Архитрон. Книга 2

— Весёлые нравы, — одними губами отметил Вергилий.

— Ясно. Жизнь тут кипит.

— У нас всегда кипит! — прокричали ему вдогонку дети, уже разбегаясь по узким улочкам, как испуганные тараканы.

Он двинулся дальше; гудение мотора растворялось в нарастающем гуле. Вергилий остановился у края рынка. Здесь торговали всем — от вздувшихся консервов до перепаянного оружия, разложенного на рваных брезентах. Крики зазывал, ругань, лязг металла и приглушённая музыка из динамиков сливались в один оглушительный, непрерывный рёв.

— Аптечки! Противорадиационные! Самые свежие!

— Мужик, покупай снаряжение, качественное!

Вергилий пробирался сквозь плотную, пропахшую потом и чесноком толпу, когда краем глаза заметил человека в потёртом капюшоне, бесшумно пристроившегося к нему.

— Эй, мистер. Чернуха не интересует? — голос был низким и сиплым.

— Например? — буркнул Вергилий, не замедляя шага и не поворачивая головы.

— Не на улице же говорить. Иди за мной.

Незнакомец ловко, как угорь, нырнул в щель между двумя покосившимися лачугами. Вергилий, движимый давним инстинктом, левой рукой под курткой снял пистолет с предохранителя. Он почувствовал привычную шершавость рукоятки. За спиной в простых ножнах висел короткий меч — последний расчёт. Они вышли в узкий, тёмный проход, заваленный хламом, и упёрлись в неприметную, облезлую дверь в подвал. Незнакомец отстучал условный стук костяшками пальцев. Дверь со скрипом, похожим на стон, приоткрылась, и из щели на них уставилась пара настороженных, блестящих во тьме глаз.

— Заходи, — сипло бросил незнакомец, жестом указывая в чёрную пасть темноты.

Вергилий сделал шаг внутрь. Кожей спины он почувствовал, как дверь захлопывается с глухим, окончательным стуком, отсекая дневной свет и гомон базара. Его сменила давящая, могильная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и шёпотом из глубины подвала.

Комната в подвале оказалась неожиданно просторной, будто выгрызенной в глинистой почве. Воздух был густым и вязким от сигарного дыма, который медленно клубился под низким потолком, затягивая лёгкие едкой сладостью. За массивным столом, больше похожим на верстак, грубо сколоченным из досок, сидел здоровенный мужчина в дорогом, но мятом костюме; толстые линзы в его очках увеличивали глаза до неестественных размеров. По бокам, словно изваяния из тёмного полированного камня, замерли два добермана. Их взгляды, жёлтые и немигающие, впились в Вергилия с такой концентрацией, что по спине пробежал холодок.

Беня

— Ну, здарова, — сипло бросил человек, выпуская струйку едкого дыма прямо перед собой.

— Добрый день, — нейтрально, ровно ответил Вергилий, оценивая расстояние до выхода и до собак.

— Присядь на диванчик. А ты — свободен, — кивнул он человеку в капюшоне. Тот быстро и бесшумно ретировался, растворившись в тени у двери.

Вергилий опустился на потёртый диван напротив, пружины жалобно скрипнули под ним. Он чувствовал на себе не просто взгляды собак, а их сфокусированное, хищное внимание, готовое в любой миг перейти в движение.

— Меня зовут Бенджамин. Можно просто Беня.

— Вергилий. Рад знакомству.

— Что ж, Вергилий, давай без лишних слов. Я хочу купить твой квадроцикл.

Вергилий едва заметно, одним уголком губ, улыбнулся.

— Вынужден отказаться. Этот «квадрик» стоил мне слишком дорого.

— То, что он дорогой, я и сам вижу. Теперь всё селение им любуется. А это, сам понимаешь, небезопасно. — Беня говорил медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Вергилий молча смотрел на собеседника, его лицо было непроницаемой маской, ясно давая понять: угрозы здесь не работают.

Беня усмехнулся, показывая ряд жёлтых, неровных зубов. — У меня к тебе деловое предложение. Ты вообще в курсе, куда ты пришёл?

— К сожалению, я здесь впервые.

— Вот именно. А здесь люди завистливые. Могут в лицо улыбаться, а за пазухой нож держать. Только повернёшься — херакс! И всё, конец баллады.

Вергилий продолжал молчать, и Бене, видимо, наскучила его игра в молчанку. Хозяин подвала сделал новую затяжку, пепел упал на стол.

— Я вижу, ты пришёл сюда не просто так. Ты не похож на наёмников или рейдеров. Ты на «Чёрной бирже». И я могу сделать тебе подарок — бесплатно ответить на один вопрос. Второй вопрос будет стоить договора.

Вергилий на секунду задумался, его взгляд стал остекленевшим, будто он отсекал всё лишнее, оставляя лишь суть.

— Южнее был лагерь беженцев из Вертигории. На них напали. Есть ли выжившие?

— А тебе что интереснее — есть ли живые или что там случилось? — переспросил Беня, разминая окурок о железную пепельницу.

— Есть ли живые.

— Есть. Детишки удрали в лес. И светловолосая женщина — сбежала с младенцем на руках.

— Сбежала? От кого? — напряжение, стальная струна, натянулась в голосе Вергилия, выдав его.

— А вот здесь нам уже нужно договариваться, — Беня театрально развёл руками, указывая сигарой на пространство между ними.

— Спрашивай дальше.

— Как мне убедиться, что ты не врёшь?

— Я живу информацией. Если бы я врал, меня бы уже сожрали вместе с моими собаками. — Он похлопал ближайшего добермана по голове. Собака не шелохнулась.

— И, чтобы ты не сомневался, вот тебе бонус.

— В Хламовске несколько дней назад был один малой с той заварушки, Пашка. Его продали на Чёрное озеро.

Вергилий сжал кулаки. Это была Виола. И Пашка. Скорее всего, сын начпрода.

— Что стало с женщиной?

— Предмет разговора — твой квадроцикл, — Беня отрезал, и в его голосе впервые прозвучала сталь, лишённая всякой игривости.

Вергилий, не отводя взгляда, выдохнул:

— Ты его получишь. За полный пакет информации.

— Снаряжение и оружие в сделку не входят, — добавил он.

— Та зачем мне твои побрякушки? Оставь себе.

Вергилий подошёл, чтобы пожать руку. Доберманы мгновенно, как одна тварь, встали в стойку, оглушительно зарычали и обнажили клыки. Звук, наполненный чистой яростью, заполнил комнату.

— Зеля! Рина! Место! — рявкнул Беня. Собаки, не сводя с Вергилия глаз, послушно легли.

— Прости, за хозяина готовы мать родную загрызть.

Их рукопожатие было крепким, сухим и коротким. Вергилий положил на зазубренную поверхность стола ключи, лёгшие с негромким, окончательным лязгом.

Беня нажал скрытую кнопку под столом. В кабинет забежал тот самый человек в сером капюшоне. Беня кинул ему в руки ключи от квадроцикла.

— Запоминай, а лучше записывай, — Беня протянул ему обрывок грязной кальки и короткий, истёртый карандаш. — На лагерь напали головорезы «Кабана». Он тот ещё психопат. Они грабят, насилуют, торгуют рабами. Ту женщину с младенцем позже поймали в лесу и загрузили в транспорт. Увезли на Мёртвое озеро. Там сейчас главный невольничий рынок.

— А дети? Те, что сбежали?

— Исчезли. В тех лесах даже волки срать боятся. Там водится «Амба» — ужасный зверь.

— Что за зверь?

— Тигр-робот. Творение сумасшедшего старика, который живёт в чаще. На реке нашли изодранные в клочья тела рейдеров, но следов детей — нет. Они просто испарились.

Вергилий вдумчиво смотрел на карту, он уже прокладывал маршруты, взвешивал риски.

— Но совсем недавно ещё кое-что случилось. По моей информации, сумасшедший доктор умер, а Пашка — единственный выживший малец — теперь на Мёртвом озере.

Тишина в комнате повисла гуще дыма. Беня внимательно посмотрел на Вергилия, оценивая, как последняя крупица информации легла в общую картину. Картина, судя по лицу гостя, складывалась мрачная и ясная.

— Где найти этого Кабана?

— Рынок на Мёртвом озере. У них там корабль на мели, их штаб. Вот, смотри, — он ткнул жирным пальцем в карту, оставив на ней отпечаток. — Ты здесь, а озеро — тут. Четыре дня пути, если знать тропы.

— Откуда такая точность?

— Мои люди есть везде, — ухмыльнулся Беня, и его увеличенные глаза за линзами стали хитрее. — Если в каком-то селении нет моего филиала, значит, там точно есть мой человек.

— Как туда попасть?

— Это уже следующий вопрос. И отдельный разговор, — Беня откинулся на спинку кресла, выпуская кольцо дыма.

Вергилий молча свернул карту и направился к выходу, его шаги по бетонному полу отдавались глухим эхом.

— Попасть туда можно, только имея «Чёрную метку» караванщика, — бросил ему вдогонку Беня, и его голос прозвучал как последний аргумент. — Без неё тебя прикончат ещё на дороге.

Вергилий остановился у двери, не поворачиваясь. Спиной он чувствовал тяжёлый взгляд хозяина комнаты и пристальное внимание собак.

— Есть вариант. Если отдашь мне всё своё барахло, я отправлю тебя с караваном. Через два дня. Думай.

Вергилий медленно обернулся. Его лицо было непроницаемо, но в глазах вспыхнула холодная искра.

— Ты предлагаешь мне отправиться без оружия? — спросил он, и в вопросе прозвучало не возмущение, а лишь уточнение условий.

— Я предлагаю закончить сделку полным сопровождением. Мои люди. Моя защита. Твоя жизнь в обмен на вещи, — ответил Беня, сложив руки на столе.

Пауза затянулась. Воздух сгустился от дыма и немого противостояния.

— Договорились, — наконец сказал Вергилий, и слова прозвучали как ультиматум.

Беня задумался, протирая толстые линзы очков уголком своего мятого пиджака.

Караван тронется с восточных ворот. Опоздаешь — уйдут без тебя.

Следующий день Мэри не отходила от Эрика. Местный врач, сухонький старичок в выцветшем халате, осмотрев его, развёл руками: парень здоров, только истощён, но несколько дней покоя не повредят. И Мэри устроила ему этот покой, превратив уголок в общежитии в маленький островок заботы. Она рассказывала, что видела за окном: как Платошка и Жорик — двое местных парней, с которыми они познакомились в первый же день — безуспешно, с громким плеском и руганью, учатся рыбачить с ветхого пирса. А Мила, краснея от усердия, учится готовить вместе с женщинами из материнского комитета на общей кухне. Рассказывала, что всем здесь нравится, люди добрые, отзывчивые, но старый, глухой страх потерять всё это снова — этот хлипкий кров, эту хрупкую безопасность — преследует её каждую ночь.

— Эрик, через несколько дней тут фестиваль рыбаков будет. Люди со всех окрестных деревень приедут. Мы с тобой должны поймать самую большую рыбу! — сказала она, сидя на краю его поскрипывающей койки, болтая ногами.

Она увидела, как под её напором он приоткрыл глаза — взгляд был мутным, но уже осознанным.

— Вставай.— Эрик, я знала, что ты меня услышишь. Эрик механически встал и потянулся, чувствуя, как скованность уходит из мышц, сменяясь лёгкой, знакомой слабостью.

— Что со мной было? — спросил он. Голос был тихим и немного хриплым.

— Не знаю. Ты просто закричал и... отключился. — Идём. Хватит отлеживаться.

— Доктор, можно ему со мной уйти? Спросила Мэри.

Доктор осмотрел Эрика и выписал его с госпиталя.

На старом, видавшем виды пирсе, пахнущем смолой, рыбой и влажным деревом, компания местных мальчишек слушала байки Жорика и Платошки, которые, размахивая руками, живописали невероятные приключения.

— Эй, Эрик, Мэри! Мы тут! — крикнул Жорик, завидев их, чуть не свалившись от резкого движения в воду.

— Да вижу! И слышу — тебя за километр слышно! — огрызнулась Мэри, но в уголках её губ дрогнула улыбка.

— А вот и наш третий ловец! — Платошка хлопнул Эрика по плечу, едва не сбив с ног.

— Будешь с нами? У нас тут целая флотилия!

— Сейчас, разбежались! — Мэри упёрла руки в бока.

— Мы с Эриком будем рыбачить вдвоём. Вы меня в команду не звали, вот и получайте!

— Эрик сам выберет! — ухмыльнулся Платошка.

Эрик посмотрел на оживлённые лица ребят, потом на Мэри, которая глядела на него с немым вызовом и надеждой.

— Я буду с Мэри, — тихо, но чётко сказал он.

— Ха-ха-ха! Смотрите-ка, он, наверное, влюбился!

— Променял друзей на девчонку! — зашушукались мальчишки, переглядываясь и подталкивая друг друга локтями.

— Ну и ладно! Идём, Эрик, будем закидывать с берега, — фыркнув, Мэри взяла его за руку и потащила прочь, прочь от смеха и любопытных взглядов.

Раздобыв две потрёпанные удочки и баночку червей, они устроились на пустынном, заросшем осокой участке берега, где тихая вода плескалась о плоские камни.

Тем временем в доме старосты было иначе — деловито.

— На праздник приедут большие гости. С самого Питера, — Егоров, перечитав полученное письмо ещё раз, снял очки и протёр их краем рубашки. Глаза его горели.

— Прям с того самого? — помощник пухлый Палыч отложил в сторону кипу подсобных бумаг.

— Да, с самого. Рыбалка в этом году будет особенная, Палыч! Накроем стол метров на двадцать... нет, чёрт, на тридцать! Чтобы все гости поместились!

— А откуда у нас столько столов? — спросил Палыч, почесывая затылок.

— С этим разберёмся! Каждый из дома вытащит, что может. Этот фестиваль запомнят надолго! — староста с решительным видом откинулся на спинку стула, которая жалобно затрещала.

— Так, Эрик. Держишь удочку, вот крючок с червячком... Кидаешь в воду и ждёшь, — терпеливо объясняла Мэри, показывая каждое движение.

— Жду, — Эрик уставился на воду, держа удочку с болтающимся на леске жалким червяком над самой землёй.

— Да нет же! Хоть червячка-то в воду забрось! — рассмеялась Мэри и лёгким взмахом показала, как это делается. Леска с тихим всплеском ушла под воду.

Эрик старательно повторил её движения, поплавок шлёпнулся в паре метрах от берега, и он снова замер в напряжённом, почти недвижном ожидании.

— Мы им всем утрем нос, этим дуралеям! — кипятилась Мэри, глядя в сторону пирса.

— Девочке место на кухне! Может, и место, но не всегда! Особенно не во время развлечений!

— Неправильно вы, деточка, закидываете, — раздался за их спинами хриплый, словно проржавевший голос.

Они обернулись. Позади стоял седой как лунь босоногий рыбак с длинной, тёмной от времени удочкой через плечо. Его лицо было изрезано морщинами, как карта, а глаза смотрели знающе.

— Вам нормального поплавка не хватает. Тяжёлый груз тянет ко дну, рыба не клюнет. Но вам повезло — у меня пара запасных как раз есть. — Он протянул ладонь с двумя аккуратными, ярко-красными поплавками.

— На дне рыбы, с которой победить можно, нет. Вся матёрая рыба, язь да щука, ближе к поверхности ходит. Давайте-ка я вам покажу.

Старик ловко, привычными движениями прикрепил поплавки к их лескам. Его пальцы, узловатые и сильные, работали быстро.

— Вот. Глубину ставьте на ширину размаха рук — и будет вам счастье. Грузила у вас никудышные, болтаются... Сейчас. — Он порылся в своём потёртом, пропахшем тиной рюкзаке.

— Вот, берите эти. Свинцовые, хорошие.

— Спасибо вам, — сказал Эрик, разглядывая новое грузило.

— Да, спасибо огромное! — подхватила Мэри, сияя.

— Только сильно глубоко не ставьте, — старик подмигнул одним глазом, и в его взгляде мелькнула озорная искорка.

— Там, на дне, черепаха одна живёт. Древняя. Не дай бог разбудите — всю рыбу на километр распугает.

— Какая черепаха? — удивилась Мэри, насторожившись.

— Шучу я, шучу! Старая местная такая шутка! — он добродушно рассмеялся, и смех его звучал, как шелест сухих листьев.

— И главное — рыбачить-то на фестивале будете не с берега, а с лодок!

— Ой, я не знала!

— Потому я вам и нужную глубину показал. На лодке так и ставьте. Пользуйтесь на здоровье.

— А как вас зовут? — спросила Мэри.

— Меня зовут Дэна. Я не здешний, с того берега, с соседней деревни. Приехал на ваш фестиваль посмотреть.

— А мы тоже не местные! Мы из Вертигории.

— Ого, как неблизко... Ну, удачи вам, вертигорцы! Поймайте чемпиона! — старик Дэна махнул рукой и неспешно, слегка прихрамывая, пошёл вдоль берега.

— Так... Ширина размаха рук... Всё запомнила! — решительно заявила Мэри, сжав кулачки.

— Завтра мы всем покажем нашу силу! — Она посмотрела на Эрика и фыркнула:

— Что ты ухмыляешься?

— С твоего серьёзного лица, — рассмеялся Эрик. Впервые за несколько дней его улыбка была лёгкой и естественной. — Ты выглядела, как генерал перед битвой.

Мэри показала ему язык и с новым рвением забросила удочку. Поплавок лёг точно в нужное место.

— Знаешь, я очень переживала за тебя. Заходила к тебе в лазарет каждую минуту, доктор уже хотел закрыть дверь на замок, — рассмеялась Мэри, но в смехе слышалась невысказанная тревога.

— Я тоже переживал, там, в лесу, у профессора, — тихо ответил Эрик, его взгляд на мгновение стал отрешённым, будто он снова видел тёмные своды лаборатории.

— Хороший он был, жаль, что всё так случилось. Я не хочу, чтобы это место пострадало из-за нас, — вздохнула Мэри, следя за неподвижным поплавком.

Эрик молча погладил её по руке — этот жест был красноречивее любых слов.

— У тебя клюёт! — крикнул он, указывая на дёрнувшийся поплавок Мэри.

Та вскочила на ноги, забыв обо всём, и стала вытягивать удочку, почувствовав на том конце лески живое, отчаянное сопротивление.

Старенькая удочка дугой согнулась, леска издала тонкий, печальный звук — и оборвалась. Мэри, не успев сгруппироваться, шлёпнулась в мягкую прибрежную грязь.

С пирса тут же раздался громкий хохот. Платошка, Жорик и другие ребята, наблюдали за всей картиной, покатившись со смеху.

Эрик молча поднял Мэри. Грязь покрыла её штаны и спину.

У неё было багровое от злости лицо. Она, не раздумывая, схватила пригоршню липкой, холодной грязи с берега и швырнула в сторону пирса. Комок ловко попал Платошке прямо в щеку.

— Ай, Мэри, да мы же просто шутим! — убегая и отряхиваясь, кричали Жорик и Платошка, уже прячась за углом старого склада.

— Я покажу вам шутки! — кричала им вдогонку Мэри, вся дрожа от негодования.

— Даже я тебя испугался, — сказал Эрик, стоя позади, и в его голосе снова проскользнула улыбка.

— Завтра мы с тобой поймаем большую рыбу. Самую большую, — сквозь зубы сказала Мэри.

Эрик повернулся в сторону озера, его взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным, будто он прощупывал не только глубину, но и саму тишину, нависшую над водой. В его глазах отразилась тёмная гладь, и на секунду показалось, что он чувствует там что-то большее, чем просто воду и рыбу.

— Эрик, ты меня слышишь? — отвлекла его Мэри, слегка толкнув в бок.

— Идём на обед. Тётушка Света платком машет, — он кивнул в сторону деревни, где у крайнего дома действительно маячила фигура женщины, размахивающей белым платочком, как сигнальным флагом.

— Давай, малой, выходи.

Грубый толчок в спину заставил Пашку споткнуться и вывалиться из липкой темноты транспортера на слепящий, беспощадный дневной свет. Он оказался на огромной ржавой площадке, заставленной остовами кораблей, вросших в песок, словно скелеты гигантских рыб. Вокруг суетились люди, их фигуры мелькали в мареве жары. У грязных палаток шла бойкая торговля, и воздух гудел от чужих голосов, сливавшихся в оглушающий гул.

— Малой, ты не бойся, — торговец, жилистый мужик с обветренным лицом, похлопал его по голове с притворной, липкой жалостью.

— У нас клиенты адекватные. Кто тебя купит — будешь пол мыть да дрова колоть. В тепле и сытости.

Недалеко, у ряда таких же клеток, поднялся шум, резкий и металлический.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.