, что пора собираться в дорогу, но прежде Кириллу нужно было отлучиться по делам. Как он вернется, так и будет ясно, когда и куда им следует отправиться.

Перед уходом Кирилл попросил Профессора провести его до выхода из подземелья. Кирилл окинул взглядом коридор, убедился, что никого поблизости нет, и заговорил:

– Вы же понимаете, Профессор, какая ответственность лежит на ваших плечах? То, что вы создали, может изменить мир. И мы, кардиналы, готовы сделать все, чтобы эта сила попала в нужные руки.

Вернувшийся Профессор сидел задумчивый, то и дело поглядывал на парней, чаще всего он смотрел в сторону подростка.

– Не доверял бы ты ему, Ворн, – тихо сказал он, подойдя сзади к парню и придержав его за локоть. – Опасный он человек.

Ворн вопросительно поднял брови.

– Фанатик, – пояснил мужчина. – Ты же в курсе, что он кардинал? Или нет?

– Да, знаю, – кивнул парень. – И что с того?

– Ничего. Просто… я кое-что вспомнил. Не друг он тебе. Будь осторожен. Это все, что я хотел сказать.

Ворн нахмурился, не понимая, что Профессор имеет в виду. Кирилла он знал достаточно давно, чтобы доверять ему. Кардинал – он и есть кардинал, да, убежденный до мозга костей тип, но он никогда не казался Ворну человеком, способным на предательство. Тем не менее слова Профессора заставили его задуматься. Что такого он мог вспомнить? Хотя, а сколько он с ним знаком, если в целом, по времени? Выходит, не так-то уж и много. Гриню, Гоблу, Борга, да даже того же Лаки Ворн знал куда как лучше, но от Кирилла исходила таинственная, располагающая к себе энергетика. «Может, это просто очередная способность? Вон даже Рауд присмирел и выполняет все команды Кирилла. Странно все это. Очень странно», – думал Ворн.

Пока Кирилл отсутствовал, атмосфера в подземелье стала гнетущей. Гобла притих, перестал шутить и зубоскалить. Профессор, казалось, пытался вспомнить как можно больше, но память возвращалась к нему обрывками, вспышками. Он то хмурился, то улыбался, то внезапно начинал говорить бессвязные вещи, не имеющие отношения к действительности. Ворн терпеливо ждал, стараясь не задавать лишних вопросов. Он наблюдал.

Когда Кирилл вернулся, на его лице не было ни единой эмоции. Он молча кивнул и жестом показал, что пора выдвигаться. Ворн и Гобла переглянулись с Боргом. Что-то явно произошло, но что именно? Об этом можно было только догадываться. Профессор тоже почувствовал напряжение и настороженно посмотрел на Кирилла.

Кардинал протянул Профессору мешок.

– Это вещи, сменное белье и обувь. Переоденьтесь и поспешите со сборами. Утром выдвигаемся. Профессор, вы помните о договоре? Вы идете с нами.

Мужчина пожал плечами, принимая мешок с новой одеждой.

– Помню, не помню – какая разница? Раз договаривались, значит, так тому и быть. Что же, пойду собирать свои пожитки. Как понимаю, я теперь не скоро вернусь домой?

– Вернемся, – усмехнулся Кирилл, – так что сильно не перегружайте свой вещмешок. Пока что возьмите только то, что может нам пригодиться в Мертвых землях.

Помолодевший Профессор кивнул и удалился в свою тайную лабораторию – видимо, собирать медикаменты.

Кирилл устало развалился в кресле, достал мешочек с монетами и протянул его Боргу.

– Держи. Тут хватит на закуп провизии. И зайди в оружейную лавку, прикупи нашему новому другу чего-нибудь по руке. Гобла, а ты на пристань сходи, а то наш Гриндольф, кажется, заигрался в северян. Пусть возвращается. И да, – достал он второй мешочек с монетами и серый конверт, видимо, с письмом. – Это Рауду отдай.

Гобла угукнул, припрятав кошель и письмо во внутреннем кармане куртки.

– Долго не гуляйте, – бросил Кирилл напоследок уходящим парням.

– А мне что делать? – спросил Ворн.

– Если вещи собраны, то отдыхай, – ответил кардинал. – Ребята вернутся, обсудим план похода, а пока можешь поспать.

Ворн глянул на свой походный рюкзак. Тот стоял у стены уже собранный. Заняться было нечем, и он прилег на диване. Хоть спать и не особо хотелось, но вздремнуть пару часиков… Почему бы и нет, если есть такая возможность?

Ему снилось небо. Яркое, голубое, с мохнатыми белыми облаками. Красивый футуристический город со множеством зеленых парков, бассейнов, фонтанов. Статуи, театры, уличные музыканты, счастливые лица людей… Он гулял по чистым улицам с дорожками для велосипедистов и пешеходов, навстречу ему шли две молодые мамочки с колясками, в которых сидели щекастые карапузы. Ворн остановился напротив стеклянной остановки. На него в отражении смотрел маленький светловолосый вихрастый мальчишка лет шести. Это был не Ворн, но и Ворн. Парень провел ладонью по непослушным волосам – руку пружинило. У него никогда не было таких вихров, даже в детстве… Лицо в отражении было незнакомым.

От рассматривания своего отражения Ворна отвлекло странное чувство опасности. Он не сразу понял, в чем дело. Вроде все на своих местах… Но где же звуки? Почему он не слышит щебета птиц, гула мимо проезжающих машин, разговоров людей? Чувство неизбежной угрозы надвигалось многометровой волной цунами. Земля под ногами мелко вибрировала. А люди, словно ничего не замечая, все так же шли, улыбаясь, увлеченно беседуя между собой, общаясь по телефонам.

Холодный ветер резко ударил в лицо, принеся осознание того, что конец света начался не с грохота взрывов, не с ослепительной вспышки, а с гнетущей тишины. Тишины, которая поглотила все звуки мира, оставив лишь звенящую пустоту в ушах. Небо, которое он знал наизусть, вдруг стало мертвенно-серым, лишенным проблеска солнца, словно его затянула бесконечная пелена пепла. И этот пепел неумолимо проникал всюду: в легкие, в глаза, в мысли, отравляя душу отчаянием.

Ядерные ракеты, как посланники смерти, прочертили небо огненными следами, ознаменовав начало конца. Взрывы, словно удары молота-исполина, сокрушали все на своем пути, превращая города в груды развалин, а людей в пепел. Взрывы вгоняли в дрожь землю, вызывая чудовищные землетрясения, которые разрушали последние оплоты цивилизации. Город, только что полный жизни и суеты, мгновенно превращался в братские могилы, укрытые пеплом и радиоактивной пылью.

Ворн стоял на руинах своего дома, когда-то уютного и полного жизни. Теперь же – лишь груда искореженного металла, обугленных досок и разбитого стекла. Он наблюдал, как некогда процветающий город превращается в руины, а небоскребы, словно подкошенные великаны, рушатся под натиском яростного пламени.

Но самым жутким кошмаром Ворна были люди. Под воздействием радиации и голода они превращались в кровожадных мутантов, утративших человеческий облик и моральные принципы. Их тела покрывались язвами и наростами, а глаза горели безумной жаждой крови. Они рыскали по руинам, выискивая добычу и убивая друг друга за кусок гнилого мяса.

Ворн видел, как толпы этих монстров нападают на уцелевших, разрывая их на части и пожирая их плоть. Он слышал их звериный рык и предсмертные крики жертв. Он чувствовал запах гнили и разложения, который пронизывал весь этот адский пейзаж. Ворн бежал. Бежал от кошмара, который преследовал его как наяву. Бежал от мутантов, от голода, от отчаяния. Но куда бежать? В мире, превратившемся в пепел, не осталось места для спасения. Лишь бескрайние пустоши, населенные чудовищами и призраками прошлого. Горло пересохло, пить хотелось немилосердно. Во рту ощущался песок – или то был пепел? Пепел сгоревших людей. Мальчик закашлялся до рвоты, но рвать было нечем. Болезненные спазмы опоясали его торс. Он согнулся, упав на колени, изрыгая из себя все новые и новые порции тлена…

Ворн резко проснулся, словно его дернуло невидимой рукой. Холодный пот струился по спине, оставляя неприятное ощущение липкости на измученном теле. Он тяжело дышал, пытаясь ухватить ускользающие обрывки кошмара, все еще отчетливо витавшие в воздухе вокруг него. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, словно барабаны войны, только что отгремевшие в его сознании.

Комната, тускло освещенная мерцающей керосиновой лампой, казалась чужой и враждебной после буйства красок и ужасов ночного видения. Знакомые очертания предметов – низенький стол, глиняная посуда, сложенная в углу одежда, походные сумки, так и уснувший в кресле Кирилл – не могли рассеять туман страха, все еще окутывавший его душу. Ворн провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки липкого ужаса, но образы сожженных городов, обезумевших мутантов и пепельного неба продолжали преследовать его, словно злые духи.

Он помнил каждый взрыв, каждый крик, каждый отблеск пламени, пожирающего мир. Он помнил страх в глазах умирающих, бессилие в своих собственных руках и отчаянное желание проснуться, вырваться из этого кошмарного плена. И вот он проснулся, но ощущение ужаса не отступало, словно тень от кошмара преследовала его и наяву. Словно он сам лично пережил весь этот ужас.

Ворн встал с дивана, чувствуя, как дрожат ноги от пережитого потрясения. Он подошел к кухонному столу, налил из графина воды, жадно выпил. Затем и второй стакан, и третий опустошил. Дикая жажда наконец отступила. Сердце замедляло свой бег. Умывшись, мальчик жутко захотел увидеть небо.

Тихо, стараясь не разбудить Кирилла, он надел свой ремень с кукри и, прихватив лампу, вышел в коридор подземелья, ведущий в погреб. Отворив скрипнувшую дверь, Ворн миновал погреб и пустые комнаты профессорского дома и вышел на улицу. Солнце село за горизонтом, окрашивая небо в красные тона. Город готовился ко сну.

На паперти храма Тошка, притворяясь юродивым, выпрашивал милостыню.

– Подайте, люди добрые, на кусок хлеба сиротке, – прохрипел он, протягивая засаленную ладошку военному, который входил в храм.

Военный неспешно остановился, вытащил монету и бросил ее к ногам попрошайки.

– Да благословят тебя небеса, добрый человек! – изо всех сил коверкая слова и пуская слюни вслед уходящему покровителю, воскликнул Тошка, поднимая монетку и пряча ее в карман.

Грязное лицо, косые глаза, частые моргания и нервный тик щеки. Тошке подавали чаще, чем другим, потому что он был самым юным среди попрошаек, и это вызывало у людей жалость. Парень не раз замечал злобные взгляды других нищих, но старался не обращать на них внимания, делая вид, что не понимает, что это может для него значить.

– Спасибо, тетенька, да услышат боги твои молитвы! – бормотал он, поднимая очередную монетку. – Ы-ы-ы… – Увидев серебряный кружок размером с ноготь большого пальца, мальчишка радостно засиял во весь рот.

Заметив военного, который медленно спускался по ступеням храма, Тошка потянулся, разминая затекшие ноги. День был удачным, карман ощутимо наполнился мелочью. Он оглядел площадь, пытаясь найти взглядом знакомое лицо. Увидев Алтая, бывший поваренок громко закашлялся и вытер нос рукавом, размазывая грязь по лицу. Алтай в ответ провел рукой по своим коротким волосам, давая знак, что он заметил сигнал и объект под наблюдением.

Военный вышел на площадь и направился к карете, стоявшей у края площади. Кучер одернул поводья, и пара гнедых маров рванула упряжь, готовясь к отправлению. Тошка украдкой следил за каждым движением офицера, пытаясь запомнить все детали. Именно за ним они и наблюдали уже третий день. Алтай говорил, что при нем важные документы, необходимые их общему знакомому.

Военный быстро сел в карету, и дверца тихо захлопнулась. Кучер взмахнул кнутом, и карета, подпрыгивая на булыжной мостовой, двинулась в путь. Алтай, который до этого стоял, прислонившись к стене храма, тут же оживился и, оглянувшись, позвал Мишку и Маришку. Получив от старшего указания, они быстро исчезли из виду. Тошка подождал, пока карета скроется, и снова подал знак Алтаю. Теперь все зависело от них. От их ловкости, умения затеряться в толпе и не привлекать к себе внимания. Игра началась.

Глава 6

Темная тень упала на дорожку, вымощенную плоским камнем, а лицо Ворна обдало порывом ветра от мощных крыльев.

– Мрук!

– Здорово, бандит! – Мальчик расплылся в улыбке.

Мрякул, тяжело плюхнувшись на дорожку, сложил свои кожистые крылья за спиной и, заурчав утробно, словно трактор, ткнулся головой в бок Ворна, обтерся о его бедро. Парень едва устоял на ногах от этого бурного приветствия.

– Тише, тише, Полкаша! С ног же свалишь! – Ворн присел на ступени крыльца. Мрякул вился вокруг, ластясь, словно огромный кот. Мальчишка трепал его за холку, чесал за ушами, гладил по широкой спине. – Фу! От тебя рыбой несет! – Смеясь, он отстранил мокрую морду зверя от своего лица.

– Рыба – вкусно, – прозвучал в голове Ворна мысленный ответ. – Люди кормят.

– Не понял. В смысле, кормят? Ты что, попрошайничаешь?

– Они сами дают. Мрук. – Полкан снова ткнул мальчика головой. – Смешные они. В порту много лодок. В лодках – люди. Я прилетаю, сажусь на лодку, мне дают одну рыбу. Большую. Я улетаю.

Ворн расхохотался.

– Ну, то они от страха, наверное. Чтоб ты их не сожрал. Откупаются.

– Нет. Они сами меня зовут. Машут руками или рыбой. Хотят, чтоб я сел именно на их лодку. А потом они много рыбы ловят.

– Вот как? – Ворн удивленно вскинул брови. – Значит, ты приносишь рыбакам удачу?

– Выходит, так. Они так и говорят: «Счастливчик, лети ко мне!» Я и лечу.

– Ну ты и плут! А если тебя украдут, ты не думал об этом? Люди бывают очень коварны.

– Не беспокойся, друг. Я вижу плохих людей. Черные мысли – черный дым. Хорошие мысли – разноцветный дым. Так и отличаю.

Ворн опешил.

– Да ты никак ауры начал видеть? Ну ничего себе! И давно ты так умеешь?

– Когда тебя искал. Сильно испугался за тебя. Потерял связь. Сильно переживал. Очень хотел найти плохого человека. И нашел. Много плохих людей нашел. Но того, кто тебя увел, не смог найти. – Мрякул виновато заглянул в глаза Ворну. – Прости меня, друг.

Мальчик крепко обнял зверя и тихо прошептал:

– Я вернулся из-за тебя. Если б не ты, возможно, я бы выбрал другой мир. Ты знаешь, мне кажется, что, кроме тебя, у меня нет никого ближе.

Мрякул лизнул мальчика в щеку шершавым языком и уселся рядом.

– Знаешь, дружище… – Ворн вздохнул. – Я вот все думаю и думаю… Кирилл служит своему ордену, и я ему нужен только для достижения неких целей. Гобла – он прикольный, но зачем он с нами отправился в поход? Я не про этот конкретный поход говорю, а в принципе, в целом. Он же тоже свои цели преследует. Они с Карманом хотят усилить свой народ. У Грини особо и выбора-то не было. А теперь он встретил брата. Да, Гриня обижен на Рауда, но, как говорится, кровь – не водица. Я думаю, Гриндольф вернется в род.

– Борг – хороший. Гамлет – засранец. Но Гамлет – друг. Хоть и засранец, – мысленно хмыкнул мрякул.

– А где, кстати, Гамлет? – окинув взглядом забор и внутренний дворик, спросил мальчик.

– С Боргом. Борг – друг.

– Друг, согласен. – Мальчик потрепал мрякула по загривку. – Ладно, Полкаша, хватит о других. Расскажи лучше, что тут без меня происходило? Кто приходил, кто уходил? – Ворн уселся поудобнее на ступеньках, приготовившись внимательно слушать.

– Была одна девочка… – Мрякул замялся, словно выуживая из памяти нужное слово. – Странная. Приходила несколько раз. Она долго смотрела на меня. Говорила, что я очень сильный зверь. И что я должен защищать тебя любой ценой. Потом она ушла. И больше не приходила.

– Она говорила с тобой? Как я?

– Нет. Не знаю. Я с ней не говорил. Она просто смотрела на меня. Я думал, она просто любопытный детеныш.

Ворн насторожился.

– Покажи мне ее.

Мрякул передал образы: маленькая девчушка, лет семи, не больше, в оборванных одеждах, чумазая, на голове – старый цветастый платок, обмотанный так, что видны лишь изумительно зеленые глаза. Она стояла за забором, перебирая пальчиками красные бусины, нанизанные на нитку, и внимательно разглядывала мрякула. Ушла. Снова образ: пришла вновь и опять стоит, смотрит, молча. Перебирает бусины. И так три раза. На третий раз она произнесла несколько слов и удалилась.

Ворн в задумчивости запустил пятерню в волосы, поскреб затылок.

– М-да… И в самом деле, странная она. Интересно, чего ей нужно было?

– Дыма не было.

Ворн не совсем понял, что имеет в виду мрякул. Вопросительно посмотрел на друга.

– У всех людей есть дым. Черный, серый, цветной. А у нее дыма не было.

– Странная девочка без ауры? – хмыкнул Ворн. – Все чудесатее и чудесатее. Хотел бы я с ней пообщаться. Может, чего дельного бы сказала. Зачем-то она же приходила?

– Хочешь, я ее поищу?

– Нет, дружище, не стоит. Не трать силы перед походом. Кирилл сказал, что утром мы выдвигаемся. Если ей надо будет, то еще раз придет. Попробуй с ней поговорить. Мало ли.

– Думаешь, она услышит меня?

– Возможно.

– Хорошо, друг. – Мрякул замялся, собираясь с мыслями. – Ворн, я могу отлучиться ненадолго?

– Проголодался?

– Нет. Попрощаться. Самочка.

Ворн кивнул понимающе.

– Лети, конечно. Только осторожнее там. Не забудь про черные мысли и черный дым.

Мрякул радостно заурчал, расправил крылья и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Ворн проводил его взглядом, пока тот не превратился в маленькую точку на фоне сереющего неба. Мальчик вздохнул и вернулся к своим раздумьям.